Хюррем – от рабыни до султанши

– Нет.

– Тогда притворись, что готова. Это главное.

Хюррем кивнула и пошла за служанками.

Покои султана были огромными.

Хюррем ввели через маленькую дверцу, провели по коридору, остановили перед тяжелой занавесью.

– Разденься и войди, – сказала служанка.

Хюррем послушно скинула одежду и отодвинула занавес.

Сулейман сидел на подушках, пил вино из золотого кубка. При ее появлении он поднял глаза и долго смотрел на нее. Хюррем стояла, не зная, что делать, куда смотреть, как дышать.

– Подойди, – сказал он.

Она подошла. Села рядом на подушки, как учила Фатима.

– Ты боишься?

– Да, повелитель.

– Это хорошо. Значит, ты не дура. Дуры не боятся.

Он протянул ей кубок.

– Пей.

Она сделала глоток. Вино было терпким, сладким и горьким одновременно.

– Откуда ты?

– Из Галиции.

– Славянка. У меня еще не было славянки.

Он помолчал, разглядывая ее.

– Твои глаза… В них что-то есть. Что-то, чего я не видел у других.

– Что, повелитель?

– Не знаю. Может быть, жизнь. Может быть, смерть. Время покажет.

Он отставил кубок и притянул ее к себе.

– Не бойся, – прошептал он. – Я не причиню тебе зла.

Хюррем закрыла глаза. Она не знала, что будет дальше. Но она знала одно: это ее шанс. И она не упустит его.

Конец второго тома

Том третий

Валиде

Глава 7. Восхождение

Утро после первой ночи с султаном было странным.

Хюррем проснулась от того, что кто-то тряс ее за плечо. Она открыла глаза и увидела незнакомую служанку, которая смотрела на нее с почтительным страхом.

– Госпожа, – прошептала служанка. – Вам нужно встать. Вас ждут в хамаме.

Хюррем села на постели и огляделась. Она лежала не в своей прежней комнате, а в других покоях – больше, светлее, с окнами, выходящими в сад.

– Где я?

– В ваших новых покоях, госпожа. Султан приказал переселить вас сюда.

Хюррем помнила ночь. Помнила прикосновения Сулеймана, его голос, его глаза. Помнила, как он смотрел на нее, как говорил что-то на непонятном языке, как гладил по волосам. Помнила, как под утро, когда уже светало, он поцеловал ее в лоб и сказал:

– Ты останешься со мной.

Она тогда не поняла, что это значит. Теперь начинала понимать.

– Помоги мне встать, – сказала она служанке.

Та подала ей руку, помогла подняться. Хюррем сделала несколько шагов и остановилась у окна. За стеклом открывался вид на внутренний двор Топкапы – на фонтаны, на кипарисы, на голубое небо.

– Это все мое? – спросила она.

– Это все ваше, госпожа, – ответила служанка. – Пока султан не скажет иначе.

Хюррем улыбнулась.

– Он не скажет иначе.

В хамаме ее ждали.

Три женщины – пожилые, опытные, с лицами, похожими на маски – взяли ее в оборот. Они мыли ее, растирали маслами, расчесывали волосы, натирали тело душистыми мазями. Хюррем чувствовала себя ребенком, которым управляют взрослые.

– Вы теперь фаворитка, – сказала одна из женщин. – К вам будет особое отношение.

– И особая опасность, – добавила другая.

– Что вы имеете в виду?

– То, что у вас теперь есть враги. Те, кто раньше был ближе к султану, теперь будут видеть в вас угрозу. Особенно Махидевран.

Хюррем помолчала.

– Я не боюсь Махидевран.

– Бойтесь, – резко сказала женщина. – У нее сын. У нее поддержка валиде. У нее годы близости с султаном. А у вас – одна ночь.

– Одна ночь, которую я сделаю тысячью ночей.

Женщины переглянулись, но ничего не сказали.

Валиде ждала ее после хамама.

Хафса-султан сидела в своих покоях, пила кофе из маленькой чашки и смотрела на Хюррем с выражением, которое невозможно было прочитать.

– Подойди, – сказала она.

Хюррем подошла и опустилась на колени, как учила Фатима.

– Встань. Я не люблю, когда передо мной ползают. Ты теперь фаворитка моего сына. Ты должна вести себя достойно.

Хюррем встала, выпрямилась, посмотрела валиде прямо в глаза.

– Смелая, – усмехнулась Хафса. – Это может быть опасно.

– Я знаю, ваше величество.

– Что ты знаешь? Ты здесь несколько месяцев. Ты не знаешь ничего. Ты не знаешь, как здесь устроена жизнь. Ты не знаешь, кто твой друг, а кто враг. Ты не знаешь, что каждое твое слово могут использовать против тебя.

– Я учусь.

– Учиться здесь быстро. Потому что медленно учатся только мертвые.

Валиде отставила чашку и подошла к Хюррем вплотную.

– Мой сын смотрит на тебя с интересом. Я не знаю, надолго ли это. Может, на неделю. Может, на месяц. Может, навсегда. Но пока он смотрит, ты под моей защитой. Если он отвернется – ты сама по себе.

– Я понимаю.

– Понимаешь ли? – валиде прищурилась. – Хорошо. Иди. И помни: гарем полон глаз. Каждый твой шаг видят.

Хюррем поклонилась и вышла. Только за дверью она позволила себе выдохнуть.

– Страшно? – спросила Айше, ждавшая ее в коридоре.

– Страшно, – призналась Хюррем.

– Это только начало.

Глава 8. Битва за сердце

Махидевран не стала ждать долго.

Она встретила Хюррем через два дня в саду. Шла прямо на нее, не сворачивая, и Хюррем поняла: столкновение неизбежно.

– Славянка, – сказала Махидевран, останавливаясь в шаге от нее. – Ты думаешь, что ты особенная?

– Я ничего не думаю, госпожа.

– Не ври. Я вижу по твоим глазам. Ты думаешь, что сможешь занять мое место. Ты думаешь, что султан будет смотреть только на тебя. Ты ошибаешься.

Хюррем молчала, опустив глаза.

– Я родила ему сына, – продолжала Махидевран. – Я была с ним годы. Я знаю его лучше, чем ты когда-либо узнаешь. И я не позволю какой-то наложнице разрушить то, что я строила.

– Я не хочу разрушать, госпожа. Я просто хочу жить.

– Жить можно и в тени. Зачем тебе свет?

Хюррем подняла глаза.

– Потому что я не умею жить в тени.

Махидевран замерла. На мгновение в ее глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Но тут же исчезло.

– Ты пожалеешь об этих словах, – сказала она и ушла.

Айше, наблюдавшая за этой сценой издалека, подошла к Хюррем.

– Ты с ума сошла? Ты ей так ответила?

– Я сказала правду.

– Правда в гареме не нужна. Здесь нужна хитрость.

– Хорошо. Буду хитрой.

Сулейман приходил к ней каждую ночь.

Иногда он оставался до утра. Иногда уходил через час. Иногда они просто лежали и разговаривали. Хюррем узнавала его – его привычки, его слабости, его страхи.

Он боялся одиночества. Он боялся, что его предадут. Он боялся, что не оправдает надежд отца, великого султана Селима.

– Ты справишься, – сказала она ему однажды ночью.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Ты сильный. Ты умный. Ты добрый. Такие справляются.

Он посмотрел на нее с удивлением.

– Добрый? Меня никто не называл добрым.

– Значит, никто не знает тебя по-настоящему.

Он помолчал, потом притянул ее к себе.

– Ты странная, Хюррем. Ты говоришь то, что думаешь. Ты не боишься.

– Боюсь. Очень боюсь. Но с тобой – меньше.

Он улыбнулся. Впервые за долгое время.

– Оставайся такой. Не меняйся.

– Не изменюсь, – пообещала она. – Если ты не изменишься.

Он поцеловал ее в лоб, и они заснули.

Через месяц Хюррем поняла, что беременна.

Она почувствовала это сначала телом – легкая тошнота по утрам, странная слабость, необычные желания в еде. Потом пришло осознание.

– Ты уверена? – спросила Айше.

– Уверена.

– Это меняет все.

– Знаю.

Хюррем пошла к валиде. Хафса выслушала ее молча, потом долго смотрела.

– Если родишь сына, ты станешь опасной, – сказала она. – Для Махидевран. Для многих.

– Я знаю.

– Если родишь дочь – все равно поднимешься. Но медленнее.

– Я рожу сына.

Валиде усмехнулась.

– Самоуверенная. Это хорошо. Иди. Я скажу султану.

Сулейман прибежал к ней вечером. Вбежал в покои, схватил за плечи, заглянул в глаза.

– Это правда?

– Правда, повелитель.

Он засмеялся. Впервые Хюррем видела его таким – счастливым, легким, почти мальчишеским.

– Ты подаришь мне ребенка, – сказал он. – Ты подаришь мне наследника.

– Или наследницу.

– Нет. Сына. Я чувствую, что будет сын.

– Будет так, как пожелает Аллах.

Сулейман обнял ее, прижал к себе.

– Я никогда не оставлю тебя, – прошептал он. – Никогда.

Хюррем закрыла глаза. Она не знала, правда ли это. Но в этот момент ей хотелось верить.

Глава 9. Рождение

Ребенок родился в конце весны.

Это был мальчик. Крепкий, крикливый, с темными, как у отца, волосами и удивительно живыми глазами. Сулейман назвал его Мехмедом – в честь завоевателя, своего великого предка.

Хюррем лежала на подушках, обессиленная, но счастливая. Рядом, в колыбели, спал ее сын. Ее плоть и кровь. Ее будущее.

– Ты молодец, – сказала Айше, сидевшая рядом. – Ты справилась.

– Это только начало, – ответила Хюррем.

– Ты права. Теперь начинается самое трудное.

– Что может быть труднее родов?

– Защитить его. Вырастить. Сделать так, чтобы он стал наследником.

Хюррем посмотрела на сына.

– Он будет наследником, – сказала она тихо. – Я сделаю все, чтобы он им стал.

Айше покачала головой.

– Ты не представляешь, что говоришь. Махидевран не отдаст трон. У нее свой сын, Мустафа. Он старше. Он любимец янычар.

– Посмотрим.

– Хюррем…

– Я сказала – посмотрим.

В дверях появилась фигура. Сулейман вошел тихо, стараясь не шуметь. Подошел к колыбели, долго смотрел на сына, потом перевел взгляд на Хюррем.

– Спасибо, – сказал он. – Спасибо тебе.

– За что?

– За него. За счастье. За то, что ты есть.

Она улыбнулась.

– Я тоже тебе благодарна. За все.

Он сел рядом, взял ее руку.

– Теперь ты мать моего сына. Ты будешь под моей защитой всегда.

– А если ты устанешь от меня?

– Не устану.

– Люди устают.

– Я не люди. Я султан.

Хюррем посмотрела в его глаза и увидела там то, что искала – правду.

– Хорошо, – сказала она. – Я верю.

Глава 10. Интриги

С рождением Мехмеда жизнь Хюррем изменилась.

Она стала заметной фигурой в гареме. К ней приходили с вопросами, с просьбами, с подарками. Ее имя теперь произносили шепотом – кто с уважением, кто с завистью.

Махидевран не показывала виду, но Хюррем чувствовала ее ненависть. Она читала ее во взглядах, которые та бросала на Мехмеда. В том, как она сжимала кулаки, когда они встречались в коридорах. В том, как она целовала своего сына Мустафу, словно хотела защитить его от всего мира.

– Она боится, – сказала Айше. – Боится, что твой сын отодвинет ее.

– Значит, она права.

– Ты хочешь этого?

– Я хочу, чтобы мой сын был в безопасности. Если для этого нужно, чтобы он стал наследником – значит, он станет наследником.

Айше покачала головой.

– Ты играешь с огнем.

– Я привыкла. Огонь греет.

Первая попытка отравить Мехмеда случилась, когда ему было полгода.

Хюррем заметила странный привкус в молоке кормилицы. Едва уловимый, горьковатый. Она не стала кричать, не стала поднимать панику. Просто убрала кормилицу и приставила другую.

– Ты уверена? – спросила Айше.

– Уверена. Я знаю этот вкус. Так пахнет смерть.

– Кто это мог быть?

– Не знаю. Но узнаю.

Через неделю кормилицу нашли мертвой в ее комнате. Официальная версия – сердечный приступ. Хюррем знала правду.

– Кто-то заметает следы, – сказала она.

– Ты должна быть осторожна.

– Я буду. Но я не спрячусь. Если спрячусь – они победят.

Сулейман ничего не знал об этом. Хюррем не рассказывала ему. Она знала, что султан не должен погружаться в женские дрязги. У него были дела поважнее – войны, политика, управление империей.

Но она знала и другое: ее враги не остановятся. И она должна быть готова.

– Найди мне людей, – сказала она Айше. – Умных, преданных, которые будут служить мне.

– Таких мало.

– Найди. Заплати. Пообещай. Сделай что угодно, но найди.

Айше кивнула.

– Я попробую.

– Не пробуй. Делай.

Через год у Хюррем была своя сеть.

Служанки, евнухи, повара, даже несколько мелких чиновников – все они получали от нее деньги и передавали информацию. Она знала, кто с кем встречается, кто что говорит, кто кому завидует.

Она знала, что Махидевран планирует новую атаку. Что валиде колеблется, не зная, на чью сторону встать. Что некоторые из визирей смотрят на нее с опаской.

– Ты стала опасной, – сказала Айше.

– Я всегда была опасной. Просто раньше никто этого не замечал.

– Что теперь?

– Теперь мы ждем. Ждем, когда они сделают первый шаг. И тогда ударим.

– А если они ударят первыми?

– Не успеют.

Айше посмотрела на нее с уважением.

– Ты не та девушка, которую я встретила в первый день.

– Я та же, – улыбнулась Хюррем. – Просто теперь я знаю, кто я.

Глава 11. Смерть валиде

Хафса-султан умерла через два года после рождения Мехмеда.

Она болела долго, мучительно, но до последнего держалась. В последние дни она позвала Хюррем к себе.

– Подойди, – сказала она слабым голосом.

Хюррем подошла, опустилась на колени у постели.

– Я знаю о тебе все, – прошептала валиде. – Знаю, что ты делала, как боролась, как защищала сына. Я знаю про кормилицу. Знаю про сеть. Знаю про твои планы.

Хюррем молчала.

– Я не осуждаю тебя. Ты делала то, что должна была. В гареме иначе нельзя.

– Зачем вы позвали меня?

– Чтобы сказать… ты права. Мой сын любит тебя. По-настоящему. Так, как не любил никого. И это хорошо. Ему нужна такая женщина рядом. Сильная. Умная. Готовая на все.

Хюррем почувствовала, как по щеке скатилась слеза.

– Я не подведу его, – сказала она. – Клянусь.

– Знаю. Поэтому я прошу тебя… защити его. От него самого. От его доброты. От его сомнений. Будь с ним. Даже когда он будет далеко.

– Буду.

Валиде закрыла глаза.

– Теперь иди. Я хочу побыть одна.

Хюррем вышла. Утром валиде не стало.

Похороны были пышными. Весь Стамбул оплакивал мать султана. Сулейман был мрачнее тучи, почти ни с кем не разговаривал.

Хюррем подошла к нему ночью, обняла, прижалась.

– Она любила тебя, – сказала она.

– Знаю.

– Она хотела, чтобы ты был счастлив.

– Знаю.

– Я сделаю все, чтобы ты был счастлив.

Сулейман посмотрел на нее долгим взглядом.

– Ты единственная, кто остался у меня.

– И ты у меня.

Он обнял ее, и они простояли так до утра.

Глава 12. Путь к вершине

После смерти валиде влияние Хюррем выросло еще больше.

Она стала не просто фавориткой – она стала советницей, другом, опорой. Сулейман советовался с ней по многим вопросам. Не только о гареме, но и о политике, о войне, о людях.

– Ты умнее многих моих визирей, – сказал он однажды.

– Они просто боятся говорить тебе правду.

– А ты не боишься?

– Нет. Потому что я люблю тебя. А любовь не боится.

Он улыбнулся.

– Оставайся такой.

– Останусь.

Махидевран чувствовала, как почва уходит из-под ног.

Она пыталась бороться, пыталась интриговать, пыталась привлечь на свою сторону визирей. Но Хюррем была быстрее, умнее, хитрее.

– Ты не оставляешь мне выбора, – сказала она однажды при встрече.

– У тебя всегда есть выбор, – ответила Хюррем. – Ты можешь принять меня. Можешь уйти в тень. Можешь бороться. Выбирай.

– Я выберу бороться.

– Тогда проиграешь.

Махидевран сжала кулаки.

– Посмотрим.

Они смотрели.

Через год Мустафа, сын Махидевран, был отправлен в провинцию – формально для обучения управлению, на самом деле – подальше от двора, подальше от влияния на янычар. Махидевран уехала с ним.

Хюррем осталась одна.

Она стояла во внутреннем дворе Топкапы, смотрела на небо и думала о том, как далеко она ушла от той испуганной девушки, которую привезли сюда годы назад.

– Ты победила, – сказала Айше, подходя сзади.

– Нет, – ответила Хюррем. – Это не победа. Это просто этап.

– Что дальше?

– Дальше – жизнь. Для меня. Для моих детей. Для него.

Она повернулась и пошла в покои, где ждал Сулейман.

Впереди была целая жизнь.

Конец третьего тома

Том четвертый

Война

Глава 13. Сулейман уходит

Стамбул провожал своего повелителя.

Тысячи людей выстроились вдоль улиц, ведущих к воротам. Янычары в парадных мундирах, сипахи на породистых конях, визири в роскошных халатах, слуги с поклажей – всё это двигалось медленной, величественной рекой к горизонту, за которым начиналась война.

Сулейман стоял на балконе Топкапы, одетый в боевые доспехи, поверх которых была накинута мантия, расшитая золотом. Рядом с ним – Хюррем.

Она смотрела на него и пыталась запомнить каждую черту. Высокий лоб, тонкий нос, губы, которые умели быть и нежными, и жёсткими, глаза, в которых сейчас читалась не столько воинственность, сколько усталость.

– Ты вернёшься, – сказала она. Это был не вопрос.

– Вернусь, – ответил он. – Я всегда возвращался.

– На этот раз будет труднее. Я слышала, что венгерский король собрал большое войско.

– Я слышал то же самое. Но Аллах на нашей стороне.

Хюррем промолчала. Она не верила в то, что Аллах на чьей-то стороне. Она верила в людей, в их силу, в их слабости, в их страхи. Но говорить об этом Сулейману не стоило.

– Береги детей, – сказал он. – Береги себя. И помни: в гареме теперь ты главная. Валиде нет, Махидевран в провинции. Слушайся кызляр-агу, но решения принимай сама.

– Я поняла.

– Если что-то случится…

– Ничего не случится. Ты вернёшься, и всё будет хорошо.

Он улыбнулся той особенной улыбкой, которую берег только для неё.

– Ты всегда так говоришь. Как будто знаешь будущее.

– Не знаю. Просто верю.

Он обнял её, поцеловал в лоб и пошёл к лестнице, где ждали визири.

Хюррем смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду. Потом повернулась и пошла в гарем. Впереди были месяцы одиночества.

Гарем без Сулеймана был другим.

Он не опустел – женщины по-прежнему шушукались в коридорах, служанки бегали с подносами, евнухи стояли на страже. Но воздух стал другим. Исчезло напряжение, которое всегда присутствовало, когда повелитель был рядом. Исчезла надежда.

Теперь здесь правили другие законы.

Хюррем чувствовала это сразу. Взгляды, которые бросали на неё другие женщины, стали другими. Раньше в них была зависть, смешанная со страхом. Теперь – любопытство, смешанное с надеждой. Надеждой на то, что она оступится, ошибётся, упадёт.

– Ты им нужна слабой, – сказала Айше, когда они остались одни. – Они ждут твоей слабости.

– Я не дам им её.

– Знаю. Но будь осторожна. В отсутствие султана здесь всё может измениться.

– Я готова.

Первая проблема пришла оттуда, откуда не ждали.

Гюльбахар, та самая фаворитка, которая когда-то предупреждала Хюррем об опасности, вдруг стала проявлять активность. Она собирала вокруг себя женщин, шепталась с евнухами, зачастила к кызляр-аге.

– Она что-то замышляет, – сказала Айше.

– Знаю.

– Надо что-то делать.

– Надо ждать.

– Ждать, пока она ударит?

– Ждать, чтобы увидеть, кто с ней. Потом ударим мы.

Айше покачала головой, но спорить не стала.

Через две недели Хюррем узнала, кто стоит за Гюльбахар.

Это была Хатидже, сестра Сулеймана.

Хатидже-султан никогда не любила Хюррем. Она считала её выскочкой, самозванкой, угрозой для династии. При жизни валиде она молчала, но теперь, когда матери не стало, а брат ушёл на войну, решила действовать.

– Она хочет посадить на твоё место Гюльбахар, – сказала Айше. – Говорят, они уже договорились с некоторыми евнухами.

– С кем именно?

– С Сулейманом-агой. С его заместителем. Ещё с несколькими мелкими.

Хюррем задумалась.

– Сулейман-ага – это плохо. Он управляет всеми финансами гарема.

– Что будем делать?

– Сначала поговорю с ним.

– Он тебя не послушает. Он на стороне Хатидже.

– Послушает. У меня есть чем его заинтересовать.

Встреча состоялась на следующий день.

Сулейман-ага был старым, опытным евнухом, который служил ещё при отце Сулеймана. Он видел взлёты и падения многих фавориток, и Хюррем для него была просто очередной – яркой, но не вечной.

– Госпожа, – склонился он, когда она вошла. – Чем обязан?

– Садись, – сказала Хюррем, указывая на подушки. – Разговор будет долгим.

Он сел, но в глазах его читалась настороженность.

– Я знаю, что ты говорил с Хатидже, – начала Хюррем без предисловий. – Знаю, что она предлагала тебе деньги за помощь Гюльбахар.

Сулейман-ага побледнел.

– Госпожа, я…

– Не оправдывайся. Я не судья. Я просто хочу предложить тебе сделку.

– Какую?

– Ты остаёшься на своём месте. Получаешь от меня вдвое больше, чем обещала Хатидже. И помогаешь мне следить за теми, кто хочет мне зла.

Евнух молчал, обдумывая.

– Хатидже – сестра султана, – сказал он наконец. – Если она узнает…

– Не узнает. А если узнает – что она сделает? Султан далеко, а я здесь. И я буду здесь, когда он вернётся.

Сулейман-ага посмотрел на неё долгим взглядом.

– Ты опасная женщина, Хюррем.

– Я мать сына султана. И я хочу только одного – защитить своих детей.

– Хорошо, – кивнул он. – Я согласен.

– Умный выбор.

Она поднялась и вышла, оставив евнуха в раздумьях.

Через месяц Гюльбахар исчезла.

Официально – её отправили в старый дворец, где доживали свой век бывшие наложницы предыдущих султанов. Неофициально – Хатидже пыталась протестовать, но Хюррем была неуязвима.

– Ты победила, – сказала Айше. – Опять.

– Это не победа, – ответила Хюррем. – Это просто ещё один шаг.

– Сколько их будет?

– Не знаю. Столько, сколько потребуется.

Глава 14. Вести с войны

Вести с фронта приходили редко и с опозданием.

Сначала говорили, что Сулейман взял Белград. Потом – что движется на Родос. Потом – что осада затягивается, рыцари сопротивляются отчаянно, потери велики.

Хюррем молилась. Не так, как учили в детстве, не так, как учили в гареме. Она просто сидела в своей комнате, смотрела на огонь в светильнике и думала о нём.

– Вернись, – шептала она. – Просто вернись.

Мехмед рос.

Он был похож на отца – те же глаза, тот же разрез губ, та же манера хмурить брови, когда задумывался. Хюррем часами сидела с ним, рассказывала сказки, пела песни, которые помнила из детства.

– Мама, а почему ты грустишь? – спросил он однажды.

– Я не грущу, сынок. Я просто думаю.

– Об отце?

– Да. Об отце.

– Он вернётся?

– Обязательно вернётся.

– А привезёт мне подарок?

– Конечно. Самый лучший.

Мехмед улыбнулся и побежал играть. Хюррем смотрела на него и думала о том, как защитить его от всего, что ждёт впереди.

Вскоре пришли новости с Родоса.

Осада длилась полгода. Рыцари сражались отчаянно, но силы были неравны. Сулейман лично участвовал в боях, подбадривал солдат, обещал награды за каждый прорыв.

И крепость пала.

Хюррем читала письмо от Сулеймана, и слёзы текли по щекам. Не от радости – от облегчения. Он жив. Он вернулся.

«Скоро буду дома, – писал он. – Жди меня. Я соскучился».

Она прижала письмо к груди и закрыла глаза.

Сулейман вернулся через месяц.

Хюррем ждала его у ворот гарема, вместе с детьми, вместе с другими женщинами. Когда он появился – уставший, загоревший, в пыльном походном платье, – она едва сдержалась, чтобы не броситься к нему.

Он подошёл, остановился, посмотрел на неё.

– Ты ждала?

– Всегда.

Он улыбнулся, обнял её, прижал к себе.

– Я дома.

Глава 15. Награда

Сулейман вернулся не с пустыми руками.

Он привёз Хюррем подарки – драгоценности, ткани, диковинные вещи с далёкого острова. Но самый главный подарок был другим.

– Я решил, – сказал он однажды вечером. – Я сделаю тебя своей законной женой.

Хюррем замерла.

– Это невозможно. Султаны не женятся на рабынях. Такого не было веками.

– Будет. Я хочу, чтобы ты была моей женой. Чтобы наши дети были законными. Чтобы никто не смел смотреть на тебя свысока.

– А Махидевран? А визири? А народ?