«Три кашалота». Стиратели свидетельства побед. Детектив-фэнтези. Книга 69

А.В. Манин-Уралец

"Три кашалота". Стиратели свидетельства побед. Детектив-фэнтези. Книга 69

I

Василий Ильич Загвоздкин, будучи в состоянии глубокого сна, все более горячился, потом начал метаться. Его жена Оксана, наконец, взяв подушку, обняв ее, пошатываясь и косолапо шлепая узкими босыми ступнями по холодному линолеуму, не открывая глаз в полной темноте, ушла в другую комнату досыпать на диване. Там она укрылась большим пледом и, подложив под подушку кисти рук, замурлыкала. Ей снилось, как она, держась за облако, поднимается куда-то очень высоко, в женское созвездие Лисичка, где у нее больше прав, чем на земле, и там не властвуют мужчины, не дающие покоя даже во сне.

На миг то же самое подумал о женщинах ее благоверный, когда внезапно на миг проснулся, прервав сновидение, а когда вновь погрузился в него, оказался в своем «созвездии» – ведомстве «Три кашалота», занятом поиском драгоценностей, перед лицом генерала Бреева. Мужское начало, казалось ему, здесь было весомее. Драгоценности сейчас, по-видимому, отступили на второй план, и речь шла о том главном для человечества, чем стала проблема экологии, о нехватке чистого кислорода, лесов и прочей зелени на земле, включая нескончаемые джунгли океанических водорослей, морскую капусту, белокачанную, брокколи, кольраби, капусту Маринеско с чудными завитками… «Вчерашний борщ» был отведан и остаток стоял в холодильнике, но среди воображаемой зелени капуста для Загвоздкина на какое-то время заслонила всю другую растительность. Наконец, он вернулся в подмосковное селении Ершово, где произошла чудесная аномалия: вся зелень, цветы и овощи в одной из теплиц изменили форму, частично и цвет. Часть из них оказалась схожей с теми чудными растениями, тщательно изготовленные рисунки которых изучались еще и пятьсот лет назад. Затем они затерялись, а в начале двадцатого века вновь обнаружились в лавке антиквара Войнича, только что у кого-то приобретшего книгу с этими рисунками, и с тех пор именовавшуюся именем нового приобретателя – «Манускриптом Войнича».

Загвоздкин увидел себя, читающего доклад в кабинете генерала, а рядом жену, кивками головы подбадривающую его.

– По одним предположениям, – говорил Загвоздкин, опустив голову и уткнув взор в текст своего распечатанного экземпляра, – рукопись представляет собой зашифрованный неизвестным методом текст, написанный на одном из европейских языков. По мнению других исследователей, рукопись может быть написана на искусственном языке либо на одном из «экзотических» редких естественных языков с помощью изобретенного автором алфавита. Но я не верю в чудеса. И!..

Здесь жена ударила ногу Загвоздкина своей ножкой и, подняв руку, как школьница на уроке домоводства, попросила слова. Генерал спросил:

– Вы, кажется, супруга капитана Загвоздкина?.. Приятно познакомиться, Оксана Евгеньевна! А еще приятнее знать, что у моего офицера столь надежный тыл. Если вам есть что нам сказать, мы вас выслушаем!

– Я не согласна! – сказала она в этот момент, с ужасом опомнившись, что, вероятно, только что встала с дивана, а потому еще не одетая, а только укрытая пледом. – Я не согласна с теми исследователями, которые к манускрипту настроены скептически и рассматривают рукопись, как мистификацию, и, якобы, ее текст не несет какого-либо осмысленного послания. Но мы не можем игнорировать факт существования и других, пусть даже и менее распространенных теорий. И одна из них – моя собственная! Манускрипт – это послание землянам с планеты Лисички из созвездия Лисичка! Разве вы не видите, что все нарисовано и написано женской рукой! И все это – свидетельство, что жизнь на планете процветает и без мужчин. Рисунки и тест – послание нам, женщинам землянам, как рожать благодаря указанным рецептам, включая и то, когда, по сколько и ради какой цели! Полагаю, что цели всегда одни и те же: достижение того, чего не смогли обеспечить ради покоя женщин, детей и стариков мужчины на планете Земля! И того, что обеспечит чистый воздух, чистую воду и чистые зелень и цветы, вместо всяких там ядерных излучений! Да! Именно так! Что бы вы, там, товарищ генерал, или все наше правительство, начиная с древних царей, о себе ни возомнили!

– Ты чего, Оксана! – запротестовал Загвоздкин, начав ерзать и крутить головой.

Здесь он вдруг почувствовал удар локтем в бок и открыл глаза. То есть, нет, – он открыл зрение, поскольку до того неотрывно пристально смотрел в одну точку в легком полусонном забытьи. При этом, как казалось ему, он не выпускал из внимания ничего из того, о чем говорилось на совещании.

– Приготовься, скоро твой доклад, – сказала капитан Космакова.

– Да помню, помню. Спасибо…

– Таким образом, – слышался голос подполковника Седлотертова, – мы фиксируем, что эффект омоложения женщин в санатории «Ершово» налицо. Каждая из них, молившаяся у могилы старца Семенушки, вне зависимости от того, спас ли он больного ребенка или ребенок не выжил, вскоре вновь забеременела и родила. Медицинские показания доказывают, что все матери и их новорожденные здоровы. Каждая из матерей письменно подтвердила, что старец, восстав из могилы, проводил ее через какую-то теплицу с чудными растениями под землю, где они шли по золотому песку. Потом, в холщевых рубашках, босыми, по холодной земле все доходили до источника, за которым открывались дали, какие можно видеть будучи в Звенигородском Саввино-Сторожевском монастыре, но как в мареве, будто бы виды какого-то замирья. Там, где источник наполнял каменную чашу, старец окунал голову женщины в теплую воду, затем она обходила чашу и с каждым шагом чувствовала прибавление сил. Потом он, как юродивый, брал горсть песка, посыпал голову женщины и отправлял обратным кругом. Назад все возвращались уже через обычную теплицу и выходили на один из островов пруда, соединенных мостками, а оттуда катамаран доставлял их к лодочной станции у нынешней здравницы. Там старец подавал горстку песка как снадобье от всяких хворей для будущего чада и исчезал.

– Виктор Сергеевич, расскажите немного об этом юродивом, – попросил полковник Халтурин. – Насколько это может быть вымышленный персонаж?

Генерал Бреев тут же уточнил:

– Нам важно знать, есть ли тут хоть частица правды, чтобы хоть за что-то зацепиться и выйти на залежи драгметалла?

– Виноват! Подробности доложит капитан Космакова.

Бреев согласно кивнул.

II

– Оговорюсь, – начала та, встав и вдруг передернув плечами, словно желая запустить руку под мундир, дабы там что-то поправить или ослабить, – что эти сведения нам переданы из архива Инюрколлегии. В нем хранятся по разным причинам, так называемые, «архив сумасшедших», «архив юродивых» и «архив безнадежных», а также дела, касающиеся довоенного «Мосзолота» и послевоенного «Минсредмаша». Юродивый старец, о котором идет речь, с именем Симеона Иванова появился на свет в середине восемнадцатого века. Считался крестьянином соседней с селом Ершово деревни Скоково и в сохранившихся редких письменных отзывах служителей церкви обрисовывается как истинный христианин и строгий благочестивый человек. Неизвестно, с какого времени принял он на себя трудный подвиг юродства, но, по свидетельству селян, всегда, во всякое время года, дня и ночи ходил босым, в длинной белой холщевой рубахе, с открытой головой, и, как отмечается всеми, не чувствовал холода, а потому с готовностью помогал сооружать ледовые холодильники глубоко под землей, где мог провести весь день. Помогал крестьянам, мял лен и посконь, щипал шерсть, а порой приносил такую шерсть, о которой никто не ведал, похожую на шерсть зверя, и всегда очень холодную и влажную, будто из природной вечной мерзлоты. Этот факт вызвал интерес у полиции, и дело его попало в «архив юродивых». Как и многие блаженные, любил он бывать в уединении, с малых лет неотступно присутствовал на богослужениях – в воскресные и праздничные дни в своей приходской церкви, а в будние дни отправлялся в Саввин монастырь. Был строгим постником и воздержником, по средам и пятницам не употреблял никакой пищи, в некоторые посты по нескольку дней кряду ничего не ел, не принимал никаких горячих напитков и не вкушал мяса. Хранил чистоту слова: не бранился, а от брани других создавал вокруг себя невидимую стену отчуждения и защиты. В праздничные дни, как указывается в документах, «любил ходить в селе по дворам и говорить крестьянам, кто когда бывает именинником, у кого когда будет прекращение скота, предостерегая тем хозяек от опасности не заморозить в зимнее время новый плод скота. Но особенную любовь он имел к детям, любил быть с малыми детьми, утешал их разными играми и разговорами. Но свои занятия с детьми старался скрыть от взрослых и тотчас оставлял их и уходил, когда кто-либо подходил к нему, чтобы видеть игры или слышать меж них разговоры». В полицейской справке указывалось, что многие дети имели привычку ходить и подсматривать за ним, потому что он всегда куда-то исчезал, и это вызывало благоговейный страх. Появляясь в монастыре, он подавал на паперти горстки обычного песка вперемешку с золотым песком. Эти сведения в документах архива подчеркнуты двойной линией, значит, не исключено, что Ершово на предмет наличия золота, уже проверялось. В округе же обследовались все земли, и было доказано, что золото всюду, но совсем в малом количестве, присутствует. Считалось, что Семенушка знает золотое место, но он ничего о том не рассказывал, кроме того, что давал забеременевшим горсть песка с золотинками. И теперь приходящие на его могилку стараются взять с собой горсть песка, который будто бы лечит. По исследованиям специалистов атомщиков, лечащихся в здешнем санатории, местный грунт дает идеальную лечебную дозу излучения, хотя она здесь и меньше допустимого фона, чем во всей округе.

– Имеются ли иные свидетельства, связывающие практику юродивого с драгметаллом? – спросил Халтурин.

– Что касается этой стороны дела, то его, товарищ полковник, никто никогда ни о чем не расспрашивал, потому что он обладал даром ясновидения, и это для беседующих с ним всегда казалось главнее. На него не давили. В частности, он будто бы говорил о явлении, которое мы называем литосферным тектоническим сдвигом, только он указывал не на земные слои, а на те, что стоят между «проходящим и настающим, а потому случается, что они соединяют время и события». Физиков, разумеется, это очень заинтересовало. И то, что именно в Ершово на территории графской усадьбы возникла здравница атомщиков, думается, факт совсем неслучайный.

– В чем же выразились его предвидческие способности?

– Некоторые утверждают, что, будучи белобородым старцем, он блуждал по старинным усадьбам и предрекал скорое нашествие западных орд и оставление Москвы. А в селах Голицыно и Троекурово точно указал на присутствие в них самого Наполеона. Но, бывая часто в звенигородском Саввинском монастыре, всегда уверял, что здесь не будет тронута ни одна святыня. Предрекал и то, что умрет как раз в это страшное время, чтобы привести многих погибших слабых женщин, детей и стариков «на звезду Лисичку», как указывал, «дабы повторить каждому его жизненный путь вторично до страшного суда». О смерти его в метрической книге за восемьсот двенадцатый год, до сих пор хранящейся в архиве церкви села Ершово, за июль месяц под номером десятым записано: «Умер по христианской должности в покаянии… шестидесяти семи лет, погребен одиннадцатого дня. При церкви оное погребение исправляли священник Андрей Иванов причтом». Сегодня могила почившего старца содержится в большом почете, украшается цветами, на ней лежит камень с уже истершейся надписью и стоит крест с небольшой иконой святого праведного Симеона Богоприимца.

– Благодарим вас, – сказал Бреев.

– Рада стараться! Но позвольте дополнить? – продолжала Космакова, успев воспользоваться моментом и, схватив кожу мундира сбоку, резко за него дернуть, чтобы избавиться от какой-то боли. – Важно, на мой взгляд, отметить и следующую деталь… При строительстве монастыря, как сообщают летописи, встречается фраза, что возводился он, «дабы повторить каждому свидетельство его жизненного пути». Удивительно, но эта фраза встречается и в дневниковых записях «Архива Аристарха», известного в прошлом фигуранта, репрессированного, а затем оправданного в связи с его сотрудничеством с органами госбезопасности. Он также пишет о постройке уже почти мифического, исчезнувшего с поверхности земли монастыря на севере Московской области, якобы, имеющего связь с неведомой планетой Лисичка. Но еще более удивительно, нашим консультантом профессором Петрегиным такая же фраза переведена из «манускрипта Войнича». И там же он нашел понятие «звезда Лисичка».

– Да, любопытно бы узнать, что все это значит! – громким баритоном произнес Седлотертов, склонив голову над столом и покачивая ею, как под воздействием центробежных сил.

Космакова чувствовала свой звездный час! Она с готовностью отвечала, уже слегка важничая, что проявилось в легком поскрипывании, дополнившем нотки ее мягкого и нежного голоса.

– Да, разумеется! Эту фразу можно воспринимать, как суть возрождения после страшного суда в вечной жизни! Но в связи с фиксацией здесь ряда аномалий, можно посмотреть на это внимательней и шире. Не так ли, товарищ генерал?

– Я согласен! – тут же сухо отреагировал Бреев.

– Так вот!.. Является новой аномалией появление на могиле святого Семенушки таких цветов, которые не произрастают не только в данном селе, районе и во всей России, но и вообще в мире! Об этом, кстати, упоминалось в статье ботаника, с первоначальным образованием медицинского училища, некоей Киры Захарьевой, которая вначале приняла эти цветы за выращенные каким-нибудь талантливым экспериментатором. Но затем она сумела вывести закономерность, что некоторые виды обычных цветов при определенном воздействии на них мягким излучением начинают приобретать вид их эмбрионального состояния, только теперь кажущегося увеличенным в сто или тысячу раз, как это бывает под микроскопом. Этот эффект на самом деле наблюдался в ряде случаев в лабораториях институтов атомной энергетики, а два из них были зафиксированы самими отдыхавшими физиками в здравнице села Ершово.

III

– Это очень любопытно! Поясните еще раз про цветы! – вновь попросил Халтурин. – Я это услыхал так: эмбрионы появились и повзрослели, не изменив внешность, при этом пропустив стадию роста, гарантирующую изменение внешности…

– Да, да, это любопытно, товарищ полковник! Вы совершенно правы! Это как страшно, так и восхитительно! Но, с другой стороны, и очень просто! – не останавливалась Космакова. – Уточняю, товарищ генерал, – повернулась она всей своей ладной фигурой в мундире к Брееву и стукнула каблучками, – что в Ершово стоит старинный особняк графов Олсуфьевых, ныне принадлежащий профсоюзу Минсредмаша, со здравницей для работников военной и мирной атомной отрасли. Так вот, в пятидесятых годах здесь дважды были зафиксированы случаи, когда получившие на ядерных объектах большую дозу облучения лечащиеся привозили с собой из дома горшки с цветами, поскольку в обоих случаях не могли никому доверить ключи от квартиры, чтобы их поливать. И здесь, на подоконниках в Ершово, цветы принимали вид, который сравнивали с растениями, описанными в «Манускрипте Войнича».

– Отсюда легко вывести закономерность: не только излучение, но и присутствие данных растений в определенном месте дает этот удивительный эффект, – сказал Халтурин. – И одно из этих мест – Ершово.

– Вместе с тем, – добавил Бреев, – вполне может оказаться закономерным воздействие на проявление данного фактора имеющих это лечебное облучение золотых россыпей. И они, скорее всего, в данном месте на самом деле имеются. Доказательство этого будем считать нашей приоритетной задачей. Михаил Александрович, вы помните дело о двоих судимых геологах железнодорожного ведомства, которые, будучи в разведывательной партии в Звенигороде в предвоенное время, посещали и ершовский Дом отдыха железнодорожников. Они тогда подали докладную записку о присутствии золота в местных грунтах, исследуя у монастыря на горе Сторожке место впадения речки Сторожки в Москву-реку.

– Так точно, помню, их работа заключалась в поисках древних подземных коммуникаций от центра Москвы в сторону различных монастырей, а позже этими данными пользовались, мягко говоря, метростроевцы. Судьба их обоих, на сколько помню, оказалась незавидной…

– Перепроверьте их материалы, вдруг сейчас да пригодятся… А теперь вы, капитан Загвоздкин, – обратился Бреев к тому, кто терпеливо ждал своей очереди и больше ни разу не позволил себе вздремнуть на совещании генерала, пусть и с открытыми глазами. – Мне представляется, ваш отдел вывел целую теорию о происхождении загадочных растений из древнего манускрипта. Чем она отличается от тех, которые видят в нем иноземное происхождение?.. Насколько я знаю, ваша супруга изучает фоссилии и определяет эволюции растительных организмов.

– Так точно. Изучает ископаемые останки и их взаимодействие с окружающей средой.

– Учет скачкообразных временных сдвигов – это, полагаю, один из необходимых инструментов в познании эволюции? – спросил Седлотертов. – И там, наверное, есть примеры, когда флора и фауна могли обходиться без скрещивания с противоположным полом?

– Не могу знать, товарищ подполковник! Но что касается манускрипта, товарищ генерал, – говорил Загвоздкин Брееву, – то если он и явился астральным посланием свидетельства жизни от инопланетян генетикам разных планет, чтобы они выводили такие же растения у себя, то совершенно точно, что они ошиблись в отношении землян. У нас по всей поверхности шара, и, как видим, особенно в олсуфьевских теплицах в Ершове, все это уже давно цветет, и еще более пышным цветом!

– Частично мы уже можем объяснить себе, отчего это происходит именно в Ершове, – сказал Бреев. – Но имеются ли свидетельства данной аномалии в этом месте в прошлом?

– Так точно! И на это косвенно указывает сама история этой земли! – продолжал Загвоздкин. – Земли в Ершове перешли во владение приближенного Екатерины II графа Олсуфьева в качестве приданого дочери петербургского генерал-полицмейстера Василия Салтыкова, указавшего на удивительное свойство фауны этих мест: способствовать женскому омоложению. В архиве императрицы сохранились рисунки цветов из Ершова, некоторые из которых напоминают те, что имеются на ботанических страницах древнего «Манускрипта Войнича». Салтыков желал создать, как сказано в документах, «российский запасник семян в его Лисичках», как сейчас сказали бы – генофонд уникальных растений. Побывавшая в окрестностях Савиновского монастыря императрица записала о виденном ею колебании воздуха, делившем настоящую жизнь от соседствующей рядом и сделавшей ее моложе на десять лет.

– Разрешите! – не утерпела и вновь взяла слово Космакова. – В честь этого события Екатерина записала у себя в дневнике белый стих, переведенный лично мной в следующем варианте: «Прелестно с бутонов окрест созерцают И в юность зовут, словно, эльфы, маня. Сквозь воздуха толщу два глаза мерцают И вновь стать дитем призывают меня. «Ступай же!» – шепнула в волненье статс-дама И первой пример мне собой подала. И руки тянули к нам Ева с Адамом, Но вдруг Салтыкова меня позвала. Тут я обернулась: стояла под аркой, В цветочных вьюнах, на злащенном песке, С дитем на руках моя мать; с тем подарком Глядела в себя я в ужасной тоске. И воздух вдруг мне показался морозным, И множились образы вещего сна, На волосы сыпались золотом звездным Лисички иной семена». И понятие «иной» здесь надо понимать как потусторонней или же небесной, что, впрочем, одно и то же. В какой-то момент у императрицы здесь закружилась голова, и, как она объясняла, засмеявшись, ей в цветах показались образы беременных юных девиц. Эту шутку не оценил придворный медик. Как бы там ни было, императрица потом попросила сделать рисунки, но уже только с ее слов, а потом с них она своей рукой делала эскизы. Они слишком уж похожи на рисунки «Манускрипта Войнича»!

– Это важное дополнение, – сказал Бреев, кивнув ей и мягким жестом усадив на место.

– Не удивишься после всего этого, если выяснится, что манускрипт был составлен самой императрицей, а потом был отправлен на эту самую планету Лисички! – сказал подполковник Седлотертов. – А к нам, на прародину манускрипта, его копия оттуда направлена случайно, как одно из семян, высыпанных одновременно для всех планет галактики!

– Одна только мысль о разнице между тем, как с помощью манускрипта из Лисичек пытались облагодетельствовать жителей пустынных планет, и тем, чем мы уже обладаем на Земле и не ценим ее богатств, заставляет нас принять на себя заботу обо всем человечестве! – вставил слово майор Сбарский. – И если надо, я, товарищ генерал, готов хоть сейчас войти в скафандр аватара и спасти его!

– За человечество отвечу я, а ваша задача ответить за дела вашего отдела, – заметил Бреев.

– Виноват, товарищ генерал! Но я лично готов выдвинуть версию, что манускрипт с Лисичек возвращен именно нам, землянам, и никому больше! Как знак требования немедленной помощи! То, что они хотели ущемить достоинство мужчин – я решительно отвергаю! Мы должны подумать и об этом и принять немедленное решение: никаких лишних прав женщин ни на земле, ни в галактике! – заключил Сбарский.

– Все, выпустили пар, Борислав Юрьевич? – сказал Халтурин. – Если все, то позволим докладчику продолжить его сообщение на очень серьезную тему!

IV

– Продолжайте! – сказал Бреев.

– Так точно! – отвечал Загвоздкин. – Мы точно не знаем, ни что такое планета Лисичка, ни что такое звезда Лисичка. Но поскольку нам необходимо начать хоть с какого вывода, – бодро отвечал Загвоздкин, – я предлагаю считать манускрипт – посланием жителей планеты Лисичка, у которых возникли какие-то проблемы с атмосферой, если она вообще там еще есть, учитывая и то, на что указывал белобородый старец – на тектонические сдвиги времени и пространства.

– Но атмосфера-то как раз обозначена на рисунках! – сказал Халтурин. – Так же, как и многообразие фауны! Не забывайте, что книга содержит около двух с половиной сотен страниц и, как мы можем судить, – по ботанике и биологии тоже. Какая же может быть ботаника и биология без кислорода, без воздуха?!

– Мы этого не забываем, товарищ полковник, – говорил Загвоздкин. – Так же, как и то, что в книге содержатся сведения по астрономии, медицине и астрологии. Но все это может быть только фантомом, то есть, только воображаемым, чего на самом деле там не было и нет. У меня у самого жена часто витает в облаках. И из этого мы можем больше склоняться к той, мной предлагаемой гипотезе, что это – планета женщин!

Бреев, занимая место за своим массивным столом, приподнял кисточки бровей, но не поднял головы, вычерчивая на листке бумаги какой-то замысловатый лабиринт из листьев, соцветий, венков и созвездий.

– Продолжайте, продолжайте, мы вас внимательно слушаем, – произнес он в зависшей паузе тишины. – Только не забывайте, для чего мы здесь собрались.

– А для чего? – спросил Загвоздкин, встрепенувшись, точно собираясь продрать глаза ото сна и от удивления.

– Чтобы узнать тайну золота в Ершове. Или тайну золота Салтыковых, или Олсуфьевых, или старца Симеона. Все равно. Может и Наполеона или Гитлера, Ивана Грозного и Петра Первого. Чувствую, без них всех мы на этот раз не обойдемся!

Все это прозвучало настолько ровно, спокойно и многозначительно, что явилось, по сути, командой для каждого продолжать анализировать ситуацию до тех пор, пока слитки золота новыми рядками не заблестят на тяжелых полках родимого гохрана.

– Так точно, вы абсолютно правы, товарищ генерал. И поэтому позвольте продолжить доклад… Думаю, совсем неслучайно первый владелец Ершова Михаил Салтыков еще в первой четверти семнадцатого века купил, казалось бы, совершенно никчемное место, где, как говорят документы, числились деревянная Троицкая церковь, двадцать крестьянских и бобыльских дворов с двадцатью тремя жителями да пятнадцатью «пустых мест дворовых крестьянских, где крестьяне побиты в разоренье». А ведь Салтыков тогда был довольно видной фигурой – боярином. И благодаря родству с матерью царя Михаила Романова, пользовался при дворе значительным влиянием. Род Салтыковых владел этим местом свыше ста лет, пока не передал его, опять же, через дочь, вышедшую за Олсуфьева, – всем своим последующим потомкам еще на двести лет. Село и в лучшие свои годы не являлось слишком большим, но владельцы, чей предок поспособствовал развитию династии Романовых, с упорством, на самом деле стоящим своего отдельного анализа, товарищ генерал, старались обжить это место! А в последствии построили и каменный особняк, и каменную церковь. Кстати, то, что купол церкви поднимали в виде башни, чтобы из нее можно было видеть Храм Христа Спасителя, тоже наводит на определенные мысли! Известна схема связи подобных соборов с сакральными местами силы, в том числе таящимися под землей. Общая протяженность таких невидимых коммуникаций – под Москвой, думаю, всего будет до тысячи километров.