Черный маг

Вслед за этим Алвис едва не столкнулся с тремя представителями очень загадочного племени ледакторов. Украшавшая их лица ритуальная раскраска, свидетельствовала, что они опять объявили войну своим заклятым врагам утворам. Война эта шла уже не одну сотню лет и началась, по слухам, из-за каких-то денег, которые утворы якобы получили от кого-то больше, чем ледакторы.

Оттолкнув одного из них, Алвис помчался дальше. Вслед ему неслись возмущенные крики ледакторов:

– Атас! Атас! Алмазы делают из каменного угля! Прекращаю вычитывать очепятки! Атас! Скотина, ты получаешь больше нас денег. Атас! Атас!

Надо сказать, что слово "атас" составляло предмет особой гордости племени ледакторов. Они везде и каждому твердили, что частое употребление этого слова свидетельствует о их огромном уме и просто поразительном духовном развитии.

Миновав еще пару домов, Алвис оглянулся. Как раз в этот момент в ледакторов врезались три головореза. Первым, как он и предполагал, бежал Рум. Ему удалось избежать столкновения с тремя отчаянно выкрикивавшими слово "атас" дикарями. Вторым бежал мальб, и вот тут-то ледакторам пришлось туго. Здоровяк буквально смел их со своей дороги. Ледакторы повалились на мостовую, как сбитые кегли.

Алвис прикинул что расстояние между ним и преследователями несколько увеличилось, и обрадовался.

Впрочем, преждевременно.

Шагов через сто улица круто сворачивала в сторону. Добежав до поворота, юноша хотел было обернуться еще раз, чтобы посмотреть, как далеко отстали преследователи, но вместо этого остановился как вкопанный.

Навстречу ему шел тот самый пресловутый торговец жареными ракушками, в сопровождении трех дэвов.

– Вот скупердяй! – чертыхнулся Алвис. – Не только натравил гильдию воров, но еще и побежал жаловаться дэвам.

Однако, ругайся не ругайся, но дело попахивало керосином. Он стоял посреди узкой улицы. С одной стороны к нему приближались убийцы, с другой – обворованный им торговец, жаждущий мщения. Узрев Алвиса, он тотчас указал на него дэвам и крикнул:

– Вот он!

Дэвы моментально вытащили из-за поясов дубинки и с решительным видом двинулись к Алвису.

Тот колебался лишь пару мгновений. Конечно, было очень соблазнительно отдаться в руки дэвов. Ну, выкинут они его из города, может быть, даже высекут… Зато останется живым.

Хотя это еще бабушка надвое сказала. Может быть, у гильдии воров есть свои люди и среди дэвов? Кстати, почти наверняка есть. Что им стоит попросить этих людей по-тихому придушить Алвиса и объяснить его смерть тем, что арестованный наложил на себя руки? Правильно, ничего не стоит. Стало быть?

О, великий дух! Хоть раз, подумал Алвис, в порядке исключения, соверши чудо для того, кто отчаянно в нем нуждается!"

И великий дух не подкачал.

Дэвы были уже шагах в двадцати, головорезы и того ближе, когда послышалось урчанье мотора и рядом с Алвисом появилось призрачное такси.

Сидевший в нем устролог в высокой, усеянной звездами шапке едва успел расплатиться с таксистом, как Алвис рванул на себя дверцу машины. Схватив погадателя за руку, он рывком вытащил его из такси и, поспешно прыгнув на сиденье, крикнул:

– Шеф, гони!

Увидев, что преступник пытается ускользнуть, дэвы заорали, приказывая таксисту оставаться на месте, торговец жареными ракушками издал отчаянный вопль, а головорезы разразились страшными проклятьями.

– Твои знакомые? – таксист повернул к Алвису худое, бледное лицо.

– Точно! Только встречаться мне с ними у меня нет никакого желания.

– Деньги есть?

Врать призрачному таксисту – себе дороже.

– Ни суворика, – признался Алвис.

Про себя он решил, что вылезет из этой машины лишь только под страхом немедленной и ужасной смерти. Все остальное будет лучше, чем встреча с теми, кого таксист назвал "его знакомыми".

Глаза у таксиста были холодные, словно две ледышки.

– Тогда, придется расплачиваться эмоциями.

– Согласен, – быстро проговорил Алвис.

За то, чтобы оказаться как можно дальше от этого места, он сейчас был готов заплатить что угодно.

– Поехали! – проговорил таксист и выжал сцепление.

В тот момент, когда машина стала опускаться вниз, дэвы были от нее в двух шагах, а головорезы в трех.

Последнее, что увидел Алвис, перед тем как мостовая отрезала его от дневного света, было разъяренное лицо Рума, а также нож, который метнул призрачник. Куда именно этот нож попал, юноша уже не увидел, поскольку машина оказалась под землей.

– Куда? – спросил таксис.

– Давай, на окраину города, – приказал Алвис. – А потом… потом будет видно.

– Хорошо.

Такси поехало.

Мотор деловито урчал. Мимо проплывали пласты песка и глины. Время от времени машина проезжала сквозь фундаменты домов. Один раз в отдалении мелькнул полусгнивший сундучок, здорово смахивающий на такой, в которых обычно хранили золото. Впрочем, добраться до него не было никакой возможности, и Алвис ограничился лишь тем, что проводил сундучок алчным взглядом.

Таксист передвинул рычаг рядом с рулем, и машина пошла круто вниз.

– Сейчас будет река, – объяснил он. – Вполне можем забуксовать.

В самом деле, теперь мотор машины урчал громче. Она ехала через более темные пласты пород, и пару разе ее даже ощутимо тряхнуло. Однако все обошлось. Минут через пять таксист снова передвинул рычажок, машина пошла вверх… и едва не столкнулась со стволом окаменевшего дерева.

Отчаянно крутанув руль в сторону, таксист чертыхнулся и поспешно сбавил скорость. Бампер машины прошел всего лишь в нескольких пальцах от здоровенного окаменевшего корня.

– Ого! – сказал Алвис.

– Бывает, – промолвил таксист. – Эти окаменевшие деревья здорово затрудняют проезд. На прошлой неделе я все-таки на одно из них налетел и помял бампер. Конечно, выправить его было несложно, но я так расстроился, что даже отправился отдохнуть на заброшенное кладбище.

– Заброшенное кладбище?

– Ну да. Почти в центре города, под землей, находится заброшенное пеликанское кладбище. Никто о нем, кроме нас, призрачных таксистов, не знает. Местный жителей мы через него не возим.

– Почему?

– Узнав о местоположении кладбища они могут попытаться его разрыть. Знаешь, некоторые могилы, принадлежавшие богатым пеликанцам, буквально наполнены золотом и драгоценными камнями. Нам бы не хотелось, из-за алчности людей терять место, в котором так приятно отдыхать.

– Зачем же ты тогда рассказываешь о нем мне? – спросил Алвис.

– Ты не житель этого города. Ты – человек дороги. Если начнешь болтать о кладбище, тебе никто не поверит. Кроме того, ты обещал расплатиться со мной эмоциями – а стало быть, являешься особым клиентом.

– А—а—а… – понятно. – протянул Алвис.

Он поежился.

Платить эмоциями ему еще не приходилось. Кроме того, он не знал никого, кто делал подобное, и теперь невольно задумался. А не влипли он в очередную неприятность?

Таксист бросил на него холодный взгляд и проговорил:

– Да ты не бойся. Ничего страшного с тобой не произойдет. Это совершенно безболезненно.

– А я и не боюсь, – заявил Алвис.

Он несколько кривил душой. Конечно, он не то чтобы боялся…Просто, словно бы тревожился, волновался, что ли…

Минут через десять такси снова пошло вверх и вынырнуло на поверхность земли. Алвис взглянул на солнце и машинально отметил, что до ночи осталось не более часа.

– Куда теперь? – спросил таксист, когда машина остановилась.

Перед ними была та самая улица, по которой, несколько часов назад Алвис вошел в город. И теперь юноше предстояло сделать выбор. Он мог вернуться в город, а мог, обогнув его лесом, снова отправиться в путь.

Конечно, второе было безопаснее. Хотя… Это еще как поглядеть. Следующая ночь будет ночью красных дьяволов. Горе тому, кого она застанет в дороге, кто не сможет найти надежного убежища. Если учесть, что до следующего города пять суток пешего хода, то можно уверено сказать…

– Расплачиваться будешь? – спросил таксист.

– Угу, – ответил Алвис.

– В таком случае плати, и выметайся из машины. Может быть, мне удастся до наступления ночи поймать еще хотя бы парочку пассажиров. Давай, плати.

– Как?

– Что – как?

– Я не прочь заплатить. Только, объясни мне, как это делается.

Таксист бросил на него подозрительный взгляд.

– Ты что, ни разу не слышал, как именно расплачиваются эмоциями?

– Нет.

– Хорошо.

Заглушив мотор, Таксист повернулся к Алвису.

– Это совсем не сложно. Ты должен рассказать мне какой-нибудь интересный случай, то, что тебя поразило, или взволновало, заставило испытывать эмоции. Врать бесполезно. Если попытаешься скормить мне байку – моментально узнаю. Понимаешь?

– Еще бы, – сказал Алвис.

– Тогда давай начинай.

Таксист плотоядно облизнулся. Вот это уже Алвису не понравилось, но деваться было некуда. Обещания надо выполнять.

– Сейчас, – сказал он.

– Можешь пару минут подумать, – великодушно сказал таксист. – Но только не более. Времени у меня совсем мало.

Алвис задумался.

Жизнь на дороге полна приключений. Чуть ли не каждый день случается что-нибудь забавное, грустное, а нередко и опасное. Однако именно сейчас как на грех никаких особых происшествий ему не вспоминалось.

Может быть, рассказать, как он залез на ферму, разводившую мясных ящериц, чтобы стащить одну из них на ужин, и что из этого вышло? Нет, не стоит. Стыдно как-то. У него после этой истории чуть ли не неделю болели уши. Может быть, поведать, как он и еще двое бродяг, как-то на вершине холма соревновались, кто более ловко соврет? Пожалуй…

Алвис уже было открыл рот, чтобы начать рассказ, но вдруг передумал.

Кто его знает, этого таксиста? Может быть, он решит, что упоминание о вранье делает плату недействительной и придется вспоминать новый случай?

– Твое время вышло, – напомнил таксист. – Кстати, не обязательно рассказывать. Просто вспоминай. Мне хватит и этого. Прямо сейчас. Начни вспоминать – и все. Сейчас…

Путей отступления не осталось. Алвис глубоко вздохнул и покорно начал вспоминать.

Сначала воспоминания были нечеткими, словно рисунки на пыльном, давно не протиравшемся стекле. Они скользили мимо и исчезали, исчезали… А потом таксист каким-то образом подключился к его сознанию, и благодаря этому воспоминания стали четче, реальнее, окутали его, захватили в плен, вернули в прошлое, так что оно стало неотличимо от настоящего.

Как много он оказывается помнил. Как много!

Он помнил тот самый городок, в котором впервые увидел духов моря. И как под его ногами скрипел песок, а волхвница, идущая впереди, то и дело оглядывалась, проверяя, не дал ли он деру. И потом пустынный берег, шелест волн и далеко в море, на самой границе воды и неба, первый возникший ниоткуда огненный столб.

Да, той ночью он увидел духов моря и кое-что о них узнал, хотя, теперь, спустя год, пришло понимание, что на самом деле это знание было ничтожным. Все-таки он был лишь слугой на ночь, наемником. Его обязанности заключались в том, чтобы следить за духами моря. Если они надумают взбунтоваться, он должен был вытащить из кожаного футляра старинный серебряный, украшенный какими-то блестящими камешками крест и защитить им волхвницу. Всего лишь.

Конечно, кроме этого ему не следовало задавать вопросов, он обязан был не струсить и не пытаться удрать.

Если подумать – немало.

Оплачивалась эта работа по-царски. Правда, несоблюдение обязательств вело к ужасному наказанию. Вот в этом Алвис не сомневался. Что-то, а наказывать провинившихся волхвницы умели. Ходили рассказы о несчастной судьбе не угодивших им.

Ясное дело, в самом начале, когда волхвница встретила его на пустом причале, готовым он голода сжевать собственный башмак, он мог еще отказаться. Но не потом, когда она привела его в уютный домик и накормила до отвала. С этого момента соглашение между ними было заключено, и расторгнуть его было невозможно. По крайней мере, пока не настанет утро и духи моря не исчезнут.

Духи моря – огненные столбы, наделенные сознанием, силой и злобным, строптивым характером. Он боялся их до дрожи, но еще больше его страшила смерть. И согласился. И в результате, оказался на пустынном морском берегу в обществе волхвницы.

Вообще-то она была красива, эта холодная, словно клинок ледяного меча, девушка с голубыми, похожими на кусочки неба глазами. Она была стройной, высокой, ловкой, быстрой и, конечно, очень умной. И все-таки что-то в ней было отталкивающее, чужое, нечеловеческое. Ни за какие коврижки он не заставил бы себя к ней прикоснуться.

Впрочем, от него этого и не требовалось. Он был просто бессловесной машиной, охранником. Почему именно он, а не какой-нибудь амбал из города? Ну, это очень просто. Потому, что волхвнице не нужны были разговоры. Он – человек дороги. Он получит свои деньги и уйдет. Люди дороги не задерживаются надолго на одном месте. А житель поселка почти наверняка начнет болтать.

Духи моря…

Он увидел в ту ночь духов моря. Он хорошо их рассмотрел. А еще в ту ночь он отработал свои деньги сполна. Потому что духи моря взбунтовались. И остановил их только серебряный крест, а также он, Алвис, нищий бродяга, который этот крест держал в руках.

Крест подействовал, и духи моря отступили. Волхвница беззвучно плакала, потому что испугалась. Но расплатилась она с ним суворик в суворик, ни больше ни меньше. И это было справедливо.

Честно говоря, Алвис был почти уверен, что она его обманет, но ошибся. Деньги ему достались. Именно поэтому он тем же утром закупил еды на дорогу и ушел из города.

Он не боялся. Он мог бы остаться еще на неделю и провести ее в номере гостиницы, ничего не делая и отъедаясь. Но он ушел.

Это было правило, которое он понял уже давно. Одно из правил дороги. На справедливость отвечать справедливостью, на подлость – подлостью. Наверное, волхвница его знала тоже.

Он ушел еще потому, что той ночью, когда духи моря улетели к горизонту, сначала превратившись в желтые пятнышки, а потом один за другим погаснув, он дал себе обещание покончить с жизнью бродяги, осесть на одном месте.

Дать его было легче, чем исполнить. В этом он убедился очень скоро…

– Почему ты перестал вспоминать? – спросил таксист.

– А что, этого недостаточно? – удивился Алвис.

– Кончено нет. Давай, давай дальше.

– Дальше? – усмехнулся Алвис.

Его позабавил голос таксиста. Сейчас в нем проскальзывали интонации, с которыми обычно, не очень состоятельный клиент упрашивает проститутку обслужить его еще раз, бесплатно.

– Ну, что тебе стоит? – канючил таксист. – Давай, еще немного.

– Немного?

– Да, да.

– Хорошо. Будет еще немного.

Алвис вдруг разозлился. Ах, хочет? Прекрасно. Получит, получит сполна.

Он снова закрыл глаза, пошарил в памяти, выбирая подходящее воспоминание. И нашел…

… Дождь. Он льется с неба уже неделю, день за днем, прекращаясь лишь на ночь. Он пропитал водой все, что способно намокнуть, и, кажется, даже то что намокнуть не в состоянии. Размеренно и неумолимо он падает и падает из свинцовых, без единого просвета туч.

Алвис бредет по дороге, уже не обращая внимания на потоки грязной воды, временами проваливаясь в нее чуть ли не по колено. Бредет, уже утратив надежду, скорчившись, под струями падающей с неба воды.

Он даже не мечтает о том, чтобы оказаться под крышей, поскольку уже не верится, что подобное возможно. Он мечтает лишь о том, чтобы не сойти с ума и дойти хоть куда-нибудь, увидеть хоть одно человеческое лицо. После этого можно лечь прямо в грязь, закрыть глаза и забыться, пусть даже это закончится его смертью.

Конечно, это условие выдумало его упорство, чтобы он не остановился и, в самом деле упав, не захлебнулся жидкой грязью. Потом, когда он встретит людей, упорство придумает другое. Вероятно, оно заставит его верить в то, что он обязательно должен поесть и лишь потом отдать концы. Может что-то другое.