«Три кашалота». Мир поцелованных в темечко. Детектив-фэнтези. Книга 71

А.В. Манин-Уралец

"Три кашалота". Мир поцелованных в темечко. Детектив-фэнтези. Книга 71

I

– Приступайте, Петр Мартемьянович! Что у нас по хакасскому месторождению?.. Каким образом вы дошли до того, что вместо розыска драгоценностей ваш отдел взялся за расследование судеб, якобы, исчезающих телевизионных героев, тогда как в полицию ни от их родственников, ни от телевизионщиков и их спонсоров не поступило ни одного заявления? Я только что это проверил лично!

На заседании в кабинете полковника Халтурина ведомства по розыску драгоценностей «Три кашалота», прерывая скрип стульев, тихие реплики и стук каблуков под столом, первым в качестве докладчика выступал начальник бюро идентификации географической реальности аномальных зон «Игра» капитан Кукушонок.

– Отвечаю, Михаил Александрович, – начал он. – Позавчера, ближе к окончанию рабочего дня наша цифровая система «Сапфир» сбросила мне важные данные, заставившие наш отдел весь вчерашний день поднимать старые и разыскивать новые материалы об известном фигуранте Александре Робертовиче Жирадове. Да, товарищ полковник, том самом, что в настоящее время владеет у нас приисками и рудниками, в то же время являясь акционером некоторых зарубежных компаний. Вышло так, что в документации о золоторудном месторождении под Абаканом, откуда в железнодорожных вагонах увезены в неизвестном направлении золотоносные запасы из старого заброшенного хвостохранилища, всплыло его имя. А вместе с ним и имя писателя Сергея Картофельтцера, который в этом районе собирал материал, так сказать, о детстве и материнстве. Им было обнародовано несколько статей, но, судя по всему, он хотел сказать бы о гораздо большем, и это подтверждают данные из его неопубликованных рукописных работ. Самое интересное, что это явилось частью создаваемого им романа об Александре Жирадове.

– Опять?.. Что-то долго он его пишет, уже не первый год! – недовольно проворчал Халтурин.

– Он что, – спросил капитан отдела «Мозг-П» Евстихреев, – так же, как Толстой, решил написать что-то грандиозное, например, многотомный роман «Война или мир», где Жирадов, несколько лет счастливо прожив с любимой Евгенией Хоботковой, наконец, оставляет ее, и она бросается под железнодорожный состав с рудой из невыработанных золотоносных хвостов?

– Что до целого состава, тут вы, Георгий Митрофанович, перегнули! – отвечал Кукушонок коллеге капитану. – Речь идет о пяти-шести вагонах особо прочных упорных каолиновых руд, прежде слишком дорогих даже для дробления, но из которых с учетом новых технологий можно извлечь от четырехсот до шестисот килограммов металла.

– Так много? И это добро мошенники до сих пор не выкупили?! К примеру, под видом использования в качестве наполнителя под строительство какой-нибудь деревни из шлаконабивных домов, – высказалась начальник отдела «Паром» старший лейтенант Абрамова.

– Поясню, ссылаясь на данные, собранные для своего произведения Картофельтцером. «С самого начала, – пишет он, – в документации эти горы хвостов хотели разбазарить на подсыпку дорог, поскольку хранение или транспортировка на другие заводы считались более затратными, как, впрочем, малоперспективными и для извлечения драгметалла на комбинате. Дело в том, что опыт этого имелся, когда еще во время второй мировой войны отправленные несколько эшелонов данных хвостов на один из обжигальных заводов Хакасии привели к тому, что вся эта чрезвычайно твердая порода, послужила наполнителем полутора десятков гигантских многослойных печей из огнеупорного шамотного кирпича. Однако они так и не были использованы, хотя были произведены пробные пуски. Война закончилась раньше, чем понадобилось новое обжигальное производство. На службу пришли закалка изделий токами высокой частоты и другие технологии. Словом, эти печи взорвали, а их обломками укатали одну из центральных улиц возникшего возле завода небольшого города Севжска, бывшего Кишлема. Вокруг дороги выросли микрорайоны двухэтажных домиков и среди них в разбитом парке – родильный дом, в котором и появился на свет наш герой Александр Жирадов, сын инженера-обжигальщика, лауреата Сталинской премии Роберта Алексеевича Жирадова».

– Вот что я вам скажу на это, Петр Мартемьянович, – вполне удовлетворенно заявил Халтурин. – За то, что вы своим чутьем учуяли здесь добычу для выполнения нами суточного производственного плана, вам честь и хвала. Первым делом мы проверим состав уложенного грунта на протяжении всего полотна дороги, там его, я думаю, километра три-четыре, не больше. Если понадобится, дорогу мы перекатаем новым слоем и заасфальтируем, проблем тут не вижу. Но тот предварительный отчет, который вы послали мне на почту, все же уводит слишком далеко от главного. Пусть этим продолжает себе заниматься наш Картофельтцер… Кстати, изучением его материалов у нас занималась начальник отдела реконструкции целевых научных заключений «Рецензент» старший лейтенант Брошина, или я ошибаюсь, Вера Васильевна? – обратился он к ней?

– Я поняла, немедленно продолжу изучение материалов писателя, товарищ полковник! – ответила она, встав с места и с небольшим прищуром устремив на Халтурина из широко распахнутых глаз как всегда все цепко схватывающий, остро понимающий обстановку и сверкающий чистым бриллиантом взгляд. Это подчеркивали и сияющие будто маленькими капельками росы на утреннем солнце две сережки в аккуратных, белых, бархатистых и все остро улавливающих ушах.

– Ну, вот на том и порешим. Сейчас выслушаем доклад об общей обстановке на золотом промысле республики и разойдемся по местам. Время пошло. Кто следующий? Слово начальнику бюро мониторинга золотоносных пород в географических пластах «Мозг-П» Евстихрееву. Георгий Митрофанович, приступайте!..

Слушая в пол-уха, Брошина на коленках запросила материал, отосланный вездесущим «Сапфиром» капитану Кукушонку, и незаметно приступила к чтению. «О судьбе детей из родильного дома в алтайском Кишлеме, после того, как своими беседами в утробах матерей они задали задачку психологам на несколько десятилетий вперед, – окунулась было она в знакомый стиль прозы Картофельтцера, когда он зачастую перемешивал публицистический материал с лирическими отступлениями, – было легче всего проследить по состоявшейся телепередаче, смоделировавшей будущее своих крохотных героев родильного дома…»

В этот момент прозвучала зычная команда полковника: «Товарищи офицеры!» И пока Брошина приходила в себя, чуть не выронив с коленок гаджет, к столу подошел вошедший в кабинет, поздоровавшийся и с улыбкой на сухом мужественном лице пославший ответное приветствие генерал Бреев.

– Я получил ваш доклад, – обратился он к полковнику, – но сейчас, Михаил Александрович, хотел бы послушать его вместе со всеми. Надеюсь, я не сильно помешал вашей работе? – спросил он Халтурина. Тот, знаком руки уже успев усадить присутствующих, сам поспешил всей своей высокой, все еще спортивной, но уже и несколько неуклюжей фигурой к гостевой крепкой кушетке, указав на нее генералу:

– Прошу вас, присаживайтесь, Георгий Иванович. Я как чувствовал, что эту тему надо рассмотреть чуть позже. Сейчас мы приступили к чисто информационному обзору специфики отдельных месторождений, но это от нас не убежит.

– Ну, вот и славно! Начнем!

– Есть, товарищ генерал! – чеканно отрапортовал Кукушонок.

II

Он взял пульт и включил крупный, подвешенный на потолочный крепеж, монитор, на который тотчас же поднял свой взор, уже основательно расположившись на кушетке, обтянутой жестким синим гобеленом, закинув ногу на ногу, моложавый и стройный, видом лет на сорок, как всегда невозмутимый и уверенный в себе, точно скала, глава ведомства «Три кашалота» с тремя порталами: «Миассидой», «Гипербореей» и «Атлантидой». Эта тройка цифровизированных суперсистем благодаря связи со специальным космическим аппаратом, обслуживающим запросы «Кашалотов», позволяла обследовать любые географические точки страны; и даже, словно бы, погружаться в географические и временные пространства с помощью подсистем «Скиф» и «Аватар», способных дать видеореконструкцию любых событий в прошлом и настоящем; а еще погрузиться в сознание и подсознание фигурантов с большой долей выявления правдивых доказательств в расследованиях.

В данном случае ситуация не требовала мощного цифрового анализа, поскольку пока еще можно было опираться на данные, зафиксированные в рукописном материале автора, собиравшего сведения об удачливом золотодобытчике современности, миллиардере Александре Жирадове. Он уже не раз проходил фигурантом по разным делам, и, так или иначе, приносил ведомству удачу в деле выполнения плана по розыску драгметаллов. Теперь, как оказалось, он уже около тридцати лет являлся спонсором телепередачи, в которой были зафиксированы судьбы десятка людей, рожденных в родильном доме хакасского Кишлема, и они для чего-то прослеживалась до настоящего времени. В связи с этим нерядовым обстоятельством погружение писателя Картофельтцера в судьбу своего главного героя Александра Жирадова, а параллельно с ней и в судьбы нового молодого поколения с охватом не то что их молодых лет жизни, юности и отрочества, но даже и первых часов, минут и секунд, а кроме того, даже их состояния в «нулевом времени» в материнской утробе, – как назвал это время писатель, – вызывало свой особый интерес. Для генерала Бреева, автора цифровой программы «Аватар», гордящегося своим детищем, не могло не вызвать свой интерес то, что он получил в предварительном отчете и о чем сейчас должен был со своим анализом поделиться докладчик.

– Речь идет, – начал Кукушонок, став зачитывать с листа, – о судьбе детей из родильного дома в хакасском Кишлеме после того, как своими беседами в утробах матерей эти детки задали задачку психологам на несколько десятилетий вперед… – На экране появились первые кадры. – Это момент телевизионной программы, – указал он лазерной указкой, – с интригующим либретто: «Дети заботливой няни, которую новорожденные не видели, но которую невозможно забыть». Вот они, часть наших юных героев, в пеленках, на руках у матерей и в кроватках, вместе с пресловутой няней… Вот они уже в школьном возрасте… А тут и вовсе их не узнать… Наш интерес тут в том, товарищ генерал, что все эти люди не только, так сказать, подопечные миллиардера золотодобытчика Жирадова, не только потому, что обратили на себя пристальное внимание тем, что каждый из них испытал предсказанные им перипетии в своей судьбе, но и то, что в этих перипетиях все, так или иначе, оказались замешаны в разные ситуации, связанные с добычей или хищением крупных партий драгоценностей. Я уже не говорю о том, что прадед одной из них, Викентий Хлеборобов, проектировал застройку района с проложенной в нем обломками разрушенных обжиговых печей дорогой, домами и прочими объектами социальной инфраструктуры вместе с родильным домом, где все они родились. Дочь Хлеборобова вела курс палеоантропологии в построенном позже рядом с роддомом геологическим техникуме. А ее сын, Роман Зверев, стал археологом и пытается доказать уникальные свойства неандертальцев, позволявшие, по его мнению, мыслью и волей проникать в подкорку животным, а также своим главным соперникам в борьбе за место под солнцем предкам современного человека – кроманьонцам, нам с вами, товарищ генерал!

Бреев усмехнулся, согласно кивнув головой.

– А вот и дочь Зверева, Анастасия Романовна, первая в списке фигурантов, за которой с сегодняшнего утра установлена санкционированная слежка.

Кукушонок нажал на кнопку, и на весь экран возникло кругловатое лицо школьницы с открытым взором и чуть сощуренными, несколько недоверчивыми к миру глазами, с русыми волосами, пробором посередине и длинными косичками с небольшими желтыми бантами, перекинутыми на грудь. Один бант теребила маленькая ручка с тонкими пальцами и, видно, искусанными ногтями. Затем лицо раздвоилось, и рядом с первым возник образ женщины лет тридцати пяти, казавшейся загримированной той же школьницы под образ намного более старшей сестры или же родной матери, но уже с более утонченными, сухими чертами лица. Взор ее казался еще более колючим, недоверчивым и даже неприязненно въедливым. Но в целом это была красавица, способная с успехом играть главных героинь в любовных сериалах.

– Согласно «взгляду в будущее», каким удивили приглашенные на съемку телешоу в школу хакасские экстрасенсы и шаманы, Зверева после школы училась в элитной школе в Швейцарии, путешествовала по Европе, жила на греческих островах, в том числе на Халкидии с крупнейшими запасами золота, где входила в группу «зеленых», представлявших тысячи островитян – противников открытия там смертоносного рудника, выучила несколько иностранных языков, затем долгое время в американском Майами обучалась на курсах рекламы и маркетинга, получила высокую должность в геологоразведочной компании и вдруг изъявила желание перебраться обратно на родину, в Хакасию. Но не в Кишлем, который стал называться Севжском, а в город Новый Севжск, как раз в тот район, – указал на экран лазерным зеленым лучом Кукушонок, – где сейчас началась разработка только что открытого золоторудного месторождения, ведущегося открытым способом. Одним из акционеров компании является Жирадов. В одном из интервью Анастасия признавалась, что в России ее ожидает карьера актрисы кино и телевидения, и что уже по приезде она получит очень выгодное приглашение принять участие в одном телешоу.

– Думаю, это – для отвода глаз! Чтобы сразу сделаться в глазах любопытных легкомысленной персоной! – высказалась капитан Безменкулова.

– Но зачем бы тогда ей нужно было упоминать о телешоу? – возразила Рикошетова. – Оно в свое время вызвало большой резонанс и может возобновиться в любой момент.

– Так, может, это и есть одна из ее подлинных целей? – задался вопросом Бреев.

– Вероятно, вы правы! – сказал Халтурин и, видимо, собирался каким-нибудь образом развить предложенную версию, но Бреев вдруг пружинисто поднялся, пожелал успешного продолжения работы и в атмосфере общей суматохи после прозвучавшей команды «Товарищи офицеры!», когда вновь заскрипели и застучали стулья и каблуки, а на пол свалился чей-то гаджет, не спеша, своей ровной мягкой походкой льва удалился. Халтурин потянулся рукой во внутренний карман, извлек оттуда платок и, промокнув им повлажневший лоб, повторил: – Да, будем исходить из того, что генерал попал в точку. А там поглядим!.. Майор Сбарский! – вдруг произнес он, глядя на своего заместителя. И когда очень похожий на него ростом, осанкой, сильными плечами, крупными кулаками и манерами майор из оперативной службы «Сократ» неуклюже, но молодцевато поднялся, заставив крупно задрожать задетый им стол, приказал: – Вот что, Борислав Юрьевич! Прошу вас взять этот вопрос с телевизионщиками под свой личный контроль!

– Будет сделано, Михаил Александрович. Не подведу, вы же знаете!..

III

Халтурин, усадив всех на место и заняв прежнюю прочную позицию, дал знак продолжить работу.

– Эта Зверева, что, может, и впрямь уже успела заключить выгодный контракт? – спросил начальник отдела «Байконур» капитан Верницкий.

– Не думаю! Скорее всего имеется в виду ссылка на ее съемки в детском возрасте, от периода рождения до трех лет, какие осуществлялись согласно запланированной телевизионщиками программы, а, может, и на то свое первое интервью, когда она подала свой голос еще будучи в материнском лоно. Она, как и Лев Толстой, в одном из своих американских интервью утверждала, что помнит момент выхода из плаценты и появления на белый свет, а также то, что еще в утробе видела черно-белые сны.

– По какому поводу ею интересовались журналисты?

– Она, как сказано, была активистом защитников природы – «зеленых» и попала в группу членов «Гринпис», то есть, «Зеленый мир», высланных из Греции. Она заявляла, что видит будущее, и что в случае начала работ золоторудной компании на острове Халкидия, возникнет котлован диаметром в полтора километра, а это приведет к гибели нескольких видов животных и растений, которые обитают только над подобными месторождениями, но уже не в ареале их разработок, что они просто вымрут, как неандертальцы. И она назвала и животных, и растения, а также привела ряд факторов, приведших к исчезновению указанной расы людей.

– Несомненно, эти знания она почерпнула из научных трудов своих предков! – сделал вывод Халтурин. – И вообще, мы не можем рассматривать никакие версии вещих снов! – неуверенно добавил он.

– Да, но мы их, увы, все-таки рассматриваем! Я так полагаю, Михаил Александрович, – сказал Сбарский, – что генерал, автор нашей действующей системы «Сапфир» и подсистемы «Аватар» очень даже заинтересовался методом пророчеств и зверской интуицией кем-то внедренной в мозг наших фигурантов, будто прямо из мозга неандертальца! Это уже пахнет научной системой!

– Вы правы, Борислав Юрьевич! И я думаю, что это дело рук Жирадова, физика, химика, биолога, и, кстати, не чуждого изысканиям в квантовой биологии и психологии, управляющими рефлексами и активизирующими органы, отвечающими за выживание! – говорила Безменкулова. – А наш генерал к данным областям также стал относиться с повышенным интересом! Вот только здесь все может кончиться загвоздкой!

– Какой загвоздкой? – насторожился Халтурин.

– Неандертальцы, почуяв, что победа будет за нами с вами, товарищ полковник, все разом вымерли от страха и тоски!

– Шуточки тоже! Вы подумайте, даром что ли по заданию генерала наш «Скиф» произвел видеосимуляцию будущего самой телепрограммы, с тем чтобы затем подкорректировать возможности подсистемы с учетом действительных событий, а не тех, которые пока что в цифровых мозгах и «Скифа», и его «Аватара». Генерал самокритичен, умеет признавать недостатки в нашей с вами работе, и это причина наших будущих побед, а не чей-то добровольный суицид от отчаяния целой расы прямоходящих!

– К тому же отчаяние – это грех! И неандертальцы должны были предчувствовать это!

– То есть, приход христианства?!

– Не шутите такими вещами! Лучше вы, товарищ майор, обратите внимание на то, что «Скиф» поведал о будущем телепрограммы, доставившей немало хлопот оператору, а также самой «няне» героев передачи. А между тем эта «няня» – уже подмененный генералом агент. Она играет няню Екатерину Саввичну Пеструшкову, с самого начала по просьбе телевизионщиков контролирующую процесс записей видеокамер и монтаж событий с рождения детей до истечения ими ясельного возраста.

– То есть, первоначально, задача спонсора и, вероятно, тайного продюсера Жирадова была изучить жизнь этих ребятишек до двух-трех лет?

– Думаю, он знал, что пойдет дальше, но не мог раскрывать всех планов, и все было обставлено так, будто до трех лет, а остальное представилось таким образом, будто передача сильно полюбилась зрителям и потому получила продолжение.

– Что мы можем сказать о развитии детей ясельного возраста? – спросил Халтурин.

– Позвольте! – попросила Брошина, уже открывшая информацию. – Примерно, к двум годам у детей открывается первичная форма самосознания. Признаком ее является узнавание себя в зеркале; далее дети называют себя по имени, а ближе к трем годам появляется местоимение «я». У двух-трехлетних же развиты ощущения, восприятие, внимание, память и даже действенное, практическое мышление, а также элементы воображения, которые развиты за счет предметной деятельности.

– В общем, в раннем детстве ребенок активно познает мир окружающих его предметов и вместе со взрослыми осваивает способы взаимодействия с ними! – добавила Рикошетова.

– То же мне открытие! – проворчал Халтурин. – Это все, дорогие мои, относится ко всем возрастам, и ко взрослым тоже, прибавьте только поиски способов взаимодействия с детьми!.. Но мы этим заниматься не будем! Не увлечься бы детским садом!.. Нас интересует совсем другая область. Итак, смоделированное машиной на основе собранных записей о жизни детей, выделяя особенности, пристрастия и привычки каждого из исследуемых до трех лет, совпало с их реальной судьбой. Так?

– В основном, так, совпало, товарищ полковник! – отвечал Верницкий. – И пусть бы в большой степени точности. Тогда кто-то, и тот же Жирадов, отметился бы новым научным опытом, да и только! Многие бы поверили его выводам, если бы даже он сослался на эффект особых квантовых связей в детских мозгах, не говоря уже о близнецах, которые не перестают чувствовать друг друга, даже если их разделяют океаны и континенты. Однако «Сапфир» не смог не обратить внимания на довольно загадочный результат: в прошлом машина моделировала их жизнь, когда еще не произошло глобальных изменений, существовал Советский Союз. И когда теперь, как и было запланировано, телевизионщики, как говорится, сломали сургучную печать с первоначальных прогнозов, чтобы определить процент совпадений, то увидели попадание почти на сто процентов: машина откуда-то знала, что юные герои будут свободно путешествовать по всему миру, делать карьеру в зарубежных компаниях.

– Да, это все, конечно, любопытно, но и подозрительно! Давайте рассмотрим другой пример.

IV

– Есть! – Евстихреев взял пульт. – Так же почти в точности соответствует первоначальному прогнозу, – отвечал он, – и жизнь Ханумы Зубакиной, чей отец, кстати, в метрики не вписан. – На экране возникла рыжеволосая, с ниспадающими до плеч кудряшками, с виду сорокалетняя женщина с пытливыми, но очень грустными, как у ребенка, потерявшего родителей, глазами. – Она окончила режиссерские курсы, после чего попала в труппу театра на Малой Бронной, снялась в эпизодах в нескольких кинофильмах. Затем стала героиней двух документальных кинолент: «Мысли, как женщина прошлого!» и «Твоя «половинка» – рядом!» уже достаточно популярного режиссера Захария Марковецкого.

– Это вызывает свои подозрения! – отреагировал Сбарский. – Создается впечатление, что ему было известно о незаурядных способностях Зубакиной и, возможно, о других конфиденциальных деталях биографии, за неприкосновенность которых изначально отвечало бюро реагирования на опасности возможных аномалий «Бровада» одного из спецподразделений, обслуживающих телецентр в Останкино, во главе с подполковником Юрием Макаровичем Стильняковым?..

– Да, я хорошо помню его! – сказал Халтурин. – Весьма скользкий тип.

– Намотано на ус! – ответил Сбарский.

– Но это еще не все. Марковецким снята лента «Тайное тайных утробного материнства», который даже в перестроечные времена вызвал скандал, и фильм был положен на полку. Эта лента создавалась будто бы в качестве учебного пособия для какой-то специальной семинарии по изучению чудес и, в том числе, – коррекции в психологии женщины духом под воздействием ощущения материнства. Фильм уже в памяти нашего «Сапфира», и вот цитаты из него, с упоминанием о драгоценностях: «Боль в родах помогла понять боль смертельно больных людей; послеродовые слабость и стресс позволили стать чувствительнее к слабостям других, и теперь я стойка, как платина, когда наливаю в нее царскую водку для растворения золота». Далее чудное: «Материнство смягчило мой «внутренний драгоценный камень», и камень растаял, орошенный слезами». «С первого вздоха, родившегося под грохот падений десяти громад моего старшего сына, я постоянно открываю в себе ужасную бездну испорченности и лукавства; много от жизни брав, теперь отдаю церкви чистым золотом». «Материнство – душепопечение. Я верю, что у меня есть этот дар, и я стараюсь развить его через общение с детьми знакомых и друзей, молясь, как крестная, под золотом креста». «Материнство – не тупик юности, а рост в Господе; преуспей же приумножить благостный дар, обретя свойство сеять алмазные зерна!» «Мое материнство – это только инстинкт, и грани его – как драгоценный алмаз». «Воспитывать девочку тяжело, но чем старше дочь, тем больше к ней интерес, как золотому слитку при обработке на аффинажном столе».

– И все в таком роде, – продолжал Евстихреев. – Но здесь же, товарищ полковник, любопытное высказывание матери цыганки, Рубины Златовой, якобы, обладающей даром наблюдать внутренним зрением за процессами роста ребенка, словно бы, на молекулярном уровне. «Удивительно то, что из малюсенькой точки, – записано Марковецким с ее слов, – вырастает ребенок, потом он становится взрослым, и ты, наблюдая за ним, умиляешься ходу его мыслей, посещавших и меня саму; но вот откуда в нем те интонации и жесты, которых я никогда и ни у кого не замечала? Он что – порождение неандертальского барона с золотым кольцом в волосатом ухе?!» Или вот: «Отдавая себя без остатка, ты обретаешь себя настоящую, когда в твоей утробе ощущаешь троих, молящихся Троице. Теперь я точно знаю, что на то была воля Божья – родить еще тройню в уже далеко зрелом возрасте, как это могли первые люди, потомки Адама и Евы, спящие на злате и серебре. И я счастлива быть матерью-троеродицей, подставляя ладони ангелу, кладущему в них ларец с чудными самоцветами…»

Услышав, как тяжко вздохнул Халтурин, не видевший конца этим сказкам, Евстихреев поспешил добавить: