Безликая Невестка

— Могу поздравить тебя, Митей Кат… теперь ты действительно готов стать частью Чтецов о Смерти. Ты потерял всё, ты лишён стана и жизни. Матерь Смерти даровала бы тебе своё благословение, я уверена. Не знаю, намеренно ли Кендерик послал тебя на смерть или нет… но теперь ты познал истину великой Матери. Прошлое мертво, будущего нет. Кроме долга. Долг должен быть исполнен, любой ценой. Воина из тебя не выйдет… Лерии тоже. Я не представляю себе, как возможно обучить того, кто не имеет связи с тропами. Но молитвы среди Чтецов ещё живы, обучим тебя гимнам мари, и жизнь твоя наконец обретёт цель. Служение.

Радости в голосе Невестки нет от слова совсем. Впрочем, здесь она будет излишней. Мало кто идет в Чтецы добровольно… она была исключением, но Кат… тоже хотел попасть в орден. В сердце девушки блеснуло сострадание: это не его вина. Все это… не его вина. Нельзя гасить эту святость! Ее можно использовать, можно… любоваться ею. Тяжкие путы сожаления стянули грудь Чтеца, но, сминая эти мысли в клочки и разбрасывая их по разуму, девушка начинает неспешно двигаться вслед за гончей, всеми силами подавляя в себе ростки сострадания. Кат… глупец. Но эти слова почему-то не отзывались в сердце. Высокомерный? Возможно… но это знакомо и Лизастрии. Что уж там… это ее величайший грех, не единственный, но главный из всех. Лизастрия часто оборачивается на прелата, пытаясь понять, что происходит в его сознании. Мужчина кажется ей разбитым. Он отчаянно сжимает пальцы до белизны и разрывает кожу ногтями. Нараспев читает молитвы, каждый раз в отчаянии оглядываясь то на окружающий мир, то на Мию. Знакомо… эти алые потеки, разбитые в кровь костяшки… надежда. Каждый вздох он делает с надеждой, что, раскрыв глаза, все изменится, но все остается прежним. И так из раза в раз, из раза в раз. И этому нет ни конца, ни края. Надежда – величайший обман из всех. Более десяти лет Невестка засыпает в святой вере, что кошмары оставят ее. Но они каждый раз возвращаются. Десять лет она мечтает выйти под солнечный свет и испытать наслаждение, но это никогда не сбывается. Единственное, что дарует ей свет, — это новые шрамы, что болят, стоит только вспомнить о них. Оставив мужчину наедине с своими мыслями, девушка обращается к дневникам, параноидально перелистывая их страницы в поисках новых данных. И вновь все бессмыленно. Надежда вновь подводит ее. Как и всегда…

— Стоять.

Гончая будто ударяется о незримую стену. Скуля, тварь отступает к ноге Чтеца. Впереди показываются первые постройки — бывший военный лагерь, который пережил своих владельцев. Укрепления из сложенных тел, пронзенных шестами, на которых вьются под жесткими порывами ветра ободранные штандарты ордена. Они источают ужасающую вонь и тлетворный смрад: нечто, похожее на ржавчину, тухлое мясо, разбавленное горьким табаком, серой и гнилым деревом. Бывшие лагерные бараки кажутся заброшенными, но из окон вырываются клубы черного дыма. Двери сильно искажены в пространстве и показываются на глаза лишь в редкие моменты. В остальное время их ход ведет в изогнутое, горящее пространство тропы. Порой оно вспыхивает особенно ярко. Внутри ряби не менее часто появляются кровавые поля, похожие на бушующие волны, в которых обитают сотни тысяч демонов, резвящихся на просторах. Кузня крови, пусть и небольшая… можно даже сказать, что им повезло. Весь лагерь — три здания и один шатер, к которому ведет россыпь разнообразных следов. Великий интерес просыпается в душе девушки, затмевая тоску и отрешенность. Ей отчаянно хочется изучить Кузницу Владыки войны. Это было бы невероятным опытом. Возможно, самым интригующим за всю ее жизнь. Более того, перед уничтожением весь лагерь обязан будет раскрыть свои секреты и отдать останки былого, что сохранились среди мусора. Затаившись среди деревьев, Лизастрия блуждает разумом среди троп, ища отклики и чужие сознания… трое, двое в шатре готовят ритуал, третий отрывает руку мертвецу и жарит ее на вертеле, покрикивая на пять гаснущих жизней, идущих по кругу. Рабы, возможно, из паствы Ката… Судя по оттенкам, они не осквернены, чего нельзя сказать об остальных. Света в них нет вовсе. Кружащаяся тьма грязного цвета бушует из стороны в сторону между еретиками и зданиями, словно пытаясь вырваться из сущностей, запертых здесь. Но цепочки из раскаленного металла, покрытые россыпью пылающих, древнеимперских рун, возвращают души обратно, ударяя по ним жестокими ударами плетей и разрывая на тонкие кусочки. Это не главные… просто марионетки. Они уже давно стали частью кузни. Но информацию из них получить еще можно. Невестка улыбается, она жаждет этих пыток, хочет выплеснуть все свои эмоции в бою, вновь иссушить себя до конца, лишь бы исполнить долг.

— Вперед. Их трое, Кат, просто пешки без силы: двое внутри шатра, один правее, возле рабов. Они не рискнут убить их просто так… Иди за мной. Я заставлю их ответить…

— Это может быть ловушка? Гончие были неспроста, они знают о нас и осведомлены, что мы идем сюда. Могли подготовиться?

— Если окажется, что здесь есть еще существа, которых не видно на тропах, то я лично вспорю себе вены. Не может мой взор подводить меня столь рьяно и бестактно. Всю жизнь я полагалась на него и буду полагаться до самой смерти. И мой взор говорит, что их трое… Может быть, из кузней появится новая партия демонов, но что-то в этом всем неправильно… На знаменах — геральдика Чтецов, но на дверях нет символов или молитв, нет даже пентаграммы призыва. Признаться… это похоже больше на пути, ведущие к мирам владык, нежели на кузницу. Но в таком случае мне решительно непонятно, что они делают здесь.

— Могут ли это быть твои братья, Лизастрия? Может, это члены ордена, а погасшие души — всего лишь мои бежавшие…

— Ты веришь, что в этом месте может быть нечто подобное, Митей?

— Просто стараюсь надеяться на лучшее… Лиз.

— Держись за Мию, не бойся за ее жизнь. Если погибнешь ты, то может и она… и вот ее по кусочкам собрать куда проще. Пока ты управляешь ею, у тебя есть возможность приносить пользу. Я не думаю, что у них есть силы сопротивляться, от них практически не исходит силы. Кто бы ни стоял за ритуалами и осквернением могил, сейчас он не здесь.

— Хранят нас Близнецы… спасут наши души Ангелы Их, направят наш клинок руки Их, защитят от стрел и заклятий… уберегут от скверны. Варти.

— Варти, прелат.

— Варти…

Вновь окидывая взглядом Мию, в чьём взгляде, кажется, на мгновение мелькает разум, Невестка движется вперед. Кровь медленно стекает к ладони, концентрируясь в её центре. Рана, оставленная солнцем, обжигает разум. И ноет. Но боль лишь утоляет жажду разрушения и подпитывает напряжённый разум, раскаляя нервы до предела. Кат осеняет себя святыми знамениями, оно сполохами искр рассыпается вокруг мужчины. Чем ближе группа приближается к лагерю, тем легче становится дышать. Воздух, раскрашенный дрожащей разноцветной дымкой, очищается. Тропы здесь сильно измельчали, практически сливаясь воедино с реальностью. Или даже полностью слились с реальностью… Что-то здесь стесняет движения Лизастрии. Мешает ей идти, порой кажется, что фрагменты земли резко меняются местами. То проталкивая её вперед, то отбрасывая назад. Опасное место для лагеря… идеальное для исследовательской базы. Миновав баррикады из тел, Лиз замирает около двух недавно раскопанных могил, в которых лежат истлевшие кости и расколотые в разных местах доспехи. Поверх лат дрожат на ветру лоскуты человеческой кожи с размытыми словами на них. Не убоявшись ни проклятий, ни скверны, Лизастрия собирает обрывки кожи, пытаясь прочесть текст. Прелат оказывается позади, выглядывая через плечо.

— Староцерковный, Лиз… ты его, верно, не знаешь. Он был триединым во время расцвета Империи. Дай мне, расшифрую.

— Откуда его знаешь ты? Из дневника прадеда?

— Именно. Здесь написаны два имени и погребальная песнь, думаю, ваша, орденская.

— Песнь прощания… но она появилась после ереси. Прежде Чтецов провожали в саваннах, сгорающих в пламени троп. Будь наготове, Кат… теперь я уже не уверена, что ждет нас дальше.

Пройти сквозь бараки не составляет и малейшего труда. Во многом из-за того, что предположения Невестки полностью подтвердились. Не кузня, а тонкая, едва существующая тропа… странная, будто бы искусственная и какая-то очень неровная... будто хватит одного удара, чтобы осыпалось вообще все. Она идет до двух точек демонических миров, переплетается там, после чего возвращается назад, образуя замысловатую петлю. По пути взгляд девушки устремляется в окна. Внутри она видит, что внутренняя часть барака полнится концентрированной магией, которая практически готова взорваться от того, как долго ее силы томятся внутри кровавой мессы. Месса протянул свои тонкие линии по всему лагерю. Магия внутри не такая уж и извращенная… Лизастрия ожидала увидеть куда более отвратительные ритуалы, сравнимые с теми, что исполняли Форийцы или трущобные еретики. Внутри барака нет ни еретических символов, ни молитвенных песнопений демонов, ни «черных текстов» — особенных молитвенников, которые были написаны избранными еретиками Владык во время великой Ереси. Ничего… пустота, даже несколько ветхих святых знамен до сих пор болтаются на вбитых в землю колышках, прямо у входа. Они источают слабый свет. И все это было... вполне естественно для лерий. "Sangius via" — путь алого эликсира, техника магии, основанная на крови, которым в том числе пользуется и Лизастрия. Это учение обладает в Империи большой популярностью на протяжении многих веков, пусть церковь и многократно вздыхала над трактатами по магии крови, стараяясь запретить их. Но пытливые умы не остановить, а польза тех, кто идет путем "Sangius via", слишком велика, чтобы от них избавляться. Кровь — слишком сильный реагент, чтобы игнорировать ее, а жертва, из которой вырывается фонтан свежего эликсира, освещенного блеском горящих силой зрачков, возможно, является самым прекрасным зрелищем в этом мире… В душе растет неприятное чувство, может, Кат прав? Это старая стоянка Чтецов… которую заняли выжившие из исследовательской группы? Девушка приближается к шатру и резко хватается за край полога, одергивая его в сторону… Внутри лежат лишь обгорелые кости цельного скелета и один бессвязный набор, разбросанный по шатру. Череп, похожий на человеческий, с почтением украшен символами Их, Госпожи Смерти и даже ликом Иссы. Он лежит прямо напротив входа, на деревянном столе, рядом с перемешанными, смятыми в гневе чертежами, записками и приказами. Над которым… словно издевательство, покачивается знамя Полка Истины. Совсем новый стяг, похожий на те, что прямо сейчас висят на стенах церкви Ланса Очистителя. Взгляд Лизастрии дергается и устремляется вбок. Мгновение — и ее ноги стремительно несутся к оставшемуся чтецу, но и там тоже лишь кости. Ритуально разложенные вокруг, древние, как сам лагерь, но кости. А на стуле, медленно плавясь, лежит скованный по рукам и ногам цепями Симиэля труп, без хребтины, но в броне Чтеца. Он издевательски глядит на Лизастрию расплавленными глазницами. Вновь возвращаясь на тропы, Лиз замирает в неприятии… вот она, сущность, что поджаривает что-то на костре… и вот ряд рабов, или нет? Углубившись в видение, уже не боясь привлечь к себе внимание существа, она замечает на рабах длинные балахоны со следами копоти и крови. Балахоны… с символами скитаров. Ученых, что, как правило, сопровождают легионы и ордена. А также ближайшие сподвижники Чтецов смерти в исследованиях. Ближайшие… И единственные.

— Думаю, ты должна прочесть это, Лиз.

В руки девушки опускается старый сверток с печаткой Чтецов. Делая глубокий вдох, Лизастрия неспешно моргает. Затем еще раз. И, в конце концов, разворачивает пергамент, вчитываясь в аккуратные буквы, выведенные тем же способом, каким она рисует в своем дневнике. Приказы… от Кендерика. Здесь действительно располагается форпост по изучению троп. Последним значится распоряжение по открытию порталов, которые работаюь на принесенных в жертву крестьянах из местных деревень. А на обратной стороне тлеет умело нарисованная метка Симиэля и гневная подпись: “Старик ответит за свои грехи… либо предо мной, либо перед Владыкой, которого он попытался обмануть. Прими мою кровь, Симиэль, ибо это мой первый и последний контракт с тобой”. Печать полка истины кажется практически издевательством, но сколько еще тайн сокрыто в останках бумаг и приказов? Сдерживая нарастающий гнев, девушка прячет документ в сумку, рассчитывая узнать от магистра правду, после чего благодарно кивает Кату.

— Значит… Кендерик все это время был еретиком.

— Грань ереси для него размыта… не думаю, что он причастен к великой смуте. Но магистр точно часть проблемы этих горящих лесов. Неясно одно: что здесь делают наши нынешние молитвы… и как погибли оставшиеся здесь чтецы. Тел трое… один принял ересь и скрылся. Он может быть жив, может, именно он и является высшим демоном. Либо же демон подчинил его.

— Это все разве не проклятая ересь? Не ужас, который мы должны изничтожить!?

— Я готова поклясться, что в первоначальном ритуале нет ереси. Эти два портала питаются кровью и болью, но это разрешенные техники внутри Империи, Sangius via так и не был запрещен… а остальное уже не рук дело Магистра, но ты прав в одном: здесь все поросло миазмами порока и извращения. Кровь давно поглотила аванпост, мы унесем все ценное и уничтожим остальное, разорвав связь. Но для начала узнаем, куда нам двигаться дальше и чего ждать. Нужно изучить материалы… оставшиеся здесь с момента основания и узнать, почему на тропах я вижу колышущуюся в небытие жизнь.

Глава 6

Внутри зап