Венера-Москва-Юпитер. Книга вторая: Вектор движения

– Давай начнем. – Тимур сделал пару шагов к центру и приглашающе согнул ладонь поднятой в стойке левой руки.

– Начнем, помолясь. – Я усмехнулся, чуть согнулся и сделал напружиненный шаг к сопернику.

Первую атаку я ожидал и принял двоечку на блок предплечьями, которые сразу обожгло болью. Вторая атака прошла в том же ритме – джеб, а следом лоу-кик в голень. Отклонившись, я успел подставить блок ребром берца, гася силу удара, и увидел, как лицо соперника слегка скривилось от боли.

Тимур действовал в стиле смешанных единоборств, в отрабатываемых комбо чувствовалась школа бойца ММА. У нас в армии такому не учат: быстрые связки рук, резкие смены уровня. Инициатива сразу ушла к нему, а я лишь присматривался, надеясь поймать момент для контратаки. Мне надо было понять, как замыслил этот бой соперник.

Поймать его на контратаке мне было мало, точнее, слишком много. Я был уверен: одна моя полноценная контратака и – бой закончен. Но если действовать осторожно, от случая к случаю, – проиграю по очкам. Впрочем, титул гарнизонного чемпиона меня не волновал. И уж точно не собирался допустить, чтобы за мной закрепилась репутация новичка, из которого можно сделать мальчика для битья.

Атаки ускорились. Тимур взвинчивал темп, не теряя дыхания, – видно, что тренировался годами. Его комбинации были отточены: джеб – кросс, смена уровня, подсечка. Я пытался отвечать короткими контратаками, но он отбивал их с лёгкостью, будто заранее знал мои ходы. Когда он начал активнее подключать ноги, мне удалось поставить пару жёстких блоков, но пока мои успехи этим ограничились.

Постепенно я начал чувствовать, что реакции замедляются. Блоки запаздывали на доли секунды – и вот уже ссадины на виске и скуле, руки и предплечья гудели от жёстких попаданий. По выносливости было нормально – я еще не задышал, но прессинг ударов Тимура грозил отсушить мышцы.

Пропустив скользящий хук в голову сквозь блок, я на миг увидел возможность для контратаки. Но тут же уловил движение его бедра – он пробивал фронт-кик. Я резко опустил руки, прижал предплечья к груди, сведя локти, чтобы создать жёсткую защиту. Удар пришёлся точно в центр – Тимур выстрелил прямой ногой мне в грудь.

Я отлетел, проскользил спиной по каменной крошке площадки и чудом разминулся головой со стойкой турника, оказавшись за пределами нашего условного круга.

Откатившись, я вскочил на ноги. Спина горела, руки поднимались с трудом, голова гудела. В ушах шумело, будто толпа ревела вокруг, хотя нас окружала тишина замерших по кругу бойцов. Боль накатывала волнами, но двигаться я мог.

Тимур не спешил приближаться. Он занял центр площадки, слегка покачиваясь на носках, – ждал, пока я сделаю следующий ход. Его взгляд был холодным, расчётливым. Я вдруг понял: он не просто проверяет мои навыки. Он хочет показать, что я здесь чужой.

Боли – нет! Я глубоко вдохнул, сбрасывая туман в голове. Вежливость закончилась.

Тимур, не отрывая ноги от опоры, скользящим подшагом метнулся ко мне. Я уклонился от джеба и, используя инерцию его замаха, резко подбил его опорную ногу своим берцем. Он потерял равновесие, и в этот миг я рванул вперёд.

Короткий шаг в сторону – увел удар предплечьем, и резкий апперкот в челюсть. Хрустнуло глухо, и его взгляд поплыл.

Подхватил его за ворот – он уже был «пустой». Резко развернул и, используя его же инерцию, бросил через бедро. Тимур тяжело рухнул на землю, на мгновение застыв.

Я отступил на шаг, тяжело дыша. Бой был окончен.

Сквозь мое тяжелое дыхание и шум в ушах до меня донеслась команда:

– Сержант Вихров, смирно!

Я, с трудом фокусируясь на окружающем, обвел взглядом солдат, различая лишь белые пятна на месте лиц, и повернулся, как мне показалось, по направлению к голосу, отдающему команды.

– Сержант Вихров! Ко мне! – я увидел на краю спортивной площадки седого офицера в сопровождении дежурного наряда. Пока я сделал первые три шага, мир начал возвращаться в нормальное состояние, и мне удалось узнать капитана Поддубного. – Доложите, что происходит!

Вытянулся по стойке смирно как мог, постаравшись преодолеть боль, сковывающую все тело, и доложил: – Проводим совместное занятие по физической подготовке в соответствии с расписанием.

– Что произошло со старшим сержантом Буланом? – майор строго посмотрел на меня, но неожиданно в его глазах я увидел смешинку, тем более что сзади, к моему облегчению, послышалось кряхтение и что-то невнятное, напоминающее забористый вздох с восточным колоритом. Ожидая ответа от меня, капитан кивнул рядовому из наряда на пытающегося подняться на локти Тимура. – Экспресс-диагностика.

– Демонстрировали подчинённым приемы контрдиверсионной борьбы. – Я тянулся, стараясь игнорировать прострелившую ногу судорогу и не раскачиваться. Солдат за моей спиной установил аптечку на грудь сержанта.

– Вольно. Приведите себя в порядок, – уже более спокойным тоном отпустил меня капитан, получив положительный результат диагноста от дежурного. И без злобы, скорее иронично бросил в спину: – А что, у вас в столицах так принято знакомиться с новым коллективом?

– Только если пилотов отправляют летать не по назначению. – Я повернулся и рассмеялся. За спиной услышал смешки бойцов. Там все как-то разом отмерли и начали вполголоса обсуждать поединок.

Глава 2

Я шагнул к Тимуру, чтобы помочь ему подняться, но меня опередила Эльвира Шарапова. Её имя было написано на спортивной куртке. Судя по рельефной фигуре и упругим формам, десантница. Она заботливо подсела, приподняла Тимура и прислонила его к своей груди. Уверен – многие в этот момент мечтали бы оказаться на его месте. Девушка заглянула ему в глаза и облегчённо выдохнула: – Сотрясения нет, зрачки в норме.

Немного запоздав и ощутимо столкнувшись с ней плечом, к Тимуру метнулась Мария, окончательно утвердив меня в правильности моих догадок. Она нежно подхватила Тимура и постаралась слегка оттеснить Эльвиру. «Эх, как тут девки пляшут, по четыре ровно в ряд», – ухмыльнулся я про себя, протягивая Тимуру руку. Он покрутил головой, поморщился, резким движением надавил ладонью сбоку на челюсть и прохрустел шеей. После чего ухватился за мою руку и упруго поднялся.

– Ну, что вы за люди такие, русские, – он широко и доброжелательно улыбался, – ни в чем меры не знаете. Так бы и сказал, что драться не умеешь.

– Ну, слава Богу! Цел! – в таком же шутливом тоне ответил я, приняв его игру. И с сожалением развел руками, а потом дружески хлопнул по плечу: – Нас ведь и правда драться не учили, – только убивать. Но, может, благодаря тебе научусь. Прости, если что не так.

– Без обид, все было четко! – покручивая шеей, Тимур мягко снял руку Эльвиры и, приобняв, поблагодарил её: – Спасибо, Эля. Вон, сержанту воды дайте.

Пока Тимур отошел к своим вещам и подставил спину сержанту Копейкиной, которая водой из фляги обмывала ему ссадины, смывая налипшую каменную крошку, я тоже подошел к своим вещам и глянул на часы. До ужина оставалось не так много времени, но бойцы успевали принять душ и переодеться.

– Первый взвод, занятия окончены. Свободное время до ужина. Всем привести себя в порядок. – Я повернулся к своим, выбрал глазами Горчакова. – Ефрейтор Горчаков, ведите взвод.

Я заметил, как слегка напряглись плечи сержанта Копейкиной, но намеренно это проигнорировал, предоставляя ей самой выпутываться из ситуации. Когда взвод легким бегом покинул спортивную площадку, я повернулся к своим вещам, намереваясь майкой отряхнуть саднящую спину, и тут же почувствовал, как по спине потекли струйки воды, а чья-то заботливая рука аккуратно начала смывать сукровицу, смешавшуюся с налипшей землей и грязью.

– Разрешите, помогу, товарищ старший сержант, – обворожительно низким и мягким голосом обратилась ко мне та самая эффектная блондинка, обратившая на себя мое внимание еще за обедом. – Не напрягайтесь, расслабьтесь – будет не так больно.

Одну руку она удерживала на моем плече, оставаясь сбоку, и каждый раз, когда старалась дотянуться до другого, нечаянно прижималась ко мне грудью, недвусмысленно намереваясь вывести меня из равновесия. Я даже не успел ничего ей сказать, как тут в дело вмешалась третья сила.

– Ой, боженьки, – моя непрошенная помощница взвизгнула, подскочила на месте и, вопреки всему, вместо того чтобы отскочить, наоборот, прижалась к моей спине, вызвав резкую боль в ссадинах. – Откуда здесь это!?

На мою куртку, висевшую на брусьях, вскарабкалась Перчинка и, демонстрируя острые зубки, громко застрекотала, вслед за Скворцовой привлекая к нам внимание. Я протянул ей руку, стараясь успокоить, но она, воспользовавшись этим, мягко перебежала мне на плечо и уселась, поглядывая на всех за моей спиной. Я снял питомца, погладил меж ушей, успокаивая, и усадил обратно на куртку.

– Ой, какая прелесть! Саша, это твой зверек? Я поражена! – выпалила на одном дыхании Елизавета, нисколько не заморачиваясь на устав и субординацию. И откуда только мое имя узнала, хотя это-то как раз понятно. Она бросила мою многострадальную спину и потянулась к горностаю. – Можно, я поглажу? Ой, какая милота!

– Я бы не советовал, – воспользовавшись паузой, я натянул майку, но мое предупреждение было запоздалым, – все-таки дикий зверь.

– Ой! Ой-ой-ой! – Скворцова засунула укушенный палец в рот и почему-то начала прыгать на одной ножке, ничем не отличаясь от какой-нибудь пятиклассницы. – Жа фто так?

Под шуточки и смешки сослуживцев она страдальчески уставилась на Тимура.

– Ну вот, Лизок, теперь ты просто обязана явиться в медсанчасть вместе с товарищем старшим сержантом, – раздалось из-за спин ее товарищей, так что я тоже не смог разглядеть говорившего. – Вдруг тебе уколы от бешенства теперь надо делать?

– Тимур, товарищ старший сержант, разрешите сопроводить меня, мне… – она запуталась, но потом вооружившись наглостью выпалила: – Разрешите сержанту Скворцовой сопроводить старшего сержанта Вихрова в медчасть в паре с Вами, а Вам сопроводить меня в паре со старшим сержантом Вихровым.

Смех не утихал, я даже уловил обрывки фраз на тему, что неприступный секс-символ части сдает позиции, но в наглости ей действительно не откажешь. Мне такая вольница была очень непривычна, но меня окружали взрослые люди, старше меня, и насаждать здесь свои порядки явно не стоило, если я не хотел оказаться в дураках.

Обменявшись с Тимуром взглядами, без лишних слов, мы отбросили всякие формальности и вместе дошли до медпункта. Я набросил куртку, чем сразу воспользовалась Перчинка, угнездившись на плече. Мне показалось, что ей приятно внимание новых знакомых. Раненная в палец Лиза продолжала хромать, наваливаясь на мою руку, и всю дорогу заваливала меня вопросами про питомца, однако, больше не рискуя ее гладить. В медчасть нас со зверьком, естественно, не пустили, и я ссадил пассажира перед входом. Сочтя, что свою миссию она выполнила, Перчинка прокурлыкала что-то ободряющее, крутанула хвостом и была такова.

На ужин мы пришли прямо из медчасти, где фельдшер обработал наши ссадины и посмеялся над историей Лизы, явно очарованный ее непосредственностью и женской энергией, которую она щедро распространяла вокруг. За общий стол, где уже расположились бойцы обоих взводов, мы тоже садились вчетвером. Поначалу меня напрягала возникшая двусмысленность, но я решительно не видел, как можно уклониться, не прослыв занудой или стеснительным малолеткой. Пришлось выкручиваться по ходу и терпеть многозначительные взгляды, которыми перебрасывались подчинённые.

Надо отдать должное Лизе, хоть она и села рядом, заодно освободив место для всех нас, но за едой исключительно общалась с Элей и другими ребятами, никак не проявляя своего интереса ко мне, и даже не участвуя в разговоре про Перчинку. А разговор про горностая неизбежно возник, и меня весь вечер забрасывали вопросами о жизни питомца.

– Часто доводилось в патрулях бывать? – пользуясь неформальным общением, я решил сместить акцент беседы и обратился к сидящему напротив Денису Теплакову, одному из пилотов «Витязей» в моём взводе. – Далеко ходить приходится?

– Почти до Авлаякана ходим. Дней 20 туда и столько же обратно. – Денис, на веснушчатом лице которого всегда присутствовало озорное выражение, потрепал свой рыжий ёжик волос. – Вы в горах бывали, товарищ старший лейтенант?

– Бывал. На Кавказе. У нас проходил экзаменационный марш-бросок на Баксане, красиво, конечно, но очень скользко. – Я усмехнулся, вспоминая, сколько потов с нас там сошло, и поправил его оговорку. – Только не лейтенант, а старший сержант, боец!

– Виноват. Простите, просто сразу видно – не солдатского вы корня, вот и сбился. – Не знаю, чего он рассчитывал добиться своей прямотой, но светящиеся лукавством добрые глаза не позволяли заподозрить в плохом умысле. Скорее он так завуалировал вопрос о том, какими судьбами я тут очутился. К разговору стали прислушиваться сидевшие рядом десантники и мехводы. Надо было что-то отвечать, но я всё же предпочел проигнорировать.

– И где труднее всего на маршруте? Там, поди, тишь да благодать – ни одной живой души? Или есть поселения? – рано пока для личных откровений, и я постарался удержать разговор в нужном мне русле.

– Рельеф там сложный, расселины, ущелья, по маршруту всегда много курумов. Приходится эти кучи камней обходить, но зато в межгорных долинах бывает уютно – можно и бивак разбить на день-два, пока окрестности обследуем. – Со знанием дела подключился Леонид Карпов, ещё один пилот «Витязя», который, по моим наблюдениям, чаще всего держался за спиной бывшего комвзвода Копейкиной. – Обычно поднимаемся по руслам рек до озера Большое Токо и там, у Худуркана, поворачиваем на восток, в горы. Третий взвод севернее забирает, а мы южнее обходим. Самое трудное у Большого Тыркана начинается. И узко, и ручьёв с речушками много. А нам как раз надо по вершинам к станциям наблюдения лазить.

– Как машины себя ведут, вытягиваете рельеф? – я повернулся к Марии Копейкиной, которая переключила на нас внимание, когда заговорил Карпов. – Слышал, были поломки, даже эвакуировать приходилось? И, кстати, предлагаю за столом – без званий, ко мне можно просто по имени обращаться.

– Да, бывает ломаемся, но самим чиниться приходится – дронами запчасти закидывают и лишнее вывозят. И при прочих равных, думаю, что не очень удачная идея на новые машины пересаживаться перед рейдом. – Озабоченно ответила Мария, но тут же широко улыбнулась, показывая ямочки на щеках, и представила сидящего с края стола, невысокого, но атлетично сложенного пилота. Его смуглая кожа, тёмные волосы, карие с монгольским разрезом глаза без труда позволяли признать в нём уроженца казахских степей, даже и не зная его имени. – Это – Жаслан, – наши золотые руки. Как считаешь: пройдем без поломок в этот сезон? Или всё же лучше на новой технике?

– Поломки были, есть и будут, – философски изрек он, немного отодвинув поднос с пустыми тарелками, – но старые машины привычные, а новые еще обкатывать и обкатывать. Ну, как что случится в горах? По руководству не починишь. Если грохнешься со склона, то взысканий не оберешься.

Выяснив общее настроение бойцов, у меня сложилось убеждение, что к рейду надо серьезно готовиться: все перепроверить с техниками и продумать маршрут, детально разобраться с возможностями техподдержки и снабжения на точках, да и вообще надо вникнуть, как у них здесь все это устроено.

После ужина, оставив взвод в казарме заниматься домашним заданием – всем надо было подготовить к утреннему построению анализ ошибок по протоколу сегодняшнего забега, я отправился в ангары доводить до ума «Воеводу». В итоге к полуночи я прошунтировал все участки основной и дублирующих сетей и получил подробную базу тестовых показателей взаимодействия архитектуры модулей опорно-двигательной системы своего боевого меха. Получалась занятная картинка. На подъеме, словно нащупав решение задачи, я вывел тихонечко на внешние динамики меха подходящую тему и углубился в коды, подпевая себе под нос:

– Если я заменю батарейки.

Эта музыка будет, будет вечной,

Эта музыка будет вечной,

Если я заменю батарейки,

Если я заменю батарейки.

На мою дискотеку, спустя минут пятнадцать, залетел в распахнутые двери ангара охранный дрон. Завис надо мной и, идентифицировав, мигнул зеленым огоньком и улетел. Вот засранцы на центральной охране – спят уже наверняка. За четыре часа, что я тут вожусь, могли меня рассмотреть со всех сторон, но как только на пульт перестал поступать подтверждающий сигнал от дежурного, активировался протокол автоматической охраны. «Кто-то завтра получит на орехи», – усмехнулся я про себя, запуская свеженаписанный отладчик.

Результат меня ошарашил: кто-то очень умелый доработал платы распределенных узлов управления опорно-двигательной системы, явно добавив в цепь специальный декодер. И теперь, когда его в цепи не было, модуляция командных импульсов искажалась и выглядела как самопроизвольный и хаотичный набор сигналов, вызывая неадекватные реакции шасси. Для отлаживания работы и правильной передачи командных импульсов мне предстояло либо заменить все управляющие интегральные микросхемы, либо разобраться с алгоритмом декодера и состряпать такой же на коленке.

Зачем такое вытворять? У меня родилось по меньшей мере два предположения, но внести ясность мог только анализ всех протоколов телеметрии по крайней мере за сегодня, и еще желательно было бы посмотреть на телеметрию ходовой под управлением предыдущих пилотов для сравнения.

Когда я начал ощущать необоримое желание вздремнуть, мой комм пикнул, оповещая о том, что анализ завершен. Результат неоспоримо показывал, что проблемы начались после смены пилота, когда уволился старший лейтенант Плахов. Искин предложил разработать скрипт декодера, который вполне мог компенсировать искажения сигналов и обеспечить стабильный ход машины без замены плат. Так что, разобрав систему подвесных шунтов и обратно закрепив панели, я, вполне удовлетворенный проделанной работой, отправился в кубрик доспать оставшиеся три часа до подъема. Хоть разбуженные посреди ночи техники и бурчали недовольно, когда я сдавал им ангар, но уважительно покивали и обещали утром передать Денису Ильичу, что решение найдено.

На улице уже сгустились предрассветные сумерки, и на востоке ярко горела Венера, предвосхищая скорый восход Солнца. Мой взгляд приковался к утренней звезде, и неожиданно вспомнилась внучка шамана, её смех и зазывный танец. Я стряхнул наваждение. Да, спать осталось совсем немного – не буду терять времени. Перчинка ждала меня перед входом в кубрик, положив голову на лапу, которой придавливала мышь. Сил выгонять её с такой добычей не было, и я рухнул на кровать с удовлетворением ощутив, что содранная спина почти полностью зажила и уже не беспокоит.

Сон и завтрак слились в одно действие, но крепкий кофе, которым из личных запасов Дениса Ильича меня угостили техники, вернул меня в реальность. Пока взвод строился и готовился к выдвижению на полигон, я совершил круг по площадке перед ангарами, демонстрируя начальнику службы ремонта устойчивость и чёткий отклик ходовой системы «Воеводы».

Сам был удивлён. Конечно, это не ремонт в прямом смысле, а всего лишь заплатка, и мне ещё предстояло понять причину возникновения этой переделки. Что это – хитроумная сигнализация, не позволяющая без владельца декодера полноценно управлять мехом? Что заставило лейтенанта Плахова доработать генерацию импульсов? Пока над этой задачей в фоновом режиме трудился искин моего комма, пытаясь найти корреляции. Проблема была в том, что мы не знали области поиска и поэтому лопатили вслепую, так что на скорое озарение надеяться не приходилось.

Разбор полётов, тренировка, приём пищи – в этом круге пролетел день. Так начиналась армейская рутина. Завтра состоится совещание в штабе, где будут обсуждаться задачи нашего рейда, и мне предстоит погрузиться в подготовку. Пока же я забежал познакомиться с зам по тылу, суровым и неулыбчивым майором Свидригайло. Получил ведомости на свой комм для ревизии имущества взвода и был выпровожен со строгим приказом пересчитать все пуговицы на парадных кителях.

К концу первого полноценного дня я был выжат как лимон, мир сузился до сейчас и здесь, и перед сном я с удивлением отметил в голове отсутствие каких бы то ни было мыслей вообще. Куда там медитации – армия рулит! Не успел я задремать, как раздался тихий аккуратный стук в дверь, и кто-то уверенно потянул ручку закрытой на замок двери. Пришлось вставать и открывать.

К такому меня жизнь не готовила! Тёмной тенью в комнату скользнула мощная, как волна цунами, фигура, закутанная в плащ-палатку. Дверь была мгновенно, без единого скрипа, притворена и закрыта на замок. Фигура прижалась спиной к стене, оставаясь в шаге от меня, и из-под капюшона влажно блеснули голубые глаза в обрамлении белых в лунном свете кудрей. Насладившись моим оцепенением, Лиза подняла руки, отпустив полы плаща, которые она старательно запахивала до этого, и скинула капюшон. Плащ слегка распахнулся, но я даже не позволил себе опустить взгляд, опасаясь увидеть то, что нарисовало моё воображение. «Это залет, курсант!»

Не произнося ни слова, валькирия обхватила меня за голову и притянула в горячем поцелуе, прижимаясь всем телом. Сквозь пламя, охватившее меня, в мозгу билась только одна мысль: «Нельзя»! Но и представить, во что выльется её обида, если я её оттолкну, я тоже не мог. Этого допускать было нельзя. Больше всего я хотел, чтобы сейчас прозвучал сигнал боевой тревоги! Я сопротивлялся желанию как мог и ещё держался, ограничиваясь ответным поцелуем, но понимал, что это уже утром станет достоянием всей части при любом исходе. Охренеть, если подумать: заходи кто хочешь и делай что хочешь. Хорош командир.

– Не волнуйся, никто ничего не узнает. Я так долго тебя ждала! Ты мне сразу понравился! – с легкой хрипотцой в голосе прошептала Лиза, уже не стесняясь, хозяйничая по всему моему телу, да и я отвечал взаимностью.

На открытое окно, за моей спиной, вскочила Перчинка и тревожно взвизгнула. Я резко повернулся к окну, оставляя растрепанную блондинку за спиной, и сквозь колыхнувшиеся от ветра занавески, увидел, как по газону подбегают три темные фигуры, по габаритам точно принадлежащие десантникам. Первый этаж наших казарм, он же и единственный, давал возможность заглянуть в окно, которое находилось чуть выше уровня пояса, не прилагая никаких усилий. Резким толчком правой руки за спиной я отправил гостью в темный угол за шкаф для одежды, а сам сделал шаг к окну, максимально сощурив левый глаз, а правый и вовсе полностью закрыв. Мощный луч зенитного прожектора, который в сумерках вырисовывался черным кубом в руках первого бегущего, залил все помещение под злорадный смех одного из нападавших:

– Максимально точно здесь! Ну, теперь ты больше не сможешь мне задницей перед носом крутить, узнаешь настоящего мужика!

Настрой визитеров не оставлял ни сомнений, ни выбора.

Использовав несколько шагов до окна для разбега, я сгруппировался и выпрыгнул, целясь ногой в источник света. Прожектор отлетел и погас со звоном разбитого стекла. Приземлившись между противниками, я сразу пошёл в атаку – под град встречных ещё беспорядочных ударов.

Этой секундной задержки мне на многое не хватило, но успел пробить в пах ближайшему, по инерции долетел до бежавшего сзади и врезал рукой в кадык. Попал в нос и продавил корпусом, заставив его упасть на спину, да и сам кувырнулся вперед, получив вдогонку серию ударов по почкам. Первый удар, как оказалось, тоже не попал в цель, всего лишь в бедро, но удачно, и теперь противник ковылял ко мне, припадая на отсушенную ногу.

С руки капала кровь, видимо, попавшая из разбитого носа противника. Принимая удары берцев на согнутые руки, попытался сблизиться, когда неожиданно второй боец, остававшийся к этому моменту целым, схватился руками за голову и заорал благим матом. Даже в рассеянном лунном свете было видно, что его лицо залило черной кровью. Не задумываясь ни на минуту о причинах, я впечатал босую ногу ему в колено и рубанул по шее, опережая на полметра не успевшего приблизиться хромого. Но тот, видя это, без замаха метнул десантный нож. Ногу обожгло огнем, и она подломилась, предательски роняя меня под ноги противнику. Запинать меня он не успел, застыв на месте и вытянув руки вверх по команде, когда над нами завис дежурный дрон и залил место сражения светом прожекторов, завывая сиреной.

– Второй раз за два дня. Старший сержант Вихров, вы там в Москве совсем с ума посходили? Западных боевиков обсмотрелись? – Капитан Поддубный, прибывший к нашим казармам, даже не дал никому приблизиться и резко скомандовал любопытствующим задраить окна и не высовываться. Везде сразу погас загоревшийся было свет, и я заметил, как в последний момент в закрывающуюся щель моего окна юркнула Перчинка. Солдаты дежурного наряда было сунулись нам помочь с перевязкой, но тут появился заспанный главврач части, майор медицинских войск Касторкин, и решительно взял процесс в свои руки.