Хюррем – от рабыни до султанши

– Плевать. Я султан. Моя воля – закон.

Хюррем смотрела на него и не верила своим ушам. Это было больше, чем она могла себе представить. Больше, чем она смела надеяться.

– Ты правда этого хочешь?

– Правда. И это будет сделано.

Свадьба была скромной по меркам империи, но грандиозной по сути.

Впервые за сто лет султан женился на женщине, которая родилась не на троне. Впервые бывшая рабыня становилась законной султаншей.

Хюррем надевала свадебное платье, и руки её дрожали. Айше помогала ей, поправляла складки, застёгивала пряжки.

– Ты дрожишь, – сказала она.

– Страшно.

– Не бойся. Ты прошла через столько, что это – просто праздник.

– Я не о том. Я боюсь того, что будет после. Теперь у меня ещё больше врагов.

– Было бы странно, если бы их не стало. Но ты справишься. Ты всегда справлялась.

Хюррем посмотрела на себя в зеркало. Из отражения на неё смотрела красивая, уверенная женщина. Не та испуганная девушка, которую привезли сюда годы назад.

– Хюррем, – прошептала она. – Смеющаяся. Интересно, буду ли я ещё смеяться?

– Будешь, – сказала Айше. – Обязательно будешь.

Султан ждал её в тронном зале.

Он сидел на троне, одетый в парадные одежды, и улыбался. Рядом стояли визири, муфтии, придворные. Все они смотрели на Хюррем, и в их взглядах читалось разное – удивление, зависть, уважение, страх.

Она подошла, опустилась на колени.

– Встань, – сказал Сулейман. – Моя жена не должна стоять на коленях.

Она встала. Он поднялся, взял её за руку и повёл к месту рядом с троном.

– Отныне ты – Хюррем Султан. Законная жена повелителя. Мать его детей. Равная мне перед Аллахом и людьми.

Она смотрела на него и чувствовала, как сердце переполняет благодарность.

– Я не подведу тебя, – прошептала она.

– Знаю, – ответил он. – Никогда не сомневался.

Конец четвёртого тома

Том пятый

Кровь

Глава 16. Ибрагим-паша

Ибрагим-паша был самым близким человеком для Сулеймана после Хюррем.

Они выросли вместе. Ибрагим был греком, захваченным в плен в детстве, но Сулейман заметил его ум, преданность, острый ум и сделал своим другом. Теперь Ибрагим был великим визирем – вторым человеком в империи после султана.

Хюррем знала это. И знала ещё кое-что: Ибрагим не любил её.

– Он видит во мне угрозу, – сказала она однажды Сулейману.

– Ты ошибаешься, – ответил он. – Ибрагим – мой друг. Он желает мне только добра.

– Добра тебе – да. А мне?

Сулейман помолчал.

– Ему просто нужно время, чтобы привыкнуть.

– Времени может не быть.

– Хюррем…

– Я не прошу тебя выбирать. Я прошу тебя быть осторожным.

Он обнял её, поцеловал в лоб.

– Ты слишком много волнуешься. Ибрагим – мой брат. Он никогда меня не предаст.

Хюррем промолчала. Она знала, что братья предают чаще, чем враги.

Ибрагим-паша был красив той особенной, мужской красотой, которая притягивала взгляды. Высокий, статный, с правильными чертами лица, он носил роскошные одежды и говорил так, что его хотелось слушать бесконечно.

При дворе его любили. Солдаты – за храбрость, придворные – за щедрость, женщины – за обаяние. Он был душой любой компании, даром что грек, даром что бывший раб.

– Он слишком популярен, – заметила Айше.

– Знаю, – ответила Хюррем.

– Это опасно. Популярность визиря – угроза для султана.

– Султан этого не видит.

– Значит, ты должна ему показать.

Хюррем покачала головой.

– Не сейчас. Он не поверит. Для него Ибрагим – брат.

– А для тебя?

– Для меня – враг.

Конфликт назревал долго.

Ибрагим не делал открытых выпадов против Хюррем. Он был слишком умён для этого. Но его люди – его сторонники, его агенты, его шпионы – постоянно создавали ей проблемы.

То пропадали важные бумаги. То слуги вдруг начинали говорить о ней неподобающие вещи. То евнухи, верные Ибрагиму, перекрывали доступ к информации.

Хюррем терпела. Она собирала доказательства, накапливала факты, ждала.

– Ты слишком долго ждёшь, – говорила Айше. – Он может ударить первым.

– Не ударит. Он умён. Он будет ждать моего удара, чтобы отразить.

– А если ты ошибаешься?

– Тогда мы проиграем. Но я не ошибаюсь.

Удар пришёл, когда Хюррем его не ждала.

Ибрагим-паша уговорил Сулеймана отправить Мехмеда, старшего сына Хюррем, в провинцию. Якобы для обучения управлению, для знакомства с будущими подданными.

– Это опасно, – сказала Хюррем Сулейману. – Он ещё мал.

– Ему уже семь лет. В его возрасте я уже охотился с отцом.

– Ты был султанским сыном. А он – сын бывшей рабыни. Для него это может быть смертельно опасно.

Сулейман нахмурился.

– Ты преувеличиваешь.

– Я мать. Я не могу преувеличивать, когда речь о моём ребёнке.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

– Ибрагим прав. Ты слишком опекаешь детей. Им нужно расти, учиться, становиться мужчинами.

– Они станут мужчинами. Но не в семь лет.

– Решено, – отрезал Сулейман. – Мехмед едет.

Хюррем сжала кулаки, но промолчала. Она знала, что спорить сейчас бесполезно.

Мехмед уехал через неделю.

Хюррем стояла у ворот, смотрела, как удаляется повозка с сыном, и чувствовала, как внутри закипает холодная ярость.

– Я убью его, – сказала она тихо.

– Кого? – спросила Айше.

– Ибрагима. Я убью его своими руками.

– Хюррем…

– Я сказала. Он заплатит за это.

Месяцы ожидания были мучительными.

Письма от Мехмеда приходили редко. Он писал, что у него всё хорошо, что он учится, что ему нравится в провинции. Но Хюррем знала, что это не так. Она чувствовала материнским сердцем, что сыну плохо, что он одинок, что ему страшно.

– Он вернётся, – утешала Айше. – Обязательно вернётся.

– Вернётся. Но каким?

– Таким же. Ты же знаешь своих детей. Они сильные.

– Они сильные, потому что я сделала их такими. Потому что я боролась за них. А теперь я не могу бороться.

– Ты борешься. Каждый день. И скоро победишь.

Хюррем посмотрела на неё.

– Ты правда так думаешь?

– Правда. Ты всегда побеждаешь.

Через год Мехмед вернулся.

Он был другим. Повзрослевшим, более серьёзным, более замкнутым. В его глазах появилась та особая осторожность, которая бывает у людей, рано узнавших цену жизни.

– Мама, – сказал он, обнимая её. – Я скучал.

– Я тоже, сынок. Я тоже.

Она гладила его по голове и думала о том, что Ибрагим-паша за всё ответит.

Сулейман не замечал, как растёт напряжение между его женой и его другом.

Для него они были двумя самыми близкими людьми. Он не понимал, почему они не могут поладить.

– Почему ты так не любишь Ибрагима? – спросил он однажды.

– Я не люблю его, потому что он хочет мне зла.

– Он не хочет тебе зла. Он просто заботится обо мне.

– Забота о тебе не требует уничтожения меня.

Сулейман вздохнул.

– Вы оба мне дороги. Не заставляй меня выбирать.

– Я не заставляю. Но когда-нибудь тебе придётся.

Он посмотрел на неё с тревогой.

– Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

– Я знаю, что люди меняются. Что друзья становятся врагами. Что власть портит даже лучших.

– Ибрагим не такой.

– Все такие.

Сулейман покачал головой, но спорить не стал.

Через год Хюррем представила Сулейману доказательства.

Это были письма, документы, свидетельства людей, готовых подтвердить свои слова. Всё это доказывало, что Ибрагим-паша вёл переговоры с врагами империи, что он получал от них деньги, что он планировал переворот.

Сулейман читал и бледнел.

– Этого не может быть, – прошептал он. – Это подделка.

– Это правда, – сказала Хюррем. – Я не стала бы приносить тебе ложь.

– Зачем ему это? Он был мне как брат!

– Власть меняет людей. Ты сам это знаешь.

Сулейман закрыл глаза. На лице его была написана такая мука, что Хюррем на мгновение стало жаль его.

– Что мне делать? – спросил он.

– Ты султан. Ты знаешь, что делать.

– Он мой друг…

– Он был твоим другом. Теперь он твой враг.

Ибрагима казнили через три дня.

Хюррем не присутствовала при казни, но Айше рассказала ей всё. Он умер мужественно, не просил пощады, не плакал. Только перед смертью посмотрел в сторону покоев султана и сказал:

– Передайте ему, что я любил его. Как брата.

Сулейман после казни заперся в своих покоях и никого не принимал трое суток. Хюррем приносила ему еду, но он не ел. Он просто сидел у окна и смотрел в пустоту.

– Ты сделал правильно, – сказала она.

– Знаю. Но легче от этого не стало.

– Не станет. Никогда. Но ты справишься.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я рядом. Потому что я всегда буду рядом.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

– Ты единственная, кто у меня остался.

– И ты у меня.

Он обнял её, и они простояли так до утра.

Глава 17. Новые союзы

После смерти Ибрагима-паши при дворе началась новая эпоха.

Место великого визиря занял Рустем-паша – человек умный, хитрый, расчётливый. Он быстро понял, кто на самом деле управляет империей, и сделал ставку на Хюррем.

– Вы мудрая женщина, госпожа, – сказал он при первой встрече. – Я хотел бы служить вам.

– Мне не нужны слуги, – ответила Хюррем. – Мне нужны союзники.

– Тогда я буду союзником.

– Докажи.

– Я уже доказал. Ибрагим пал не без моей помощи.

Хюррем посмотрела на него с интересом.

– Ты дал мне те письма?

– Я дал. Потому что знал: с Ибрагимом империя погибнет. С вами – выживет.

– Лесть – плохое начало для союза.

– Это не лесть. Это правда. Я наблюдал за вами. Вы умны, осторожны, терпеливы. Вы родили султану четверых детей и сохранили его любовь. Это дорогого стоит.

Хюррем усмехнулась.

– Ты опасный человек, Рустем-паша.

– Я полезный человек. Это главное.

– Хорошо. Я подумаю.

Через месяц Рустем-паша женился на дочери Хюррем, Михримах.

Это был политический союз, но, как ни странно, они полюбили друг друга. Михримах писала матери письма, полные нежности к мужу, и Хюррем понимала: её дочь счастлива.

– Ты довольна? – спросила Айше.

– Довольна. Он умён, предан, и он любит её.

– А то, что он использует тебя?

– Мы используем друг друга. Это и есть союз.

Власть Хюррем крепла с каждым днём.

Она принимала послов, вела переписку с иностранными правителями, влияла на назначения визирей. Сулейман не препятствовал ей – наоборот, он гордился её умом и хваткой.

– Ты могла бы управлять империей, – сказал он однажды.

– Я и управляю, – улыбнулась она. – Просто ты этого не замечаешь.

Он рассмеялся.

– Ты удивительная женщина, Хюррем.

– Я знаю. Поэтому ты меня и любишь.

– Поэтому.

Глава 18. Тень Мустафы

Но тень на горизонте уже появилась.

Мустафа, сын Сулеймана от Махидевран, подрастал. Ему было уже пятнадцать, и он становился любимцем янычар. Солдаты видели в нём будущего султана – храброго, справедливого, похожего на отца в молодости.

Хюррем чувствовала опасность.

– Он угроза моим детям, – сказала она Сулейману.

– Он мой сын, – ответил тот. – Как и Мехмед. Как и Селим.

– Он старше. Он ближе к трону. Если янычары поднимут его…

– Не поднимут. Я не допущу.

– Ты не сможешь ничего сделать, если они решат.

Сулейман нахмурился.

– Ты предлагаешь мне убить собственного сына?

– Я предлагаю тебе быть осторожным. Мустафа окружён людьми, которые настраивают его против тебя.

– Какими людьми?

– Те, кто служили Ибрагиму. Те, кто недовольны моим влиянием. Те, кто хотят власти.

Сулейман задумался.

– Я подумаю об этом, – сказал он.

Хюррем кивнула. Она знала, что он подумает. И что рано или поздно ему придётся сделать выбор.

Конец пятого тома

Том шестой

Материнство

Глава 19. Четверо детей

У Хюррем было четверо детей.

Мехмед – старший, надежда и гордость. Он был похож на Сулеймана не только лицом, но и характером – такой же серьёзный, такой же ответственный, такой же глубокий.

Михримах – единственная дочь. Красивая, умная, с характером матери. Она умела улыбаться так, что таяли сердца, и молчать так, что враги начинали бояться.

Селим – второй сын. Спокойный, медлительный, любящий комфорт и удовольствия. Он не рвался к власти, не мечтал о троне, предпочитал книги и вино.

Баязид – младший. Горячий, страстный, нетерпеливый. Он хотел всего и сразу. Он завидовал братьям и мечтал стать первым.

– Они такие разные, – сказала однажды Айше.

– Такие, как есть, – ответила Хюррем. – И я люблю каждого.

– Даже Селима? Он же ленивый.

– Особенно Селима. Он добрый. А добрых правителей не бывает, но добрые люди нужны всегда.

– А Баязид?

– Баязид – огонь. Если его не направлять, он сожжёт всё вокруг.

– А Мехмед?

– Мехмед – надежда. Если он выживет, империя будет в безопасности.

– Если выживет?

– Все мы под Богом, Айше. Особенно дети султана.

Мехмед рос быстро.

В двенадцать лет он уже участвовал в заседаниях дивана, слушал споры визирей, вникал в государственные дела. Сулейман брал его с собой в походы, показывал войска, учил военному делу.