Я ничего не хочу. Почему мы перестали понимать, чего хотим, и радоваться жизни на пути к цели

Взрослея, мы постепенно развиваем в себе способность понимать, что у других людей есть свои желания, ограничения, страхи и пр. Такая функция называется ментализацией.

Это уже довольно взрослая способность, когда мы начинаем принимать во внимание внутренний мир другого человека, понимаем, что он не продолжение нас и не функция, что у него может быть своя правда, которая не отменяет нашу, но с которой придется как-то уживаться.

И, наконец, существует функция кооперации – умение находить решения, которые учитывают интересы всех вовлеченных людей. Она позволяет не жертвовать собой ради других и не требовать жертв, а искать третий вариант. Это как если бы наш дипломатический корпус высшего класса умел договариваться так, чтобы все стороны остались довольны и никто не чувствовал себя обманутым, использованным или обиженным.

Для развития всего этого «набора» для взрослого обращения с желаниями нам требуется две вещи. Первое – время. Потому что развитие всех этих функций ни у кого из нас не происходит быстро и легко. На самом деле абсолютное большинство людей обзаводятся ими только во второй половине жизни, потому что это, и правда, дело непростое.

И второе – окружение. Нам необходима большая поддержка извне, чтобы всему этому научиться. Потому что ни одна из функций психики не развивается сама по себе. Для этого нам всегда нужны другие люди, показывающие нам, как можно хотеть и реализовывать желания без угрозы отношениям.

Соседние территории

Воля бессильна, пока она не вдохновится желанием.

Константин Станиславский

До сих пор мы говорили про территорию желаний так, как будто она существует и развивается сама по себе. Но в реальности это только одна из областей внутреннего мира, и она не может нормально существовать без развитых соседних территорий. Представьте государство, у которого есть прекрасная столица, но нет дорог, связывающих ее с другими регионами, нет энергетической системы, нет армии для защиты границ.

Я уже писала выше, что желание всегда неразрывно связано с чувствами: радостью предвкушения, тревогой неопределенности, разочарованием при неудаче, удовольствием от реализации желания. Именно эмоции сигнализируют о неудовлетворенности или, наоборот, о пресыщении. Поэтому территория эмоций – важнейшая «соседка» области желаний. И процесс удовлетворения желаний во многом определяется степенью развитости эмоциональной сферы. Если она по какой-то причине «пуста и тиха», то желания становятся словно слепо-глухо-немыми, не способными ориентироваться ни внутри, ни снаружи.

Вторая соседка – территория телесности. Желание всегда имеет свою соматическую основу, укорененную в теле. Это не просто мысли в голове, а живые импульсы, которые зарождаются в теле и через него же ищут воплощения. Когда связь с телесностью нарушена, человек может понимать умом, чего он хочет, но не чувствовать этого в теле. Или, наоборот, ощущать смутное беспокойство, напряжение, неудовлетворенность, но не понимать эти сигналы. Телесная территория – это место, где желания рождаются как живые импульсы, передающие сигналы в психику. В теле же мобилизуется энергия – сила для того, чтобы сделать шаг в реальность.

Желания не могут реализоваться вне реального мира. Чтобы двигаться к нему, они используют навыки просить, отказывать, отстаивать свое мнение, отвергать неподходящее. Все это требует развитой территории социальности.

Именно там живет способность выстраивать отношения. Если по каким-то причинам мы не умеем взаимодействовать с другими, большинство наших желаний так и останутся нереализованными.

И, наконец, существует территория воли – это важнейшая для желаний область, где живет способность удерживать намерение, преодолевать препятствия, действовать не только по вдохновению, но и через усилие. Без развитой воли желания остаются красивыми мечтами, которые «рассыпаются» при первом же столкновении с реальностью.

Но развитая волевая сфера – это не только умение заставлять себя что-то делать, хотя большинство думает именно так. Это скорее способность психики выдерживать напряжение между «хочу» и «могу», между мечтой и воплощением.

Когда эта область недоразвита, человек может прекрасно понимать свои желания, но не доводить их до реализации: для длинного пути ему просто не хватает внутренней устойчивости. Слишком многого в реальности он не способен выдержать: напряжения от несовпадения своих возможностей и желаний, чужих мнений и оценок, отказов и неопределенности.

Все эти территории развиваются внутри нас постепенно, в тесной связи друг с другом и в процессе выстраивания отношений с другими людьми.

Ребенок учится чувствовать, наблюдая за эмоциями взрослых. Осваивает телесность через игру и движение. Познает социальность в семье и в общении со сверстниками. Воспитывает волю, черпая силы в поддержке окружающих.

Когда ко мне на консультацию приходит человек с запросом «Я не знаю, чего хочу» или «Я не могу реализовать свои желания», сразу становится понятно, что за этим стоит целая история.

Она может быть связана с тем, что в детстве было опасно чувствовать, потому что чувства взрослых казались непредсказуемыми и пугающими. В результате территория эмоций осталась неосвоенной. Или с наказаниями, которые заблокировали телесность. Могло быть и так, что любая попытка отстоять свое мнение приводила к конфликту, отчего территория социальности превратилась в минное поле. Если же любое усилие подвергалось критике, любая неудача высмеивалась и не оказывалось никакой поддержки на пути реализации, у воли просто не было шансов окрепнуть.

И тогда мы начинаем работать над развитием всех этих территорий одновременно. Перед человеком встает задача учиться распознавать и называть чувства, восстанавливать контакт с телом, прислушиваться к его сигналам, осваивать навыки здоровых отношений и укреплять способность к продолжительному усилию.

Это всегда не быстрый процесс. Нельзя за месяц восстановить то, что не развивалось годами или десятилетиями. Но это все-таки возможно, потому что психика пластична, и все эти территории можно осваивать и во взрослом возрасте. Просто теперь человек будет это делать осознанно. И когда эти территории наконец оживут и свяжутся друг с другом, желания тоже нальются силой, которая движет нас вперед, соединяет с миром и наполняет жизнь смыслом и энергией.

Усложнение желаний

Одновременно с развитием способностей справляться с желаниями происходит еще кое-что: сами желания становятся намного сложнее. И этот процесс идет быстрее, чем мы успеваем к нему приспособиться.

Жизнь не позволяет нам оставаться в мире простых детских «хочу». За желанием ребенка получить мороженое не стоит ничего, кроме самого мороженого. Но когда мороженое хочет взрослый, за этим может скрываться что угодно: потребность в утешении, память о счастливом детстве, бунт против диеты, которую навязал врач, желание побаловать себя после тяжелого дня, попытка заглушить тревогу и еще десяток поводов, которые человек даже не осознает. Каждое взрослое желание – это иногда целый симфонический оркестр, где каждый инструмент играет свою партию, и далеко не всегда эти партии гармонируют друг с другом.

Откуда берется такая сложность?

Когда мы растем, вырастает и наш внутренний мир. Появляются новые потребности, которых не было в детстве: потребность в автономии, в признании, в самореализации, в принадлежности к чему-то большему. Каждая из них порождает свои желания. И все они не существуют отдельно, а переплетаются и накладываются друг на друга.

К тому же на каждое новое желание ложится тень прошлого опыта. Ребенок просто хочет, чтобы мама обняла его. Взрослый тоже хочет объятий, но в этом желании уже звучит эхо прошлого, когда его оттолкнули или не так обняли. Желание обрастает историей, что делает его не таким простым.

Вот человек говорит: «Хочу отношений». Вроде бы звучит просто. Но что на самом деле стоит за этими словами? Это и потребность в близости: чтобы кто-то был рядом, понимал, разделял твои интересы и убеждения. И потребность в безопасности: чтобы не быть одному, сталкиваясь с трудностями. Это может быть потребность в признании: чтобы кто-то выбрал именно меня и подтвердил тем самым мою ценность. А также потребность в телесном контакте, которая на первый взгляд выглядит как простое человеческое желание, но может возникнуть и в результате социального давления: «У всех есть пара, а у меня нет». Или из желания доказать бывшему партнеру, что ты вполне способен быть счастливым без него.

И человек может даже не подозревать о большинстве этих скрытых причин. Он просто чувствует, что хочет отношений, и не понимает, почему это желание такое напряженное, такое заряженное и почему оно вызывает столько тревоги.

Желание становится не простым импульсом «хочу», а сложной конструкцией, в которой переплетены потребности, страхи, надежды, воспоминания, ожидания.

И чем старше мы становимся, тем больше слоев накапливается над самыми, казалось бы, простыми потребностями. Поэтому нам приходится учиться во всем этом разбираться.

Популярная психология обещает, что если мы научимся «слышать себя», то все станет понятно. Но когда мы действительно начинаем себя слушать, то обнаруживаем не один голос, а множество, которые могут звучать одновременно. И не всегда ясно, где я настоящий, а где – эхо чужих ожиданий, защитная реакция, привычка или страх.

Сложность в том, что простого ответа здесь нет. Нельзя «отсечь» лишнее и найти одно «истинное» желание. Потому что мы с вами как матрешки, внутри которых содержится множество фигурок поменьше, но тоже очень важных и одинаково ценных.

Внутренние конфликты

И вот тут мы подходим еще к одному из самых распространенных заблуждений популярной психологии: мифу о том, что если бы у нас были хорошие родители, которые правильно реагировали на наши детские потребности, то и с желаниями у нас все было бы в порядке. Что все проблемы возникают в результате травм, недолюбленности и неправильного воспитания. Стоит исправить отношения с родителями – и желания сами найдут дорогу к счастью.

Это красивая и утешительная версия, но она не объясняет одну простую вещь: почему даже у людей из благополучных семей, с любящими и понимающими родителями, территория желаний часто напоминает зону боевых действий? Почему даже те, кого не травмировали и не отвергали, могут всю жизнь мучиться от непонимания собственных потребностей или неспособности что-то с ними делать?

Дело в том, что конфликты между желаниями – это не только следствие внешних травм. Это еще и особенность устройства человеческой психики. Мы не рождаемся с готовой инструкцией о том, как примирить потребность в близости с потребностью в автономии. Или как совместить желание стабильности с жаждой развития. Эти навыки никто не передает нам генетически – их нужно нарабатывать всю жизнь.

Вы уже знаете, что на территории желаний живут шесть больших семейств потребностей. Они заложены в каждом из нас. И все эти семейства имеют свои интересы, свой темперамент, свои представления о том, что для них важно. Семейство безопасности ценит предсказуемость и стабильность. Семейство автономии дорожит свободой и правом выбора. Семейство привязанности нуждается в близости и понимании. Семейство признания хочет, чтобы его заметили и оценили.

В идеальном мире они бы умели мирно договариваться между собой, находить компромиссы, уступать друг другу. Но в реальности они часто ведут себя как соседи в коммунальной квартире: каждый считает свои потребности самыми важными и не понимает, почему остальные не хотят им уступить.

Семейство безопасности говорит: «Нам нужно накопить денег, найти стабильную работу, не рисковать». А семейство самореализации отвечает: «Но мы же не для того живем, чтобы копить! Нам нужно творить, развиваться, пробовать новое!» И это уже повод для внутреннего конфликта. Желание надежности роет окопы, а желание экспериментировать торопится во внешний мир. В результате человек разрывается между ними, не понимая, кого слушать.

Семейство привязанности мечтает: «Хочется, чтобы нас любили, понимали, чтобы рядом были близкие люди». А семейство автономии возражает: «Но мы же не можем раствориться в отношениях! Нам нужно пространство, право сказать “нет”, возможность идти своим путем!» И снова возникает конфликт.

Каждый такой конфликт создает ощущение неразрешимости или внутреннего тупика. Кажется, что любой выбор будет неправильным: удовлетворишь одни потребности – обязательно предашь другие. И тогда «таможня», видя эту внутреннюю войну, может принять радикальное решение: раз желания не могут договориться, проще заблокировать конфликтующие семейства, чем разбираться, кто прав.

Однако самое непростое состоит в том, что эти конфликты не вызваны каким-то нашим внутренним изъяном. Будь они симптомом неисправности, мы могли бы надеяться на «ремонт» психики и полное их устранение. Но это не так. Конфликты неизбежны, потому что мы – сложные существа с множеством потребностей. И даже самые любящие родители не могут научить ребенка тому, чему не научились сами: искусству внутренней дипломатии, способности видеть свою сложность, противоречивость и выдерживать их.

Более того, иногда именно благополучные семьи создают особые сложности. Когда все потребности ребенка удовлетворяются легко и быстро, у него не формируется опыт работы с внутренними противоречиями. Он не учится выбирать между «хочу этого» и «хочу того», не осваивает навык жить с неопределенностью. И тогда во взрослой жизни, столкнувшись с тем, что желания требуют несовместимого, такой человек может впадать в ступор.

Ребенок из проблемной семьи хотя бы знает, что желания не всегда исполняются, что иногда приходится выбирать, так как мир полон ограничений. У него есть пусть и болезненный, но опыт работы с фрустрацией. А ребенок, которому все давалось легко, может оказаться беззащитным перед лицом первых серьезных внутренних конфликтов.

Представьте человека, который всю жизнь прожил в теплом климате. А потом попал туда, где бывает холодно. И он не знает, как с этим справляться, потому что у него нет нужного опыта. Он не умеет одеваться по погоде, не знает, что такое многослойность, не понимает, что можно быть готовым к разным температурам.

Так и с внутренними конфликтами. Если человек не научился в детстве тому, что можно одновременно любить маму и злиться на нее, хотеть независимости и нуждаться в поддержке, стремиться к успеху и бояться ответственности, то во взрослой жизни эти противоречия будут казаться катастрофой.

Получается, что внутренние конфликты – это признак нашей естественной сложности. И задача не в том, чтобы их избежать или раз и навсегда разрешить. Задача в том, чтобы научиться с ними жить, не позволяя им парализовать всю территорию желаний.

Высшее руководство

Ежели бы человек не желал, то и не было бы человека.

Причина всякой деятельности есть желание.

Лев Толстой

Все, что было описано выше, может создать впечатление, что психика – это просто совокупность неких функций и механизмов. Но есть большое «но». Вся эта система существует и работает при одном условии: внутри должен появиться тот, кому она принадлежит.

То есть в психике должно сформироваться «Я», которое и будет учиться обращаться со своими желаниями. Только тогда у них появится полноценный хозяин – субъект. И это действительно прорыв в развитии, потому что он дает нам уверенность в том, что желание действительно наше и мы можем его реализовывать: отправлять в мир и защищать от внешних посягательств.

Если перевести это на язык нашей метафоры, то субъект желаний – тот, кто становится правителем их территории. Она существовала и до его появления, была заселена, и на ней успели сформировать нужные функции. Но все это происходило без того, кто принимает решения и несет за них ответственность. Появление субъекта означает, что теперь есть тот, от чьего имени все происходит. Теперь он говорит: «Это я хочу. Это мое желание». Внутренняя таможня защищает интересы этого правителя. Жители-желания служат ему. И он сам устанавливает законы на их территории.

Появление субъекта желания дарит нам ту самую определенность и уверенность, к которым мы все так сильно стремимся. В реальности это выглядит как верность своему желанию, даже когда результат не гарантирован, когда вокруг царит неопределенность и мы сталкиваемся с отказами. Для наглядности я снова вернусь к примеру с ребенком, который, если мама отказала, бежит за желаемым к папе, бабушке и т. д. Так и появившийся внутри субъект не начинает при первом же препятствии сомневаться в возможности осуществить свое желание: «А стоит ли вообще этого хотеть?» В результате обитатели территории желаний сохраняют достоинство и настойчивость, даже столкнувшись с сопротивлением мира.

Вместе с субъектом внутри нас появляется способность отделять желание от способа его реализации. «Хочу близости» – это потребность. «Хочу близости именно с этим человеком, именно сегодня и именно таким образом» – это уже конкретная стратегия. Когда стратегия не срабатывает, желание остается, а человек ищет другие пути для его реализации. Таможня не паникует при первом отказе, а спокойно перебирает альтернативы и рассматривает разные возможности, в том числе и компромиссы с теми, в чьей близости есть потребность.

Когда внутри появляется субъект, мы учимся принимать свою уязвимость как естественную цену за получение желаемого. Мы хорошо понимаем: если хочется чего-то добиться от мира, придется обнажить свою потребность. Да, это рискованно. Да, могут отказать. Но альтернатива – вообще ничего не получать – нас уже не устраивает.

Наша психика умеет справляться с фрустрацией, не превращая ее в катастрофу, бьющую по самооценке: «Получил отказ – больно, но не смертельно», «Не вышло сегодня – попробуем завтра», «Этот человек не дал то, что нужно, – возможно, даст другой». Фрустрация воспринимается как временное неудобство, а не как доказательство собственной неполноценности или враждебности мира. Это довольно сложно, но возможно. И достигается это прежде всего благодаря возникновению внутри субъектности.

Благодаря ей мы приобретаем способность не воспринимать отказ как оценку личности. Отказывают не нам как человеку, а конкретному желанию в конкретных обстоятельствах. У другого могут быть свои причины, ограничения, потребности, и это не имеет никакого отношения к ценности того, кто просит.

Такая способность отделять себя от своих желаний, а свои желания от реакции на них дает огромную внутреннюю свободу.

Хотя никто не говорит, что фрустрации легко переживать. Они по-прежнему вызывают и злость, и грусть, и разочарование. Но все это относится к ситуации и другому человеку, но не к нашему «Я», которое сохраняет свою целостность.

Именно поэтому люди со зрелой территорией желаний кажутся одновременно и более настойчивыми, и более расслабленными. Они могут долго и творчески добиваться того, что им нужно, но при этом не превращать этот процесс в вопрос жизни и смерти. Могут быть уязвимыми, но не беззащитными и беспомощными. Могут зависеть от других, но не терять при этом себя.

Например, мы хотим провести выходные с друзьями. Звоним одному из них – но он занят. Другой тоже не может составить нам компанию. В такой ситуации у нас появляется выбор: либо решить, что мы никому не нужны, и запереться дома, предавшись грустным мыслям (что, к сожалению, чаще всего с большинством людей и происходит). Либо написать в общий чат друзей и предложить встретиться тем, кто сейчас свободен. Есть еще вариант пойти одному в любимое кафе, прихватив с собой книгу, или вспомнить про знакомых, с которыми давно не виделся. Все это сохраняет желание общения, которое не разрушается от первых отказов.

Психика продолжает искать способы удовлетворить потребность, не объявляя при этом чрезвычайное положение и не закрывая навсегда границы.

Нормальная работа «таможни»

Хотеть – значит уметь выбрать.

Уметь выбрать – значит уметь отказаться.

Яльмар Седерберг

Когда внутри появляется субъект желания, вся территория начинает жить по другим законам. Нет, страхи или ограничения не исчезают совсем, а уверенность не становится такой железобетонной, что мы вообще не испытываем сомнений. Просто внутри теперь есть тот, от чьего имени все происходит. Желания больше не существуют сами по себе, не сталкиваются с миром стихийно и не растворяются в чужих ожиданиях. У них появляется хозяин. Тот, кто может их узнавать, различать, удерживать и отправлять в путь. И для этого он использует символическую «таможню желаний» – специальный контрольно-пропускной пункт, который будет разбираться с желаниями, не подавляя их, а заботливо сопровождая во внешний мир.

«Таможня» обслуживает желания субъекта, выполняя функцию зрелого выбора.

Что это значит?

Представьте себе территорию, к границе которой каждый день подходят десятки жителей-желаний, готовых отправиться в мир: «хочу поспать еще часик», «хочу съесть пирожное на завтрак», «хочу пойти на прогулку», «хочу встретиться с другом», «хочу побыть в тишине и чтобы никто не беспокоил». Все эти желания кажутся настоящими, но не все они могут быть реализованы одновременно и в полном объеме.

«Таможня» смотрит на желание и оценивает: готово ли оно к выходу? Понимает ли, чего именно хочет получить от других? Умеет ли объяснить свою потребность понятными словами? Готово ли к тому, что мир может ответить не сразу или не так, как ожидается? И главное: сможет ли вернуться домой целым и невредимым, даже если миссия будет провалена?

Если желание еще не готово, «таможня» может сказать: «Подожди немного, сейчас не лучший момент для выхода в мир» или «Возьми с собой переводчика: тебе понадобится помощь в объяснении того, что тебе нужно». Но она никогда не говорит: «Никого никуда не выпускаю, границы закрыты навсегда!» Зрелая «таможня» работает не как тюремная стража, а как туристическое агентство: помогает организовать путешествие так, чтобы оно прошло максимально успешно и безопасно.

Допустим, житель территории желаний по имени «хочу близости» собирается к новому партнеру. Зрелая «таможня» обязательно его проверит: «Ты понимаешь, чего именно хочешь: объятий, разговора по душам или просто присутствия человека рядом? Умеешь ли ты объяснить это без требований и ультиматумов? Готово ли к тому, что партнер может быть занят или не в настроении?»

Если желание на все эти вопросы честно отвечает «да», оно получает зеленый свет. Если что-то вызывает сомнения, «таможня» предложит подготовку: «Потренируйся сначала на простых просьбах. Попроси объятий у близкого друга. Почувствуй, что значит просить и получать отказ, не разваливаясь на части». Может и к психологу отправить потренироваться (шутка!).

Или, скажем, желание признания собирается на важную презентацию. Мудрая «таможня» спросит: «Что конкретно ты хочешь получить: профессиональную оценку, восхищение или просто внимание? Сможешь ли принять критику, не превращая ее в доказательство собственной никчемности? Есть ли у тебя план Б, если реакция будет не такой, как ожидаешь?» Желание, прошедшее такую подготовку, отправляется в мир не со слепой верой в чудо, а с пониманием рисков и альтернативных сценариев.