Тот самый сантехник 3

– Да ну на-а-а-х! – крикнул в унитаз мужик, как в рупор, сражаясь с острым желанием подхватить весь бачок и расколошматить его о стену.

Из унитаза не ответили. Тогда он быстро воду слил, проверяя работоспособность агрегата. Подстава была обнаружена не сразу. Снизу уже не капало. Но вода набиралась и набиралась в бачок, и всё ещё набиралась, даже когда все привычные сроки истекли. А затем просто начала переливаться, от чего процесс смывания не прекращался ни на секунду, только прибавлял счёт за холодную воду.

Провернул он не только резьбу крепления гибкой подводки, но и свернул голову дозатору воды.

– Ебану-у-уться, – протянул мужик в тот же унитаз глухо, разглядывая не прекращающийся водный каскад.

Они с белым троном знавали лучшие годы и часто проводили время наедине. Так чего бы не поговорить со старым другом по душам?

– Ты чего меня подставляешь, херня ржавая? – возмутился мужик. – Вот возьму и куплю японский, чтобы анекдоты мне рассказывал! А тебя на мусорке оставлю!

За разговором мужик отвинтил кнопку-слива, снял крышку сливного бака, прислонив к стене осторожно, чтобы не мешала, а сам внутрь заглянул. Внутри дозатор пластиковый набекрень. Провернуло его не слабо.

Походило на то, что подкрутив снизу ключом металлическую подводку воды к пластиковой трубке, мужик (ответственный, но неразумный) не сломал, но к стенке дозатор прижал. И тот отныне вынужденно работал с переливом, не давая свободного хода буйку.

Обидно стало. Нарушен сложный механизм вандальским отношением. Да и унитазу сгоряча наговорил лишнего. А тот всего лишь выполнял свою работу. Годами.

– Да твою ж ма-а-а-ать! – заявил хозяин следом, немного раскаиваясь.

Нервы сдавать начали. Конечно, можно было весь день держаться, решая проблемы и сталкиваться с трудностями лицом к лицу…

«Но ночью спать хотелось, а не это вот всё»! – в сердцах обозначил для себя мужик сорок-плюс.

Очень пожалев, что внутренности сливных бачков не делают из нержавеющего металла, расстроился мужик. Хлипкое всё. Не надёжное. Ты можешь быть трижды рукастым, но, если баланса не знаешь, и в системе не уверен – не лезь. Не ломай. А он – полез, и теперь с унылым видом смотрел на проржавевшие шляпки болтов, удерживающих бачок на унитазе. И на сливной дозатор посматривал с огорчением, что пожелтел от феррума в воде. Такой вроде ещё ничего, до весны простоит. Это терпимо, а вот маленькая пластиковая штучка чуть и вбок, и всё – беда.

«Крякнула», – расстроился мужик.

Устранившись от локальной проблемы, он решил перейти к глобальному мышлению. Пахло всё-таки уже немного поменьше, а дочь снова можно было любить чуть побольше.

«Хорошо, что не всю вентиляцию обоями заклеил», – припомнил хозяин, задрав голову.

Светлая идея посетила сразу! Решив, что можно просто перекрыть поток воды, мужик даже хмыкнул. Победитель! Тем более, что у туалета отдельный краник есть. Он же вентиль, к которому гибкий шланг подачи воды и крепится.

«Вот же он – под рукой. Чего переживаю»? – настраивал себя на позитивный лад мужик и тут же пальцы на него наложив, повернул. Точнее, попытался. А тот как будто примёрз, ведь пользовались им ровно никогда с момента установки. Присох, проржавел. Любое слово подбирай, да всё не радует.

Тогда мужик посильнее надавил, пальцы свои не жалея. С трудом заметным, красным лицом и до боли в плече, провернулся краник окаянный.

– Ес! – заявил мужик громко, как подобает билингву, который два языка знал. А с матерным – все три.

Но подача воды полностью не перекрылась, лишь замедлилось на порядок.

– Ноу! – добавил он горьким шёпотом слезливо.

Как у дедушек с протечками в трусах к старости, так и здесь кран уже полностью не перекрывался. А то и изначально такая конструкция была. Кто бы её проверял при приёме работы?

«Главное, что дешёвые краны были», – припомнил хозяин: «А когда есть, то и ладно. На душе легче, что всё в твоих руках».

Сбив на узком кранике в бесплодных попытках все пальцы, мужик оказался на грани истерики. Не перекрывается весь напор и всё тут!

– Кто, вообще, делает такие маленькие вентили, которые для полного открытия-закрытия гидравлическим прессом нужно поддавливать? – забурчал мужик. – Или робота надо звать? Но те и так слишком умные! Даже на Фукусиме работать не желали!

Ругался мужик от души, пока сосед по сливной трубе не застучал и куревом не запахло. Пообещав себе клятвенно сменить вентиль при случае на лепестковый или хотя бы с длинной ручкой, решил мужик сразу всю холодную воду в квартире перекрыть. Чтобы наверняка!

С этой целью он к стене потянулся. Ведь там, под туалетом, сбоку, есть небольшое оконце среди фанеры и плитки. Открывая эту «смотровую щель» примерно десять на пятнадцать сантиметров, жена отлично видит показания счётчиков горячей и холодной воды. А в теории ремонтники от прошлого владельца квартиры даже оставили пару сантиметров пространства в лючке, чтобы он мог засунуть туда свою руку и дотянуть до краников подачи воды. Да только «он», это который в возрасте лет пяти-шести, очевидно. Так как другая рука туда пролазить просто не желала.

Красиво, но не практично. Хоть фанеру с плиткой отдирай!

Сделав над собой заметное усилие, всё же протиснул руку мужик. Да вот беда, там стояли ровно такие же маленькие, жёсткие вентили, которые вдобавок с двух сторон обвесили леской с печатями. Порвать такие гораздо легче, чем провернуть вентили. А вот объяснит управляйке – «зачем», заметно сложнее.

– Ёбаны-ы-ый- в ро-о-о-от! Сука! Пидорасы!!! – был явно не согласен с таким архитектурным решением мужик, который и не думал воровать воду у государства, но хотел бы просто перекрыть её подачу в доме. До утра.

Но всё шло не так.

На полу, в полуприсяде, а порой и в изгибе, в уже мокрых от потоков воды и вспотевшей от пота майке, хозяин вроде бы своей квартиры чувствовал себя не комфортно. Ну не рассчитывал мужик на такую зарядку с прогибами на ночь глядя. Так бы спортивный костюм одел и кисти рук размял. Может, меньше болели бы. А сходу, без разогрева, лишь колени щёлкали, посиневшие пальцы болели и из поясницы как будто почки обещали выпрыгнуть, заодно расстреляв всех вокруг камнями, которые накопил за долгие годы.

Но на горячую линию по этому поводу пожаловаться было некому. Это алкашам и наркоманам помогать готовы денно и нощно, а ему, мужику в возрасте, но пока не пенсионеру, помощь не полагалась. Но решать проблему – надо. Дети почему-то не умеют, а жена, не будь дурой, просто найдёт того, кто сможет решать проблемы, а не генерировать новые.

Жизнь ведь простая: решай сам или решат за тебя.

Встала тогда перед мужиком задача на логическое мышление. Что сделать: вырвать ли фанеры кусок из стены, чтобы до вентилей подачи воды удобно добраться, (и не факт, что они полностью перекрою воду), или ослабив воды напор до предела, на месте сходу разобраться? Как именно действовать – пока не решил, озарения дожидаясь. Разрушать ремонтик не хотелось, (до полноценного ремонта ещё лет двести не дорастёт, сделан в лёгкую, бюджетно и «лишь бы глаза не мозолило»).

Раздумывая, мужик на унитаз сел в обратном направлении от привычного человечеству. Так, что и кружку поставить можно на бачок, и о жизни подумать, если штаны полностью снять, а лучше вообще голеньким сидеть.

С ненавистью глядя на обычно добродушный белый трон, мужик вновь воду всю спустил. Пока тонкой струйкой набиралась свежая вода, мужик быстро-быстро открутил шланг подачи металлический. Запотевший и уже не раз прокрученный и изломанный бедолага ещё держался. Но едва ослабло крепление, как всё вокруг водой начал заливать.

– То днём, блядь, у них нет напора, то ночью как из брандспойта хуярит! – поделился наблюдением с унитазом мужик, мокрый не по своему желанию.

Унитаз вроде бы даже блеснул в ответ. С кем, мол, не бывает? Держись! И гадая, почему металл к пластиковому патрубку подходит, а не такому же металлическому, мужик сорок-плюс лицо озадаченное напряг, что и так уже почти трещиной пошло.

«Видимо потому, что любой металлический заржавеет через месяц-другой при постоянном контакте с водой», – озарило его следом, да кому нужны такие откровения на ночь глядя?

Рассуждая на эту тему, мужик открутил красными пальцами с уже синим отливом дозатор. Тот был потемневший от ржавчины и едва от стены отпрянул, как тут же начал туда-сюда вертеться как надо. Он как бы намекал, что в рабочем состоянии, просто с ним нежнее надо. Он всё-таки отечественный, хоть и собран на китайском заводе по немецкой лицензии из итальянских деталей, чертёж для которых белорусы делали, а задумывали очевидно в Монголии.

«Чем-то же они со времён Чингисхана должны были заниматься», – ещё подумал мужик сгоряча.

Прав дозатор оказался – не ломай его. Или беги среди ночи за новым. В тот самый мифический круглосуточный магазин сантехники, который работает после цветения папоротника. Или дождика в четверг, но только в зимний период.

– Ну и что теперь делать?

Пока мужик в мокрой майке гадал, как работает принцип дозатора (и всячески ненавидел его создателей, разработчиков и бета-тестеров!), гибкий шланг подачи воды ему все трусы намочил, а заодно весь пол лужей покрыл.

Мужик, яйца мокрые почуяв, подскочил, за поясницу схватился, от вероломства того слов не находя. Откуда вода при двух перекрытых кранах-то? Совсем ослаб, затянуть как следует не может! Уйдёт жена от слабака такого, возможно, даже с утра вещи собирать начнёт. Хреново дело, как не взгляни.

С трусами мокрыми, мужик рассерженный шланг подачи воды просто в унитаз сунул, словно больше не хотел быть посредником между бачком унитазным, краном и системой слива. А убедившись, что лужа больше не увеличивается, мужик закрыл дверь и начал трусы над толчком выжимать. Совсем как в детстве. Когда в кустах прятался, выжимаясь после того, как в озере купался. Домой лень заходить было. Река или озеро всегда ближе, чем дом. Одно из чудес деревенских.

Думая о реке и тёплом летнем деньке, мужик больше не хотел ни спать, ни жить, ни блондинку. Глядя на залитый пол и воду, что уже собралась у сливной трубы и к соседу была не прочь заглянуть на огонёк, закричал мужик в бессилии на кухню жене:

– Да помоги ты уже!

А сам трусы быстро надел сырые, чтобы в дурдом следом не сдали. Кто же в туалете купается, когда ванная с душем в соседнем помещении есть?

Жена на зов с первой попытки прихромала. А с ней за руку дочка пришлёпала, переступая инструменты разбросанные и на пол дырявый с интересом поглядывая. Днём в старом линолеуме дырок не было.

– Что? – спросила Соня, пытаясь прекратить подачу картинок в мозгу, где мужика топит в унитазе во всех ракурсах.

– Ничего! – ответил мужик, отказываясь следом и от рыжих. Гипотетических.

Он, может, и сам не прочь утопиться. Рыбок, вон, дохлых смывают и ничего. Некоторые даже на воле оживают потом, и обратно в море возвращаются… Так ему отец рассказывал. Так же и он дочери будет рассказывать, когда на аквариум лишние деньги появятся.

Глядя на папу в мокрых трусах, ребёнок тут же спросил:

– Пап, а зачем ты в туалете купаешься?

«Действительно, а зачем»? – подумал мужик и взвыл, ощущая, как быстро теряет контроль над ситуацией по дому, жизнью в целом и заодно над оставшейся потенцией.

От негодования и бессильной злобы за телефон схватился. Уже не глядя на умные часы, которые пульс за двести передавали, мужик едва сдерживался, чтобы не начать убивать всех людей в радиусе трёхсот метров. Но что удивительно, туда в основном попадут самые близкие. А их то за что, если сам дурак?

Дрожащие от гнева пальцы нашли контакт.

– Абзац! Спасай! Утонул весь! – закричал он в динамик.

– Ты чего печалишься? – раздался в ответ весёлый голос молодого человека, который ещё и не думал спать ложиться, так как едва-едва переступил порог дома. – Все болезни от нервов, Егор!

Сантехники ведь почему не спят по зиме? Потому что после заката солнца – самые жирные заказы. А как начнёшь хапать точки, остановиться уже не можешь. Нужно всё больше и больше, чтобы потом шелест банкнот приятный слушать и спать без задних ног, вообще ни о чём не думая.

– Не могу больше! – признался охранник управляющей компании «Светлый путь» такому сантехнику. – Выручай, Борь. С меня царевна и полцарства в придачу… если раньше дуба не дам.

Боря почему-то дышал тяжело, но всё же спросил:

– Слушай, а эта история не началась случайно с падающей капли?

– А что… если… – Егор выдохнул. – … началась?

– С прорывом и потопом то всегда всё понятно. То дело решённое, ничего уже не исправить сразу, – ответил понимающий Борис Глобальный. – А от капли-суки обычно самые тяжёлые последствия. На инициативу там капля мужиков пробивает, Егор. Хочется сделать как лучше. А получается как всегда!

– Верю, – кивнул Егор. – И жду!

Затем Егор Валетов так строго телефон на полку положил, что все вздрогнули. Дочь, первой осознав всю серьёзность ситуации, сама уложилась спать без сказки. А жена у унитаза с тряпкой наперевес плясать начала, попу в трусах розовых обозначая.

Егор прищурился даже. Красиво так ещё танцует. И ни слова от неё не слышно. Словно не заботит её ни рана от блесны на теле, ни муж дебил, ни эротика загубленная. Ни сна порывы. Как будто не надо ей завтра на работу.

Тут-то Егор сразу и понял, что с любой гипотетической любовницей на работе, которая с третьим размером груди придёт устраиваться к ним на работу, он бы так долго не продержался. Выгнала бы взашей, как и любая из галереи фотографий в телефоне. Так что и брюнеток оттуда удалит. Оставит только русых. А то совсем подозрительно будет, если у мужика в телефоне фотографий женских нет.

А эта, рядом, мелкая, но своя – родная. Душа в душу же. Да и знает её со школы. Вроде пока не было проблем с восприятием. Да и восприятие топорщится начинает, чем дольше смотрит на её победный танец. А он же что? Поясницу в наклонах размял, кровь и потекла куда надо.

«Хоть зарядку начинай делать»! – хмыкнув в руку по-мужски Егор, привлекая внимание супруги.

Следом суровый охранник жену за руку приподнял от пола сырого и на трусы внимания более не обращая, в спальню повёл. Долги за неделю отдавать.

– Егор, ты чего? – только и сказала, прихрамывая жена.

– Как чего? – ответил мужик и разъяснил как по полочкам. – Люблю же тебя крепко. Давай уже мальчика сделаем. И в трёшку переедем. Один хер денег ни на что не хватает, пока Европа там умирает и Штаты корчатся в агонии. Так пусть не хватает хотя бы с комфортом. Наследник мне нужен. Рукастый. Тогда ту ипотеку хоть до самой смерти отдавать готов. А в трёшке нам всем места хватит.

– Скажешь тоже… трёшку, – хихикнула жена.

Прикрылась дверь в спальню плотно. В детской замерли, словно спят все. Старшая тут же поднялась, чтобы закрыть дверь и туда. Снова сделала вид Вера, что ничего подозрительного не слышит. А на все вопросы сестёр отвечала односложно – «ну что ты такое говоришь? Это у меня музыка в телефоне играет, тебе послышалось».

Точно знала старшая лишь одно. Минут десять-пятнадцать на перезагрузку у родителей есть, а позже придёт дядя Боря и всё починит… снова.

Знала Вера и другое. Доживёт ещё год с родителями и обязательно за Глобального замуж выйдет. Он всё-таки ей шоколадки дарит и тепло улыбается. Не то, что сверстники, с которыми и поговорить не о чем. Ещё и фамилия красивая. В хозяйстве такой муж с руками всегда пригодится, в отличие от папы, которому с руками по жизни не повезло.

Не из того места растут!

Глава 2 – Разговор у лифта

Боря отключил связь и вздохнул. Двенадцатый час ночи. Они с новым напарником только пересекли порог съёмной квартиры. В руках небольшие пакеты с продуктовым набором на вечер. Много думать трудягам в это время не надо. Желают простого: перекусить, помыться и баиньки. Мужикам после тяжёлых трудовых будней не до баб и кутежей. Им бы быстро поужинать полуфабрикатами полуночными и отключиться часов на шесть. А если повезёт, то и на семь. Но не тут-то было!

Звонок застал, когда наперегонки бежали от микроавтобуса в туалет. Немецкий напарник сделал ставку на лифт и проиграл. Боря по лестнице быстрее успел. То сила привычки. Для здоровья полезная нагрузка и по жизни выручает.

Волка ноги кормят. Не то, чтобы Борис Глобальный рвал всех вокруг, кого видел, но волчицу свою искал, и порой точно выступал в роли «санитара леса». Хоть лес каменный, но простоватых оленей и хитровыделанных лис в нём хватает. Одни просят помочь в силу природной тупости, другие хитрят и давят на больное, ссылаясь на семьи, детей, работу и другие обстоятельства по своим уютным норкам. Конечно, своя рубаха ближе к телу, и частная жизнь сантехников их не интересует. Как и время обращения. Поэтому приходится отвечать и ночью.

– Олаф, можешь не разуваться, – первым выполнив намеченный план под мощным напором, заявил русский наставник, и по плечу коллегу немецкого похлопал, в силу привычки и иммунитета ради, руки перед тем действием помыть забыв.

– Что такое? – устало обронил коллега, который и сам после каждой работы руки мыть устал. С этой беготнёй хоть мыло из рук не выпускай!

– Оставь пакеты на пороге, идём.

– Куда?! – возмутился Олаф Мергенштольц почти без акцента.

– Тут недалеко. Мы быстренько. Туда и обратно, – быстро ответил Глобальный и заявил важно. – Дело у нас есть!

– Какое ещё дело? – психанул напарник и проследовал в туалет, не разуваясь. – Рабочий день закончился шесть часов назад! Русские, вообще, отдыхают? Вы слышали что-то про «рабочие часы»? И понятие об отдыхе имеете? В Германии даже канцлер ночью не работает!

Боря посмотрел на следы за коллегой, поджал губы. Первую неделю иностранец ещё держался в рамках приличия: разувался или бахилы обувал, а затем – как отшептали. То устал, то забыл, то «уже всё равно». Всплыла вторая натура, подноготная.

Глобальному, словно по праву принимающей стороны, всё чаще приходилось мыть полы вечером. Попутно поясняя, что никто им ради этого дела специально обученную женщину в переднике не выдаст. А случайная женщина если и появится на квартире, то лишь с кольцом на пальце. А на левом или правом – сама решит. Всё-таки русские – православные, а немцы – католики или протестанты. И носят кольцо обручальное на разных руках, а наоборот лишь когда – вдовцы или вдовы. И одно это говорит о том, что в одном русле думать никогда не будут.

«Немцы неправильно всё делают, начиная примерно от одиннадцатого века», – пробурчал внутренний голос Бориса: «Придумали тоже: раскол церквей устраивать в 1054-ом, в гости с крестоносцами Ливонского ордена в 1242 заходить помыться. Ливонская война, опять же 1558-1583 годов прыти им поубавила. Брусиловский прорыв им в 1916 году, видите ли, не понравился. А в 1941-1945-ых годах, вообще, многое закреплять в умах пришлось, что не одни они на белом свете жить могут. Да уже в начале 21 века повторять многие истины их внукам пришлось. Повторение – мать учения»!

В историю Боря углубился, пока Роман Петрович Новокуров билеты учил для получения Шенгена и все уши про них прожужжал. Как и про культурные особенности немцев, которых германцами только журналисты называют, когда торопятся прочитать текст по бумажке. Хотя с другой стороны, и о Немеции никто никогда не слышал.

«Дома разуваться принято, что в России, что в Германии», – пробурчал внутренний голос человека, который всегда к новым знаниям стремился: «В отличие от какой-то там Америки Соединительных Штатов, где вроде бы раз в месяц тротуары шампунем моют, а по сути дома так же грязно, как на улице. Потому как никто не будет пылесосить и мыть полы каждый день в помещении от ста квадратных метров и более. А клининг нынче всё дороже и дороже».

Боря вздохнул, сам никуда идти не желая. Да, история с географией полезны, но у «домашнего очага» снова сегодня погреться толком не удалось. Работа на голову свалилась перед самым сном.

Что же представлял собой их «очаг»? Рабочей обителью для Олафа и Бориса стала однушка в панельном доме, полученная от начальства «на квартал». То есть на срок, который можно перетерпеть отсутствие ремонта и голые стены и не замечать ужасные попытки тот ремонт сделать. Главное, что батареи греют и окна вставлены. Хоть и по «технологии двойного остекленения»… с ватой между рам. А той технологии Глобальный коллегу и научил, вату подавая и самостоятельно ножом подпихивая между деревянными створками, где дуло особо, до дрожи стёкол.

Удивлялся Олаф такой технологии, но до первых морозов молчал. Квартира как квартира. Не то, чтобы здесь раньше бомжи дрались за право посрать у стенки, но собаки точно жили. Они же линолеум и погрызли. А люди или животные больше урона жилплощади причинили, сразу и не понять. И если одним выражением характеристику помещению давать, то «квартира в неблагополучном районе».

Но район то их! Пока сами не сделают, лучше не будет.

– Борис… – Олаф Мергенштольц хоть и говорил с заметным акцентом, но к концу месяца уже не переспрашивал каждое слово и в словарик за пояснениями не лез. Однако, он словно нарочно говорил имя напарника с ударением на первом слоге – Борис. Хоть тысячу раз возрази, но у немца помимо вредных привычек был и вредный характер.

Всё равно назло сделает.

«А, может, всё дело в одном политике, который всю Европу так говорить заставил»? – пробурчал внутренний голос, что следом за историей, географией и культурой под вечер решил в политику податься: «Борис Джонсон который».

Телевизора в квартире нет, но в телефоне каждая новостная закладка докладывает о нём. Хоть всю работу брось и сиди только слушай о блондинах в политике или того хуже – Байденах.

Пуская струю с заметными перерывами, как будто простата размером с кулак, от Олафа тем временем снова послышалось:

– Борис, я хочу помыться, поесть и поспать. Это нормально для человека.

– И что? – буркнул напарник, гадая спустит ли воду в этот раз или снова забудет.

Спустил. Даже руки пошёл помыть, перевыполнив план по гигиене.

– Как что? – удивился немец. – Давай есть и спать! Это естественные потребности! Я и не знал, что их нужно указывать в договоре!

Боря покачал головой. Напарник сносно знал русский язык, но истин простых не понимал. Различий, что что есть – «надо», а есть – «очень надо», не делал. Придёшь к такому ночью на порог, от волков три версты убежав, а он к очагу не пустит, пока не выяснит что хотел. А всё выяснив и в темноту постреливая для острастки от голодных хищников, всё равно утром попросит прийти. Неудобно ему, видите ли. Такому лучше, чтобы все сами свои проблемы решали. Бегаешь, мол, хреново. Да и порох в мушкете отсырел неспроста. Ну кто так делает, скажет немец условный? Вон как надо… И превратится в капитана-очевидность, рассказывая о надлежащем хранении. А то генералом станет с инициалами «Надо Было Так».

Пока Боря напарника в шапке-треуголке представлял, который каждому раненому солдату объясняет, что тот плохо воевал и нужно было совсем иначе, (ему из палатки виднее), Олаф снова руководителя включил и в штыки встал:

– И я не понимаю, почему мы работаем по тринадцать-четырнадцать часов.

– Ты засекаешь? – удивился русский сантехник, который часов за работой не наблюдал. Идёт, да идёт.

Время со стартом отопительного сезона летело для Глобального так, что света белого не видел. В основном на трубы и паутину смотрел. Промежутки дня делились лишь на оплаченные управляющей компанией по ставке часы, сверхурочные часы и подработку, что уже для себя, то есть – «мимо кассы». А как иначе, когда на бензин, еду и квартиру копишь?

– Конечно засекаю! – добавил напарник лысенький, не горя желанием снова выходить под метель и завывающий ветер русской зимы. А то последние волосы растеряет на лысеющей макушке. Снаружи – завывает. И на ночь глядя ветер там только усиливается. Ещё и первый «настоящий» снегопад синоптики обещали, как будто до этого снега им было мало.

Лишь Боря помнил со службы, что летом дождей особо не было, а природа помнит о долгах. При случае возвращает. Просто любит русская зима перед немцами во всей красе себя проявлять, а Олаф всё понять не может, почему они до Сибири не дошли. А всё она, родимая!