Искушение Драконьего престола

Беллатрисс, явившаяся ко мне как обычно, плохо скрывает ехидную усмешку, глядя на моё лицо. После вчерашней пощечины остался едва заметный след, и щека слегка припухла, хотя всё гораздо лучше, чем я ожидала. Но дело даже не в этом – это не просто отметина, уродующая мой вид, это символ. Символ того, что я для Валериана пустое место. А этот факт её более чем устраивает.

– Не советовала бы вам будить Его Величество в такую рань, – говорит она, нарочито медленно подбирая мне платье на сегодня. – Император обычно поздно ложится и ещё позже встаёт. Особенно после… торжеств.

В её голосе столько яда, что им можно отравить всю армию Валериана. Я не сомневаюсь, что у Беллатрисс свои планы на императора или его брата, а моё появление их несколько подпортило. Ещё одна причина сбежать отсюда поскорее.

– Я не спрашивала твоего мнения, – отвечаю, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и в меру властно. – И мне всё равно, когда он встаёт. Мне нужно поговорить с ним, и чем скорее, тем лучше.

Девушка смотрит на меня разъярённо, но ничего не может сказать в ответ. Что ж, отлично, прикуси свой злой язычок. В конце концов я пока что принцесса, а ты здесь для того, чтобы выполнять мои приказы, а не высказывать свое мнение.

Больше не позволю вытирать о себя ноги. Пускай я еще не до конца изучила правила этой игры, но я больше не буду марионеткой, которую дергают за ниточки. Потому что знаю, что единственный способ выжить – это перестать быть пешкой и начать играть самой…

Глава 14. Виктория.

Решительно иду в сторону покоев Валериана, но на душе неспокойно.

С каждым шагом, приближающим меня к императору, мой отчаянный план кажется всё более нереалистичным и глупым. Что я делаю? Иду прямо в логово дракона, надеясь его перехитрить? Я, обычная девушка из другого мира, без опыта важных переговоров или придворных интриг?

Сердце стучит все сильнее и сильнее, разгоняя кровь по венам, до шума в ушах, будто мчишься по шоссе с открытым окном. Но когда я уже готова повернуть назад, Беллатрисс останавливается и указывает вперёд на массивные двери, украшенные золотой чеканкой с изображением крылатых титанов.

Приходится взять себя в руки и шагнуть вперёд. Я не имею права показывать слабость, особенно перед ней. Особенно сейчас.

Ноги дрожат, но я упорно делаю шаг вперед и тяну за тяжёлую ручку. Оказавшись внутри, меня сразу же окружает смесь запахов – тут и благовония, и еда, и чьи-то тяжёлые духи. Похоже, пирушка императора продолжилась в его личных покоях. Запах напитков такой сильный, что я чувствую его даже в передней.

Прохожу глубже и тут же убеждаюсь в правдивости своего предположения – Валериан лежит на огромной роскошной кровати в обнимку с двумя девицами. Одна из них, кстати, вроде бы вовсе не та, что обнимала его вчера вечером. Все трое обнажены и лишь частично прикрыты смятыми шёлковыми простынями.

Я замираю, не зная, куда деть глаза. Вокруг кровати разбросаны опрокинутые кубки, остатки еды и женская одежда. У изголовья стоит небольшой столик с кувшином и какими-то порошками в маленьких мешочках – возможно, специи, а может, что-то и менее безобидное.

Выдыхаю, набираясь смелости, и громко кашляю.

Первыми просыпаются красотки – одна рыжая, другая с иссиня-чёрными волосами, обе поразительно красивые и, судя по всему, не облагороженные стыдливостью. Император же начинает пробуждаться только от того, что девушки принимаются ёрзать в его кровати.

Валериан хмурится, трёт виски и лишь затем его взгляд падает на меня. Похоже, он не ожидал такого развития событий, отчего даже сначала не может найти слов. Но потом всё же собирается.

– Принцесса? Что вы здесь забыли? – он садится, ничуть не стыдясь своего, мягко сказать, не самого приличного вида.

Как и того, с кем его застала будущая жена.

– Мне нужно поговорить с вами, – отвечаю я, тщательно контролируя и голос, и движения.

Он должен видеть во мне собранность, спокойствие и решимость. А не мышку, пойманную в мышеловку. Я могу справиться с этим. Я обязана.

Внутри все органы словно сплелись в единый клубок, но я старательно делаю вид, что невозмутима.

Губы Валериана изгибаются в ухмылке, обнажая зубы, и он рявкает девчонкам, чтобы они выметались как можно скорее. Нежный любовник, ничего не скажешь.

Девушки вскакивают, поспешно собирая свои вещи, и выбегают из комнаты практически нагие, прикрывшись лишь тем, что успели схватить. Одна из них, проходя мимо, бросает на меня взгляд, полный ярости. Ну простите, мадам, что я испортила вам всю малину.

Я сажусь в кресло, опасаясь, как бы дрожащие колени не подвели в самый ненужный момент. Кресло стоит напротив кровати, и я старательно смотрю только на лицо будущего супруга, а не на его обнажённое тело, которого тот нисколько не стесняется.

– Ну, говори, – хмыкает император и тянется за бокалом, стоящим рядом с кроватью.

Отпивает, морщится, но не отставляет в сторону. А затем разваливается поудобнее, закидывая одну руку за голову.

– Я хочу увидеться с Элдриком, – говорю прямо, без предисловий.

От удивления брови Валериана ползут вверх, а затем он разражается хохотом. Громким, раскатистым, с нотками рычания.

Я сижу, сохраняя видимое спокойствие, хотя внутри всё сжимается от страха. Не давая ему опомниться, поясняю:

– Хочу проститься с ним как следует, а взамен обещаю вам, что больше не буду делать ничего, что могло бы помешать нашему с вами плодотворному сотрудничеству.

– Плодотворному сотрудничеству? – хмурится тот.

Кажется, я немного намудрила с оборотами речи.

– Взаимовыгодному браку, – поясняю я, понимая, что должна изъясняться более привычно для Офрейма. – Я постараюсь узнать от него всё, что касается «Пламени Эльдоры», и взамен попрошу, чтобы вы не обращались с ним… слишком жестоко…

Последние слова я произношу почти шёпотом, опуская глаза.

Валериан въедливо смотрит на меня, видимо, пытаясь понять, что я задумала. Его взгляд физически ощутим – словно на кожу капает горячий воск. Я буквально сжимаюсь под этим взглядом, и мне кажется, что я совершила страшную ошибку, решив обратиться к императору с подобными просьбами.

В комнате повисает тяжёлая тишина. Слышу лишь своё сбившееся дыхание. Неужели я переиграла? Что, если он заподозрит мои истинные намерения? Понятно, как день – Валериан не из тех, кто прощает обман.

Но неожиданно император кивает.

– Хорошо, принцесса, пусть будет так.

Я застываю, не веря своей удаче. Неужели получилось? Неужели он действительно согласился? Или что-то здесь не так?

– Правда? – вырывается у меня, и я тут же жалею о своей реакции.

– Я не вижу причин отказывать, – он спокойно пожимает плечами, однако, в этом движении есть что-то действительно зловещее. – Может быть, ваша встреча действительно поможет нам… сотрудничать плодотворнее.

Последние слова мужчина произносит с явной насмешкой, передразнивая мою формулировку.

Я натянуто улыбаюсь, готовая уже поблагодарить его, когда внезапно двери распахиваются без стука, и в комнату врывается Каэлан.

Глава 15. Виктория.

Только я поверила в успех, как появление младшего Милледорфа тут же ставит мой гениальный план под сомнение.

Внутри всё холодеет. Валериан персонаж достаточно неглубокий, им движут инстинкты, желания и буйный нрав, так что найти точки воздействия на него не так уж сложно. Каэлан же совсем не так прост…

За его безразличной холодной маской прячется проницательный, умный и достаточно расчетливый человек. Такого не возьмешь на слабо и не прельстишь сиюминутными удовольствиями. И видит он не только то, что лежит на поверхности. Уверена, настоящая опасность исходит вовсе не от разнузданного императора, а от этого молчаливого наблюдателя с ледяными глазами.

Принц смотрит на меня с удивлением, если не сказать с подозрением. Само мое нахождение в комнате его брата спозаранку уже наверняка кажется ему странным. Что совсем не удивительно, особенно если вспомнить, как именно мы вчера расстались.

– А, младший братец! – усмехается Валериан. – Как видишь, у нас с принцессой утренняя беседа. Она желает навестить своего бывшего возлюбленного в темнице. Разве не трогательно?

– Это не очень хорошая идея, – взгляд Каэлана впивается в меня как острые иглы.

– Ну почему же, – возражает Валериан. – Аделлея хочет попрощаться с ним, и со своим прошлым. Чтобы вступить в будущее, – он поворачивается ко мне, и я замечаю в его взгляде что-то новое, уже не просто желание подчинить, а самое настоящее желание, вполне обыденное. Мужское. – Будущее рядом со мной.

А вот это совсем не по плану, если мой побег не удастся, это совершенно ненужное вожделение может превратиться в нечто действительно страшное.

– Валериан, – начинает спокойно Каэлан, но брат обрывает его очередной вспышкой.

– Я все решил! И не указывай мне, что делать! – рычит он. Похоже, его раздражает то, что младший брат постоянно ему перечит. – Иди, Аделлея, я пришлю за тобой позже.

Поднимаюсь и благодарю Валериана, делая легкий реверанс, а затем на дрожащих ногах выхожу из комнаты.

Кажется, что все получилось, но Каэлан… нет, он этого так просто не оставит. Только бы ему не удалось переубедить императора!

Коридор встречает меня прохладой и тишиной. Ищу глазами Беллу, но ее нигде нет. Наверняка ей стало скучно стоять тут, и она куда-то смылась. Свои обязанности эта девушка выполняет спустя рукава… Интересно, смогу ли я сама добраться до своей комнаты?

Но не успеваю это проверить, ведь едва лишь поворачиваю за угол, как меня догоняют чьи-то спешные шаги.

На секунду меня охватывает паника – наверняка, это Валериан отправил за мной, он передумал, все кончено! Но передо мной оказывается Каэлан.

Его вид суров и холоден, кажется, что стоит случайно его коснуться, и я превращусь в глыбу льда.

– Что вы задумали, принцесса? – спрашивает принц, вглядываясь в меня.

– О чем вы? – пытаюсь не подавать виду, но чувствую, как по спине стекает холодная струйка пота.

– Вы знаете, о чем я, – говорит он таким тоном, словно предупреждает, что шутить не намерен. – В чем состоит ваш план?

– План? Нет никакого плана… я просто хотела… – начинаю лепетать, но язык еле ворочается.

– Чушь, – обрывает мужчина. – Не вы ли утверждали меня буквально вчера, что ваша память так и не восстановилась?

– Да, это так…

– Тогда зачем вам видеться с человеком, которого вы не помните? – Каэлан как обычно зрит в самый корень.

Проклятие! Если Каэлан так легко видит меня насквозь, значит, я должна быть еще осторожнее. Иначе я никогда не смогу спасти пленника и себя от этого кошмара.

– Этот человек когда-то был важен для меня, и я хотела… я не могла… не могла позволить ему умереть, зная, что его любимая – предательница.

Принц не сводит с меня глаз, и эти глаза словно лезвия, пытающиеся вспороть мою ложь. Не знаю, откуда я нашла в себе силы, чтобы противостоять этому жутком взгляду, но не опускаю взора. Я уже на краю, стоит лишь слегка оступиться, и я полечу в бездну.

– Не играй со мной, Аделлея! – каждое словно будто вбивается в камень.

– Я не играю, я просто хочу попрощаться. Даже такой, как вы должны были бы это понять!

Ошибка. Понимаю это в ту же секунду, как до него долетают последние слова. Каэлан делает резкий шаг вперед и хватает меня за плечи, с силой вжимая в стену.

– Такой, как я? – от него пышет недовольством и яростью, а его лицо так близко, что я чувствую горячее дыхание на своей коже. – Так какой же я – Аделлея?

Сердце колотится как безумное. Видеть в этом сдержанном человеке подобную реакцию, это жутко. Всем взрывам Валериана не сравниться с подобным. Словно вулкан пробудился и теперь единственное, что он может принести – это смерть.

– Так какой же я, а? Ну же, скажи это, Аделлея… – шипит мужчина, явно ожидая от меня какую-то конкретную реакцию.

Что-то, о чем знала бы принцесса, но чего совершенно не знаю я.

– Я не понимаю, о чем вы, – шепчу, пытаясь высвободиться из его хватки. – Отпустите, вы делаете мне больно…

Темные глаза вглядываются еще сильнее, словно пытаются заглянуть в самую душу. На мгновение его пальцы сжимаются сильнее, а потом он резко отпускает меня, отступая на шаг.

Пару секунд мы молчим, и лишь звук нашего дыхания раздается в полнейшей тишине. Но затем принц нарушает ее.

– Знаете, миледи, – со значением говорит мужчина. – Некоторые птицы так отчаянно бьются о прутья клетки, что ломают себе крылья ещё до того, как дверца откроется.

Это угроза это или предупреждение? Точнее, очевидно, что это угроза, только что он пытается этим сказать, что знает, что я задумала? Что у меня ничего не выйдет и все закончится тем, что мне обрежут крылья?

Знаю, что не должна возражать, но отчего-то не могу удержаться от ответа.

– А некоторые клетки открываются только тогда, когда птица и вовсе перестаёт в них биться…

Губы Каэлана дергаются, и мне кажется, что я вижу в их уголках подобие улыбки. Он ничего не говорит, лишь многозначительно кивает, а затем разворачивается и стремительно удаляется прочь.

Когда его силуэт скрывается, мои колени наконец подкашиваются, и я соскальзываю спиной по стене. Слишком близко. Слишком опасно…

Чувствую, как сердце колотится всё сильнее. Я запустила механизм, который не могу контролировать. И чем всё это закончится – одному богу известно.

Или, что правильнее в этом мире, одним лишь драконам.

Глава 16. Виктория.

Когда я спускаюсь вниз по ступеням, окруженная темными стенами темницы, знавшей слишком много боли, я полностью опустошена.

Последний разговор с принцем выкачал мои силы практически под чистую. Весь день я не могла найти себе место, ходя по комнате взад-вперед, заламывая руки и пытаясь понять, не сделала ли все еще хуже.

Однако, пути назад нет. Я знаю, что в этом дворце для меня нет жизни, и единственный шанс – побег. Безумный шанс, но другого просто не существует.

С каждым шагом вниз воздух вокруг становится тяжелее. Он пропитан запахами сырости, грязи и чего-то еще – отчаяния, если оно имеет запах. Факелы на стенах отбрасывают зловещие тени, которые, кажется, тянутся ко мне своими призрачными пальцами.

Элдрика держат в темнице под дворцом, что очень удобно, чтобы, так сказать, иметь доступ к пленному в любое время. И сейчас меня ведут к нему по приказу Валериана двое стражников. Не уверена, что их задача только – защищать меня. Отчего-то мне кажется, что они скорее следят за тем, чтобы это я не вытворила ничего лишнего. Валериан хоть и относительно простодушен, но далеко не дурак.

Только вот что именно я могу вытворить? Самое смешное – хотя скорее страшное – что я и сама не знаю.

Мы спускаемся на нижний этаж. Тут сыро и темно. А еще жутко. Стены давят, как ощущение безысходности. Наверняка они видели много-много кошмарных вещей. Каждый шаг отдается эхом, лишь усугубляя ощущение.

Один из стражников несет факел, и в его свете я вижу маленькие капли, стекающие по стенам. Это место словно плачет – плачет о всех тех, чьи мольбы не были услышаны. Стараюсь не думать о том, что и я могу остаться здесь навсегда, если мой план провалится.

Наконец, меня подводят к камере и, предупреждая, чтобы я не подходила близко к решётке, удаляются на достаточное расстояние.

Вглядываюсь в тьму, с трудом различая очертания скудной обстановки. И вдруг слышу хриплый удивленный голос.

– Аделлея?!

У решетки тут же оказывается Элдрик, вцепляясь грязными пальцами в прутья. Он выглядит просто ужасно. Кажется, он пробыл здесь не пару дней, а уже целый месяц. Мужчина осунулся, фигура сгорблена от боли, а на коже видны следы гематом.

Прикусываю губы, чтобы не дать волю эмоциям.

Его глаза – единственное, что остается живым в этом измученном теле. Они полны недоверия и изумления, как будто он видит призрак, а не меня.

– Что ты делаешь здесь? – изумленно спрашивает Элдрик.

Наверняка он уже забыл о надежде. Как и о том, чтобы хотя бы еще раз увидеться с любимой.

– Послушай, – спешно, но тихо говорю я, делая к нему небольшой шаг. – Ты должен знать, я не предавала тебя, это все Валериан, он…

Мужчина сжимает железо с такой силой, что оно буквально хрустит. Или это его пальцы?

– Я так и знал… ублюдок! – с ненавистью выплевывает пленник.

Его лицо искажается яростью, и на мгновение я вижу в нем что-то первобытное, дикое, по-настоящему ужасное. Это напоминает мне о том, что я практически ничего не знаю о нем, как и обо всей этой истории. Я действую вслепую, полагаясь лишь на интуицию и обрывки информации.

– Твоя щека…

– Все в порядке, – спешно говорю я, неосознанно прикасаясь к следу от пощечины императора и добавляю, нервно оглядываясь на стражников. – Ты уже что-то рассказал ему? О «Пламени Эльдоры»?

– Он никогда не узнает от меня ничего, потому что я скорее умру, чем…

– Умоляю! – не совладав с порывом, я подскакиваю к клетке, хватая эти грязные пальцы своими.

Его руки холодные и шершавые. На запястьях виднеются синяки от кандалов. Жутко.

Стражники, стоящие неподалеку, тут же делают ко мне несколько шагов. Опомнившись, я отпускаю Элдрика, показательно отступая, и они возвращаются на место. Но глаза их теперь прикованы к нам еще внимательнее.

– Послушай, у нас нет времени, – шепчу я, наклоняясь так, чтобы остальные не могли расслышать. – Тогда мы с Валерианом не заключали никаких сделок, но теперь – да… и ты должен помочь мне ее выполнить, а иначе мы оба пропали.

Элдрик смотрит на меня долго, изучающе.

– Что ты задумала, Аделлея?