Его Веснушка

— Ты что, сосунок, решил меня учить? — голос отца был хриплым, злым, с нотками угрозы. Он сделал шаг вперёд, но Никита не отступил, не позволил себя запугать.

— Я не позволю тебе больше обижать маму, — твёрдо сказал он, и в его словах прозвучала новая, неожиданная сила, которая никуда не исчезла.

Внезапно отец набросился на сына. Никита успел отскочить, но удар кулаком в плечо сбил его с ног. Боль пронзила всё тело, но он не сдавался. Он поднялся, пытаясь защитить мать, которая уже отступала в угол комнаты, дрожа от страха.

Отец схватил Никиту за рубашку и с силой толкнул его в стену. Голова ударилась о холодную плитку, и на мгновение перед глазами всё поплыло, по щеке потекла тёплая капля крови. Но Никита собрался с силами и попытался вырваться из захвата. В ответ отец нанёс несколько сильных ударов по лицу и телу сына. Каждая боль была невыносимой, но в глубине души Никита чувствовал, что стал сильнее — не физически, а внутренне. Он уже не был тем ребёнком, который прячется и боится.

Когда отец, тяжело дыша от злости, оттолкнул Никиту, тот упал на пол. Холодный кафель больно ударил по коленям и ладоням, но Никита не мог позволить себе сдаться. Отец схватил его за руку и потащил в кладовку на кухне — тёмный, тесный уголок, где хранились старые банки и швабра.

— Не лезь не в своё дело, сопляк — прохрипел он, запирая дверь на ключ. Тяжёлый металлический звук отозвался в душе Никиты, словно приговор.

В темноте кладовки Никита ощутил холод и одиночество. Тело горело от синяков и ушибов, а в груди теснилась тяжёлая боль — не только физическая, но и душевная. Слышен был мамин голос — тихий, но резкий, словно нож, вонзившийся в сердце:

— Зачем ты вмешался? Теперь стало только хуже.

Слова матери ударили его сильнее любого кулака. В груди словно что-то разрывалось: он хотел защитить маму, хотел быть сильным, хотел, чтобы она им гордилась, но вместо поддержки услышал обвинения. Никита сжал зубы, стараясь не дать слезам пролиться.

Он сжал кулаки, чувствуя, как в его сердце поднимается новая сила — сила, которую не сломить и не заставить отступить. Он был готов пройти через всё, чтобы однажды мама увидела в нём не просто ребёнка, а настоящего мужчину, способного защитить и поддержать.

Никита не мог точно сказать, сколько времени прошло с тех пор, как его заперли в кладовке. Но когда он услышал щелчок замка, его сердце забилось быстрее. Он не спешил выходить — его терзали сомнения: стоит ли выходить навстречу неизвестности? Однако естественные потребности взяли верх, и он осторожно приоткрыл дверь. На кухне никого не было. Он знал, что дверь открыла мама. Хотя между ними было мало тепла, она не принимала издевательств отца.

Быстро справившись с нуждой, Никита поспешил вернуться в тёмную кладовку, чтобы не подвергать мать лишнему риску. На следующее утро отец сам пришёл открыть дверь и суровым тоном приказал молчать о случившемся. Никто посторонний не должен был узнать, откуда у него синяки на лице. Все семейные тайны хранились за плотно закрытыми дверями дома, и только они знали правду.

Отец внушал Никите страх, грозя жестоким наказанием за любое упоминание о том, что творится за стенами их дома. Поэтому Никита хранил семейные тайны при себе, не позволяя Ксюше заглянуть за завесу молчания. Девочка часто замечала синяки на его теле, но страх сковывал её язык — она боялась спросить, кто причиняет ему эту боль.

Под покровом ночи, когда весь мир казался далеким и безмятежным, Ксюша всё чаще ловила себя на мысли о Никите — о том, что скрывается за его молчанием и болью. Она понимала, что слова могут быть опасны, но молчание — ещё страшнее. И несмотря на страх, в её сердце теплел тихий огонёк надежды: надежда, что однажды Никита позволит ей заглянуть за ту завесу, что так долго скрывала его правду.

Глава 7

Ксюша чувствовала, как взросление медленно и неумолимо меняет её изнутри. То, что раньше казалось простым и понятным, теперь вызывало тревогу и сомнения. Девочка, которой она была ещё вчера, постепенно уходила, уступая место девушке с новыми чувствами и переживаниями. Каждый день приносил новые испытания — непонятные боли, изменения в теле и душе, страх быть непонятой и одновременно желание стать сильнее.

Ксюша сидела за партой и пыталась повторить стихотворение, которое нужно было рассказать на уроке, но внутри у неё всё переворачивалось и ныло. Её тело словно менялось на глазах: тошнота, слабость, непривычная тяжесть внизу живота — всё это было новым и пугающим. Она понимала, что что-то происходит, но не могла понять, что именно. Внезапно появилось тепло, которое быстро переросло в болезненное жжение. Сердце забилось чаще, ладони вспотели, дыхание сбилось.

Она попыталась незаметно встать, чтобы пойти в туалет, но, поднявшись, почувствовала, что на юбке появилось мокрое пятно. Паника охватила её с головой.

— О, у нашей страшилки «машка» пошла, — громко и насмешливо крикнула одна из одноклассниц, заметившая красное пятно.

Лицо Ксюши покраснело, а на глаза навернулись слёзы. Боль, словно удар, нахлынула с новой силой, и она, не выдержав, опустилась на корточки, сжимаясь от внутреннего дискомфорта. Одноклассники, словно почувствовав свою власть, лишь усилили насмешки, превратив случившееся в сенсацию дня.

В этот момент в класс вошла учительница.

— Что за шум, а драки нету? — улыбаясь, она развернулась и хлопнула в ладоши, мгновенно привлекая внимание всего класса.

Нина Анатольевна была молодой, недавно пришедшей в школу учительницей русского языка и литературы. Несмотря на свою доброту, она умела одним хлопком в ладоши успокоить даже самый шумный класс.

Увидев, как две девочки растерянно смотрят под парту, за которой сидит Дмитриенко, она сразу поняла, что произошло. От её внимания не ускользнуло, что в шестом «Б» классе нередко вспыхивают конфликты и травля.

Учительница подошла к парте и увидела девочку, которая сидела, сжавшись в комочек. Нина Анатольевна опустилась рядом и осторожно коснулась её плеча.

— Ксюша, что с тобой? — тихо спросила она, пытаясь заглянуть в её затуманенный взгляд.

Но Ксюша не могла понять, как выразить свои чувства — слова застревали в горле, и вместо ответа из глаз покатились тихие слёзы.

— Она протекла и боится признаться, — вдруг выкрикнула та самая девочка, которая ненавидела Ксюшу больше всех.

Учительница глубоко вздохнула и, строго посмотрев на девочку, сказала:

— То, что случилось с Ксюшей, — естественная часть жизни, которая рано или поздно наступит у каждой из вас. Месячные — это не повод для насмешек или унижений. Это признак взросления, и вместо того, чтобы смеяться, вы должны поддерживать друг друга в такие моменты. Помните, что мы все через это проходим, и важно быть добрыми и понимающими.

В классе повисла тишина. Ксюша подняла взгляд, и в её глазах мелькнула благодарность.

— Ксюша, ты можешь встать? — мягко спросила Нина Анатольевна, беря девочку за руку и заглядывая в её заплаканные глаза. — Давай сходим в туалет, я помогу тебе привести себя в порядок.

Ксюша тихо кивнула в ответ. Осторожно опираясь на плечо учительницы, она поднялась на ноги, и они вместе вышли из класса, оставив за собой приглушённый шёпот и взгляды одноклассников.

Учительница осторожно повела Ксюшу в туалет, не торопясь и стараясь не усугублять её смущение. Закрыв дверь, Нина Анатольевна огляделась, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает, и тихо сказала:

— Давай сначала попробуем вывести пятно с юбки. У меня есть влажные салфетки — они помогут освежить ткань. Если пятно слишком влажное, аккуратно промокнём его бумажными полотенцами, чтобы не размазать.

Она достала из сумки упаковку влажных салфеток и бережно помогла Ксюше обработать пятно. Затем, чтобы не причинять девочке лишнего дискомфорта, она помогла ей снять мокрую юбку.

— Не волнуйся, — мягко улыбнулась учительница. — У меня есть запасная одежда на такой случай.

Нина Анатольевна заранее, по согласованию с директором, закупила несколько комплектов школьной формы — на случай, если кто-то из девочек попадёт в подобную ситуацию. Она знала, что не у каждой есть мама, которая могла бы поддержать в такой важный и непростой момент, и решила стать для своих учениц именно такой опорой.

Из школьного гардероба она достала чистую тёмно-синюю юбку и протянула Ксюше:

— Переоденься, пожалуйста. А дома постирай эту юбку и завтра принеси обратно. Помни, что на твоём месте может оказаться любая девочка, и я так же помогу и ей.

Затем учительница вынула из кармана прокладку и протянула её Ксюше:

— Вот, возьми. Эта прокладка поможет тебе чувствовать себя увереннее и комфортнее. Если хочешь, я могу объяснить, как ей правильно пользоваться.

Ксюша кивнула, и Нина Анатольевна спокойно и терпеливо начала объяснять все детали, наблюдая, как с каждым её словом в глазах девочки появляется всё больше понимания и уверенности.

Закончив, учительница улыбнулась, и Ксюша, выйдя из туалета, почувствовала, что страх отступил, а на душе стало немного легче.

Она поняла, что это просто часть жизни и в этом нет ничего ужасного. В голове у неё промелькнула мысль, что теперь, если что-то случится, она не будет так сильно бояться и стесняться. Она решила, что в следующий раз постарается не прятаться и не замыкаться в себе, а при необходимости попросит о помощи.

Ксюша поняла, что взрослеть сложно, но с поддержкой всё становится хоть немного проще. И это уже было для неё большим облегчением.

Глава 8

Директор школы громко объявила на общей линейке:

— Ребята, скоро новогодние каникулы, и по традиции перед ними мы устраиваем зимний бал. От выпускных классов требуется по одному ведущему и сценке, а остальные готовят конкурсы, которые сделают вечер весёлым и незабываемым.

Никита стоял, прислонившись к стене, с безразличным выражением лица. Его мысли были далеки от школьной суеты и праздничных хлопот.

Впереди стоял непростой выбор: остаться в десятом классе и провести ещё два года под гнётом отца или поступить в колледж и уехать в общежитие в соседнем городе. Сердце тянулось к свободе и новой жизни, но мысль о том, что придётся оставить Веснушку, делала это решение ещё более тяжёлым.

Его мучила эта дилемма, и словно в насмешку судьба подкинула ему новую проблему — Лизу, которая всё чаще оказывалась рядом, специально стараясь привлечь его внимание.

— Ник, ты меня слышишь? — слегка толкнула его в плечо одноклассница, улыбаясь с лёгкой насмешкой.

Он вздрогнул, вынырнув из глубины своих мыслей, и оглянулся на ребят, которые уже окружили его. За пять лет учёбы в этой школе ему удалось найти общий язык с одноклассниками и создать свою небольшую, но крепкую компанию друзей.

— Ну, наш Ник опять в облаках парит, — с улыбкой прокомментировал Стас, самый близкий друг Никиты из компании, подмигнув всем.

— Наверное, уже размышляет, какую роль ему в этом «шедевре» для училок подберём, — подхватил Вадик, и вокруг раздался дружный смех.

— Главное, чтобы не заставили петь, — подмигнул Андрей, ещё один «комик» в их компании. — Ник у нас вокалист уровня «шёпот в лесу».

— Или танцор, который двигается как холодильник на льду, — добавил Артём, и все взорвались новой волной хохота.

Никита улыбнулся, чувствуя, как весёлая атмосфера помогает ему на время забыть о своих заботах.

— Ребята, всё пучком, просто задумался о предстоящих экзаменах, — наконец выдавил он, когда шум немного стих.

— Пф, да чё думать об экзаменах в декабре? — бодро хлопнул его по плечу Витька, самый оптимистичный из их компании. — Живи, братан, кайфуй и не гони!

Ребята тут же подхватили слова Витьки, и разговор мгновенно разгорелся с новой силой — каждый стал яростно высказывать своё мнение. Никита же отошёл немного в сторону, усмехаясь в ответ на каждую шутку и выпад друзей.

Он знал, что им и не снилось, что ему приходится терпеть дома. Конечно, у каждого из них были свои проблемы с предками — Стас, например, жил с бабушкой, — но насилия в их семьях не было, и Никита искренне радовался, что хотя бы другие не страдают так, как он.

— Ник, ты сегодня какой-то тихий, что-то случилось? — Лиза положила голову ему на плечо и спросила с лёгкой тревогой.

Никита не отодвинул её — она же сестра его друга, да и вообще, в последнее время он кайфовал от того, что девчонки на него заглядываются и заигрывают. От такого внимания внутри что-то приятно щекотало.

— У каждого свои тараканы, Лиз, не парься, — быстро сменил тему Никита. — Кстати, тебе не кажется, что Стас стал выше?

Девушка приподнялась, удивлённо глядя на него, и слегка хихикнула:

— Да он скоро головой в потолок упрётся!

— В точку, — усмехнулся Никита. Стас действительно был выше всех в классе.

— Ты скоро его догонишь, — снова положив голову ему на плечо, мягко добавила Лиза.

— Не думаю, — улыбнулся Никита, — но коротышкой я точно не останусь.

Лиза собралась что-то сказать, но тут же замолчала, заметив, что к ним приближается та, которую Никита оберегал как зеницу ока. Она искренне не понимала, что он в ней нашёл, но знала: если она сейчас выскажется, их общение с Никитой тут же прекратится.

Никита оживился, и Лизе пришлось поднять голову. Она скрестила руки на груди, выпрямилась, расправила плечи и сделала недовольное лицо. Сама того не осознавая, Лиза видела в Ксюше соперницу.

— Лиз, иди к ребятам, я подойду позже, — не оборачиваясь, сказал Никита и направился навстречу Ксюше.

Девушка цокнула языком, но другого выхода у неё не было — пришлось уйти.

— Привет, Веснушка! — ласково сказал Никита, обнимая миниатюрную девушку.

— Привет! — быстро заговорила Ксюша, заглядывая в его глаза, полные радости. — Прости, что не смогла подойти на прошлой перемене, нам дали проект, и я хотела поскорее его доделать.

— Я заглянул в кабинет и увидел, как ты скрупулёзно прорисовывала детали на плакате, поэтому не стал отвлекать мою маленькую «заучку», — с улыбкой и лёгким смешком сказал он, повторяя ту же гримасу, которую заметил у неё в классе.

Они оба рассмеялись.

— Никитка, ты же знаешь, что мне просто плохо даётся учёба и поэтому мне надо много учиться чтобы закончить на положительные оценки четверть, — ущипнув друга за руку, она смущённо опустила голову вниз.

— Никитка, ты же знаешь, что учёба даётся мне с трудом, и чтобы получить хорошие оценки за четверть, приходится много заниматься, — смущённо сказала Ксюша, ущипнув его за руку и опустив взгляд.

Действительно, Ксюша никогда не была отличницей, а в её дневнике красовалась разношёрстная палитра оценок.

— Ксю, для меня ты самая умная, — нежно улыбнулся Никита, приподнимая её подбородок. — Если что-то сложно, всегда можешь обратиться ко мне за помощью.

Она кивнула и мягко улыбнулась в ответ. Никита всегда учился без особых усилий, и, в отличие от неё, все предметы давались ему легко и просто.

Ксюша внимательно оглядела компанию ребят, задержав взгляд на девушке, которая недавно стояла рядом с Никитой.

— Ваш класс будет готовить сценку, — произнесла она, снова переводя взгляд на друга. — Вы уже придумали сюжет?

— Пока нет, позже обсудим. А с малявок — конкурсы, так что это вы нас будете развлекать, — ехидно ответил он, игриво приподняв брови.

— Эй, я не малявка! — тут же выпалила девушка и по-детски набросилась на Никиту, то щекоча его, то стуча кулачками.

Парень рассмеялся, включаясь в игру. Это были их привычные подшучивания, которые делали общение по-настоящему тёплым и живым. Когда-то именно Ксюша попросила его улыбнуться, и ради неё, как бы плохо ему ни было на душе, он всегда находил в себе силы улыбнуться.

Устав дурачиться, они, тяжело дыша и улыбаясь, смотрели друг другу в глаза. Только смотрели они по-разному. Ксюша потихоньку начала замечать, что её чувства к Никите становятся глубже обычной дружбы — в её сердце пробуждались нежность и лёгкая робость, которых раньше там не было. Она ловила себя на том, что всё чаще думает о нём, мечтает о совместных моментах и переживает из-за каждого его взгляда и слова.

Никита же видел в Ксюше нечто иное — родного человека, близкую сестру, с которой можно разделить любые радости и печали. Для него она была опорой, надёжным другом, чьё присутствие приносило спокойствие и уверенность. И хотя он не замечал тех тонких изменений в её чувствах, для Ксюши каждое их общение становилось всё дороже и важнее.

И пусть их взгляды говорили на разных языках, именно эта тихая, незаметная разница хранила в себе всю сложность и нежность их отношений — нечто, что только начинало складываться, но уже не могло оставаться прежним.

Глава 9

Уставшая после долгих часов подготовки, Ксюша наконец остановилась перед зеркалом в своей комнате. Ей четырнадцать — возраст, когда каждая мелочь кажется огромным событием, а желание выглядеть особенной — почти жизненной необходимостью.

Сегодня был школьный зимний бал, и, несмотря на все старания, платье на ней было то же, что и в прошлом году. Нежно-голубое, с лёгкой шифоновой юбкой, оно ниспадало мягкими складками, словно обнимая её хрупкую фигуру. Ксюша провела рукой по ткани, ощущая знакомую прохладу, и вздохнула. Хотелось чего-то нового, яркого, что могло бы подчеркнуть её взросление, но отец не мог позволить себе лишних трат.

Её каштановые волосы, слегка растрёпанные после долгого расчёсывания и попыток уложить их аккуратными локонами, мягко спадали на плечи. Чем дольше она вглядывалась в своё отражение, тем сильнее её одолевали тревожные мысли: «А понравится ли она Никите? Не заметит ли кто-нибудь, что платье старое? А вдруг веснушки снова станут поводом для насмешек?»

Именно поэтому Ксюша впервые решилась на маленький, но важный шаг — она взяла в руки тональный крем, который тайком купила на отложенные из папиных заначек деньги. Сердце забилось быстрее от волнения и в то же время от ощущения взрослости.

Осторожно нанося крем на лицо, она наблюдала, как её веснушки, постепенно скрываются под ровным слоем крема. В зеркале отражалась девушка, которая впервые позволила себе стать чуть-чуть другой — чуть более взрослой, чуть более уверенной.

Вздохнув, Ксюша едва заметно улыбнулась, предвкушая предстоящий вечер. Она старалась унять лёгкое волнение, когда вдруг из гостиной донёсся громкий голос отца:

— Ксюшка, принеси мне сок!

Девушка закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она понимала, что за словом «сок» скрывается вовсе не фруктовый напиток, а крепкий алкоголь, спрятанный в бутылке из-под сока. Этот маленький секрет однажды рассказал ей Никита, когда Ксюша пожаловалась на тяжёлый характер отца.

Он работал посменно и в выходные обычно проводил время перед телевизором с бутылкой в руках. После первой бутылки неизменно следовала вторая, и тогда из обычного человека он превращался в сурового и требовательного родителя.

Ксюше ничего не оставалось, кроме как принести ему эту бутылку, чтобы не вызвать его гнев и сохранить хрупкий мир в доме.

— Опа, а куда это мы так нарядились? — выхватив у неё из рук бутылку, второй отец резко схватил её за запястье.

— Пап, я же говорила, сегодня в школе зимний бал, — устало ответила Ксюша.

— Ха, бал! Знаю я ваши балы. Только попробуй прийти пьяной или сбежать из школы с каким-нибудь своим дружком — пощады не жди, — строго и с лёгкой запинкой в голосе произнёс мужчина.

В последнее время отец всё чаще замечал, что рядом с Ксюшей трётся какой-то парень, и ему это совсем не нравилось.

— Папа, ты же знаешь, что я не пью, — девушка слегка покраснела, раздражённая несправедливостью его слов.

— Сейчас ты так говоришь, но, когда тебе предложат, ты не сможешь отказаться. Ты слишком мягкая, как ... — он резко замолчал, откинулся на спинку дивана и с трудом открыл бутылку.

Ксюша поняла, что он хотел сказать «как мама», но не осмелился произнести это вслух.

Разговор был окончен. Она тихо закрыла дверь и пошла готовиться к вечеру, стараясь скрыть тяжесть, сжимавшую её сердце.

Во дворе, где первые вечерние тени ещё играли на стенах домов, Ксюша заметила Никиту. Он стоял у забора, прислонившись к нему, и, увидев её, приветливо улыбнулся.

— Привет, Веснушка! — поздоровался он, прищурившись и пытаясь разглядеть её лицо в мягком сумеречном свете. — Ты сегодня какая-то другая, что-то изменилось.

Ксюша почувствовала лёгкое смущение, поймав его взгляд.

— Да, я… — она провела рукой по лицу. — Веснушки… закрасила.

Никита внимательно изучил её лицо. Раньше веснушки, разбросанные по щекам и носу, были её отличительной чертой — маленькие солнечные пятнышки, придававшие ей особую нежность и живость. Теперь же кожа казалась ровной, почти фарфоровой, лишённой тех мелких, но таких родных деталей.

— Зачем? — спросил он, нахмурившись, с холодком в голосе.

— Мне хотелось выглядеть взрослее, серьёзнее… — Ксюша сжала кулаки в карманах куртки, и в груди у неё закипела злость, смешанная с обидой. — Ты же знаешь, сколько у меня из-за них было проблем… Я устала от нападок.

Внутри она злилась на себя за то, что решила скрыть то, что Никита всегда ценил в ней, и одновременно обижалась на его холодность.

— Ты не должна скрывать то, что делает тебя особенной, — голос Никиты стал твёрже и звучал по-защитнически. — Веснушки — это не недостаток, а часть твоей неповторимости. Если кто-то причинит тебе боль, просто скажи мне — я не оставлю это безнаказанным.

Ксюша уловила дрожь в его голосе, как будто он изо всех сил сдерживал эмоции. И хотя его слова прозвучали резко, в них была искренность и забота, которые согрели её сердце.

На мгновение она замолчала, чувствуя, как напряжение между ними постепенно спадает. Никита отвёл взгляд, словно собираясь с мыслями, а затем тихо добавил:

— Просто будь собой. Не прячься за масками и не бойся быть такой, какая ты есть.

Ксюша кивнула, и в груди у неё потеплело. Никита улыбнулся, немного расслабился и протянул руку:

— Пойдём, а то опоздаем.

Она взяла его за руку, и они вместе направились к школе.

Глава 10

Весь вечер Никита не сводил глаз с Ксюши, пытаясь уловить в ней ту перемену, которая была явно ощутима, но неуловима. Дело было не только в том, что она скрыла свои веснушки — хотя это и бросалось в глаза и вызывало у него тихое раздражение. Что-то другое таилось в глубине, что-то невысказанное, и Никита тщетно пытался разгадать этот загадочный знак.

Их взгляды снова и снова встречались, словно между ними происходил безмолвный диалог. Каждый раз, когда Ксюша ловила на себе его пристальный взгляд, она опускала глаза и краснела, словно молча отвечая на его невысказанный вопрос: «Что же в тебе изменилось?» — «Я повзрослела».

Постепенно девушка начала осознавать, что её чувства к другу переросли в нечто глубокое и пылкое. Она втайне надеялась, что Никита испытывает к ней что-то подобное. Но, глядя на то, как он смотрит на других девушек и как — на неё, она понимала, что эти взгляды совсем разные.

Ксюша испытывала раздражение каждый раз, когда видела, как та самая Лиза — одноклассница Никиты — улыбалась ему и при каждом удобном случае как бы невзначай касалась его руки. Но больнее всего было то, что Никита отвечал ей такой же улыбкой и не отстранялся от её прикосновений, словно не замечая, как это ранит Ксюшу.

Наступил тот самый час, которого с нетерпением ждали все школьники — время танцев.

Никита пригласил Ксюшу в свою компанию, но она чувствовала себя там чужой. В отличие от него, ей так и не удалось найти друзей, поэтому он стал для неё целым миром. Из-за этого девушка ревниво наблюдала за его общением с другими ребятами, тщательно скрывая свою зависть и ревность.

— Ксюшка, а куда подевались твои веснушки? — с улыбкой спросил Андрей.

Девушка растерялась и невольно бросила взгляд на Никиту, ища у него поддержки. Он нахмурился, поджал губы и начал нервно кусать щёку изнутри, словно этот вопрос задел его лично.

— Андрюха, это не твоё дело, понял? — с лёгкой угрозой в голосе ответил Никита.

— Нет, Ник, нам всем интересно, зачем Ксюша замазала их тональным кремом, — вмешалась Лиза, ехидно улыбаясь и пристально глядя на девушку.

— Это просто эксперимент, — резко отрезала Ксюша, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.

Вся компания удивлённо уставилась на неё. Они привыкли видеть в Ксюше тихую и скромную девочку, а теперь перед ними стояла совсем другая — импульсивная и решительная.

— Закрываем эту тему, ясно? — жёстко сказал Никита, бросив строгий взгляд на Лизу.

Та лишь отвернулась, закатив глаза.

— Ладно, — попытался разрядить обстановку Витёк, — пойдёмте уже танцевать!

— Тогда устроим батл, как в прошлом году! — подхватил Стас, переводя взгляд на Никиту. — Ты же обещал, что будешь с нами танцевать, помнишь?