Я стану главой этой семьи. Том 1

Я вскочила со своего места и подошла к окну. Из библиотеки открывался потрясающий вид на величественное четырехэтажное поместье Ломбарди и окружающие его постройки. Отсюда я могла наблюдать за гостями, слугами и наемными работниками, трудившимися на благо семьи.

В день, когда меня сбила карета, все это перестало существовать. Прямо на моих глазах имперские рыцари закрывали двери опустевшего особняка.

– Прежде всего я должна помешать Визу стать стать главой семьи, – твердо решила я.

Возглавив род, он первым же делом объявил о своей поддержке первого принца. Лавиния Агненас, императрица империи Лембру и мать первого принца, приходилась жене Виза, Селаль, двоюродной сестрой. И поскольку они состояли в столь близких отношениях, предпочтение было отдано сыну императрицы, однако речь все же шла о титуле будущего императора.

Первый принц не обладал качествами, необходимыми для столь огромной власти и ответственности, а императора Йованеса никак нельзя было назвать недальновидным правителем. Именно Виз поддержал первого принца, не сумев разгадать истинные намерения императора. Если бы семья Ломбарди не сделала публичного заявления о поддержке, нет, секунду, если бы они просто не угрожали второму принцу и не пытались ему навредить, то наш род остался бы цел!

В тот момент у меня появилась мысль, что, возможно, мне удастся повлиять на Виза, но вскоре я осознала тщетность этой затеи. Будь мой дядя человеком, которого можно было бы с легкостью в чем-то убедить, то он бы не разрушил семью за столь короткое время. Это означает, что не он, а кто-то другой должен стать главой семьи.

«Я бы тогда передал эту семью тебе…»

Я вспомнила, как у дедушки вошло в привычку вздыхая повторять эти слова.

– Может… мне стоит попробовать?

Хотя поначалу эта мысль была смешной, чем больше я об этом думала, тем более здравой она мне казалась. Помогая дедушке и фактически управляя семейными делами, я часто думала о том, как хотела бы занять место главы семьи вместо Виза, ведь он постоянно сводил на нет все мои старания. Какие бы решения я ни принимала, уверена – я справлюсь лучше своего дяди.

– По крайней мере я не совершу той ошибки в отношении второго принца. Наша семья будет в безопасности. Я уверена, что он точно станет императором…

Почему бы заранее не поддержать его? Если удастся с ним сблизиться, то разве это не пойдет на пользу Ломбарди? И не стоит ограничиваться только этим. У меня сохранились воспоминания о том, что произойдет в ближайшие двадцать лет. Если я умело воспользуюсь имеющейся у меня информацией, то смогу сделать род Ломбарди еще могущественнее.

Я смогу защитить любимую семью собственными руками.

Сомнений не осталось.

– Давай разок попробуем…

Речь идет о роде, который падет, если лишится жесткого контроля. Сотни лет величия были перечеркнуты чередой глупых и нелепых действий. Я не могу допустить, чтобы род Ломбарди постигла такая участь.

– Я стану главой этой семьи.

Или я могла бы сделать так, чтобы отец стал преемником моего дедушки. Главное, чтобы это место не досталось ни дяде Визу, ни дяде Лорелсу.

– Тогда первым делом…

Я откинулась на кровать, приводя в порядок мысли.

* * *

– Господин Галлахан ушел к главе семьи в кабинет, госпожа, – сообщил мне библиотекарь, когда я вернулась обратно. Место, где сидел отец, было аккуратно прибрано.

Брошель – наш старый библиотекарь с уже поседевшими волосами. Я начала работать с книгами только после того, как он уволился из-за болезни. Изначально он был известным профессором в академии, но позже начал служить семье Ломбарди.

– Дедушка-библиотекарь, – обратилась я к нему. Будь я взрослой девушкой, такое обращение к ученому мужу сочли бы грубостью, но я ведь всего лишь ребенок. – Выдайте мне, пожалуйста, одну книгу.

– Какую именно вы хотите взять?

Когда я произнесла название, Брошель явно изумился.

– Может, эту книгу вас попросил взять господин Галлахан?

– Нет. Я хочу ее почитать.

Я понимала удивление Брошеля, но, приняв уверенную позу, выдержала его пристальный взгляд. Речь шла о томе, который я больше всего хотела прочитать до того, как меня сбила карета, но он был настолько редким и дорогим, что мне так и не удалось его раздобыть.

Спустя несколько минут я вышла из библиотеки с довольно массивной книгой в руках.

– Пойду к кабинету дедушки и подожду отца, читая книгу.

Я выяснила, что сегодня была среда – день, когда дедушка проводил короткую встречу со своими тремя сыновьями и дочерью. Но время собрания каждый раз было разным, поэтому моему отцу и его братьям с сестрой приходилось оставаться в особняке весь день и ждать, когда их позовут. Тем не менее никто не смел выражать недовольство – власть деда в доме Ломбарди была абсолютной.

Шаг за шагом идя в полном одиночестве, я добралась до главного здания и вскоре вышла к коридору перед кабинетом. Я так часто тут бывала, помогая дедушке, что возникало ощущение, что это была не его, а моя комната. Возможно, потому, что сейчас я смотрела на все глазами ребенка, обстановка показалась мне несколько иной.

Мне хотелось как можно тщательнее осмотреть внутреннее убранство главного здания, но я была вынуждена присесть у окна, чтобы немного перевести дыхание. Расстояние от библиотеки досюда было слишком большим для моих коротких ножек. Более того, я явственно чувствовала, что тело ребенка не отличается особой силой и быстро устает. И когда меня посетила мысль о том, что стоит немного вздремнуть…

– Эй, полукровка! – до моего слуха долетел голос какого-то наглого мальчишки, зовущего меня. И стоило мне повернуть голову.

– Пф!

Я не смогла сдержаться, сколько бы ни пыталась, и расхохоталась. Меня окликнул сын Виза, Велезак.

Мужчина с каштановыми волосами и карими глазами, который не унаследовал ни одной черты своей матери Селаль и был вылитой копией моего дяди. Известный мот, который, несмотря на свою плюгавую внешность, продолжал получать внимание от женского пола из-за его статуса старшего внука в семье Ломбарди.

– Ха-ха!

Но сейчас передо мной стоял всего лишь маленький мальчик, которому, как я предполагаю, должно быть около десяти лет. Велезак был тем, кто впутывался во всевозможные грязные дела, поэтому мне приходилось разбираться с учиненным им беспределом. Его лицо всегда вызывало у меня раздражение, хотя в детстве он обладал довольно миловидной внешностью.

– Ты сейчас смеешься надо мной?! – взвился он.

Однако его характер был отнюдь не милым. И все же я собиралась извиниться, так как подумала, что из-за моего смешка, сорвавшегося с губ до начала нашего разговора, у него могло испортиться настроение.

– Мерзкая полукровка, ты над кем сейчас посмела смеяться?!

Но из его рта продолжали литься одно оскорбление за другим.

– Полукровка?

Понемногу в моей голове начали оживать воспоминания о прошлом. Мои кузены, включая Велезака, всегда с презрением называли меня так из-за того, что моя мать была простолюдинкой.

– Брат, кажется, эта полукровка сейчас в ярости?

Когда я повернула голову в сторону нового голоса, то увидела рядом с собой старшего сына моего второго дяди, Асталио. Если Велезак сводил меня с ума своей беспорядочной личной жизнью и проявлениями жестокости, то Асталио доставлял проблемы своей страстью к азартным играм. Этот идиот с одноклеточным мозгом и грудой мышц, у которого все мысли были написаны на лице, был идеальной мишенью для других игроков. В конце концов, когда дедушка уже вознамерился вычеркнуть его из семейного реестра, он вступил в рыцарский орден Ломбарди в качестве ученика, но уже успел спустить на выплату карточных долгов несколько зданий, принадлежавших семье.

Да, эти двое всегда держались вместе и постоянно доставали меня.

– Даже если и разозлилась, ну и что эта малявка может сделать? – усмехнулся Велезак.

– Снова расплачешься и написаешь в штаны? – добавил Асталио.

Да, в то время я действительно боялась их. Даже детские шалости с их стороны отличались особой беспощадностью. Как гласит народная мудрость, дети по своей природе более жестоки, а я была слишком маленькой и слабой, чтобы противостоять их злобе. Каждый раз, сталкиваясь с Велезаком и Асталио, я не могла убежать и могла лишь молиться, чтобы все поскорее закончилось, дрожа от страха. Иногда их издевательства ограничивались только насмешками и оскорблениями, но, когда Велезак был не в духе, все мое тело покрывалось синяками. Когда же мой отец злился из-за этого, Виз и Лорелс часто упрекали его: «Дети просто играют, ты поднимаешь шум из-за сущей ерунды».

Вспомнив прошлое, я почувствовала, как закипаю, но, коротко вздохнув, взяла себя в руки и спросила:

– Велезак, сколько мне сейчас лет?

– Что? – во взгляде мальчишки читалось недоумение, словно я внезапно задала очень странный вопрос.

– Я спрашиваю, сколько мне лет.

Изначально я хотела говорить более низким голосом, чтобы вопрос звучал более грозно, но контролировать детское тело оказалось слишком сложно.

– Неужели ты даже этого не знаешь? – с тенью пренебрежения спросила я.

В приступе гнева он прокричал ответ:

– Тебе семь лет! Я знаю!

О как, вот оно что. Значит, мне всего семь…

– Верно. Мне семь лет. Тебе десять, а Асталио восемь.

Между нами с Велезаком была разница примерно в три года, и один год с Асталио, поэтому я без труда смогла вычислить их возраст.

– Теперь ты уже довольно взрослый, так до каких же пор ты намереваешься вести себя как дитя малое? – продолжила я. Маленьким нравится думать, что они уже совсем выросли. – Негоже тебе дразнить свою двоюродную сестру, называя ее полукровкой.

Я старалась как можно мягче, очень аккуратно поиграть у них на нервах. Да что вообще могут знать дети? Вся вина лежит на взрослых. Но настроение Велезака окончательно ухудшилось.

– Двоюродная сестра? Дитя малое?

Как ни посмотри, он, казалось, уже был не в духе из-за чего-то. С самого начала Велезак пристал ко мне, чтобы выплеснуть свой гнев. Хрипя и угрожающе глядя на меня, он прорычал:

– Ты, что ли, умом тронулась?

И Велезак сильно размахнулся. Но по какой-то причине он ненадолго задержал руку в воздухе, прежде чем ударить меня. Как будто ждал, что я испугаюсь. Однако, не получив желаемой реакции, мальчишки растерялись. Их замешательство мгновенно переросло в насилие.

– Ай! – вскрикнула я.

Его рука вцепилась в мои волосы, с силой потянула в сторону и толкнула на пол. Кожа на голове и колени заныли от боли. Подняв глаза, я увидела в кулаке мальчишки несколько вырванных прядей.

– Ха-ха! Вот такой видок тебе идет!

Сейчас, когда Велезак указывал на меня пальцем и смеялся надо мной, я видела то же самое выражение лица, которое мне доводилось лицезреть каждый раз, когда мы сталкивались в кабинете дедушки, и он обращался со мной как с прислугой, приказывая идти к фонтану стирать белье.

Гнев, который я подавляла внутри себя, думая, что он пока только ребенок, вспыхнул с новой силой.

– Безродная полукровка. Как смеешь ты меня по-учать?! – прошипел Велезак, тыча пальцем в мою голову.

– Просто потому, что у тебя такая же фамилия, как у нас, ты, похоже, начала думать, что являешься нам ровней, – Асталио ехидно засмеялся за спиной Велезака.

– Ты не Ломбарди. Так что катись-ка ты к своим родственникам-простолюдинам, полукровка.

– Я же сказала тебе этого не говорить! – воскликнула я.

– Что?

– Я четко и ясно сказала: не называй меня полукровкой.

Собрав остатки сил, я подняла ногу и пнула Велезака по голени. Удар был несильным, но даже легкое прикосновение к этой части тела вызывает острую боль.

– А-а! – громко закричал Велезак, повалившись навзничь. Схватившись за ногу, он начал кататься по полу, корчась от боли. Я тем временем поднялась, подхватив упавшую рядом книгу.

– Э-э-э… – пролепетал Асталио, отступив от неожиданности, но затем сделал шаг вперед, будто собираясь вмешаться. Не говоря ни слова, я повернула голову в сторону мальчика и окинула его испепеляющим взглядом. Этого хватило, чтобы робкий Асталио испугался и замер на месте. Я еще раз пристально посмотрела на него, как бы приказывая ему стоять смирно, и с книгой в руке приблизилась к корчившемуся от боли Велезаку.

– Ну что за избалованный и невежественный щенок! – и произнесенные слова не были ошибкой. Его отец Виз вел себя как самый настоящий пес, а Велезак был его порождением, которого за глаза называли «кобелиным отродьем». Поэтому мальчишка действительно был щенком. Мелкий щенок, бесстрашно тявкающий на тигра.

Сегодня я исправлю твои дурные привычки.

– Ты… ты дура!

Даже в затруднительной ситуации, когда тело ноет от боли, его рот продолжал извергать проклятия, значит, ему мало досталось. Книгой, которая была у меня в руках, я начала колотить Велезака по плечам и рукам. Она была достаточно объемной, так что ему точно будет больно.

– А! А-а!

– Раз продолжаешь! Кричать! Полукровка! Да полукровка! То! Должен быть! Готовым! Получить! От разъяренной! Полукровки!

– А-Асталио! Ты чего там встал как вкопанный! А! Убери от меня эту психичку! А-а! – надрывался Велезак. Но Асталио, трясясь всем телом как осиновый лист, стоял неподвижно. Несмотря на внушительные размеры для своих восьми лет, он был бессилен что-либо предпринять.

– Ты! Хоть знаешь! Как я! Настрадалась! – не обращая внимания на его попытки отмахнуться, я продолжала бить Велезака книгой.

Хотя я замахнулась всего несколько раз, мое дыхание сбилось, а руки начали неметь от усталости. Вот оно, тело семилетнего ребенка. Если бы Велезак начал сопротивляться и ударил меня в ответ, то я бы тут же потеряла сознание, но, к счастью, опасность миновала. Мальчишка расплакался.

– Ы-а-а-а! Спасите меня!

Его душераздирающие вопли эхом разнеслись по комнате. В этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась.

– Что это еще за шум?! – прогремел голос.

На пороге стоял очень устрашающий мужчина средних лет, чьи аккуратно уложенные белые волосы и борода создавали впечатление львиной гривы.

– Д-дедушка…

Это был мой дед, Лулак Ломбарди, нынешний глава семьи. Он увидел Велезака, лежащего на полу, и меня с поднятой книгой.

– Велезак! – из кабинета выбежал Виз и, не раздумывая, грубо оттолкнул меня в сторону.

– Ай! – сила его толчка была настолько велика, что книга вылетела из рук, а мои ладони, выставленные для защиты, пронзила острая боль.

– Тия?

До моего слуха долетел голос, который я рада была слышать. Отец, который последним вышел из кабинета, с удивлением подошел ко мне.

– Боже! Тия, твои раны!

Наверное, сейчас я выглядела ужасно. Хотя Велезак рыдал в три ручья, мой внешний вид явно был намного хуже.

– Отец! Отец! – но находящийся рядом со мной Велезак так громко орал, будто ему сломали пару ребер.

– Ты! Сейчас же проси прощения у моего сына!

Виз требовал от меня извинений, даже не потрудившись выслушать всю историю. Мои глаза покраснели, и я отвернулась, потому что не хотела, чтобы кто-то видел мое лицо.

– Э-эта нахалка! – Виз вытянул руку, словно собираясь ударить меня.

– Брат!

Я почувствовала, как отец закрыл меня своим телом, защищая. Но по выпученным глазам Виза было видно, что он вполне мог ударить и моего отца, вставшего у него на пути.

– Прекратить этот балаган!

Однако буря, которая могла разразиться в любую секунду, была мгновенно остановлена гневным голосом дедушки. Виз сердито сопел, но уже не мог ничего сказать и лишь смотрел на меня с убийственным взглядом. В коридоре воцарилась тишина, лишь изредка нарушаемая всхлипываниями Велезака.

А что касается меня? Я тихонько сидела в объятиях отца, опустив взгляд. Честно говоря, мне было стыдно. Я хотела произвести хорошее впечатление на дедушку, но с самого начала все испортила. И все из-за этого идиота, Велезака.

Дедушка некоторое время переводил взгляд с Велезака на меня, а затем обратил внимание на Асталио, который успел спрятаться за спиной моего второго дяди, Лорелса, и теперь дрожал от страха, вцепившись в его рукав.

– Асталио, что здесь произошло?

Мальчик бросил быстрый взгляд на отца и ответил:

– Мы со старшим братом Велезаком шли, а эта полу… нет, то есть Фирентия… внезапно начала нас бить.

Нет, вы только послушайте, что говорит тот щенок?!

– Она пнула Велезака ногой, и он сразу упал… а потом книгой без конца… – продолжал он.

Я сейчас точно сойду с ума. Поверить не могу, что он так искусно искажает факты. Хотя если говорить честно, то удивительно, что он вообще способен на это. В сердцах мне хотелось крикнуть, что это все неправда, но я сдержалась. Вместо этого я просто посмотрела на дедушку с выражением: «Мне есть что сказать!»

Дедушка снова взглянул на меня и спросил Асталио:

– Ты хочешь сказать, что Фирентия начала избивать вас с Велезаком без причины?

– Ну, это…

К сожалению, он не отличался умением сочинять ложь на ходу. Среди членов семьи Ломбарди, этот паренек был главным тугодумом. С физическим трудом он бы справился, но дела, требующие работы мозга, явно были не его стихией.

– Фирентия с самого начала нас ненавидела… – вмешался Велезак, почувствовав, что ситуация накаляется. Я же молча подняла уголок рта.

– Не встревай, когда другие разговаривают.

Идиотина, дедушка больше всего ненавидел, когда кто-то перебивал его. Именно поэтому я изо всех сил сдерживалась, несмотря на бурю эмоций внутри.

– Где ты научился таким отвратительным манерам?

От этого леденящего душу упрека на глаза Велезака снова навернулись слезы. Но страх перед дедушкой был настолько велик, что он не смел даже пискнуть.

– Продолжай, Асталио.

Теперь Асталио начал нервничать еще сильнее. Мальчишка, который ранее не мог придумать ни одного толкового оправдания, теперь уткнулся лицом в одежду отца и заплакал.

Что ж, в этом не было ничего удивительного. Именно так реагировали дети в присутствии дедушки. Его невероятная харизма порой заставляла дрожать даже взрослых. Дети семьи Ломбарди, привыкшие к нему с детства, хотя бы могли говорить с ним. Большинство же людей не осмеливались даже встретиться с ним взглядом.

– Фирентия.

Когда дедушка обратился ко мне, я почувствовала, как рука отца, которой он держал меня за плечо, напряглась.

– Теперь ты поведай, что тут произошло.

Хотя дедушка задал вопрос, он, похоже, не ожидал многого. И это было естественно – в этом возрасте я была крайне робким ребенком. Я унаследовала кроткий нрав от отца, а постоянные притеснения со стороны двоюродных братьев только усилили эту черту. Но посмотрев дедушке прямо в глаза, я твердо сказала.

– В случившемся нет моей вины.

– Ты сейчас довела моего сына до такого состояния и смеешь!..

– Виз! – прогремел дедушка, оборвав моего дядю.

Порыв Виза, готового, казалось, разорвать меня на части, мгновенно угас. Его плечи поникли. Всего пару минут назад ты видел, как твоему сыну сделали выговор за ту же самую ошибку, но ты все равно не смог сдержать свой норов и вмешался. Каков отец, таков и сын.

– Продолжай, – обратился дедушка ко мне пугающим тоном. В его, казалось бы, холодных глазах я уловила нечто большее, чем просто гнев.

– Я ждала здесь папу. Но внезапно пришли Велезак с Асталио и начали меня дразнить, называя полукровкой. Я попросила их так не делать и меня за это ударили.

– Ударили? Кто это сделал?

– Велезак, – ответила я, указывая на него пальцем. – Он назвал меня безродной и велел убираться к своим родственникам-простолюдинам.

Не глядя, я знала выражение лица отца – его рука, лежавшая на моем плече, дрожала от гнева. Я могла бы промолчать, спустить все на тормозах, но понимала: другого шанса открыто заявить о том, как со мной обращаются, может не представиться. Отец, прости. Потерпи, пожалуйста, еще чуть-чуть.

– Поэтому ты ударила Велезака?

– Нет.

– Тогда почему ты так поступила?

– Ну… Велезак…

Я сделала глубокий вдох и снова заговорила.

– Я ударила Велезака, потому что он сказал мне: «Ты не Ломбарди».

Мы встретились взглядом с дедушкой. В этих глазах, обычных карих глазах, таилась способность видеть то, что преступник предпочел бы скрыть.

– Я действительно полукровка.

Моя мама так и не смогла получить разрешение носить фамилию Ломбарди, поэтому я и вправду наполовину дворянка, наполовину простолюдинка. И я не собиралась этого отрицать.

– Но даже будучи полукровкой, я – часть семьи Ломбарди. Признанный дедушкой член семьи.

Раньше я считала себя неполноценной из-за происхождения матери. Именно поэтому кузены смотрели на меня свысока, считали недостойной. Из-за такого отношения я смирилась со своим положением, хотя ко мне относились как к прислуге, а не как к родственнице. Но управляя семьей, я поняла одну важную истину: я в сто раз достойнее фамилии Ломбарди, чем те, кто с гордым видом называет себя ее представителями.

Я – член семьи Ломбарди, ничем не хуже других.

– Велезак отрицал мое право быть Ломбарди, и я не смогла этого вынести, – объяснила я.

– Ты ударила его не потому, что он тебя дразнил, а из-за слов о том, что ты не Ломбарди?

– Да… – кивнула я, подтверждая свои слова, а затем добавила, – дедушка.

Этим обращением я хотела подчеркнуть свое право быть частью семьи, как и Велезак. И в этот момент я заметила нечто удивительное: на лице моего дедушки, который казался не на шутку рассерженным, промелькнула едва заметная улыбка.

– Твое колено, разве не болит?

Когда дедушка задал мне этот вопрос, я посмотрела на свои ноги. Из пореза, который возник при падении, текла кровь.

– Конечно болит.

– Но ты не рыдаешь. Ведь ты еще та плакса.

Ой, я упустила это из внимания. Не подумает ли он, что мое внезапное изменение поведения подозрительно? Хотя я была немного смущена, но тут же выпалила ответ.

– Я буду. После того как выскажу все, что хотела, я пойду к себе в комнату и хорошенько проплачусь.

– Пф! – над своей головой я услышала тихий смешок, слетевший с губ отца. В то же время напряженная атмосфера постепенно разрядилась.

Слава богу. Я про себя вздохнула с облегчением. Первым шагом к тому, чтобы стать главой семьи, было заслужить доверие дедушки. Он был королем Ломбарди – от малых до великих дел, от назначения наследника до повседневных решений – все зависело от его воли. Получить его симпатию – все равно что иметь четыре туза на руках.

Виз и другие члены семьи могли испытывать ко мне неприязнь, но пока я пользовалась благосклонностью дедушки, они были бессильны. В семье Ломбарди попасть в его немилость означало социальную смерть. Хотя драка с Велезаком была случайностью, она дала мне шанс. Я размышляла над тем, как привлечь внимание дедушки, но, кажется, благодаря этой неожиданной возможности мне удалось сделать значительный шаг вперед.

– Отец, я думаю, нужно обработать раны Тии, – осторожно вмешался мой папа, следя за настроением в комнате.

– Хм, да, это следует сделать. Можете идти.

Теперь, когда разрешение получено, нужно поскорее уносить ноги. Я уже собиралась взять отца за руку и уйти, но…

– А, подожди.

Дедушка окликнул меня.

Ну что опять?

– Фирентия, это твое? – спросил он, поднимая с пола упавший том.

Это был толстый сборник «Люди юга» – явно не детская и очень ценная книга. Я почувствовала укол совести: во-первых, я совсем забыла о ней, а во-вторых, знала, как дедушка относится к небрежному обращению с книгами. У меня не осталось иного выбора, кроме как явиться на суд с повинной. Дедушка видел, чем я избила того паршивца Велезака, поэтому оставалось только признаться.

– Да, мое… – ответила я, принимая том обеими руками. – Простите.

Дедушка бросил в мою сторону вопросительный взгляд.

Что это? Так ты не сердишься на меня?

– За что ты извиняешься?

– Ну, за то, что я плохо с ней обращалась. Ведь книги предназначены для передачи знаний, а не для того, чтобы бить людей, нет… то есть не для причинения вреда.

– А ведь совсем недавно ты говорила, что ни в чем не провинилась.

У него отличная память. Притворившись, что не понимаю его намека, я сказала:

– Если осознаешь вину, лучше сразу ее признать.

Дедушка, издав звук, похожий на смешок, обратился к отцу:

– Скорее отведи Фирентию к врачу.

В резиденции Ломбарди был собственный доктор. При поддержке семьи работала небольшая больница, где лечили людей, обучали учеников и проводили исследования.

– Хорошо.

Папа посмотрел на мои ноги и обнял меня. Для отца естественно было обнимать семилетнюю дочь, но мне, взрослой женщине, вернувшейся в детское тело, эти объятия казались непривычными и даже немного неловкими. Особенно от отца, которого я уже давно потеряла.

– Постойте, отец! Вы просто закроете глаза на этот инцидент?! После того, что Фирентия сотворила с Велезаком?! – Виз выкрикнул эти слова, с перекошенным от злости лицом. – Она должна ответить за содеянное!