Сердце Вьюги

Бри усмехнулась:

– Ты думаешь, как она купель заполнила? Убила стадо коров, слила с них всю кровь и в ведрах притащила в замок? Не-е-ет, это не так делается.

– А как? – спросила я, хотя была не уверена, что хочу знать.

– Она заманивала в подвал каждого, кто живет в замке. Ложью или силой приводила к купели и пускала кровь. Потом стирала воспоминания об этом и отпускала. И так несколько раз. У человека, попавшего в сети ведьмы, сначала возникает слабость, а потом зависимость. Спустя пяток ритуалов он начинает испытывать симпатию, спустя десять – восторг, а после сорока превращается в преданного пса.

– Хочешь сказать, что в той купели кровь жителей замка? – содрогнувшись от ужаса, спросила я.

– Она самая. И судя по твоим рассказам, доит она их уже много лет, раз смогла раскормить купель до таких размеров. Это священное место для ведьмы. Кровь в ней никогда не застывает, не сворачивается и хранит жизненную силу тех, у кого ее забрали. Время от времени ведьма купается в ней, чтобы восстановить свои силы, молодость, здоровье. И с каждым погружением зависимость жертв становится все сильнее.

– Меня она тоже доила?

– Непохожа ты на жертву ведьмовства, не увидела я этого в тебе, пока лечила. По-видимому, для чего-то другого ты ей была нужна. И вряд ли для хорошего.

Я вспоминала свои бесконечные дни, наполненные чужими равнодушными, а порой и злыми взглядами. Вспоминала, как каждый человек в замке пытался выслужиться перед Барнеттой и Ханной, откровенно пренебрегая первой дочерью хозяина. Вспоминала отца, который проходил мимо меня как мимо пустого места. Иногда в нем просыпалось что-то. Теплое, какая-то жалкая искра, но она гасла так быстро, что не успевала разгореться в яркое пламя.

– А дракон? Неужели и дракона она поймала в свои сети?

– Нет, милая. Этого на ведьмовские уловки не поймать. Он делает только то, что сам захочет.

Значит, сам предал, помог выманить меня из комнаты и отдал в руки приспешницам ведьмы. Все сам…

Я зажмурилась.

– Уезжать тебе надо, девочка, – грустно сказала старуха, – здесь для тебя ничего нет. Ты и сама знаешь.

– Знаю. Только и ехать мне некуда. Родственников нет, друзья все были… да закончились.

– Ну как же некуда, – усмехнулась Бри, – тебе надо к путевой площади, с которой повозки во всех направлениях разъезжаются. Садись на ту, что едет на юг. Минуешь семь уделов, обогнешь столицу и поедешь дальше, до Красной Реки. На ней острова есть. Три необитаемых, а четвертый закрытый, и попасть на него без разрешения хозяина невозможно.

– И как же я попаду, если разрешения у меня нет?

– Вот это на переправе паромщику отдашь. – Бри выложила на стол старую покореженную монету. – Он тебя отвезет куда надо без лишних вопросов и никому не скажет, что видел тебя.

– Зачем мне туда?

– Там обитель для таких, как ты. Для ведуний.

Я горько рассмеялась:

– Да какая ж я ведунья? Магии отродясь не было.

– Ведьме скажи спасибо. Искупавшись после огня в кровавой купели, ты часть ее силы себе забрала… А я этой ночью добавила… Слила в тебя все, что было.

Бри говорила очень странные вещи. Какая сила? Какая магия? Я не чувствовала в себе ровным счетом ничего. Но мысль о том, чтобы навсегда покинуть родной край, показалась мне крайне пленительной.

– А ты? – спросила я. – Ты хочешь отсюда уехать?

Бри хмыкнула:

– Даже если бы и хотела… Время мое вышло.

Да выглядела она плохо, но ведь потихоньку можно. Я бы помогла, поддержала…

Видя мои сомнения, она покачала головой и распахнула полы плаща, в который была замотана по самую шею.

Ее ног, тела и левой руки не было видно – все оплетала снежная паутина. Тонкие нити входили под бледную кожу и едва заметно шевелились, словно были живыми.

– Что это? – Я испуганно отпрянула. – Скинь это немедленно!

– Это… ты, Мей. Твое проклятье, которые ты наслала, когда я тебя обтирала. Оно предназначалось не мне, просто зацепило краем, и вот… сама видишь.

Я снова в ужасе уставилась на ее оплетенное тело. То, что было ниже колен, уже напоминало кусок льда.

У меня из глаз покатились слезы:

– Я не умею! У меня нет магии! – упрямо замотала головой. – Нет.

– Есть, девочка. И тебе придется учиться с ней жить.

– Да нет же! Я бы так не смогла! Я…

– Тсс, – тихо прошелестела Бри, – не кричи. И не плачь. Твоей вины в этом нет. Я могла отступить, но сама сделала такой выбор и ни о чем не жалею. Я все думала, почему судьба загнала меня в такую глушь, а теперь знаю – ради этой встречи. Так что не рыдай и не жалей меня. Я сделала то, что должна была сделать.

– Я не хотела делать тебе больно.

– Мне не больно, – она слабо улыбнулась бледными губами, – мне холодно.

– Я сейчас накрою тебя!

Я попыталась подняться, но ноги будто забыли, что это такое – стоять прямо. Поэтому я пошатнулась и неловко упала на пол. Бри рассмеялась:

– Не надо, Мей. Не мучайся. Никакие плащи от этого холода не помогут. Он уже во мне.

– Нет! – Я ползком подобралась к ней, не обращая внимания на то, как грубо отесанные некрашеные доски царапают кожу, и принялась скидывать с ее ног белую паутину. Отрывала кусками и отбрасывала в сторону, но на месте оторванного тут же вырастало новое, а то, что упало на пол, превращалось в растаявший снег.

Старуха устало вздохнула:

– Прекрати! Проклятие не снять руками. Тут умение нужно, знание. Понимание! И чтобы все это получить, ты должна отправиться в обитель.

– Но ты не дождешься! Я не успею тебя спасти!

– Не успеешь, – просто согласилась она, – да я и не в обиде. Мой путь и так затянулся. Пришло время уходить. Я это заслужила. – Я заплакала, понимая, какой ценой куплена моя новая жизнь, а Бри тем временем продолжала: – Мой дом в твоем распоряжении, но не задерживайся здесь. Отмойся, переоденься – в комоде были какие-то вещи. И уходи. Потому что ведьма может что-то почувствовать…

Содрогаясь всем телом, я рыдала возле ее ледяных ног, а нити паутины ласково льнули к моим рукам.

– …Иди на путевую площадь и отправляйся, куда я сказала. Уезжай. Людей не бойся, никто внимания не обратит на одинокую путницу и не вспомнит, что видел, а вот мачехе своей на глаза не попадайся – узнает в любом обличии. Поняла?

– Да, – просипела я, растирая слезы по щекам.

– Тогда не теряй времени… и не беспокой меня. Мне нужно попрощаться, – с этими словами она закрыла глаза и обратилась к своим мыслям.

Я еще немного посидела, выплакивая оставшиеся слезы. Словно в тумане поднялась. Сначала на колени, потом, опираясь на стол, и выпрямилась в полный рост. Совершенно нагая и грязная, я разожгла старый очаг, забрала ведро и вышла с ним на улицу, чтобы набрать снега. А когда вернулась, паутина полностью окутала Бри и забрала ее последний вдох, превратив женщину в кусок льда.

Глава 7

Я хотела переложить ее на кровать, но смогла сдвинуть с места, сколько бы я ни старалась. Из-за белой паутины Бри словно вмерзла в пол. Поэтому пришлось просто накрыть ее плащом:

– Прости.

Слез больше не было. Внутри меня ширились холод и пустота, оттеснявшие все остальные эмоции на задний план.

Я выжила. Выжила вопреки всему. Вопреки предательству, жестокости, ведьминским козням. Пусть у меня не осталось ни метки истинной, ни прежней внешности, я все еще жила и не собиралась сдаваться.

Пусть каждый живет так, как хочет. Дракон пусть носит на руках мою сестру и верит в то, что именно она его судьба. Барнетта пусть пожирает чужие силы, пока не лопнет от жадности. Остальные пусть кланяются ей, раболепно заглядывая в глаза. Пусть. Это их выбор. А у меня свой. Я собиралась выполнить последнюю волю Бри и отправить на закрытый остров посреди Красной реки.

Как и любой путь, этот начинался в первых крошечных шагов. Для начала надо было привести себя в порядок.

Мыться пришлось в большом тазу. Я накидала туда снега, сверху залила кипятком. А потом добавляла то одного, то другого в зависимости от того, нужно было остудить или сделать горячее. Воду пришлось сменить не один раз, потому что очень быстро она становилась бурой из-за засохшей крови, которую я с остервенением стирала с кожи.

С волосами проще – их не было. Косу я отдала жрецу, обкромсанные пряди погибли в огне, а новые еще только пробивались, колючим ежиком покрывая макушку. Поэтому не пришлось мучиться, пытаясь их разобрать и промыть. Сплошные плюсы.