Своя игра по чужим правилам

Словом, Артур и я, сами того не желая, угодили в эпицентр серьёзной местной заварушки. Я чуял: комсомолец всё раздул, нагло врал, никого не «заряжал», тупо хотел срубить бабла с приезжего. Остальное – злобные выдумки. Ставки – высоки. Будь на месте Артура хлюпик – струсил бы под таким напором. Но Артур был не трусливого десятка. В голове у него уже созрел план: генеральному не докладывать, что можно обойтись без взятки. Прикарманить неприкосновенный нал как компенсацию за стресс. А моторы попытаться вывезти вопреки угрозам комсомольца, без его помощи, через все расставленные им ловушки и препоны.

Забегая вперед, скажу: у Артура всё вышло. Он позвонил генеральному: всё под контролем, но «атмосфера нездоровая», бюрократия, нужно время. Из Москвы на загрузку пригнали с десяток Камазов с вооруженными АКМ солдатами для сопровождения.

Артур гостил у меня больше недели. Каждое утро – на завод, оформлял бумаги. Регулярно сталкивался у проходной с главным комсомольцем. Тот дежурил, шипел угрозы, шантажировал: «Ничего у тебя не выйдет!» Мол, раньше его люди были готовы помочь, а теперь злы и будут ставить палки в колёса. А то и местный криминал подключат – с ним они «Вась-Вась». И отметелят Артура, а заодно и меня. Все ведь были уверены: это я отговорил Артура от взятки, сыграл чёрную роль, да ещё и поделил с ним привезённый нал. Никому в голову не приходило, что если я и помогал – то по-дружески, без шкурного интереса.

Вся эта заводская мафия судила обо мне по себе. А там – только деньги. Много денег. Ослепивших эту жадную толпу. Кроме лёгкой наживы – ничего не видели. Возможно, за нами даже следили. Мой московский гость отрывался в нашем городишке на полную катушку. На «упавшие с неба» деньги таскал меня по ресторанам, в сауну, пару раз с девчонками моими знакомыми – на шашлык. Всем своим видом давал понять местным паханам: их угроз не боится, плюёт на них с высокой колокольни.

Отступлю немного. Вспомнилась сцена, ярко рисующая нашу милицию. В прошлой главе я рассказывал про лопнувший Артуров кооператив и невозвращённый кредит. Оказалось, дело передали в ОБХСС – грозный орган по хищениям соцсобственности. Артура объявили в розыск. И вот, два года спустя, идём мимо РОВД. Останавливаемся у доски «Их разыскивает милиция». И что? Видим фото Артура! Артур, щёголь в отутюженном костюме, с дипломатом – глазом не моргнул. Ни одна мышца на лице не дрогнула. Усмехнулся – и пошли дальше. Кто бы заподозрил в этом респектабельном молодом человеке злостного неплательщика?

В итоге Артур благополучно вывез с завода свои 100 моторов. Под вооружённым конвоем, без приключений, доставил в Москву. Получил от генерального премию, ещё одну, уже официальную. Но история на этом не закончилась. Главный комсомолец ещё пару недель шантажировал меня. Грозился подвести под меня местного воровского авторитета, чей общак недополучил положенной доли с сорвавшейся взятки. Помнится, я порядочно струхнул. Мало ли? Артура – след простыл. А я оставался в нашем городе, который на глазах криминализировался под напором дикого рынка.

Пришлось искать защиту у друзей. Нашёл. Один, Мишка, выслушал, не долго думая, посадил в свой жигуль – и на дачу своего начальника. Тот оказался влиятельной фигурой в заводской иерархии. Выслушал мою историю. Поверил, что я не наживался, а просто помог старому другу. Встал на мою сторону. Сказал: если комсомолец опять полезет с угрозами – ссылайся на меня. Что я и сделал.

И слава богу – ситуация рассосалась. Обещанного обострения не случилось. Как последний штрих – мой звонок Артуру, когда на меня «наехали». Выслушал он меня и бодро так: «Не бойся, ничего они тебе не сделают». И всё. Ждал я хоть какого-то участия, более тёплых слов. Наивный. Артур уже был далеко, в столице. Заводская муть, поднятая его приездом, для него не значила ровным счётом ничего. Я разгребал это сам. А что мог сделать Артур? Пригнать вооружённый отряд на выручку? Устроить из-за меня перестрелку? Я вас умоляю.

Обиды не держал. Хотя по молодости и наивности почувствовал себя слегка преданным. Но влиятельный друг в Москве был мне нужен. В голове уже зрели планы. Помните? Решение, подсказанное Славкой: зарегистрировать фирму, открыть счёт. Весной я это сделал. В столе лежал утверждённый властями Устав фирмы «Кредо». В Промстройбанке – карточка с образцами подписей. Впереди нас с Артуром и уже со Славкой ждала новая эпопея. Славная? Посмотрим.

Глава 4

Два месяца как зарегистрировал фирму, открыл счёт. Местный мужик вырезал печать – не пафосная, как у Артуровского «Взлёта», но сойдёт. Руки чесались. Славка тянул. Наконец позвонил после командировки: договорился в Москве. Через Артура.

На счёт упадут московские деньги. Много. Обналичить. Вернуть налом же в Москву, генеральному Артура. Без бумаг. Без расписок. Сколько придёт – столько и отвезти. Месяц срок. В тот же вечер продиктовал Артуру по телефону наши реквизиты.

Через пару-тройку дней в банке увидел выписку: 250 тысяч. Цифра врезалась в память. Время пошло.

Славка приказал: «Переводи все 250 тысяч. Срочно. На Пировскую обувную фабрику. Ни копейки не оставляй». В голосе – азарт охотника. Деньги ушли на следующий день.

Через неделю звонок: «Нужен КамАЗ до Пирова. Организуешь?»

Нашел Саню Кудряшова, водилу из автоколонны. Договорились. Назавтра я у его начальника – добродушного мужика. Сунул ему в карман пачку наличных. Мужик свистнул, подозвал Саню: «Завтра вечером – в Пиров. Отгул на трое суток». Кивнул на мне, мол, как просил.

Вечером прикатил Славка с походной сумкой. Вручил ему копию платёжки и доверенность с печатью. Ночью они с Саней выехали на КамАЗе. До Пирова – семь тыщ вёрст с гаком. Путь не близкий. Провожал их с надеждой и тревогой.

Через двое суток рано утром вернулись. Усталые. КамАЗ доверху забит коробками под брезентом. Саня припарковался у родителей, бортом к своему кирпичному гаражу. Славка говорил, дорога убийственная – асфальт как стиральная доска, душу вытряхивает.

Времени на разговоры не было. Сбыт. Срочно. Славка достал из-под брезента пару женских туфель, мужских ботинок: «Твоя очередь. Вот цены. Показывай образцы. Не жадничай, если торгуются. Маржа приличная. В «одеяле» – сдать всё сразу, в одном месте. Десятку-другую наличкой сразу получить. Остальное – чтоб без задержек. Ковать железо».

Они пошли отсыпаться. Я сложил образцы в сумку – и в городскую администрацию. Там, в одном кабинете, сидел тип – армянин или азер, не разберёшь. У него несколько розничных точек по городу. Долго вертел в руках мои туфли. Позвал девчонку из соседнего кабинета. Посоветовались. Отказались. Даже часть партии не взяли. Приуныл. Продавец из меня – нулевой.

Вспомнил, как историчка в школе говорила: дворяне считали торговлю ниже своего достоинства. Это удел купцов да ремесленников. Я хоть и не дворянин, но мне теперь ломать себя пришлось. Окунаться с головой в коммерцию.

Следующий пункт – Райпо. Сеть магазинов по сёлам. Зашёл к главному товароведу – миловидная женщина. Робко предложил посмотреть товар. На её лице – искренний интерес. Не притворство. Она тут же позвала сотрудниц.

Я выкладывал образцы на стол. Женщины деловито щупали кожу, гнули подошвы, вглядывались в швы. Спрашивали цену. Цена их не пугала. Спросили про размеры, количество. Перебрасывались фразами, куда и сколько отправить. Заведующая глянула на меня: «Сможете привезти весь товар сегодня? Желательно. Завтра машины по району. Если не сегодня – завтра к открытию».

Часть наличных отдадут сразу при разгрузке. Я слушал их звонкие голоса, голова кружилась, как от вина. Всё оказалось просто. Первая удача. Вечером получу кусок.

Ударили по рукам. Я вылетел из кабинета, скатился кубарем с лестницы. В своей красной «копейке» – к Сане и Славке.

После обеда наш КамАЗ, дымя чёрным дымом, маневрировал у склада Райпо. Разгружали все трое – таскали коробки, как грузчики. Считали. Через полчаса кузов пуст. Брезент свёрнут. В бухгалтерии подписал накладные. Сумма – полмиллиона. Навар – сто с лишним процентов. Глазам не верил. Славка лишь деловито поддакивал на вопросы про фабрику.

Мне вручили толстую пачку купюр. Обещали остальное в течение недели. Не верил ни глазам, ни ушам. Всё как во сне.

Расплатился с Саней-водилой – отсчитал оговорённую сумму. Его видавший виды КамАз рванул в автоцех. Славка сунул пачку в карман. Выдохнул: главное сделано. Товар пристроен. Формула «деньги-товар-деньги» ожила. «Капитализьм» показал свою рожу очень привлекательной стороной. В душе – первые ростки жадности. Что дальше? Что с нами, выросшими на коллективизме? Или главное – свой карман? Ответа не знали.

Вёз Славку в «Чикаго» – так мы звали его Чкаловск в шутку – на своей «копейке», чтоб не ждал автобуса. Конец летнего дня. Солнце ещё высоко. Мчались, нигде не останавливаясь. Славка развалился на сиденье, курил, затягивался. Рассказывал про Пиров.

Оказалось, на фабрике во внешнеэкономических связях работал наш однокурсник Сашка Тарзанов. Он и встретил Славку у проходной зимой. Славка приехал не с пустыми руками – с бутылками "чикаговского" вина и водки. Сашка провёл его по всем кабинетам – бухгалтерия, сбыт, цеха. Экспериментальный цех с американской линией показал. Представил нужным людям. Без него Славку бы не восприняли. Подарки раздали щедро. Принимали с удовольствием. Теперь положение обязывало. Потом, начитавшись учебников, поняли – это и есть маркетинг. Установление связей. А тогда вела Славку простая чуйка.

Первую партию он привёз той же зимой на деньги своей "чикаговской" фирмы, где был снабженцем на окладе. Понял – дело того стоит. Потом и прикатил ко мне в тот сырой мартовский вечер. Не хотел отдавать канал «чужому дяде». Бедным родственником был в своей фирме. Мотался по командировкам, а прибыль мимо.

Теперь, получив пачку из райповских денег, Славка смотрел на перспективы иначе. У него дома в "Чикаго" мы обсуждали планы. Он твердил: «Саня, пока бардак, пока цены смешные, советские – надо действовать. Надолго ли?» Велел не расслабляться. Готовиться к новой ходке в Пиров. Сопли жевать нечего. Пока прёт – молотить бабки. Пока есть шанс – использовать.

После калейдоскопа этого запомнившегося на всю жизнь дня уговаривать меня не пришлось. Назавтра рванул в банк. Взяв выписку – обомлел. На счёт упало ещё 250 тысяч. Московских. Дело круто пошло в гору. Синяя птица удачи летела прямо в руки. Шанс упускать нельзя. Сломя голову – печатать новую платёжку. Позвонил Славке.

«Не спеши, – сказал он. – Дождись денег от Райпо. Обещали к концу недели. Вот тогда всю сумму и отправляй. Я созвонюсь с Пировом. Договорюсь про модельную обувь. Hush Puppies. С американской линии. Эксклюзив. Там я кого надо подмазал. Проблем не будет. В общем, сопли не жуём. Работаем».

Так и молотили всё лето, не отходя от кассы. Вспоминаю – до сих пор удивляюсь простоте. Без расписок. Без нудных подсчётов. Без чеков. Всё на доверии. На слово. Передавал ему крупные суммы – на расходы, на закупки. Учёт вёл на глазок. Фирма моя, но подразумевалось – Славке половина прибыли. Его участие в сделках – его доля. На бумаге – нигде. Споров не было. Вообще.

Заработанные деньги не спустили. Только Славка купил по дешёвке б/у «Волгу» из Эстонии. Не смог растаможить. Не оформил. Она так и сгнила у него в гараже. Выезжал из гаража, делал круг почёта. И всё.

Куда деньги пошли? Звучит наивно для мужиков под тридцать – на студенческую мечту. Сгонять в Америку. Но об этом – дальше.

Глава 5

Америка. С какого перепуга она нам мерещилась? Мне, Славке, Артуру. Надо вернуться в лето 1991-го. Весёлое-грустное.

В начале августа позвонил Николай Юрьич. Директор одной нашей продвинутой сельской школы. Нардеп теперь. С экранов не сходил. Примкнул к правильной фракции. Борец за справедливость. Когда бывал в столице, забегал мимоходом в Минобр. Там ему и предложили: принять группу американцев. Школьников, студентов, преподавателей. На пару недель.

– Переводчик нужен на общественных началах, – голос в трубке бодрый. – Кормёжка – да. Денег – нет.

Я не раздумывал:

– Согласен. Но подтяну коллегу из «Чикаго». Для страховки.

– Из «Чикаго»?

– Я имею в виду – из Чкаловска.

– Ладно.

Американцы прилетели. Из Сан-Фернандино. Пригород Лос-Анджелеса. Пятнадцать человек. Старшеклассники. Родители. Бывший мэр какого-то Ривер-Сайда. Их учительница, Элен, руководитель группы – по-русски говорила чисто. Программу им сверстали плотную. Ближний Новгород, Макарьевский монастырь, Хохлома, Городец, Палех. К местным мастерам в гости возили. Вышивка, корзины, гончарка. Самогонку как промысел не показывали. Выставляли на столы водку.

– Экординг ту зе рашен традишен! – эту фразу американцы выучили под рюмочный звон быстро. Наизусть.

Принимающая сторона – в лепёшку разбилась. Показать всё. Всё самое интересное вокруг Николо-Погоста. "Американская база" в школьном интернате.

Настрой у гостей – деловой. Серьёзный. Прилетели – надо окупиться. Не деньгами. Впечатлениями. Знаниями. Знакомствами. Каждое утро – автобус. Музеи. Достопримечательности. Без выходных. Далёкие выезды – подъём в пять утра. Возвращались затемно. Усталые. Довольные. Глаза и уши – как пылесосы. Всё впитывали. От истории – до цен в сельмаге. Встречали их в глубинке тогда редко. Обступали на улицах. Завязывали разговоры.

Нам со Славкой – фронт работы. Светало – мы уже на ногах. Темнело – еще переводим. Застолья. Выпивка. Закуска. Общения – море. Один бы – сдох через неделю. Славка – спасение. Подменяли друг друга. Час перевода – час передышки. Американцы – без устали. Выжимали поездку досуха.

Прощальный вечер. Много слов. Приятных. Искренних. Потом алкогольные пары сделали своё. Формальности – в сторону. Русские и американцы – братались как в 45-м на Эльбе. Дарили подарки. Чемоданы – битком сувениров. Начался дикий "чейндж". Футболки, джинсы, блузки – в обмен на матрёшек, шкатулки. Все – раскрасневшиеся. Возбужденные.

Тут оно и прозвучало:

– Приезжайте! Через год! К нам! В гости! В Америку!

Орали. Обнимались. Пускали слезу. Плакали. Обещали писать. Звонить. Американцы улетели. Довольные.

Приглашение? Вы серьёзно? Не смешите. Лос-Анджелес? Недосягаемо. Америка? Где она, а где мы. Связи с заграницей – никакой. Электронная почта – тёмный лес. Факс – диковинка. Не для нас.

Но год спустя… Много чего случилось. Рухнул СССР. Горбачёв – ушел. Ельцин – пришёл. Запад его любил. Табу на выезд – сняли. Хочешь – вали куда угодно. Были бы деньги. Виза в США – не только для начальства. Для всех.

Люди зашевелились. Задумались о вожделённом Западе. О котором раньше – только слышали.

И вот – первые деньги зашуршали в карманах. Мы со Славкой – вспомнили. Про то приглашение. В Лос-Анджелес. А? Может? Чем чёрт не шутит.

Артуру – шепнули. Он смекнул быстро. С нами – можно смотаться. Предложил посредничать. Переписка. Билеты. Визы. Ему в Москве – легче подсуетиться, чем нам из глуши.

Мы трое – ударили по рукам. На горизонте – замаячило. Реально. То, о чем раньше боялись мечтать. Все эти ништяки, случайные совпадения – будто шептали: не жуй сопли. Получится.

Глава 6

Решено. Летим в Калифорнию. Стоп. Втроём? А остальные? А Юрьич, директор школы? Его учителя? Школьники? Год назад они американцев принимали. Мы со Славкой ведь были только переводчиками на подхвате. Что с ними?

Созвонился с Юрьичем. Сам – отказался. Дела. Но список своих даст. Учителя, школьники… Деньги? Немалые. Пусть районные власти платят. Ведь принимали же гостей. Пусть своего человека включат, билеты оплатят. Юрьич в районе поговорил. Вроде договорились. Группа – 15 человек.

Артур анкеты на загранники прислал. Заполнили. Я их в Москву повёз. По факсу получили общее приглашение. Артур в списке – теперь свой. Он с Элен, той самой руководительницей американской группы, списался. Нас ждут. У него связи в правлении породненных городов. Через МИД всем паспорта сделал. С разрешениями на выезд. С приглашением и новыми паспортами Артур отправился в посольство США – бинго! Быстро оформили визы. Даты открытые. До конца года.

Всё шло уж очень гладко. Удивительно. Но внутри – ждал взрыва. Так и вышло.

Районные власти сдали назад: бюджет пуст. Денег на билеты нет. Шёл второй год гайдаровских реформ. Экономика советская рушилась как карточный домик. Рыночные ростки всходить не спешили. Налоги не собирались. Бюджеты трещали по швам. Надежда на поездку за бюджетный счёт – растаяла.

А тут ещё народ засудачил. На всех углах – про наши проблемы с деньгами. Инфляция, зарплаты у всех скукожились… Люди злорадствовали: "Ишь, в Америку собрались! Хрен им, а не Америка!" Но были и другие. Те, кто как мы со Славкой, бизнесом занялись. Накопления имели. Ко мне домой – вереница ходоков. "Спонсируем! Только внеси фамилию в список!" Некоторые убеждали. Я с директором школы (он же нардеп) посоветовался. Получил санкцию. Уже готов был звонить Артуру: пусть свяжется с Элен, объяснит, просит приглашения для спонсоров. Но эти "спонсоры"… Появлялись и пропадали. Как точки с радара. Видимо, суммы на билеты для них – неподъёмные. Но ажиотаж – впечатлял. Где ни покажусь – вопросы: "Как поездка?" Спонсорство зависло. Я только кислую рожу корчил, плечами пожимал.

Друзья шептали про спонсоров: "Не связывайся! Люди с тёмной биографией. Ненадёжные. Кинут! Сами визу получат и улетят. Остальных – с носом оставят". Исключить такое тоже было нельзя.

Власти районные, отказавшись платить, требовали: "Аннулируй поездку! Пиши в Америку – не приедем!" Как в "Бесприданнице". Так не доставайся же ты никому. Чувствовал себя – как на вулкане. Мое затягивание с окончательным снятием поездки с повестки дня они расценили как саботаж. Скрытый бунт. Мое нежелание всё отменить – раздражало тех, кому поездка уже не светила. Никто не хотел, чтобы кто-то «другой» улетел, который нашёл бы деньги чудом. Коллективизм детства – вывернулся наизнанку. Стал чувством толпы. Толпы, которая за борт вылетела и злится: "Никто не смеет отделяться! Никто не смеет шагнуть в другую сторону! Шаг вправо, шаг влево – расстрел!" Всех не едущих охватила негативная солидарность. Дружили против меня. Потому что я – втайне еще не отказался. Фигу в кармане держал. И эта фига – спать спокойно никому не давала.

Прошёл еще месяц пустой движухи. Районные власти – окончательно отказались от поездки, от поиска денег. Спонсоры со стороны – не потянули. А вычеркивать учителей, школьников – главных действующих лиц прошлого года? Не могу. Уехать мне, Славке, Артуру тихо со спонсором нас троих? За его деньги? Так вопрос не стоял. До последнего ждал богатенького дядю. Чтоб за всех пятнадцать башлянул. Не дождался.

Мало того. Мои разговоры с "потенциальными" спонсорами (которыми они так и не стали – денег не было) – передавались в искаженном до неузнаваемости виде. Теперь меня обвиняли в амбициях нереальных. В завышенных запросах. В досужих пересудах я был чуть ли не хищником, который хочет джекпот сорвать. Бабла на спонсорах срубить. Остальных от решений отстранить. Аферу с московским дружком замутить. И так далее. В городке снова всплыла одиозная фигура Артура. Который недавно кого-то обвёл вокруг пальца – то ли завод, то ли мафию. Никто толком не знал. И не надо. Недостаток информации – додумывали. Хотя простой народ Артура не осуждал, ажиотаж вокруг нашей поездки стал нездоровым. Досужие разговоры – на каждом углу. Толку – ноль. Вред – очевиден.

Время бежало. Надо было принимать окончательное решение. Оно вырисовывалось простым и грубым. Плюнуть на всех этих слабосильных "спонсоров" из числа чиновников и местных толстосумов. Съездить в Николо-Погостовскую школу и объяснить патовость всей ситуации. А потом в Москву. Бронировать билеты самому. Часть денег уже лежала у меня в столе. Десант в Америку не отменяется.

Глава 7

Пировская обувка шла на ура. Славка так её ласково звал. Стыд прошёл. Раньше, показывая образцы, называя цену, чувствовал: покупатели молчат, а внутри шипят: «Жлоб! Ведь знаем, двойную накрутку сделал!» Торговля – не моё. Но сбыт был на мне. Скинуть некому.

Бухгалтера искал. Не нашёл. Вернее, нашёл не то. Или, наоборот, то? Вместо бухгалтера – любовницу. Встречались в машине, на квартире её подруги. Бухучётом и не пахло. Главбуха так и не завёл. Причина простая, как гранёный стакан. Представлял: вот объясняю бухгалтеру про липовые накладные, про левые чеки на бензин. Чтоб затраты задрать, прибыль обнулить. А на вопрос про зарплату: «Минималка по ведомости, остальное – в конверте». Видел себя в её глазах: проходимец, нарушитель, мерзкий тип. Неприкасаемый. Потому и сделал кандидатку в главбухи любовницей. В коммерческие хитросплетения не посвящал. Монстром был? Нет. Сейчас диву даюсь: наивность, бестолковость.

Друзья. Открылся им про Пировский куш. А они стали конкурентами. Славка вернулся из Пирова, злой: «Кольку, твоего дружбана, видел! Коробки в свой каблук таскает!» Я признался: Колян ко мне прилип, как смола. Ходил за мной тенью. Помоги да посоветуй, как раскрутиться. Пока я не ляпнул про Пиров. Назавтра исчез. Видно, сразу на фабрику рванул. Славка спросил: «Зачем?» Я: «Пусть заработает. Мать больная, лекарства дорогие. Он нам не конкурент. Мы – КамАЗами, он – на каблуке допотопном». Славка плечами пожал.

Другой приятель, тёзка, Саня, ныл: дела с моторным заводом – швах, хотя год назад он имел, по его словам и как мне тогда показалось, интересный бизнес на художественных «вымыслах». Вспоминаю нашу с ним поездку в Москву на его «ушастом» Запорожце. С самого начала всё пошло не по плану. Рано в 5 утра я притопал к нему, не выспавшись, чтобы по холодку выехать в столицу. Обнаружил его совершенно не готовым к выезду. Сел ждать. На кухне у него пылали все комфорки газовой плиты, создавая нужную температуру для выдержки только что налаченных сувенирных разделочных досок, украшенных Городецкой росписью. Саня с выпученными глазами и, обливаясь потом, менял разложенные над огнём блестящие и пахнувшие свеженанесённым лаком доски и складывал в непрезентабельный холщёвый мешок. Только накануне он объехал художниц фабрики Городецкая роспись, расписывавших для него левые изделия в свободное от работы время на дому, и собрал готовый товар, чтобы отвезти на реализацию в Москву. Чтобы доски приняли товарный вид, их нужно было ещё подержать под высокой температурой, что он и делал всю ночь напролёт. Наконец он сложил в мешок последние ещё липкие на ощупь изделия и мы помчались. К моему удивлению, по приезде в столицу на своём «ушастом» он рванул в самый центр и припарковался чуть ли не на Красной площади возле ГУМа. Унёсся нахмуренный, вернулся весёлый. Товар ждали и даже обещали частичную оплату за новую партию. Саня, как крестьянин, взвалил на плечо свой неприподъёмный холщёвый мешок и снова исчез в недрах ГУМа. Ждал его недолго. Вся операция по сдаче товара на реализацию и получению выручки заняла минут 20-30. Я был поражён его находчивости. Ушастый Запорожец. Липкие «левые» сувениры. Бизнес в центре столицы. Эти три, казалось бы, непересекающиеся прямые сходились у Сани в одной точке. Но потом, видимо, что-то пошло не так как надо. То ли связи с надомницами подвели, то ли характер вспыльчивый. Там, где надо язык в жопу засунуть, слушать и глядеть в рот нужным людям, выполнять их дурацкие, но «ценные» указания, Саня всегда спорил, стоял на своём. Мол, он тут самый умный, а все остальные – чмошники. И вот год спустя чмошники купались в деньгах, а Саня – лапу сосал. Жалко было смотреть на его растерянный вид. Дал волшебный телефон отдела сбыта Пировской фабрики. Саня ухватился. Сделал пару ходок в Пиров, раскрутился в паре обувных лавок. Благодарности не ждал. Время лихое. Помог, чем мог.

Ещё один случай. Шапочный знакомый. Втёрся в доверие. Предложил вложить деньги в наш со Славкой оборот. Я копил на поездку, деньги откладывал в сторону, на полный КамАЗ порой не хватало. Согласился. Взял символические 10%, хотя Славка на 30% настаивал. Не послушал. Каналы закупок и сбыта раскрыл. Конкурентов на свой рынок пустил. Неосмотрительно? Глупо. Ошибок было много. Но жлобства и хитрожопости – нет. Господь уберёг.

Есть поговорка: шила в мешке не утаишь. Я думал: о моей коммерции знают единицы. Святая простота. В нашем городишке каждый про каждого знал всё. Годы спустя родственник рассказал: наши со Славкой дела в узких кругах коммерсов обсуждали. Даже завидовали.

Весь город жил за счёт моторного завода. Казалось, бог велел и мне туда идти. Пробивать канал сбыта моторов, запчастей. Вылавливать у проходной «купцов», что слетались сюда со всей страны, как вороньё. Но я, раз столкнувшись с нравами на ПМЗ, бежал оттуда как чёрт от ладана. Потому логично было моторный обходить стороной. Строить бизнес иначе.