Айлин и королевство теней

Глава 22

Элориан

Элориан, глядя на колышущийся туман за окнами замка, понимает: чтобы выманить Айлин и нейтрализовать Уильяма, не вызвав подозрений у Малахара и собственного отца, нужна «Игра на Опережение».

Во-первых, Элориан подбросит в Академию анонимный донос о том, что в окрестных лесах замечен «Демон Разрушения», якобы тот самый, которого он сам когда-то выпустил на Землю. Это заставит Уильяма, как цепного пса Малахара, встать в стойку и проверить информацию самолично.

Во-вторых, Элориан убедит отца, короля Западного побережья, что лучший способ избавиться от феникса – это пригласить делегацию Академии Пепла на нейтральную территорию для обряда очищения. Преподнести это надо как ловушку, чтобы усыпить бдительность короля друидов.

В-третьих, зная, что Айлин – феникс, он отправит ей через лесных птиц зачарованный орех. Внутри его не магия теней, а частица земного солнца. Когда Айлин коснется его, ее внутренняя сила даст яркую вспышку, которую маги Академии примут за выброс неконтролируемой магии.

В-четвертых, пока Уильям будет занят «демоном» в лесу, а Академия будет в панике из-за вспышки Айлин, Элориан использует древнюю тропу Ночного Тумана.

Он явится к ней в самый пик суматохи, когда туман застелет дворы Академии. Он предстанет в образе принца, рассчитывая на то, что ее карие глаза станут тем самым светом, который прожжет «черные дыры» в его сознании и вернет ему правду о Земле.

Элориан стремительно покинул свои покои, когда предрассветные сумерки окрасили коридоры в пепельный цвет. Его шаги по каменным плитам звучали глухо и тяжело – он намеренно надел свои парадные доспехи из черного дерева и чешуи морского змея, чтобы выглядеть в глазах отца тем безжалостным воином, которого тот хотел видеть.

Он вошел в Зал Вековых Корней, где король Западного побережья застыл над картой земель; его пальцы нервно барабанили по столу.

– Отец, – Элориан склонил голову, скрывая блеск в глазах. – Вы хотите смерти феникса и падения Малахара. Но убить девчонку в стенах Академии – значит объявить войну всем магам и подставить наши границы под удар со всех королевств. Малахар прячет ее за спиной своего пса Уильяма, используя как щит.

Король прищурился:

– Говорят, она сильнее самого Малахара. Что ты предлагаешь, мой сын?

– Обряд Осеннего Равноденствия, – твердо произнес Элориан. – Традиция велит приглашать сильнейших учеников Академии для «гармонизации стихий».

– Малахар ее не отпустит, – прохрипел отец.

– Отпустит, – уверенно отрезал Элориан. – Если мы скажем, что присутствие феникса необходимо для стабилизации барьера между мирами. Он пошлет ее вместе с Уильямом, думая, что его пес – достаточная защита. Но здесь, в наших туманах, я смогу изолировать Мирза и исполнить твою волю… – Элориан сделал паузу, добавив едва заметный холод в голосе, – избавиться от феникса.

Король друидов довольно хмыкнул, поверив в холодную расчетливость сына. Он тут же приказал подготовить Золотой Свиток с печатью из древесной смолы – официальное приглашение, которое невозможно проигнорировать.

Элориан взял свиток в руки. Он чувствовал его тяжесть, но думал не о мести, а о том, как Айлин посмотрит на него, когда увидит не наемника из обоза, а принца, рискующего всем ради одной встречи.

Элориан вышел на широкий балкон, где порывы холодного ветра трепали знамена с изображением сплетающихся корней. У парапета уже ждал гонец – призрачная фигура в сером плаще, чей конь, рожденный из тумана, нетерпеливо бил копытом о камни.

Принц протянул Золотой Свиток. Тяжелая печать из застывшей смолы блеснула в неверном свете утра, словно застывшая капля крови.

– В Замок Теней. В руки Малахару. И не смей останавливаться, пока магические щиты замка не пропустят тебя внутрь, – голос Элориана был тверд, внутри все дрожало от предвкушения начала большой игры.

Гонец коротко поклонился, принял свиток и в следующее мгновение растворился в серой дымке, оставив после себя лишь едва уловимый запах озона.

Развернувшись, Элориан направился вглубь замка, намереваясь наконец укрыться в своих покоях и продумать следующий шаг. Но едва он миновал анфиладу залов, как путь ему преградили две фигуры, чей вид заставил его непроизвольно напрячься.

Навстречу ему шла королева Моргана, его мачеха. Ее платье из тяжелого зеленого бархата шуршало по плитам, напоминая шелест ядовитой змеи в сухой траве. Рядом с ней, едва поспевая за властной матерью, семенила Нифлейна, чьи глаза-омуты сейчас испуганно метались от лица королевы к брату.

– Куда ты так спешишь, Элориан? – голос Морганы был обманчиво мягким, но в нем чувствовался холод вечных ледников. – Неужели дела королевства настолько поглотили тебя, что ты забыл о правилах приличия?

– У меня было поручение отца, – сухо ответил принц, пытаясь обойти их, но королева сделала шаг в сторону, перекрывая проход.

Она прищурилась, вглядываясь в его лицо, словно пыталась прочесть то, что скрывалось за маской равнодушия.

– Золотой Свиток… – прошептала она, и ее губы тронула пугающая улыбка. – Приглашение на Равноденствие? Твой отец играет в опасные игры, принц. А ты… ты кажешься слишком уж заинтересованным в успехе этой авантюры. Неужели та девочка-феникс настолько важна, что ты готов рискнуть хрупким миром?

Элориан почувствовал, как Нифлейна за его спиной едва слышно охнула. Сестра знала правду, но Моргана… Моргана всегда видела больше, чем ей дозволялось.

– Это воля короля, – отрезал он, чувствуя, как магия в его жилах начинает протестующе гудеть. – И я советую вам, матушка, не ставить под сомнение его решения.

– О, я и не ставлю, – Моргана провела тонкими пальцами по его плечу, и Элориан едва сдержал желание отпрянуть. – Я просто гадаю, что останется от твоего сердца, когда эта «искра» превратит наш замок в пепелище. Идем, Нифлейна. У нас есть дела поважнее, чем слушать оправдания влюбленного безумца.

Они прошли мимо, обдав его ароматом горьких трав и старой магии. Нифлейна лишь на секунду задержала на нем взгляд, полный сочувствия. Она старалась не подавать виду королеве, предупредив Элориана ментально: «Она знает. Будь осторожен».

Элориан остался один в пустом коридоре. Месяц. У него остался всего месяц, и теперь враги были не только за стенами Западного королевства, но и в его собственном замке.

Глава 23

Айлин

Дорога от Академии Пепла до Замка Теней заняла бесконечные четыре часа. Когда мы выехали после ужина, Академия еще догорала багрянцем заката, но стоило карете миновать границу лесов, как нас поглотила вечная ночь.

Первый час я пыталась поймать взгляд Уильяма, но он застыл напротив, словно высеченный из того же обсидиана, что и стены замка. За окном мелькали черные силуэты деревьев – они казались мне многорукими чудовищами, пытающимися догнать наш экипаж. Чем дальше мы уезжали от Академии, тем гуще становилась магия: она вибрировала на кончиках пальцев, отзываясь покалыванием в висках.

К третьему часу я провалилась в тяжелую полудрему. Стук копыт по неровной дороге превратился в мерный шепот. Но когда колеса кареты наконец загремели по брусчатке внутреннего двора королевского замка, я мгновенно очнулась от пронзительного холода. Мы приехали глубокой ночью, когда небо над обсидиановыми шпилями стало совсем черным.

После того как Мирз бросил меня на попечение серых теней, время окончательно потеряло смысл. Три безмолвные служанки повели меня по гулким коридорам в покои, где воздух был неподвижен, как в склепе.

Меня привели в покои, где под потолком пульсировали фиолетовые сферы, отбрасывая на стены длинные, ломаные тени.

В углу за тяжелой ширмой меня ждала купель из темного камня. Вода в ней была черной, как ночное небо, и пахла горькими травами и замерзшей землей. Служанки раздевали меня быстро и бесстрастно; их пальцы, ледяные и невесомые, едва касались моей кожи, вызывая дрожь. Стоило мне погрузиться в воду, как странное тепло – не физическое, а магическое – начало проникать в мышцы, снимая дорожное напряжение.

После ванны на меня накинули сорочку из тончайшего серого шелка. Она была такой холодной, что на мгновение перехватило дыхание. Одна из служанок расчесала мои волосы костяным гребнем, и каждое движение отзывалось тихим звоном в ушах.

Меня уложили в огромную кровать под балдахином. Одеяло было тяжелым, словно набитым не пухом, а песком, приковывая меня к постели. Служанки задули фиолетовые сферы, оставив одну у двери. Они не ушли, а застыли в углах комнаты неподвижными изваяниями.

Я закрыла глаза и уснула, чувствуя, как замок продолжает наблюдать за мной сквозь стены.

Пробуждение было резким, как щелчок кнута. Я открыла глаза и обнаружила, что в комнате все так же царит фиолетовый полумрак – здесь, в Замке Теней, утро не приносило солнечных лучей, лишь едва заметное осветление тумана за окном. Одна из служанок уже стояла у изножья, держа в руках платье из тяжелого шелка цвета грозового неба.

– Его величество ожидает вас в малой галерее, – прошелестела она. Это были первые слова, которые я услышала от этих существ.

В полном молчании она помогла мне облачиться в платье из плотного шелка, дальше провела до малой галереи.

Малахар стоял у высокого окна, заложив руки за спину. Его серебристые волосы сияли даже в этом скудном освещении. Когда я вошла, он не обернулся сразу, заставив меня пройти через весь зал под аккомпанемент собственного эха.

– Вы бледны, Айлин, – произнес он вместо приветствия. Его голос был подобен хрусту тонкого льда. – Замок выпил из вас слишком много сил или вы просто не привыкли к истинному отсутствию света?

Он медленно повернулся. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, а затем снова поднялся к глазам. Это не было теплым восхищением – это было изучение ювелиром редкого, но еще не ограненного камня.

Он подошел ближе – настолько, что я почувствовала аромат морозного воздуха и горького миндаля. Малахар протянул руку, и я замерла, ожидая прикосновения, но его пальцы остановились в паре сантиметров от моей щеки, лишь очерчивая в воздухе ее контур.

– У вас испуганный вид. Это бодрит, – его губы тронула тень улыбки, которая не затронула глаз. – Страх придает вашей магии особый, острый привкус. Я бы хотел увидеть, как вы будете пахнуть, когда решите, что в безопасности.

Мне захотелось затаить дыхание. Он не пытался понравиться; он демонстрировал свою власть так изящно, что это казалось почти лаской.

– Идите завтракать, – внезапно произнес он, отступая на шаг и снова превращаясь в недосягаемого ледяного короля. – И постарайтесь не разочаровывать меня сегодня. Я очень не люблю, когда красивые вещи ломаются слишком быстро.

Он оставил меня стоять посреди галереи, растерянную и разгневанную. Едва уловимый звук шагов заставил меня вздрогнуть и обернуться.

– Доброе утро, птичка, – громогласно произнес Уильям с легкой полуулыбкой. Окинув взглядом галерею, он добавил: – Не думал, что ты ценительница прекрасного. Собирайся на завтрак, сегодня нам никто не помешает – король покинул замок. А после займемся практикой: будем учиться создавать огненные сферы.