Пепел Оруина

За четыре месяца она почти не изменилась. Всё те же седые пряди, выбивающиеся из вечного пучка, те же усталые серые глаза и сильные руки в мелких шрамах. Только морщин прибавилось — от бессонных ночей и постоянной тревоги.

Лекс вошёл, и головы повернулись к нему. Здесь его уважали. Бывший штурмовик Конфедерации, дезертир, предатель в глазах системы — здесь он стал своим. Потому что выбирал людей, а не приказы.

— Собирай всех, — коротко бросил он Сере. — Кто может держать оружие и думать.

Она взглянула на него, и лицо её стало ещё жёстче. Спросила только:

— Сколько их?

— Много. Очень много. И не только наши.

— Не только наши? — переспросила Сера, и в её голосе впервые за долгое время мелькнула тревога.

— Потом объясню. Собирай.

Она кивнула и скрылась в глубине подвала.

Через десять минут в тесном закутке, служившем штабом, собрались все ключевые люди. Лекс стоял у стены, прислонившись спиной к бетону. Рядом, нервно теребя край грязной толстовки, сидел Макс — очки на носу, вечно лохматые русые волосы падают на глаза. За четыре месяца он ещё больше похудел, под глазами залегли тёмные круги — парень почти не спал, пытаясь создать хоть какую-то защиту.

Эйден притулился на ящике из-под пайков, сжимая автомат. Он изменился сильнее всех — осунулся, глаза запали, веснушки на носу побледнели, но взгляд стал твёрже, осмысленнее. Исчез мальчишеский восторг, осталась только усталая решимость человека, который нашёл своё место. Война отнимала молодость у всех.

Кроме них в комнате были трое командиров ячеек сопротивления. Коренастый мужчина с обожжённым лицом, которого звали Шрам. Молодая женщина с короткой стрижкой — Лина, лучший стрелок в секторе. И старик по имени Док, бывший инженер космопорта.

— Говори, Лекс, — сказала Сера, закрывая дверь. — Что там?

— Армада, — ответил он просто. — Сотни кораблей. Линкоры, крейсера, десантные транспорты. Они вышли на орбиту час назад. Если начнут высадку — у нас максимум сутки.

— Сутки? — переспросил Шрам. — Мы продержимся сутки с тем, что у нас есть?

— Нет, — отрезал Лекс. — Не продержимся. Даже если все, кто может держать оружие, выйдут на улицы. Даже если будем драться за каждый дом. Их слишком много.

— Что ты предлагаешь? — спросила Лина.

— Я предлагаю думать. Но сначала — смотрите.

Он достал потрёпанный планшет, на котором Макс настроил приём сигнала с орбитальных дронов.

— Вот это, — Лекс увеличил фрагмент, — не корабли Конфедерации.

Все прильнули к экрану. Чужие корабли — массивные, угловатые, с какими-то органическими обводами — висели в пустоте среди знакомых силуэтов.

— Что это? — прошептал Док. — Я таких никогда не видел.

— Я тоже, — признался Лекс. — Но они здесь. С ними.

— Муран, — вдруг тихо сказал Макс.

Все обернулись к нему. Парень сидел, уставившись в экран, и лицо его стало белее мела.

— Что? — переспросила Сера.

— Муран. Цивилизация из галактики Онтарио-33. Я читал о них в закрытых архивах, когда копался в отцовских файлах. Они не гуманоиды. Технологически развиты, агрессивны. И с ними невозможно договориться — они не признают ничего, кроме подчинения.

— Откуда они здесь? — спросил Эйден.

Макс поднял на него глаза. В них вспыхнул ужас.

— Если они здесь, рядом с Конфедерацией... значит, мой отец заключил с ними сделку. Он привёл их сюда.

В подвале повисла мёртвая тишина.

— Зачем? — выдохнула Лина.

— Чтобы уничтожить Оруин, — глухо ответил Макс. — Но не только. Муран не работают бесплатно. Они потребовали плату. И если мой отец пошёл на это... значит, он отдал им координаты всех ключевых миров. Конфедерация станет их следующей жертвой.

Сера медленно опустилась на ящик.

— То есть твой отец уничтожает нас и при этом продаёт своих?

— Он всегда был прагматиком, — горько усмехнулся Макс. — Если можно получить выгоду, продаст всё. Даже собственную цивилизацию.

— Значит, мы должны не просто выжить, — подал голос Эйден. — Мы должны остановить их.

— Есть одна идея, — вдруг сказал Макс. — Я смотрел их частоты. Конфедерация использует стандартный протокол связи между кораблями. Старый, но надёжный. А корабли Муран подключены к той же сети для координации. Это их слабость.

— Объясни, — потребовал Лекс.

— Если я смогу внедриться в систему управления огнём одного корабля и перенаправить энергию импульсного оружия обратно в сеть... вся армада вырубится. Электроника сдохнет. Корабли превратятся в мёртвые куски металла. Но мне нужен прямой доступ. Только с борта.

— Я пойду, — сказал Лекс.

— Я с тобой, — одновременно с ним произнёс Эйден.

Лекс смотрел на него долгим взглядом. Парень был бледным, но в глазах горела решимость.

— Ты понимаешь, что это не прогулка?

— Я знаю. Я был там. Я понимаю, как они думают. Мы должны их остановить.

Лекс помолчал, затем кивнул.

— Хорошо. Вдвоём шансов больше. Макс, ты тоже идёшь — без тебя мы не взломаем систему.

— А если вы не вернётесь? — спросила Лина.

— Тогда хотя бы умрём сражаясь, — ответил Лекс. — Это лучше, чем просто ждать конца.

Сера слушала и молчала. Но в её глазах мелькало что-то такое, чего никто не замечал. Воспоминания. Давние, спрятанные глубоко под слоем бинтов и медикаментов.

3. Сера. Исповедь

— Знаешь, — сказала она вдруг, когда совещание закончилось и все разошлись готовиться. — Я не всегда была врачом здесь. Я, как и ты, отказалась от системы.

Лекс, проверявший оружие, поднял голову. Сера сидела на ящике, глядя куда-то в стену. В руках она вертела старый армейский жетон — потёртый, почти гладкий.

— Расскажешь? — спросил Лекс тихо.

Она горько усмехнулась.

— Давно это было. Лет двадцать назад. Я служила в медицинском корпусе Конфедерации. Молодая, красивая, верила, что мы несём добро и порядок.

— Что случилось?

Сера помолчала, потом заговорила. Голос её звучал ровно, но в нём чувствовалась боль, которую не залечить никакими лекарствами.

— Была планета. Кассиопея-9. Местные подняли восстание — не хотели отдавать ресурсы. Конфедерация прислала нас для «гуманитарной миссии». На деле — зачистка. Я работала в полевом госпитале. Ко мне приносили раненых — и наших, и местных. Я лечила всех.

Она замолчала, сжав жетон так, что побелели костяшки.

— Однажды привели девочку. Лет семи. Вся в крови, осколок в животе. Её мать погибла при обстреле. Я сделала операцию, вытащила. Думала, спасла. А через час пришёл офицер особого отдела и сказал: «Приказ сверху. Местные не подлежат лечению. Передай её патрулю для депортации». Я отказалась. Сказала, что она моя пациентка, что клятва Гиппократа...

— И что? — тихо спросил Лекс.

— Её забрали силой. Я пыталась помешать, меня оттащили. А через три дня узнала: всех депортированных отправили в лагеря. Детей — тоже. Девочка... та девочка умерла там. От голода и болезней.

Сера подняла глаза. В них стояли слёзы, которые она не позволяла себе много лет.

— Я ушла из Конфедерации. Дезертировала. Спряталась на Оруине, сменила имя, стала лечить тех, кому больше некому помочь. И поклялась себе: больше никогда не позволю системе решать, кто достоин жизни, а кто нет.

Она посмотрела на Лекса.

— Теперь ты знаешь, почему я здесь. Почему лечу всех подряд. Потому что ту девочку я не смогла спасти. Но могу спасать других.

Лекс молчал долго. Потом подошёл и сел рядом.

— Ты спасла нас, — сказал он просто. — Меня. Макса. Эйдена. Десятки других. Это не отменяет прошлого, но даёт надежду на будущее.

Сера усмехнулась, вытерла глаза.

— Философствуешь, ветеран?

— Учусь у тебя, — ответил Лекс.

Она хлопнула его по плечу — по-дружески, по-солдатски.

— Иди уже. Корабль ждёт. А мне тут раненых долечивать.

Лекс поднялся, взял оружие. На пороге он обернулся:

— Сера... та девочка. Ты бы её спасла, если бы могла.

— Знаю, — тихо ответила она. — Это единственное, что меня держит.

4. Страх перед пустотой

Челнок, на котором они летели, оказался ещё хуже, чем описывал Док. Старая, ржавая посудина, собранная буквально из мусора: обшивка в заплатках, двигатель чихал и кашлял, иллюминаторы в трещинах. Но он работал. И главное — его действительно не было в базах данных Конфедерации. Для сканеров армады он оставался просто куском космического мусора.

Лекс сидел в пилотском кресле, вглядываясь в темноту за стеклом. Рядом, вцепившись в подлокотники, замер Эйден. Лицо его приобрело землистый оттенок, на лбу выступила испарина.

— Боишься? — спросил Лекс, не оборачиваясь.

— Немного, — признался Эйден. Голос его сел, пришлось откашляться. — На самом деле — очень. Я... я никогда не любил космос. Слишком пусто. Слишком холодно. Слишком похоже на смерть.

— Это нормально, — Лекс чуть повернул штурвал, обходя обломок какого-то спутника. — Страх помогает не ошибаться. Главное — не дать ему парализовать тебя.

— А ты? Ты боишься?

Лекс помолчал. В иллюминаторах разрасталась армада — чудовищная, неотвратимая. Корабли Конфедерации и органические силуэты Муран висели в пустоте, как хищники перед броском.

— Боюсь, — ответил он наконец. — Но не за себя. За план. Если мы провалимся, если Макс ошибётся в расчётах, если нас засекут раньше времени — всё, конец. Оруин сожгут. А эти люди... они поверили нам.

— Макс не ошибается, — твёрдо сказал Эйден. — Я видел его за работой. Он гений.

— Гении тоже ошибаются. — Лекс усмехнулся. — Но давай надеяться, что не в этот раз.

Ветеран выбрал цель — корабль Муран. Он находился на периферии строя, чуть в стороне от основных сил. Менее защищённый, менее ожидаемый. Кто будет искать диверсантов на корабле чужой расы?

— Ты уверен? — спросил Эйден, когда Лекс объяснил план.

— Нет. Но если Макс прав и они используют те же протоколы, то взломать их системы будет даже проще. Они не ждут атаки изнутри.

— А если там... эти? Рептилии?

— Значит, увидим их вживую, — усмехнулся Лекс. — Не каждый день такое выпадает.

Он начал манёвр, заходя в мёртвую зону сканеров. Челнок трясло, двигатель надсадно выл, но Лекс вёл его с ювелирной точностью.

— Приготовься, — сказал он. — Сейчас будет «весело».

Он пристыковался к аварийному шлюзу чужого корабля. Люк открылся со свистом, впуская их внутрь. Их встретил запах. Тяжёлый, сладковатый, похожий на прелые листья и что-то ещё — незнакомое, чужое. Воздух казался тёплым и влажным: Муран предпочитали иную атмосферу.

— Дыши через раз, — шепнул Лекс. — И держись за мной.

Они шагнули в чрево корабля пришельцев.

5. В чреве зверя

Коридоры корабля Муран не были похожи на человеческие. Они изгибались плавными дугами, стены пульсировали мягким светом, пол был покрыт чем-то, напоминающим живой мох. Где-то в глубине утробно гудели двигатели.

— Жутковато, — прошептал Эйден.

— Привыкай, — ответил Лекс. — Мы здесь гости. Нежеланные.

Он двигался бесшумно, как тень. В руке он сжимал импульсный излучатель «Гром-9» — тяжёлую матово-чёрную трубку с утолщением посередине, где пульсировал едва заметный синий огонёк предохранителя. Оружие было старым, исцарапанным, но надёжным — Лекс нёс его ещё с Кассиопеи-9. Ствол чуть заметно вибрировал в такт дыханию хозяина.

Эйден старался не отставать, но сердце колотилось где-то в горле. Каждый шорох, каждый пульс света казался предвестником опасности.

— Сюда, — Лекс свернул в ответвление.

Они шли минут десять, когда Эйден впервые увидел Мурана.

Существо было огромным — под три метра ростом, массивное, с чешуйчатой кожей, переливающейся зелёным и коричневым. Голова — треугольная, с тремя глазами, расположенными вертикально, и пастью, полной острых зубов. Оно двигалось плавно, почти грациозно, несмотря на размеры. Когти на трёхпалых руках мерцали в полумраке влажным блеском.

Лекс вжал Эйдена в стену, прикрывая рукой. Муран прошёл в двух метрах, даже не повернув головы. Его запах — тот самый, сладковатый, прелый — ударил в ноздри. Воздух дрожал от низкого гула, исходившего от существа — возможно, то было дыхание или инфразвуковая коммуникация.

Когда существо скрылось за поворотом, Эйден выдохнул.

— Боже... они реальны.

— Очень реальны, — кивнул Лекс, чуть ослабляя хватку на рукояти излучателя. — И очень опасны. Пошли.

Наконец они добрались до серверной. Помещение оказалось огромным, залитым мерцающим светом тысяч био-огоньков. Электроника Муран была чужой, но Макс, оставшийся у технического шлюза для стабилизации канала, подготовил устройство, способное подключиться к их интерфейсу.

— Надеюсь, это сработает, — пробормотал Лекс, подключая коробочку к ближайшему терминалу.

— Макс, мы на месте, — прошептал он в коммуникатор.

— Вижу вас в системе, — ответил голос Макса, полный лихорадочного напряжения. — Пятнадцать минут. Мне нужно пятнадцать минут, чтобы разогнать импульс по всей сети. Продержитесь.

— Продержимся, — ответил Лекс.

И в этот момент за дверью раздались шаги. Много. Тяжёлые, но какие-то скользящие — шаги Муран.

— Патруль, — одними губами произнёс Эйден.

Лекс кивнул. Лицо его оставалось спокойным. Он перевёл излучатель в боевую позицию — синий огонёк на стволе сменился тревожно-красным, по корпусу пробежала едва слышная вибрация накопления заряда.

— Сколько их?

— Трое. Нет, четверо.

— Хорошо.

— Хорошо?! — глаза Эйдена расширились.

— Лучше, чем десять, — усмехнулся Лекс, поднимая оружие. — Слушай внимательно: бей в голову или в центр груди, у них там нервный узел. И не давай им подойти близко.

Дверь с шипением открылась.

6. Пятнадцать минут

Бой с Муранами оказался совсем не похож на перестрелку с людьми.

Первое существо рухнуло от двух плазменных разрядов в голову — синеватые сгустки энергии с шипением прожгли чешую, оставив дымящиеся кратеры. Лекс ещё не успел перевести дух, а второй противник уже оказался рядом.

Существо двигалось со скоростью, невозможной для такой туши. Трёхметровая гора мышц и чешуи просто сместилась в пространстве — и когтистая лапа врезалась в стойку, за которой только что стоял Лекс. Металл смялся как фольга, из перерубленных кабелей брызнули искры.

— Твою мать! — Лекс кувыркнулся в сторону, чувствуя, как суставы протестуют от резкого движения, а воздух свистит там, где только что была его голова.

Муран развернулся с грацией, не имеющей ничего общего с его размерами. В трёх вертикальных глазах горел холодный, расчётливый интеллект. Это был не зверь. Это был солдат. Чужой, страшный, но солдат.

Эйден выстрелил с колена — плазма ударила твари в бок, прожгла чешую, но Муран даже не покачнулся. Он только повернул голову, глядя на парня с чем-то похожим на ледяное любопытство.

— Целься в голову! — заорал Лекс, вскакивая.

Муран бросился на Эйдена. Тот едва успел нырнуть за терминал, и когти пропороли обшивку в сантиметре от его спины. Воздух наполнился запахом озона и мускусной, тяжёлой вонью рептилии. Лекс выстрелил три раза подряд. Первый разряд — в ногу, чтобы замедлить. Второй — в спину, пробить броню. Третий — в затылок, когда тварь на секунду замерла. Плазма вошла точно в основание черепа. Муран упал, и пол содрогнулся под его весом.

— Жив? — крикнул Лекс, хватая ртом влажный воздух.

— Я... д-да, — выдохнул Эйден. Руки его ходили ходуном. — Это не твари. Они умные.

— Знаю. Потому и опасны.

Третье существо не стало атаковать в лоб. Оно отступило в коридор и издало низкий вибрирующий звук — структурированный сигнал.

— Вызывает подмогу, — понял Лекс. — Надо уходить, пока...

— Не успеем, — перебил Эйден. — Слышишь?

Из глубины корабля доносился топот. Множество лап.

Лекс лихорадочно оглядел серверную. Его осенило. Он вырвал устройство-коробочку из гнезда — данные уже должны были уйти в буфер.

— Быстро! Тащи сюда кабели! Рви с мясом!

Пока Эйден сдирал со стен жгуты проводов, Лекс вскрыл панель главного распределителя.

— Идут! — закричал Эйден. В коридоре показались пятеро Муран. Они двигались слаженно, как элитный спецназ.

Лекс лихорадочно оглядел серверную. Стойки с оборудованием, кабели, пульты... Его осенило. Он заметил, что пол, пронизанный пульсирующими жилами, в большинстве мест был влажным и мягким, но непосредственно под терминалами он выглядел иначе. Там Мураны специально выращивали участки «мёртвой» ткани — сухие, белые и пористые, похожие на ороговевшую кость. Это были естественные изоляторы, защищавшие нервную систему корабля от помех и утечек энергии.