Врата в Идемун. Книга 1. Благословение

— Теперь вы можете задать вопросы по теме, — произносит Райко.

Первой нарушает тишину Соха.

— То есть мы соприкоснёмся не только с одним богом? — спрашивает она мягко, почти доверительно.

— Нет, — отвечает сансон коротко и точно, как всегда.

Ставлю чашку на стол и чуть выпрямляюсь.

— На основании чего Старшие боги принимают решение во время Большого Отбора? — спрашиваю я.

Квангак смотрит мне прямо в глаза, его взгляд холодный и проницательный.

— Во-первых, они боги. Им не нужны основания в привычном вам смысле. Достаточно одного взгляда, чтобы понять всё. Во-вторых, вам предстоит встретиться с ними заранее.

— Им правда достаточно лишь взгляда? — выдыхает Соха, в её голосе слышится лёгкое недоверие.

— Чаще всего, — ровно отвечает сансон.

В чайном павильоне повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Даже аромат жасминового чая вдруг показался слишком резким.

Райко первым нарушил молчание, его голос был ровным и чуть высокомерным, как всегда:

— Ещё будут вопросы?

Соха тут же подалась вперёд, её глаза блестели.

— Академия… Мы будем жить там?

— Нет, — спокойно ответил Райко. — Вы продолжите жить здесь, во дворце своего покровителя.

Чувствую, как внутри меня что-то сжимается. Сглатываю и всё-таки решаюсь:

— А Идемун… что он даёт нам на самом деле?

Райко слегка приподнял бровь. На миг в его глазах мелькнуло искреннее удивление, которое он тут же скрыл.

— Это рай, — ответил он просто.

— Да, я поняла, — не отвожу взгляда. — Но я не просила о рае.

Соха рядом тихо фыркнула, но промолчала.

Сансон на секунду замолчал, словно подбирая слова.

— Соён… все души просят о рае. Это конечная цель каждого цикла перерождений. Пройти круги испытаний, очиститься и наконец обрести покой. Вам же выпал редчайший шанс миновать почти все эти круги. Вы можете попасть туда гораздо быстрее.

Глаза Сохи загорелись неподдельным интересом:

— Там правда вечное счастье? Полная гармония?

— Правда, — коротко кивнул Райко.

Не отвожу взгляда от квангака.

— Зачем это богам?

На этот раз он явно удивлён. Его брови едва заметно приподнимаются, хотя лицо остаётся спокойным.

— Они боги, — отвечает он, словно это само собой разумеется.

— И? — жду продолжения, не отводя глаз.

Райко делает короткую паузу, отпивает из чашки, затем ставит её точно на место.

— Цель их существования — гармония и равновесие. Великая Матерь установила такой порядок, и они следуют её законам. Младшие боги поставлены направлять всех существ, чтобы те развивались согласно законам мироздания. Вы входите в число этих существ.

— Но почему тогда только люди? — спрашиваю я.

Соха резко выдыхает и поворачивается ко мне. Её пальцы крепко сжимают край подушки.

— Великая Матерь! Соён, — не выдерживает она, голос звучит почти умоляюще. — Почему, да почему! Прими уже эту честь и будь ей довольна.

Райко остаётся совершенно спокойным. Он лишь слегка наклоняет голову.

— Это вопрос к Великой Матери, — отвечает он. — Или, скорее всего, к Жизни. Спросишь её, когда встретишь.

— Возможно… — выдыхаю, чувствуя, как по затылку пробегает холодок.

Сансон смотрит на меня чуть дольше обычного.

— Я готов выслушать ещё вопросы, — произносит он. — Только если они будут заданы с умом.

Не отвожу взгляда.

— Куда направляют тех Избранных, которые не проходят те или иные этапы? В Чистилище?

— Да.

Слегка подаюсь вперёд, голос остаётся ровным.

— Минхо-сан как-то упомянул, что души, соприкоснувшиеся с богами, больше никогда не смогут вернуться в круг перерождений. Кто-то из вас что-то недоговаривает.

Квангак на миг замирает. Его челюсть едва заметно напрягается.

— Соён, ты часто ходишь по грани, — произносит он холодно. — Ни я, ни господин Минхо тебе не врали. Души действительно возвращаются в Чистилище, но не возвращаются в круг перерождений.

Соха рядом со мной замирает. Её дыхание становится чуть чаще.

— Как это? — спрашивает она, в голосе сквозит плохо скрытый страх.

Райко ставит чашку на стол с тихим щелчком.

— За всё есть своя цена. Вам дан великий шанс. Цена за него — вечное служение. Те, кто не достоин врат Идемуна, становятся вечными стражами Чистилища.

— Если у всего есть своя цена, — не выдерживаю я, — тогда какую цену платят боги?

Райко резко встаёт. Его движения, обычно точные и сдержанные, на этот раз выходят почти резкими. Он смотрит на меня сверху вниз, глаза холодные, как отполированное лезвие.

— Соён… Ты очень много говоришь, но очень мало думаешь. Советую тебе изменить свои привычки. Иначе может оказаться поздно.

Медленно откидываюсь назад, чувствуя, как по спине пробегает знакомый холодок.

— Где-то я это уже слышала…

— Это был мудрый человек, — отвечает сансон без тени улыбки. — Прислушайся к нему. Он явно тебе не враг. А об этом разговоре я вынужден буду доложить господину Минхо.

Поднимаю на него взгляд, не моргая.

— Не сомневаюсь.

Райко делает короткий формальный поклон и выходит из чайного павильона. Поднимаюсь следом. Грудь сжимает тугая, неприятная тяжесть, и я глубоко вдыхаю прохладный воздух сада, пытаясь разогнать её.

Если Соха решит увязаться за мной, я, пожалуй, не выдержу. Но она остаётся внутри.

День тянется невыносимо медленно. На небе Сэбит уже почти прошёл свой круг — значит, время близится к обеду. У меня есть где-то час.

Не хочу возвращаться в комнату и объяснять Цукико, почему у меня такое лицо. Вместо этого сворачиваю на узкую боковую дорожку, уходящую глубже в сад.

Ветерок приносит густой сладкий аромат роз, но я почти не чувствую его. Шаги получаются тяжёлыми, взгляд прикован к земле.

Слова Райко продолжают крутиться в голове.

Вечное служение.

Цена за шанс.

Останавливаюсь у узкой речки, что пронизывает весь остров. Вода стоит зеркально спокойной. В ней отражаюсь я — вместе с переливающимся небом. Долго смотрю на своё лицо и не могу ничего на нём прочесть.

Пальцы невольно сжимаются в кулаки. Заставляю их разжаться и медленно выдыхаю сквозь нос.

Час ещё есть.

Опускаюсь на колени у самой кромки воды, кладу ладони на прохладный камень и закрываю глаза. В центре груди появляется знакомое лёгкое, тёплое дрожание — та самая «искра», о которой говорил Минхо.

Сосредотачиваюсь на ней, пытаясь сделать её ярче, сильнее, чётче. Дыхание становится глубже, пальцы слегка вдавливаются в камень.

Перспектива вечного служения в Чистилище заставляет искру пульсировать быстрее и неровнее. Сжимаю челюсти и заставляю себя сосредоточиться ещё сильнее.

Усердие. Чистые помыслы. То, что, как я надеюсь, ценят боги.

Вздрагиваю от резкого хлопка в ладоши за спиной.

— Браво, — раздаётся бархатистый голос Минхо, полный насмешливого одобрения. — Какое похвальное усердие. Пока все отдыхают, Соён-сан практикует магию. Неужели разговор с Райко так сильно на тебя подействовал? Надеюсь, на месте этого камня ты не представляла его голову… или даже мою?

Медленно открываю глаза и поднимаюсь, отряхивая ладони. Сердце стучит чаще обычного.

— Вам уже известно…

— Да-да, — театрально вздыхает он. — Скажи, Соён, на Земле какой-то бог так сильно перешёл тебе дорогу, что ты теперь не веришь в наши чистые помыслы?

Выпрямляюсь и поворачиваюсь к нему лицом.

— Я привыкла доверять только себе… и сестре.

— О, это весьма похвально, — Минхо делает несколько шагов ближе, его улыбка становится шире. — Но посмотри, куда это доверие тебя привело. Насколько я знаю, ты не умерла своей смертью.

Мои руки невольно сжимаются в кулаки по бокам.

— Нет…

— Стоит иногда поверить, что некоторые могут делать что-то просто так, — произносит Минхо мягко, почти ласково. — Потому что это их суть.

Чувствую, как по спине пробегает лёгкая дрожь.

— Ваша суть — помогать душам попасть в Идемун? — спрашиваю я. — Насколько мне известно, вы бог хитрости и обмана…

Минхо тихо смеётся, звук получается очень тёплым, как майское соннце.

— В первую очередь я бог стратегии, торговли и дипломатии, — отвечает он, слегка наклоняя голову. — Я помогаю существам достигать своих целей мирными путями. Небольшой обман и игра на чувствах — всего лишь инструменты. Основная цель — гармония мироздания. И да… порой она достигается разными путями.

Молчу, руки за спиной крепче сжимаются.

Минхо делает шаг ещё ближе, пространство между нами стремительно сокращается. Его улыбка остаётся мягкой, почти отеческой.

— Люди привыкли делить всё на чёрное и белое, — продолжает он. — Но мир многоцветен. Обман — это всего лишь рычаг. Если знать, в какую сторону его повернуть, можно делать очень добрые дела.

— Хм… я подумаю над этим… — отвечаю я.

Минхо тихо низко смеётся:

— Ха-ха-ха, твоя дерзость, Соён, почти умилительна… Но помни о грани… Как твои успехи в магии? Научилась удерживать «искру»?

— Почти.

— Хорошо.

Внезапно в поле моего зрения попадает небо. Наттхва уже почти взошёл. Это значит, что обед совсем скоро.

— Я опоздаю! — вскрикиваю я, резко разворачиваясь.

Дыхание сбивается. Не хватало ещё сегодня опоздания и выговора от Ханъён. Она и так не преминет высказать всё, что думает о моём поведении с Райко.

Минхо внезапно хватает меня за руку. От его тёплых пальцев по коже пробегает резкий ток, и что-то внутри резко ухает вниз. Дыхание на миг сбивается.

Он всегда так делает. Одно движение — и я уже теряю равновесие. Интересно, это случайно или он точно знает, как заставить меня почувствовать себя… уязвимой?

— Погоди, быстрая, — продолжает он смеяться, явно довольный моей реакцией. — Сегодня я разрешаю тебе не приходить на обед.

— Но… вы говорили, что еда — источник силы.

— Да, пойдём.

Он ловко направляет мою руку так, что она обхватывает его локоть. Мы идём глубже в лес, и вскоре деревья расступаются. Перед нами открывается небольшая солнечная поляна, залитая мягким светом. На ней буйно цветут яркие, необычные цветы самых разных оттенков, а у самой опушки, в лёгкой тени деревьев, на траве расстелен большой плед, на котором уже приготовлена еда.

Замираю на месте.

— Но как вы…

— О, нет-нет, — Минхо улыбается ещё шире, в глазах мелькают весёлые искры. — Я многое знаю, но этот плед был приготовлен специально для меня. Я хотел пообедать на природе. Люблю иногда такое. А потом встретил тебя и решил, что ты могла бы составить мне компанию.

Решил. Просто так? Я не верю в такие совпадения. Каждое его действие имеет цель. Но… почему тогда мне так приятно, что он выбрал именно меня?

Мы садимся на мягкий плед. Ткань приятная и шелковистая. Солнце греет кожу тепло и приветливо. Поднимаю взгляд на Минхо и невольно замираю.

В ярких лучах его кожа словно светится изнутри, черты лица — слишком идеальные, слишком совершенные. Такими не бывают люди. Эта красота сразу ставит между нами невидимую стену: он — бог, а я — всего лишь душа, которая когда-то была человеком. Смотрю на него дольше, чем следовало бы, чувствуя, как эта разница давит на грудь.

Он не просто красив. Он… другой. Я не должна забывать, кто он. Я здесь не для того, чтобы…

Минхо явно замечает мой взгляд. Уголки его губ приподнимаются в лёгкой, довольной улыбке.

— Ты планируешь начинать есть? — спрашивает он, закидывая себе в рот что-то похожее на виноградину.

Быстро отвожу глаза к разложенным блюдам. Я уже успела попробовать местную кухню за эти дни, но некоторые вещи до сих пор вызывают лёгкое удивление. Рис едва заметно переливается мягким перламутровым светом, вкус кимчи иногда неожиданно меняется от укуса к укусу, а отдельные блюда остаются для меня совершенно незнакомыми.

Минхо берёт что-то очень похожее на устрицу.

— Устрица? — удивляюсь я. — Никогда не пробовала их на Земле.

— Тогда самое время, — говорит он и протягивает мне одну.

Осторожно беру раковину и повторяю все движения, которые только что делал бог. Вкус необычный, но приятный — солоноватый, свежий, с лёгкой сладостью.

— Нравится? — уточняет Минхо.

— Да.

— А теперь посмотри.

В его руках материализуется небольшое овальное зеркало в тёмной оправе. Он протягивает его мне.

Беру зеркало и смотрю в него.

На меня смотрит… не я.

Девушка в отражении выглядит так, будто её только что осветили мягким утренним солнцем. Кожа сияет ровным, тёплым светом, глаза кажутся больше и глубже, губы — чуть полнее и ярче. Волосы слегка растрёпаны ветром, но это выглядит не неряшливо, а… притягательно. В них словно запутались искры. Даже обычная одежда сидит на ней так, будто сшита специально, чтобы подчёркивать каждую линию.

Моргаю. Отражение повторяет движение, но я всё равно не узнаю в нём себя.

Минхо смотрит на меня с тихой, довольной улыбкой, словно только что подарил мне маленький секрет.

— Это устрица вечного отражения, — поясняет он. — Когда её едят, человек на несколько секунд видит своё отражение таким, каким его видит тот, кто смотрит на него в этот момент.

Он видит меня именно так? Красивой? Желанной? Это… Я не готова к тому, чтобы кто-то смотрел на меня так. Особенно он.

В тот же миг он дожёвывает свою устрицу и ловко выхватывает зеркало у меня из рук.

— Что? Нет, нет!

Жар мгновенно заливает щёки и шею. Резко тянусь за зеркалом, теряю равновесие и неуклюже заваливаюсь прямо на него, уткнувшись плечом в его грудь.

Минхо тихо смеётся, одной рукой придерживая меня за талию, чтобы я не упала дальше.

— Я так страшен в твоих глазах, что ты решила меня убить, лишь бы я не видел этого ужаса?

Наши лица слишком близко. На миг в глазах Минхо вспыхивает что-то тёплое и глубокое, но гаснет быстрее, чем я успеваю понять, что это было. Я уже видела этот отблеск — в чайном павильоне при первой встрече, в ночном лесу и на занятии. Сердце делает резкий, тяжёлый толчок.

Это не просто забота. Это… что-то большее. Он бог. Я — душа. Между нами не должно быть ничего подобного. И всё же…

Отстраняюсь быстрее, чем успеваю осознать растущее внутри напряжение.

— Интересный продукт, — произношу, поднимаясь и отряхивая одежду. Голос звучит чуть хрипло. — А это что? — спрашиваю, показывая на тончайшие, почти прозрачные лепестки серебристо-фиолетового цвета.

— О, это лепестки лунной сливы, — отвечает Минхо легко. — Очень вкусно. Попробуй.

Смотрю на него несколько секунд.

— Какой подвох?

— Никакого, — произносит он абсолютно честно, но в уголках глаз уже пляшут знакомые искры.

Продолжаю смотреть на него, не моргая.

— Ну… разве что небольшое головокружение и ощущение парения, — добавляет он и тихо смеётся, почти ласково.

Отрицательно качаю головой.

— Пожалуй, я воздержусь.

— Зря, — произносит Минхо с лёгкой, почти заговорщической улыбкой и кладёт один серебристо-фиолетовый лепесток себе в рот.

Он медленно жуёт. На его лице появляется выражение чистого удовольствия: брови слегка сходятся, глаза полуприкрываются, а из горла вырывается тихий, довольный выдох. Плечи расслабляются, будто вкус разливается по всему телу.

Невольно продолжаю наблюдать за ним. В груди появляется странное, тёплое напряжение. Резко отвожу взгляд и откашливаюсь, пытаясь сбросить это ощущение.

Почему я не могу просто смотреть на него спокойно? Почему каждый раз, когда он расслабляется вот так, во мне что-то дрожит? Он не должен вызывать у меня такие чувства. У меня есть только одна цель — Джию. Всё остальное — просто средство.

— Минхо-сан, — произношу, пытаясь сменить тему.

Лицо бога недовольно морщится.

— Неужели это так необходимо?

— Что именно?

— Все эти «сан», «господин» и прочие формальности, — отвечает он, слегка прищуриваясь. — Особенно в такой момент.

— В какой момент?

— В момент наслаждения.

Моргаю.

— Едой?

Минхо смотрит на меня очень пристально. Его глаза полуприкрыты, а голос становится ниже и бархатистее.

— Едой. Погодой. Общением… плотью, — произносит он медленно. — В любой приятный момент.

Невольно сглатываю. Горло внезапно пересыхает.

Он говорит это так легко. Словно это ничего для него не значит… А для меня?

Минхо снова закрывает глаза и подставляет лицо под тёплые лучи светила, словно ничего особенного не сказал.

Делаю небольшой вдох и решаюсь.

— Минхо, — произношу я.

— Ммм? — он издаёт низкий, ленивый звук, не открывая глаз, на губах едва заметная улыбка.

— Возможно ли в этом мире такое, чтобы кто-то видел то… чего на самом деле нет на яву?

Минхо не сразу отвечает, всё ещё подставляя лицо солнцу.

— Ммм… Ты имеешь в виду будущее? Провидение? — спрашивает он спокойно.

— Нет… не совсем. Скорее то, что происходит где-то в другом месте… прямо сейчас.

Он медленно приоткрывает один глаз и поворачивает голову в мою сторону. Взгляд становится острее.

— Ты говоришь о себе? Ты что-то видишь?

Колеблюсь, пальцы невольно сжимают край пледа.

— Нет… я не уверена.

Минхо садится ровно. Вся его расслабленная поза мгновенно исчезает. Теперь его внимание полностью сосредоточено на мне.

— Если ты не расскажешь, я не смогу тебе помочь.

Раздумываю ещё целую минуту, прежде чем решиться.

— Я вижу Джию, — произношу наконец. — Сначала я только слышала её голос и ощущала присутствие, будто она где-то совсем рядом. А недавно… я увидела её в отражении стекла. Она спала и звала меня во сне. Образ исчез почти мгновенно.

Минхо вновь подставляет лицо солнцу и делает глубокий вдох, словно пытается поймать мысль в воздухе.

— Хм… Это необычно, — говорит он тихо. — Честно говоря, я не припомню ни одного Избранного с такой способностью. Я даже не уверен, что это уже твоя сила. Она ещё только искра. А то, что ты описываешь… звучит как полноценное проявление.

Крепче сжимаю край пледа.

— Что же это тогда? Галлюцинации?

Минхо открывает глаза и смотрит на меня внимательно, без привычной улыбки.

— Не исключено… — отвечает он мягко. — Но я разберусь, Соён. Обещаю тебе. Мы обязательно с этим разберёмся. Спасибо, что доверилась и рассказала.

В груди разливается тёплое, лёгкое облегчение. Плечи невольно опускаются, а дыхание становится глубже.

— Я тоже рада, что рассказала, — произношу я тихо.

Смотрю на Минхо. Он действительно не такой, каким кажется на первый взгляд. У него наверняка есть свои цели и выгоды… но в этот момент он выглядит искренне заботливым.

Чувствуя, как тугой узел в груди медленно ослабляет хватку. Солнечные лучи греют кожу, ветерок тихо шелестит листьями над поляной, а аромат цветов смешивается с запахом чая и свежей еды.

Минхо лежит на спине, закинув руки за голову, и выглядит совершенно безмятежно. Смотрю на него ещё несколько секунд, а потом перевожу взгляд на переливающееся небо.

Где-то там, за этой красотой, сейчас находится Джию.

Сердце делает тихий, упрямый толчок.

Я не знаю, можно ли ему полностью доверять. Но на сегодня… этого достаточно.

Беру один тонкий лепесток лунной сливы и кладу его на язык. Лёгкое головокружение накатывает мягкой волной, и на мгновение мне кажется, что я почти парю.

Глава 8. Донхон. Переплетение.

Открываю глаза ещё до того, как Ханбит скрывается за горизонтом. Комната тонет в серебристом предрассветном полумраке, но тело уже проснулось. Сажусь, чувствуя, как позвоночник сам собой выравнивается в привычную строгую линию. Каждое утро начинается одинаково. Медитация. Контроль. Баланс. Ни одной лишней мысли. Ни одного лишнего движения.

Накидываю тёмное лёгкое одеяние из тончайшего шёлка, вышитого серебряными нитями в виде переплетающихся драконов, и выхожу на террасу. Прохладный воздух Нижних Слоёв касается кожи. Шаги по каменным плитам, отполированным до зеркального блеска, бесшумны. Направляюсь по знакомой тропе за дворец, туда, где между древними соснами прячется небольшая поляна для утренней практики. Здесь, вдали от живых стен дворца, которые дышат и шепчут древние мантры, я всегда нахожу тишину.

Сегодня что-то нарушает привычный порядок.

Ещё не дойдя до поляны, замечаю слабое, неровное серебристое свечение между стволами. Лёгкие вспышки энергии — дрожащие, неуверенные. Они вспыхивают и тут же гаснут, словно нити, которые не желают сплетаться. Замираю в тени деревьев.

Джию стоит посреди небольшой прогалины, босиком, в простой одежде для тренировок тёмно-синего цвета. Руки двигаются медленно, движения скованные. Вокруг ладоней дрожат тонкие серебристые нити — появляются и тут же распадаются серебристым дымом. На лбу у неё испарина, дыхание тяжёлое, плечи напряжены.

Вчера на вечерней тренировке я был особенно строг. Она снова не удержала даже простейшую форму. Теперь она здесь. Одна. До рассвета. Пытается снова.

Моя челюсть едва заметно напрягается. Пальцы за спиной медленно сжимаются в кулак. Одна Избранная не должна занимать место в моих мыслях. Это факт, который я отмечаю и откладываю в сторону.

С усилием разжимаю кулаки и делаю шаг вперёд — в сторону поляны для медитации, прочь от неё.

Сажусь в привычную позу лотоса на холодном камне и закрываю глаза.

Сосредоточиться не получается.

Перед внутренним взором снова и снова возникает Джию на прогалине — дрожащие нити, упрямое напряжение в плечах. Резко выдыхаю и заставляю себя вернуться к дыханию. Вдох. Выдох. Ритм. Порядок.

Её упрямство раздражает. Ещё больше раздражает то, что я продолжаю думать об этом.

Перебираю в уме все предыдущие поколения Избранных, которых я направлял. Ни одна не вызывала подобного сбоя.

Это аномалия. Я должен её устранить.

Медитация не удаётся.

Открываю глаза, поднимаюсь одним резким движением и решительно направляюсь обратно ко дворцу. В кабинете меня ждут свежие отчёты от младших богов. Настоящая работа. То, что всегда возвращает меня на место.

В кабинете закрываю за собой тяжёлые двери из чёрного дерева, украшенные резьбой в виде чёрно-белых тигров. На столе уже лежат стопки свитков на тонкой ханжи1[1]и нефритовых пластинок с записями. Разворачиваю первый свиток. Строки о нарушениях баланса в дальних мирах.

Мысли всё ещё цепляются за утреннюю прогалину, но я заставляю их отступить. Читаю. Анализирую. Принимаю решения. Отправляю указания через кристаллы связи. Работа течёт чётко и последовательно, как и положено.

Разобравшись с документами, покидаю кабинет и поднимаюсь в воздух. Сегодня я сам обойду Нижние Слои — нужно проверить, как держится баланс. Ветер обдувает лицо. Лечу над цепочкой плавающих островов.

Некоторые из них огромны, с величественными живыми дворцами, чьи стены из белого нефрита и дерева медленно дышат в такт мирозданию. На других — маленькие поселения низших рас: рюины с длинными хвостами несут корзины с плодами лунной сливы, хакуко с пушистыми хвостами помогают в садах, где цветут белые и алые розы в идеальном порядке. Гравитация здесь капризна — на одном острове жители передвигаются плавными прыжками, словно исполняют древний корейский танец, на другом каждый шаг отзывается гулом в земле, словно барабаны древних ритуалов. Северное сияние переливается над головой зелёно-красными волнами, освещая далёкие горы и парящие в бездне острова. Я вижу, как чхонъи-сангун проводят утреннюю церемонию у подножия статуи белой змеи, как пэксин тихо шепчут молитвы равновесию у алтарей из нефрита.

Направляюсь к самому дальнему малому острову на границе. Уже издали видно, как он слегка покачивается, а воздух вокруг дрожит — гравитация стала нестабильной. Это нарушение, которое я не могу игнорировать. Приземляюсь на краю. Камень под ногами вибрирует. Опускаюсь на одно колено, кладу ладонь на поверхность и закрываю глаза. Чувствую, где именно порвалась нить равновесия — тонкая трещина в ткани мироздания. Плету новую нить, восстанавливаю порядок. Энергия течёт через меня чисто и точно.

В этот момент в сознании вновь вспыхивает образ Джию. Резко встряхиваю головой и вдавливаю пальцы глубже в камень.

Это нарушение. Я не имею права.

Проверяю ещё три соседних острова, исправляю мелкие сбои в потоках силы, наблюдаю за жизнью низших рас. Всё должно оставаться в гармонии. Только после этого возвращаюсь.

Вернувшись во дворец, сразу направляюсь в тайное хранилище библиотеки. Здесь, в потайных стеллажах за живыми стенами, которые шепчут древние тексты, хранятся свитки о предыдущих поколениях Избранных. Воздух пропитан ароматом сандалового благовония и старой бумаги.

Беру самый старый свиток, разворачиваю его на низком столе и склоняюсь над строками. Некоторые Избранные осваивали силу за считанные дни. Другие — неделями. Ищу закономерность, сравниваю с записями о Джию. Ничего похожего. Её нити ведут себя иначе. Перелистываю свиток за свитком, отмечаю каждую деталь, каждое отклонение. Разум работает чётко и холодно — именно так, как должно.