«Три кашалота». Мир поцелованных в темечко. Детектив-фэнтези. Книга 71

– Я говорю о цыганке, родившей одного из наших фигурантов, Якова Андрейзеджина, появившегося на свет в том самом роддоме одновременно с Анастасией Зверевой, Ханумой Зубакиной и еще семерыми другими братьями и сестрами – уж по счастью или несчастью – о том судить им самим!

– Да, да, да! Продолжайте! Это важно!

– К изложенному выше о материнской роли можно привести и высказывание последней, с кем имел контакт режиссер Марковецкий, а именно Киры Леоновны Свечевыговой. Вот оно: «Невозможно защитить дитя от жизни, приносящей всякую боль, но можно уменьшить его страдания, предвидя перипетии его судьбы!» – Я услышала голос ангела, сказавшего: «Уже в двенадцать лет твой сын, Крутояр, будет рейнджером – совершать большие переходы, ровером – бродягой, дайвером – морским искателем счастья и опасностей; и он совершит подвиги, которые по силам тому, кого растит мудрая мать с целой стражей ангелов. Ему будет под силу увидеть невидимые звезды, выше всех подпрыгнуть на батуте, построить райский шалаш, переправиться на другой берег реки по воздуху, распознать следы несуществующих животных, изваляться в целебной грязи «Золотой след Соломона», поймать метровую рыбу, вынуть из ее зоба песочные часы, зажечь огонь от трута ковчега Ноя, зайти Ионой в хакасскую пещеру «Чрево кита» и найти крупный древнейший золотой «Покаянный клад». Помогут ему песочные часы с памяткой, как провести это время с небесным отцом». Все!

– Объясните нам всем, Георгий Митрофанович, на что мы потратили время, терпеливо выслушав ваш доклад?

– Виноват!.. Я знаю, что наше и особенно ваше, товарищ полковник, время дороже золота и алмазов, но вот после сбора этой информации чем-то подозрительный для вас подполковник Юрий Стильняков из службы «Бровада» останкинской телебашни лично встретился с этой матерью, а затем отправился в «Чрево кита»!

– Да что вы говорите?! – искренне изумился Халтурин, при этом, то есть при упоминании службы чуть поморщившись; она обозначалась как «бровада», через «о», согласно первым буквам слов в ее названии. «А ведь могли бы поступиться малым, назвав как положено – «бравада»!..

– Можете не сомневаться! Он лично убедился в наличии весьма интересного и загадочного места. Однако, судя по его дальнейшим шагам, он не поймал рыбы с песочными часами и не смог найти места в скале, где, возможно, до сих пор нас ждет драгоценный клад! Но после этого он вступил в тесный контакт с одним из бывших инженеров Роскосмоса – успешным бизнесменом, проектирующим и изготавливающим по спецзаказам специальные бурильные, ударные, режущие механизмы в виде программных роботов-манипуляторов, способных, как луноходы или марсоходы в пустынях, на морском дне, в горной местности, в том числе и в пещерах работать без человека неделями и месяцами, ощупывая шаг за шагом почву под ногами и всяческие скальные и растительные преграды, пока не обнаружат то, на что запрограммированы. Именно такой манипулятор Стильняков в частном порядке поместил в пещеру «Чрево кита». В его службе ходят слухи, что он готовится к уходу, так сказать, на пенсию, хотя до этого подписал контракт на продление службы, уже будучи на пенсии, как офицер.

– Давно бы так!.. Вот уж, если что он там напортачил, отольются ему кое-чьи слезки!.. – загадочно произнес Халтурин. – Послушайте! – воодушевленно сказал он, потерев широкие ладони. – Может, мне показалось, но у меня до сих пор в ушах звучат некие «ключевые» понятия, такие, как рыбы, неандертальцы, песочные часы… Хотелось бы все-таки уточнить, – будто с претензией и чуточку въедливо заявил он, – имеется ли какая-то связь между всеми нашими фигурантами-однокашниками из одного родильного дома, которая могла бы указать нам хоть на какой-то отчетливый след хоть какого-нибудь драгоценного клада?!

V

– Позвольте доложить все по порядку, тогда и вся картина маслом проявится, как покрытая лаком! – спокойно ответил Евстихреев, переглянувшись с соседями, призывая всех не позволить хозяину кабинета, если что, спустить на них всех своих собак, спрятанных в рукаве, замерших в ящике его стола, дремлющих на его синей кушетке и чутко ждущих команды «Фас!» у него в голове. – Так вот, о том, связывает ли что-нибудь наших юных фигурантов? Да, товарищ полковник, связывает! Я пока не стану называть многих имен, но скажу о Крутояре, благодаря которому мы знаем о гипотетическом кладе в «Чреве кита» и о сыне цыганки Якове, имя которого означает, по крайней мере в цыганской диаспоре, «следующий по пятам»! Этот Яков после его благополучного рождения вдруг потерял с матерью не только контакт на том самом чудесном молекулярном уровне, о котором она говорила не без похвальбы, но и простой зрительный контакт, а вскоре перестал слышать и ее голос.

– Господи! Что же случилось с этим бедным дитя? – тут же среагировала Рикошетова.

– Ничего особенного, кроме того, что с тех пор он жил с ощущением, что его попросту бросили. Этот его вывод в мозгу зафиксировала камера записи чувств и мыслей, способная распознать такие вещи даже сквозь плач ребенка. А это дитя начинало плакать и проситься на руки уже постоянно, его самосознание вернулось к тому, какое у него сформировалось еще к шести-семи месяцам. До этого срока ребенок полностью зависит от матери, в которой находит гарантию своей безопасности, но еще не просится на руки. Теперь же Яков мог успокоится только на руках, оправдывая свое имя как «следующий по пятам» любой живой души, только бы не оставляли одного!

– Бедное, бедное дитя! Если бы не знать, что все они выросли, так душа бы о каждом изболелась! А что уж говорить об их матерях!

– Да, мать, Рубина, проявила о сыне Якове большую заботу! И поскольку никто из табора не собирался нянчиться только с Яшкой, однажды ему привезли в подарок от неизвестного покровителя, что бы вы думали, товарищ полковник?

– Не знаю! Только не тяните кота за хвост, и – поближе к делу!

– Ну, не робота же манипулятора?! – предположив, засмеялся Кукушонок.

– Именно! Он же и был отцом этого Яшки, явившегося на свет благодаря связи инженера Роскосмоса возле полигона с деревней, названной ракетчиками «Черген», что в переводе с цыганского означает «Звезда». Это же недалеко от открытых золоторудных месторождений в районе хакасского города Новый Севжск. Имя его Ханзи Ионович Андрейзеджин, по национальности цыган, но до встречи с Рубиной не знавший ни одного цыганского слова, так как воспитывался в детском доме, подброшенный в приют неизвестной цыганкой с запиской его имени. Фамилию ему мать могла дать вольно, поскольку «андрзедж» в цыганском диалекте – это человек воин. Матери хотелось, чтобы он вырос и мог за себя постоять, а в приюте в метрике записали Андрейзеджин, как удобоваримое для русского языка.

– Да, это желание матери понятно! – сказала Брошина.

– Вот таким воином, он, Ханзи, и вырос, выучился и стал инженером. В таборе, естественно, он бы жить не мог, а Рубина по своим соображениям, наверное, не пожелала жить в городской квартире. И вот, однажды в табор пришло оборудование от отца, которое если и не смогло Якову заменить теплоту отцовских человеческих рук, но во всяком случае было способно нежно укачивать, через динамик петь колыбельные песни и рассказывать сказки. Между тем, на рынке товаров благодаря фирме Ханзи, именуемой «Арсен», стали появляться товары для детей и семей с малыми детьми. Прошу учесть, что к арсениду, то есть, мышьяковому олову, название фирмы «Арсен» никакого отношения не имеет: просто «арсен» по-цыгански – «аист». Наша система «Сапфир» копнула глубже и нашла отца изобретателя Ханзи, это Иона Исайевич Пересмешин, тоже инженер и директор фирмы «Достойный эмилиан», выпускавший, – каким бы чудесным совпадением это ни было, – баунсеры для новорожденных. То есть, нечто вроде люлек, в том числе легкие переносные кресла с усиленной рамой, рассчитанной на вес до и выше двенадцати килограммов, которые можно установить в любом удобном месте, на полу, на столе или диване. Этим, как рекламируются товары «Достойного эмилиана», они помогают создать во многих семьях более комфортную психологическую обстановку.

– Да, это особенно важно, когда матери не выдержаны и грубы, и на их руках ребенок в постоянной опасности.

– Кстати, «эмилиан» по-цыгански означает «конкурент». А вот сам директор имеет кличку «Стево» – то есть коронованный.

– Да, тут что-то не то: все как-то черно-бело-полосато!

– Да и сын его, Ханзи, может, не так уж прост. Называет свою фирму «Аист», значит, должен носить в семьи не роботы -манипуляторы и даже не люльки с программным управлением, как у его отца, а детей!..

– По крайней мере, его самого уж точно в грудном возрасте к порогу детского приюта принес в клюве как раз аист!

VI

Халтурин далеко отклоняться от главной темы не позволял, не давая сотрудникам уходить в самые дебри.

– Георгий Митрофанович, мы подбираемся к следам драгоценностей?

– Так точно! Я, товарищ полковник, спешу продолжить!.. Одна из таких матерей, Стефания Зубакина-Джапаридзе, имевшая ребенка от гражданина Грузии, решила выйти замуж, имея намерение, чтобы у ее, уже рожденного ребенка, Ванечки Сибирцева, – а он, замечу сразу, не является одним из наших юных фигурантов, – появился заботливый отец, правда, во всем соответствующий ее запросам, как современной идеальной супруге, поэтому она часто – на торжественном ужине, в постели, по утрам и при любом удобном случае – заводила с ним один и тот же разговор о том, что мечтает иметь кольцо с бриллиантом из омута хакасской горбоносой золотой рыбины. «Да, оно несет опасность и даже смерть неверным мужьям, но ведь вам нечего бояться, когда у вас на уме только самые честные мысли!» Все женихи, которым она только заикалась об этом, кроме одного, сбежали, некоторые даже из ее постели. Этим стойким и бесстрашным оказался не кто иной как наш фигурант кинорежиссер Захарий Марковецкий. И если учесть, что Ханума Зубакина – сестра Стефании, которая стала героиней его документальных фильмов…

– То напрашивается вывод, что ему была важна какая-то их семейная тайна!

– Но давайте не будем исключать, – сказала Брошина, – что тут могли быть замешаны и самые светлые чувства!

– Все возможно! По одному из его откровений, он увидел ее в шикарном прикиде на улице, с надменным видом гуляющей с ребенком, не обращавшей внимания на пытавшихся завести с ней разговор женщин с детскими колясками. И он, о чем-то подумав, как художник, решил разговор с ней вставить в свой новый фильм. Когда она заикнулась ему об указанном бриллианте, он вынул из кармана коробочку с кольцом и спокойно надел его ей на палец, сказав, что отныне Ванечка становится его сыном Иваном Захарьевичем!

– Ну, вот! Я уже говорила, что все дело в чистой любви! – обрадовалась Брошина.

– Не тут-то было! Кольцом оказалась искусная подделка, а предложение руки и сердца – искусным ходом проникновения в тайну ее страстного желания обрести загадочный бриллиант. На его вопрос, откуда она знает о чудесной хакасской золотой рыбине, она поведала ему о том, что, в общем-то, не сильно его и удивило. А именно, что об этом ей рассказал ее собственный ребенок, когда еще находился в ее утробе! Якобы, он был дайвером и за один день в пещере «Чрево кита», то есть в его подводном озере, приобрел для себя что-то большее, чем приобретет за всю жизнь в доме родной матери. На ее вопрос ребенку, откуда он это знает, тот сослался на Анатоля Франца, который является автором фразы, – мы ее нашли, товарищ полковник, и вот она: «Иногда один день, проведенный в путешествии, дает больше, чем десять лет дома».

– Погодите, но о том, что ее сын будет ровером – странником, да и дайвером, тоже является откровением другой матери, что будто бы ей о будущем ее дитя нашептал сам ангел. А именно Киры Свечевыговой! И речь шла о ее сыне Крутояре!

Какое-то время все сидели молча, но стук каблуков, скрип стульев, вошканье и шушуканье тишиной назвать было нельзя. Халтурин машинально постукивал тупым концом карандаша по крышке своего стола и невидяще смотрел на присутствующих. Наконец, он сказал:

– Вывод тут напрашивается следующий и не скажу, что утешительный. В Кишлеме, судя по косвенным обстоятельствам, в родильном доме родились не десяток феноменов, о которых режиссеры снимают фильмы, а, вероятно, много больше других, только об этом никто не знает, потому что к ним не проявлено никакого интереса, а оттого нет и искусственно созданного ажиотажа. Но признак феномена там бродит! И он касается новорожденных разных поколений!

– Думаете, появляющихся на свет и сейчас, в данную минуту?

– В данную минуту или в данную секунду, не мне решать, а!.. – Толстый длинный палец полковника указал в потолок и туда, что было за ним – в создателя сущего, первого и последнего слова вместе с судным днем. Охватившее всех благоговейное чувство, когда перед глазами замелькали образы летающих ангелов, заставило всех еще с полминуты помолчать и выслушать то, что стало итогом глубоких раздумий командира. – Да, это зависит от бога, от отцов и матерей, а также, полагаю, от феномена покрытия в этом районе городской магистрали! Предполагаю, что в нем присутствует золото, влияющее…

– На мозги детей, когда по этой магистрали гуляют беременные женщины! – помог сделать смелое заключение майор Сбарский.

– Если искать связи между всеми озвученными событиями, товарищ полковник, – сказал Верницкий, – то мы должны отметить еще один важный фактор. Старое месторождение под Абаканом, с которого кто-то и в неизвестном направлении увез несколько вагонов обогащенной высокоупорной руды, а прежде оттуда были доставлены отходы всего золотодобывающего хвостового хозяйства в город Кишлем, ныне Севжск, так вот, это месторождение расположено неподалеку от полигона Роскосмоса «Черген». Именно там работал инженер, изобретатель роботов-манипуляторов и современный бизнесмен Ханзи Ионович Андрейзеджин. И там же возле цыганского поселка с одноименным названием он совершил, так сказать, кровосмешение со своею любимой вольной цыганкой Рубиной Златовой, чтобы родить сына Якова, который еще в утробе матери продемонстрировал ей свои уникальные способности!

– Вы это к чему, Семен Семенович?

– К тому, во-первых, что мы могли бы зафиксировать, как рабочую, версию о том, что именно подземные аномалии явились и являются до сих пор причиной рождения детей с особо развитой интуицией и быстротой взросления мозга, как у неандертальцев. А, во-вторых, согласиться с тем, что как сам полигон для испытания ракетных систем может быть неслучайно устроен над рудными телами данного месторождения, так и проведение здесь операций по указанным испытаниям могло повлиять на качество руды.

– Здесь же мы можем сделать два попутных вывода. Первый тот, что аномалии, воздействующие на мозг детей, могут возникать при воздействии на подземные тела деятельностью человека. И второй, о влиянии аномалий на атомные связи всех примесей рудных тел, превращающих руду в категорию высокоупорной, малорентабельной, а хвосты, оставленные после ее обработки, и вовсе малозначительными.

– А что, если эти экономические подсчеты для такого заключения были представлены мнением, якобы, компетентной комиссии, в то время, когда это только собственная бухгалтерия, а на деле возможно получить способ преобразования упорной руды в легкую?!

– Тогда мы получаем то, где можно хорошо нагреть руки!

– Мы знаем, что старый полигон «Звезда» стоит на рудных телах, когда-то признанных для выработки нерентабельными, – сказал Халтурин. – Это может быть как правдой, так и, с учетом сделанных только что общих выводов, намеренно сфабрикованной фальсификацией, например, для геологических ведомств, чтобы забыли о существовании этой земли и не мешали уникальным секретным экспериментам.

– И в этом пусть да поможет нам разобраться именно Ханзи Андрейзеджин!

– Да! А заодно пусть ответит нам на вопрос: известны ли ему конкретные планы покупателя одного из его роботов-манипуляторов подполковника Юрия Макаровича Стильнякова! – поставил точку Халтурин, подняв и снова роняя на стол свой большой тяжелый кулак.

– А если ничего не скажет, то пойдем в родильный дом и попросту спросим обо всем, что нужно, у еще нерожденных детей!..

– Пусть будет по-вашему! А пока расходимся на перерыв!..

VII

Придя в отдел, старший лейтенант Брошина перевернула свои, связанные с компьютером песочные часы на час, которые были подарены коллективом на один из ее дней рождения. А потом быстро заварила себе кофе и попробовала насладиться его вкусом и ароматом, не раз запуская мельхиоровую ложечку в мякоть пирожного, лежащего на бумажной тарелке. И это ей удалось. Затем, мельком взглянув на текущую струйку золотистого песочка, приняла позицию перед компьютером, посмотрела на точное цифровое изображение этих часов в углу экрана монитора и улыбнулась. Запросив информацию у «Сапфира», обозначив несколько ключевых слов, включая «песочные часы», она тут же получила ее и погрузилась в проблему. При этом она несильно удивилась, что вся информация основывалась на большом списке пунктов глав будущего романа писателя Картофельтцера об Александре Жирадове. Как из этого материала можно было выбрать главное и что именно признать правдивым, Брошина не знала, но пока доверилась железному мозгу «Сапфира». Выяснилось же буквально следующее: «…Режиссер Захарий Марковецкий, человек, которому я бы не пожелал в отцы своего брошенного ребенка, если бы он был у меня, и оставил бы такового в детском приюте, – писал Картофельтцер, – не долго радовал Ванечку, правда, уделив ему много внимания и привязав к себе, как к отцу, потому что вскоре ушел от его матери Стефании. Мотивы разрыва оставались неясны, хотя один из них был налицо: ему она была нужна, чтобы выведать какую-то, – тут Брошина удивилась пытливости писателя, – фамильную тайну. Но вот в отношении другого мальчика, одного из десятка первоначально избранных телегероев, а именно Максима Бероева, судьба оказалась, я бы сказал, более благосклонной. У него появился, невесть по какой причине, опекун, некий, надо сказать, преотвратнейший тип, Изот Израилевич Соловянников… «Хм!» – удивилась Брошина, читая дальше. – Он тоже оказался страстным исследователем подводных пещер Хакасии! Он привязался к этому чудному малышу настолько, что, наконец, легкомысленно решился навсегда оставить его у себя. Но, к счастью для ребенка, процедура его усыновления оказалась для испорченной самолюбием взрослой одинокой мужской особи, как вы понимаете, дорогой читатель, слишком уж тягостной. И, не выдержав этого в силу слабости характера, он отбыл за рубеж, где мог предаваться свободе и своему любимому занятию, в чем бы оно ни заключалось, сколько угодно его личной душе. Однако там, то есть, за границей, мысль об усыновлении вновь посетила его. И, не сумев обрести собственное чадо за границей, он, естественно, вернулся в Кишлем. Здесь его ждало новое разочарование. Максимку уже взяли на воспитание другие хорошие люди. Не удалось нашему аферисту оформить и в дочери вдруг приглянувшуюся ему одну глухонемую девочку. В связи с тем, что он выезжал за границу, у него возникли сложности с органами опеки и попечительства, заподозривших в нем того, кто мог попросту сбыть ее за рубежом в свойстве рабыни. Кто-то из опеки позвонил режиссеру Захару Марковецкому, что, дескать, можно создать материал о попытках увоза за рубеж беспомощных сирот. Узнав об этом, Изот Израилевич сделал вид, что выехал в Израиль, а сам отправился в Хакасию в район пещер «Чрево кита», где как раз отмечался то ли восьмидесятый, то ли девяностый год дня физкультурника. На свою беду, Марковецкий каким-то образом выявил эту хитрость и, выехав следом за ним, нашел его у таинственного озера с золотым кладом в компании группы спортсменов спелеологов, борющихся за кубок путем определения размера, возраста и состава пещерных пород вместе с причинами их образования. Режиссер, – далее читала Брошина черновики Картофельтцера, -будучи человеком начитанным, уже знал, что спелеолог тем самым выясняет возможность использования пещер в хозяйственных, а также медицинских и рекреационных целях. Дайвера Изота, чья цель была плавать под водой со снаряжением, он пока не нашел. Большинство же из спортсменов, как выяснил Марковецкий, работали в геологических организациях, где обслуживали шахты и туннели, а также искусственные подземные объекты для нужд новых предприятий с оценкой безопасности коммуникаций и для биологов. При этом всем парням и девушкам, с которыми стал знакомиться Марковецкий, представившийся режиссером и тут же привлекший к себе их внимание и вызвавший их доверие, требовались крепкая физическая подготовка, умение владеть своими эмоциями и быстрая реакция в самых непредвиденных обстоятельствах. И вот, зная все это, Марковецкий по собственной глупости решился на отчаянный шаг. Дождавшись, пока кто-то уснул, он надел его подводный костюм…»

Через десять минут в кабинете Халтурина Брошина, кратко ознакомив с этими данными собравшихся на новое совещание сотрудников, докладывала:

– Не надо говорить, товарищ полковник, что он едва не погиб, и с сердечным приступом был отправлен в больницу в отделение кардиохирургии и атеросклероза. Там уже лежал один слишком рисковый спелеолог, который, как оказалось, был нанят Роскосмосом и исследовал состояние грунтов с протекавшими подземными речками в районе хакасского полигона «Черген». Он успел рассказать об особенностях этого участка, неслучайно обозначенного геологами «Песочными часами». В это время в больницу по каким-то делам заехал хирург, ученик самого Чазова, Гиппократ Хмельницкий. Марковецкий, в ком взыграли профессионализм и непомерное честолюбие, тут же представился кинодокументалистом и предложил создать фильм о последователе великого сердечно-сосудистого хирурга. Но, опять же, был, по справедливости, наказан. Этот Хмельницкий оказался не тем, за кого себя выдавал. Аферист тонко сыграл на психологии медперсонала, под каким-то предлогом взял в кассе бухгалтерии на полчаса большую сумму денег и исчез. Приехавшая полиция заподозрила его в сговоре с Марковецким.

– Ну, и дела! – воскликнула Безменкулова.

– Он же, то есть наш режиссер, уже рвал на себе волосы, рассказывая всем, как прежде сам снимал фильм о лохах, в чью шкуру теперь, и по заслугам, влез сам. «Эти мошенники, – рассказывал он в больнице, когда полиция, все выяснив, оставила его в покое, – обращаются вежливо, представляются сотрудниками социальных служб, называют себя именами действительно практикующих профессионалов, подстерегают пенсионеров возле аптек, магазинов, сберкасс, напрашиваются в гости, якобы, обследовать условия проживания, но, обещая даровые лекарства и продовольственные наборы, оставляют за собой обчищенные жилища.

– В вашем докладе, Вера Васильевна, есть суть? – спросил Халтурин, несколько секунд сидевший с уже довольно низко опущенной головой, подперев ее широкой мясистой ладонью – признаком упадка терпения, и теперь вновь поднявший ее, с уже цепко устремленным на Брошину взором, где дрожала, казалось, и капля обиды за неуважение и к его шести звездам на плечах, и к тающему драгоценному времени.

– Вот и она, эта суть, о чем я и докладываю! – тоже с искусственной ноткой обиды в голосе парировала Брошина. – В одном из таких жилищ, а точнее из комнаты в коммунальной квартире они, то есть мошенники, вынесли даже новую детскую коляску. Вот!

– Давайте, еще слезу мне на стол уроните! Мне, товарищи офицеры, ваши плаксивые интонации ни к чему! Ну, и что с этой коляской? Не молчите уж!

– А то, что в ней молодая пара из Кишлема устроила кроватку, – чуть не икая и будто вознамерившись полезть за носовым платком, чтобы вытереть мокроту в глазах и под носом, продолжала Брошина, – пара, только что принесшая домой родившегося ребеночка, поскольку, товарищ полковник, пока другого места в их комнате не имелось. Вот!

– Ну, хорошо, хорошо!..

– Хорошо то, что хорошо кончается! – заметил Кукушонок.

– Вы и сами это имейте в виду и зарубите себе на носу, Петр Мартемьянович! – строго заметил Халтурин.

– Дальше было вот что! – шмыгнув носом и заметно повеселев, что взбодрила сотрудников, продолжила Брошина. – Знакомый Марковецкого из полиции тут же позвонил ему, показав хороший детский сюжет, обещающий ни много, ни мало, а целый скандал. Как выяснилось, в коммуналку за собой привел вора сосед пенсионер. Но, узнав о своей оплошности, он под скрытой камерой режиссера тут же связался с каким-то старым другом. И что вы, товарищ полковник, думаете?.. – Халтурин на это своей ладонью-лопатищей небрежно отмахнулся. – Через полчаса в комнате у счастливых молодых родителей появилась новая коляска вместе с прилагавшейся к ней от фирмы-производителя люлькой-спальней с программным управлением.

Халтурин поерзал на стуле, соображая, каким образом развитие познаний о дружбе пенсионера из коммунальной квартиры с директором фирмы Ионой Исайевичем Пересмешиным, хотя и отцом Ханзи Ионовича Андрейзеджина, бывшего инженера полигона Роскосмоса «Звезда», может быть полезно для розыска следов к драгметаллам.