Я ничего не хочу. Почему мы перестали понимать, чего хотим, и радоваться жизни на пути к цели

На стадии осознания иногда появляются мысли: «Это глупо…», «Не время…», «Взрослые так не делают…», отражающие запрет на само желание.

На стадии планирования вы вдруг можете решить, что у вас «нет на это времени», что это «слишком дорого», или начнете сомневаться: «А что, если не получится?» – в результате энергия не переходит в действие.

Таким образом, на стадии поиска вы быстро сдаетесь, если первый способ не сработал – «видимо, не судьба».

На стадии получения не можете признать, что добились желаемого: «не то», «не так, как хотелось».

На стадии удовлетворения не испытываете его: «Опять ерундой занимаюсь», «Можно было бы с пользой провести время».

Но все это мы научимся обнаруживать позднее. А сейчас можете вернуться к началу и попробовать другие желания. Ваша задача – почувствовать, что происходит, когда поток желания течет свободно.

Желания и семейства потребностей

Вы не поверите, но внутри нас может существовать огромное число разнообразных желаний, потому что есть неисчислимое количество способов добывать то, в чем мы нуждаемся. Например, мы все испытываем чувство голода. Но каждый из нас может удовлетворять его по-разному: кто-то предпочитает есть в обед мясо и отказывается от позднего ужина. А кто-то употребляет только местные продукты и ест шесть раз в день. Все эти способы и особые желания объединяются в семейства потребностей. А вот их у нас не так уж и много: всего шесть.

Самая древняя базовая потребность – это безопасность. Желания этого семейства отвечают за то, чтобы окружающая нас действительность была предсказуемой и мы могли в ней выжить. Сюда входят все насущные человеческие нужды: есть, спать, укрываться от холода и опасности, иметь ресурсы и пр. Эти желания обычно самые сильные, и, если их игнорировать, они начинают заглушать остальные, потому что от них зависит само наше существование. Им необходимо все время обмениваться со средой, чтобы внутри могли спокойно формироваться все другие потребности и желания.

Семейство потребности в привязанности заботится о том, чтобы рядом были значимые люди, чтобы у нас имелась связь с ними и мы могли опираться на эти отношения. Оно включает в себя желания близости, понимания, заботы, принадлежности к конкретной группе, потребность в любви. Эти желания самые уязвимые и чувствительные к отказам и могут надолго замолчать после болезненного опыта отвержения, покинутости или фрустраций. И тогда «таможня» предусмотрительно начинает ограждать нас от демонстрации их окружающим. Она вообще может запретить желаниям этого семейства выходить наружу.

Потребность в признании отвечает за то, чтобы мы чувствовали свою ценность и значимость не только в глазах других, но и в своих собственных. Семейство признания включает желания уважения, восхищения, успеха, статуса, а также желание быть замеченным и оцененным по достоинству. И хотя все эти чувства абсолютно естественны, часто их считают недостойными или эгоистичными, отчего выход в мир для них тоже становится проблематичным. Или на них возлагают ответственность за многое. Например, если человеку нельзя испытывать желание близости или любви, он может быть охвачен сильным стремлением получить вместо всего этого славу, успех или признание.

Потребность в автономии заботится о праве на собственные решения, выборы и границы. В это семейство входят наши желания свободы, самостоятельности, контроля над своей жизнью, права говорить «нет», возможности идти своим путем. Они часто конфликтуют с другими группами потребностей, например, с нашей нуждой в привязанности и близости. И из-за того, что они не могут договориться, внутренняя «таможня» может запретить выход наружу представителям обоих семейств. То есть мы перестаем ощущать желания как близости, так и самостоятельности, поскольку не можем примирить их внутри себя. Энергия гаснет, а мы ощущаем себя полностью «обесточенными».

Наша потребность в самореализации помогает раскрывать способности, расти и становиться собой. Это семейство объединяет желания творчества, развития, познания, реализации своего потенциала. Такие желания часто откладываются на потом как менее важные по сравнению с остальными. И в какой-то степени это закономерно, потому что чаще перед нами стоят более практические задачи: например, как стать взрослыми, чтобы справляться с жизненными проблемами.

Каждая из этих потребностей может породить миллионы разных желаний. И то, как складывались в детстве отношения с каждым из этих семейств внутри психики, определяет, какие желания могут процветать и свободно путешествовать наружу, а какие получат ограничения на выход во внешний мир.

Часто бывает так, что, если под удар попадает какая-то потребность, страдает целое семейство желаний. Например, если ребенка отвергают, когда он проявляет потребность в привязанности, то «таможня» может закрыть выход не только для желания обниматься с мамой, но и для желания близости, понимания, эмоциональной поддержки – то есть всему семейству сразу в отношении всего мира.

И наоборот, когда потребность удовлетворяется здоровым образом, все семейство желаний чувствует себя в безопасности и продолжает активно выходить в реальность за тем, что нужно человеку для полноценной жизни.

Зачем психике фрустрация

Фрустрация – это когда хочешь что-то получить, но не получаешь. И это практически первые неприятные переживания, с которыми мы сталкиваемся в жизни. Сначала это нас сильно пугает, но постепенно мы свыкаемся с этим, поняв, что это часть жизни. Хочешь мороженое – но нет денег, еще не пообедал или болит горло. Хочешь обнимашки – а мама занята. Хочешь, чтобы игрушка работала, – а батарейка села. И хотя это может казаться ерундой, психика в такие моменты обрабатывает множество чувств.

Обитатели территории желаний начинают испытывать растерянность. Они вышли наружу с ясной целью, полные энтузиазма, а мир им говорит «нет» или «не сейчас», а то и просто молчит. Первая реакция на это – недоумение: «Как так? Ведь мы же по-настоящему хотели!» Потом приходит разочарование, злость, иногда обида. Некоторые желания начинают сомневаться в себе: «А может, мы что-то не так делаем? А может, мы вообще не имеем права этого хотеть?»

«Ну и что же, в чем же от фрустрации может быть польза?» – спросите вы.

Чтобы показать эту гениальную задумку психики, я расскажу вам одну историю.

В начале 1930-х годов молодой советский психолог Лев Выготский работал в Московском институте психологии и пытался понять, как именно дети учатся новому. Он был не просто кабинетным ученым, изучающим теорию, а самым настоящим практиком: тем, кто сначала несколько лет преподавал в школах, а потом открыл психологический кабинет для консультаций в педагогическом техникуме и работал с обычными мальчиками и девочками.

И он стал замечать странную вещь: дети развивались не тогда, когда все получалось легко, и не тогда, когда задача была совершенно непосильной. Развитие происходило в промежуточной зоне: между «слишком просто» и «слишком сложно».

Выготский проводил эксперименты с детьми. Сначала он давал ребенку задачу, соответствующую его возрасту, которую тот мог решить самостоятельно. Потом предлагал более сложные задания, уже не по возрасту. Ребенок пробовал и не мог справиться. Это была фрустрация в чистом виде: хочу решить, но не могу, у меня не получается то, что мне хочется.

Дальше Выготский делал важную вещь. Он не решал задачу за ребенка, но и не говорил: «Ну ладно, не получается – забудь». Он оставался рядом и немного помогал: задавал наводящие вопросы, подсказывал направление, давал небольшую опору, но не делал работу вместо ребенка.

И вот тут начиналась магия. С этой минимальной поддержкой дети справлялись с задачами, которые секунду назад казались им непосильными. Так было сделано важное открытие: если взрослый сразу решал задачу за ребенка, тот радовался результату, но ничему не учился. Желание удовлетворялось мгновенно, фрустрации не было – но и развития тоже не происходило. Психика оставалась на том же уровне. Это как если бы жители территории желаний получали все без усилий и не развивали бы никаких новых навыков для выходов в большой мир.

В противоположной ситуации, когда взрослого рядом вообще не было, ребенок просто сдавался. Фрустрация оказывалась слишком сильной, поддержки не было, и психика делала вывод: «Лучше вообще не пытаться». «Таможня» получала приказ: «Больше никаких попыток делать сложное! Слишком больно и бессмысленно».

То есть именно поддержка в ситуации фрустрации дает развитие. Тогда она превращается не в травму, а в ступеньку, ведущую вверх.

Психику можно сравнить с мышцей: если ее не нагружать, она останется слабой и вялой. Если перегружать – она может «порваться». А если давать нагрузку постепенно, с поддержкой и восстановлением – она будет расти и крепнуть.

Так и с территорией желаний. Те ее обитатели, кто никогда не встречался с «нет» и «подожди», так и остаются в состоянии младенчества. Они продолжают считать, что достаточно заявить о своем – и мир немедленно откликнется. Те же, кто столкнулся с сильной фрустрацией слишком рано и не получил поддержки, пугаются и решают больше вообще не выходить наружу.

А вот обитатели, которые встречали отказы и препятствия, но получали поддержку понимающего взрослого, учились чему-то важному. Они понимали: мир не всегда готов сразу дать то, что хочется. Но это не значит, что мы плохие или что не нужно хотеть. Это говорит о том, что иногда надо подумать, поискать другой путь, подождать или попросить о помощи.

Однако не надо думать, что отказы близких осуществить наши желания или ограничения в любом случае оказываются полезными. Нас развивает не сам отказ, а способность психики его переварить и превратить в опыт. Без поддержки фрустрация остается просто болью, от которой хочется спрятаться. А с поддержкой она превращается в материал для строительства новых психических структур – тех самых, которые потом позволят нам выдерживать противоречивые желания, дольше ждать желаемого, искать обходные пути и не разрушаться от того, что желание не исполнилось мгновенно.

Чувства, которые живут рядом с желанием

Когда маленькие обитатели территории желаний еще только учатся выходить наружу, чтобы получать то, что хочется, вместе с собой они приносят большую компанию чувств. Я сейчас покажу вам, что даже самое невинное желание, двигаясь по своему циклу, сопровождается целой гаммой переживаний. И это абсолютно нормально. Хотя справляться с этим нам всегда непросто. Особенно в детстве, когда психика еще только формируется.

Представьте: один из обитателей территории желаний собрался в путь. Он полон энергии и хочет чего-то конкретного. Но уже на этапе подготовки, до выхода за границу территории, психику охватывает приятное, распирающее изнутри возбуждение: «Сейчас я получу то, что мне нужно!»

Ребенок, который бежит к маме показать рисунок, полон именно этого ощущения. Подросток, собирающийся на первое свидание, переполнен предвкушением. Взрослый, идущий на важную встречу, связанную с его новым проектом, чувствует подъем энергии. Возбуждение – это топливо желания. Оно дает импульс для движения, действия и выхода за границы привычного.

Это чувство может быть приятным, а может быть настолько интенсивным, что начинает пугать. Даже возбуждение нужно уметь «переваривать». Кто-то рядом должен распознать, что происходит, назвать это и научить с ним обращаться: «Ты так сильно хочешь пойти гулять, малыш? У тебя там новые друзья? С ними очень интересно? Подожди чуть-чуть, сейчас пообедаем и пойдем». После таких слов взволнованный обитатель территории желаний чувствует себя увиденным и понятым. Это дает ему право жить и поддерживает до того, как задуманное реализуется.

Вместе с возбуждением может прийти и опасение. При выходе желания наружу психика понимает: теперь многое зависит не только от меня. А вдруг не получится? А вдруг откажут? Опасение сигнализирует о неопределенности. Оно говорит: «Внимание, ты входишь на территорию, где не все под контролем».

Но когда опасения не преграждают дорогу и желание движется дальше, а возбуждения хватает, чтобы преодолеть все препятствия, мы можем получить то, на что рассчитывали. Желание удовлетворяется, и психика испытывает облегчение, радость, удовлетворение. Энергия возбуждения превращается в удовольствие. Цикл завершается. Это очень легко представить на примере младенца, который искал мамину грудь, нервно сучил ножками и ручками, потом торопливо сосал и наконец успокоился. Его тело расслабилось, а на лице проступила улыбка.

Но, как я уже говорила, на наше желание могут не откликнуться или ответить чем-то не тем. И тогда в психику врывается другая волна чувств, которые тоже нормальны при фрустрации желания. Это естественный ответ живой психики на то, что нечто важное не случилось.

Первое, что мы испытываем в таком случае, – злость: «Я хотел, а мне не дали!» Энергия словно говорит: «Мне это важно, я не хочу отказываться, и я продолжаю хотеть». Она мобилизует психику на преодоление препятствий, на настойчивость, на отстаивание своего. Агрессия – это жизненная сила желания, которое отказывается «умирать» при первом же столкновении с реальностью.

Ребенок злится, когда ему не дают игрушку, и эта злость помогает ему снова и снова идти и просить. Потому что его психика еще не сдалась, еще борется за то, что ему важно. Подросток злится, когда родители ограничивают его свободу, и эта злость дает ему энергию для того, чтобы отстаивать свою автономию, пытаться добиться желаемого, искать аргументы. Взрослый злится, когда его проект отклонили, когда на работе не получил должного признания, когда близкий человек не услышал просьбу, и эта злость говорит ему: «Тебе это действительно важно, не отступай, не сдавайся так быстро, сделай еще попытку».

Именно это чувство первым встает на защиту желаний. Без этого чувства мы бы отказывались от всего, что не удалось с первой попытки, никогда бы ничего не добивались, не настаивали, не боролись за то, что важно для нас.

Но злость – чувство очень интенсивное. И детская психика быстро обнаруживает, что она может быть опасна для отношений с теми, кого любишь и от кого зависишь. Сначала ребенок злится открыто: кричит, топает ногами, молотит маму кулачками. Но постепенно он начинает понимать, что его злость влияет на мать и отношения с ней. Она может расстроиться, отдалиться, рассердиться. И тогда перед психикой встает сложнейшая задача: как продолжать чувствовать злость, которая не позволяет отказаться от своего желания, и одновременно сохранять любовь к тому, на кого злишься? Как не разрушить отношения своим гневом? Должно пройти много времени, прежде чем внутри будет найден баланс между тем, чтобы чувствовать злость и одновременно продолжать любить того, от кого зависишь.

После того как мы все еще не получили то, чего хотим, вслед за злостью или одновременно с ней приходит разочарование. Это особое чувство, вызванное несовпадением. Мы ожидали одного, а реальность оказалась другой. Между внутренней картинкой «как должно быть» и тем, что произошло на самом деле, образовалась пропасть. И разочарование – это попытка преодолеть опасный участок и не упасть в пропасть.

Иначе говоря, в норме нам нужно спуститься и подняться по этой кривой нашего настроения. Понятно, что глубина таких спусков зависит от важности желания. Если мы не получили мороженое, то можем просто расстроиться, не испытав разочарования. А вот если не добились, например, ответного чувства, то просто «обязаны» испытать разочарование, что позволит наделить желание большей ценностью.

Ребенок разочаровывается, когда праздник оказывается не таким волшебным, как он себе представлял. Он так ждал его, так готовился, а потом что-то пошло не по плану. Торт оказался невкусным, да и подарки он получил не те, о которых мечтал. В результате возникает чувство: я ожидал чуда, а получил обычный день. Подросток разочаровывается, когда первые отношения получаются не такими глубокими и красивыми, как выглядели в мечтах. Взрослый разочаровывается, когда долгожданная работа, к которой он так стремился, не приносит ожидаемого удовлетворения. Вроде все сделал правильно – а внутри пусто.

Да, разочарование – чувство болезненное. Но оно выполняет важнейшую работу: учит психику корректировать ожидания, делать их более реалистичными.

Каждое пережитое разочарование делает наш внутренний компас желаний более точным. Мы начинаем лучше понимать, как устроен мир, чего можно ожидать от него, а чего нет. В этом смысле разочарование – это взросление желания, когда инфантильный максимализм уступает место зрелой гибкости и реализму.

После затихания гнева и принятия разочарования наступает период эмоционального спада, и приходит грусть. Возможно, это самое важное чувство во всем цикле неисполненного желания, потому что именно грусть позволяет его завершить.

Грусть словно говорит нам: «Да, ты хотел этого, но не получил, и поэтому настал мой черед». Это признание потери. Не обязательно драматической или катастрофической. Не случилось то, что могло случиться. Кто-то мог откликнуться, но не сделал этого. Что-то могло стать моим, но не стало.

Маленький ребенок, которому не купили игрушку, проходит весь этот путь за несколько минут. Сначала он требует, настаивает и злится. Потом разочаровывается, понимает, что не получит. А затем плачет. И эти слезы могут быть не манипуляцией, а нормальной грустью, прощанием, гореванием по желанию, которому не суждено исполниться.

Вот эти три чувства – злость, разочарование, грусть – и есть нормальные, здоровые спутники желания, которое не исполнилось.

Они приходят не потому, что с нами что-то не так. А потому, что мы живые и для нас что-то важно, раз мы способны хотеть. И точно так же, как возбуждение и радость сопровождают исполнение желания, эти чувства сопровождают его фрустрацию.

Проблема совсем не в том, что эти чувства возникают. А в том, что наша детская психика не смогла с ними справляться и рядом не было того, кто разделил бы их с нами. Злость слишком интенсивна. Разочарование слишком болезненно. Грусть слишком глубока. Маленькому человеку нужен кто-то рядом, кто поможет эти чувства прожить и научит с ними обращаться.

Для этого, конечно, взрослый сам должен уметь это делать. Однако такая способность, к сожалению, была большой редкостью во времена нашего детства. Но сегодня мы можем этому учиться и искать тех, кто выдержит нашу злость, не наказав нас молчанием или игнорированием. Кто признает разочарование, не обесценив и не кинувшись немедленно все исправлять. Кто разделит грусть, не отвлекая от нее и не требуя немедленно успокоиться.

Психические функции

Как мы выяснили, каждое желание сопровождается широкой гаммой чувств: возбуждение на старте, опасение при выходе за пределы внутреннего мира, радость при удовлетворении. А если не повезло, возникают злость, разочарование и грусть. И весь этот шквал эмоций способен обрушиться на человека за считаные минуты, накатывая волнами, захлестывая и смешивая одно чувство с другим.

Для зрелого сознания все это может выглядеть не таким критичным: ну да, расстроился, погрустил, пошел дальше. Но представьте, что вы маленький ребенок и впервые в жизни все это переживаете. У вас пока нет слов, чтобы назвать то, что с вами происходит, и нет опыта, который подсказал бы, что это пройдет. Есть только огромная волна эмоций, способная поглотить тебя полностью.

Мы рождаемся с желаниями, но без способности ими управлять. То же можно сказать и о чувствах: ребенок способен их испытывать, но в «базовые настройки» не входит способность с ними справляться и выдерживать. Это как если бы вам выдали мощный автомобиль, но забыли научить водить и не установили тормоза. Энергия есть, направление есть, а вот как при этом не разбиться на повороте – непонятно.

Чтобы желания могли зарождаться и двигаться по своему циклу, а чувства, которые их сопровождают, не разрушали психику, нам необходима развитая внутренняя структура, которая помогает выдерживать интенсивность эмоций.

Получается, что хоть желания и часть нашей природы, чтобы их территория могла нормально работать, психика, как государство, должна создать для нее целую инфраструктуру: систему связи, транспорт, образование, здравоохранение.

Чтобы научиться ждать, психика сначала развивает функцию удержания в памяти. Звучит заумно, но, по сути, это способность помнить, что мама существует, даже когда ее нет рядом, и что мир не исчезает за закрытой дверью. Без этой базовой функции ожидание может превратиться в бесконечную пустоту, в которой ничего никогда не происходит. И тогда обитатели территории желаний станут впадать в панику при каждом исчезновении объекта, на который они нацелены: «Мамы нет – значит, ее больше никогда не будет!» Они потребуют немедленно закрыть все границы: зачем продолжать чего-то хотеть, если во внешнем мире царит пустота или, наоборот, сплошной хаос?

Способность помнить можно сравнить с надежно работающим архивом, в котором хранятся точные данные о том, что происходит во внешнем мире. И даже если этого не видно сейчас, память сохраняет образ. Обитатели территории желаний способны ждать, сохранять надежду и силу, если помнят, как приятно выходить наружу и встречать тепло и удовлетворение.

Чтобы продолжать удерживать желание, не отказываясь от него при первых трудностях, психика должна обзавестись функцией переносимости фрустрации. Когда наши детские желания встречались с препятствиями, нам необходимо было выработать способность «не разрушаться» и продолжать хотеть. Нормальный, здоровый ребенок, когда сильно чего-то желает, проявляет завидную изобретательность, чтобы это получить. Предположим, он захотел мороженое, и, если мама отказала, он бежит к папе. Если тот занят, малыш подлизывается к бабушке и так далее. Он не отказывается сразу от своего желания и не начинает ненавидеть себя за то, что оно не исполнилось.

Функция переносимости фрустрации – это как внутренняя система здравоохранения, которая помогает жителям-желаниям не умирать от каждого отказа и не объявлять эпидемию.

Они учатся переживать боль, не теряя веры в то, что она пройдет, карантин закончится и можно будет снова выезжать за пределы своей территории, чтобы просить и получать то, что важно.

Дальше в нас формируется способность к амбивалентности: умение удерживать внутри одновременно два противоречивых чувства. «Я злюсь на маму, потому что она не дает мне то, чего я хочу, и одновременно люблю ее». «Я могу продолжать хотеть чего-то от нее, даже если минуту назад был готов укусить ее от злости». Без этой функции психика работает по принципу «все или ничего», окрашивая окружающий мир в черно-белые тона.

Способность к амбивалентности действует как служба примирения, которая умеет работать с конфликтами, не устраивая при этом каждый раз войну: «Да, мы злимся на соседнее государство за отказ, но это не значит, что мы объявляем ему войну и разрываем все отношения».

Для распознавания своих желаний в психике должна развиться функция рефлексии. Это способность наблюдать за собой и замечать: что-то со мной происходит, но что именно? Ее можно сравнить со службой, которая следит за настроениями в разных районах: «В северном районе наблюдается беспокойство, в южном – тоска, а на западе кто-то требует внимания».

А еще нам необходимо учиться различать эмоции, потребности, желания. Так формируется функция дифференциации. Она необходима, чтобы не сваливать все в одну кучу под названием «мне плохо» или «я чего-то хочу, но не понимаю, чего именно», а понимать разницу между голодом и одиночеством, между злостью и грустью, между стремлением к близости или к власти. Без этого все желания превращаются в один большой неопределенный дискомфорт, с которым сложно справиться.

Другими словами, в нашем государстве должна вестись постоянная и точная перепись населения: «Здесь у нас живет гражданин «хочу на ручки», тут – гражданка «пойду заварю чаю», а вот семейство «потребностей в близости» и представители клана «творческих порывов»» и так далее.

Чтобы выражать желания, психика должна освоить функцию перевода внутреннего импульса в понятные другим сигналы. Это значит не просто находить слова, а учиться «упаковывать» свой внутренний мир в такую форму, которая не убьет в получателях желание откликнуться на наше «хочу».

Младенец кричит, ребенок просит, подросток требует, взрослый предлагает и договаривается – все это разные уровни развития этой функции. Министерство иностранных дел психического государства умеет переводить потребности жителей на язык, понятный соседям. «Наши граждане нуждаются в вашем внимании» звучит цивилизованнее, чем непонятные выкрики на границе.

А еще нам необходимо умение регулировать интенсивность сигналов, говорящих о наших желаниях. Важно не выдавать желание в режиме «все или ничего», а понимать, что иногда нужно говорить тише, иногда – настойчивее, а порой требуется найти особую форму для выражения своих потребностей.