Айлин и королевство теней

Пока я работала в четырех стенах, Феликс практиковал абсолютную свободу. За эти восемь лет он исчезал на целые недели, а потом каким-то образом появлялся дома. Наши ритуалы остались в силе, так как без них даже мне становилось плохо.

Глава 4

Ночной февральский воздух бодрил своей свежестью, а резкие порывы ветра обжигали кожу. В слабом сиянии луны искрилось снежное покрывало. Мы с Феликсом держали путь к ближайшему полю Этерналиум, полю друидов – единственному подходящему месту для нашего сегодняшнего таинства. Теперь мы обязаны совершать обряд каждые трое суток, строго: с трех до четырех утра.

Сойдя с расчищенной тропы, мы двинулись вглубь поляны, стараясь не выходить на самый центр. В отличие от кота, мне этот путь давался с трудом: я проваливалась по колено в сугробы, в то время как Феликса, несмотря на его внушительный вес, уверенно держал ледяной наст.

– Откуда взялось это место? – спросила я Феликса.

– Легенда гласит, что Этерналиум – вон то большое дерево на середине поляны, – он кивнул в сторону дерева, – вырос из упавшего на землю звездного семени. Это священная земля, где миры соприкасаются. Друиды охраняют эту землю и считают своим домом на Земле.

– А друиды? Что это за люди?

– Это маги. Светлые друиды живут в гармонии с природой, воскрешая растения, превращаясь в животных. А темные, – Феликс посмотрел на меня с задумчивым видом, – им подвластно все.

– Ты когда-нибудь встречал их?

– Доводилось… – его голос прозвучал в моих мыслях едва слышным эхом.

– Они для нас не опасны? – я тревожно осмотрела одинокие безмолвные деревья.

– К зверям они относятся благосклонно, – в моих мыслях усмехнулся кот.

– А я – человек, – возразила я, не переставая с опаской озираться. – Как мне их узнать?

– Они принимают любой облик, Айлин. Но сейчас не до них, мы на месте, – отрезал Феликс.

Он принялся усердно вычерчивать лапами на снегу замысловатые символы, и я поспешила ему на помощь. Когда над нашими головами вспыхнул призрачный трискель, мы зажмурились и в унисон зашептали слова древнего заклятия:

Огонь, воздух и слезы Воды —

Символ спасенья от темной беды.

Спираль, закрутись!

Истонченная нить,

Позволь нам….

Договорить мы не успели. Земля содрогнулась от яростного рева, переходящего в грохот. Тени стали сгущаться, а луна скрылась за тучами. Встретившись глазами с котом, я поняла: к нам приближается кто-то огромный. Магический символ над головами мгновенно растаял – ритуал был грубо оборван.

– Айлин, не смей оборачиваться! На него нельзя смотреть! – панический крик Феликса ворвался в мое сознание. Мы бросились прочь от пугающего звука.

– Кто это? Друиды?! Ты же говорил, мы в безопасности! – задыхаясь, выкрикнула я, стараясь не отставать.

Он на секунду замер, бросил взгляд через мое плечо, и его зрачки расширились от ужаса.

– Это демон ночных теней. Беги, Айлин! Я его отвлеку. Не останавливайся и не смотри назад, я найду тебя позже, обещаю!

– Я не брошу тебя здесь одного! – всхлипнула я.

Рев за спиной стал оглушительным, земля дрожала, а в глазах закипали слезы отчаяния. Кот смотрел в пустоту за моей спиной не моргая.

– Мы еще увидимся, – внезапно в моей голове раздался мужской голос. – Даю тебе слово. А теперь – уходи.

На моих глазах милый Феликс начал стремительно меняться: его тело исказилось, и через секунду передо мной стоял трехметровый огненный монстр, в чьих хищных чертах лишь отдаленно угадывался прежний кот.

Я сорвалась с места. Любопытство и страх боролись во мне, умоляя обернуться, но я доверилась его словам и упрямо карабкалась в указанном направлении. Снег сковывал движения, ноги утопали в глубоких сугробах, а в ушах стоял гул, сквозь который прорывались яростные крики и грохот битвы за спиной.

Наконец мне удалось выбраться на обледенелую тропу. Я неслась по ней, не разбирая дороги, чудом не поскальзываясь на льду. В боку невыносимо кололо, к горлу подступала тошнота, а лицо обжигали холодные слезы, но я не смела замедлить бег.

Только у самого дома я перешла на шаг, едва переводя дыхание. Оказавшись в квартире, я замерла у окна. Все утро я провела там, глядя на бесконечный танец снежинок над пустым двором. Я отчаянно пыталась докричаться до него мысленно, надеясь на чудо: «Где ты, Феликс? Пожалуйста, только выживи…»

Глава 5

В шесть утра тишину разрезал звонок будильника. Я поднялась с трудом, чувствуя во всем теле свинцовую тяжесть. Феликс не вернулся, прошло уже два месяца. Осознание того, что его, скорее всего, больше нет, ледяным комом застряло в горле. За те двадцать лет, что мы прожили бок о бок, он случалось исчезал, но никогда не пропадал дольше чем на две недели. Мои поиски на той злополучной поляне ничего не дали: метель скрыла все улики.

Но жизнь требовала продолжения. С этого понедельника, как и было обещано себе вчера, я начинаю все с чистого листа. Спорт, режим, книги – я хваталась за этот план, как за спасательный круг, понимая, что если не займу себя делом прямо сейчас, то сойду с ума.

Самочувствие стремительно ухудшилось. Я чувствовала себя так, будто на шее, руках и ногах – невидимые тяжелые кандалы. Врачи разводили руками: все показатели в норме, обследования не выявили патологий. Весь этот упадок сил списали на банальное переутомление и «нервы», посоветовав сменить работу.

Вместо обещанной тренировки я до половины восьмого пролежала в постели, не в силах пошевелиться, и лишь потом заставила себя встать за порцией кофе. В удаленной работе есть неоспоримый плюс: ты можешь быть дома и через мгновение оказаться на рабочем месте. Наблюдая, как заваривается напиток, я мельком подумала, что, возможно, и от кофеина пора отказаться – мой организм явно требовал иных перемен.

Когда я шла в сферу связи, я искренне хотела быть полезной людям. Но теперь, после исчезновения Феликса, эта работа превратилась в ежедневную пытку. Каждое утро для меня – это игра в «Поле чудес» с фатальным подтекстом. Я мысленно кручу воображаемый барабан: что выпадет сегодня? Очередная смена, больничный или долгожданное увольнение? Последнее стало бы для меня настоящим «сектором приз», пределом мечтаний, но стрелка упорно проходит мимо. Больничным я уже воспользовалась на прошлой неделе, так что сегодня мой жребий – обычный рабочий день.

Начало недели для меня – это всегда шквал претензий, скопившихся за субботу и воскресенье. Мой график с восьми утра до пяти вечера расписан поминутно: за вычетом пары коротких пауз и обеда я нахожусь под непрерывным обстрелом звонков.

Люди обращаются за помощью, надеясь на решение своих проблем, но нередко цель звонка – не консультация, а банальная агрессия. Трудно понять, что движет теми, кто звонит лишь ради того, чтобы выплеснуть яд и осыпать проклятиями оператора и его близких.

Начало рабочего дня не предвещало беды, пока на линии не появился тот самый абонент, чей единственный повод для звонка – облить грязью оператора. Нервы не выдержали: я просто вырубила компьютер и Wi-Fi из розетки. Сейчас меня колотит, я не могу остановить рыдания и, пряча лицо в ладонях, твержу только одно: «Все к черту, я увольняюсь, больше я здесь не останусь».

Внезапно лицо обожгло резкой болью. Я резко отдернула ладони от лица и замерла: на указательном пальце левой руки плясало крошечное синее пламя. Разве такое возможно наяву?

Я и раньше чувствовала подвох – этот палец постоянно горел, будто прижимаю его к раскаленной батарее. Пока я в ступоре разглядывала это пламя на собственной коже, тишину прервал настойчивый звонок от начальства, и мне пришлось срочно брать трубку.

– Айлин, ты в недоступном, какие-то неполадки? – раздался голос в трубке. От растерянности я выдала стандартную отговорку:

– Пропал интернет, уже решаю вопрос.

Стоило мне закончить фразу, как странное пламя испарилось, а на смену шоку внезапно пришел непонятный прилив энергии. «Галлюцинации – это очень паршивый симптом», – пронеслось у меня в мыслях.

К работе в этот день я так и не вернулась: на смену внезапному подъему энергии пришла непреодолимая тяга в сон. Около полудня я решила вздремнуть пару часов, чтобы потом со свежей головой наверстать пропущенное; мгновенье – и я провалилась в забытье.

Во сне мы с Феликсом направлялись к поляне друидов. Я словно со стороны наблюдала, как мы зачитываем заклинание с закрытыми глазами, и в этот момент густые тени начали карабкаться по моему телу, поглощая меня. Но внезапно пространство пронзил жуткий, леденящий душу рев, и я в ужасе открыла глаза.

Проснувшись, я поняла, что мир вокруг утонул в бездонном омуте ночи. Мой ночник, чей свет всегда дарил ночной покой, был выключен. В этой удушливой тишине, прямо у моего изголовья, возник пугающий осязаемый силуэт, напоминающий человеческий.

Ледяной паралич сковал тело, лишая возможности даже сделать вдох. Было ли это продолжением кошмара или чудовищной реальностью? Я чувствовала, как паника ледяными иглами впивается в виски, но мышцы не слушались, запертые в коконе первобытного ужаса. Крик застрял в горле комом, да и какой в нем смысл? Никто не ворвется в комнату, никто не прогонит этот вязкий мрак. В пульсирующей пустоте мы остались лишь вдвоем: я и тень, застывшая в хищном, безмолвном ожидании.

Кажется, вечность прошла, а этот застывший силуэт, вырезанный из самой густой ночной тьмы, все там же замер неподвижно. Тягучее ожидание сводило с ума. Может, я окончательно потеряла связь с реальностью и теперь веду безмолвный спор с пустотой? Горло сдавило от едкого осознания собственного одиночества: я отчетливо понимала, что никому не нужна в этом замершем мире. Пройдет неделя, прежде чем родственники заметят мое отсутствие, если вообще заметят. Теперь даже набожные причитания родителей с их вечным «сходи в церковь» казались не раздражающими, а почти желанными – я была готова на любую молитву, на любую сделку, лишь бы этот кошмар прекратился.

«Огонь!» – эта мысль пронеслась в голове. Если это осознанное сновидение, я заставляю его подчиниться. Я заставлю вспыхнуть огонь хотя бы так же, как мои галлюцинации днем.

Я плотно сомкнула веки, концентрируя волю. В темноте перед глазами я вызвала искру лазурного пламени, заставляя ее сначала лизнуть кончик указательного пальца, а затем – распуститься смертоносным цветком на всей ладони. Но тихий, вкрадчивый женский вздох, донесшийся со стороны тени, оборвал мой транс. Я распахнула глаза, впиваясь взглядом в колющий мрак.

– Твой источник пуст, не трать искры впустую, – голос тени был подобен шелесту сухого шелка. – В этом мире магия испаряется слишком быстро.

– Что вам нужно? – мой вопрос прозвучал слишком резко, расколов звенящую тишину комнаты.

– Ты, – лаконично отозвалась пустота, и мне показалось, что сама тьма колыхнулась, делая шаг навстречу.

– Не знала, что у Смерти столь чарующий голос, – я попыталась вложить в слова крупицу лести, надеясь выторговать себе жизнь. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. – Или мой конец не входит в ваши планы?

– Мы не властны над циклом перерождения фениксов, – в голосе проскользнула холодная усмешка. – Вас швыряет между мирами, а наш долг – надзор. Я должна была телепортировать тебя в другой мир при помощи твоего фамильяра, но темный друид убил его.

– Фамильяра? – сердце пропустило удар, в мыслях всплыл образ Феликса.

– Дух огня, – подтвердила тень, и в ее словах мне почудилось нечто вроде мрачного сочувствия.

– Что значит телепортировать? Куда? – я лихорадочно искала выход, пытаясь растянуть секунды.

– Лишь то, что предначертано, – с иронией отрезала она.

Мир вокруг вдруг потерял устойчивость и поплыл. Очертания мебели, стен и самого окна подернулись мутной, серой дымкой. Реальность истончилась, превращаясь в призрачный туман, и мое сознание, не выдержав сокрушительного давления чужой, древней воли, мгновенно провалилось в беззвучную черную бездну.

Глава 6

Элориан

В зале Окаменелых Слез, где само время казалось застывшим в каплях холодного камня, тени по углам шевелились, словно гордые живые существа, жаждущие крови. Удушливая тишина давила на барабанные перепонки. На скамье подсудимых, закованный в тяжелые цепи из «звездного железа», которые тускло мерцали мертвенно-белым светом, возвышался Элориан Вердиан. Принц темных друидов, широкоплечий брюнет с резкими, словно высеченными из гранита чертами лица. Он смотрел перед собой тяжелым, непроницаемым взглядом карих глаз. Его мощное телосложение и безупречная военная выправка выглядели чужеродно в этом призрачном месте: здесь, в самом сердце Королевства Теней, грубая физическая сила не значила ровным счетом ничего перед мощью древних судей, а цепи блокировали его собственную магию.

– Элориан Вердиан из рода Ночного Тумана, – голос Верховного Судьи доносился словно из-под толщи воды. – Тебе предъявлены обвинения в убийстве высшего фамильяра, принадлежащего Дому Пустоты, и открытии врат на планету Земля, через которые в мир смертных проник демон Разрушения.

– Ложь и подмена понятий! – голос короля Западного побережья разрезал тишину. Отец принца, облаченный в доспехи из черного дерева ударил кулаком по перилам трибуны. – Мой сын защищал то, что ему дорого! Фамильяр был искажен скверной, а демон…

– Молчать, Ваше Величество! – Судья ударил молотом, и по полу пробежала трещина, источающая синий свет. Призрачные стражники скрестили алебарды перед грудью короля Эдриана, заставляя его отступить. Синее пламя дрогнуло от его гнева.

– Доказательства неоспоримы, – сухо отрезал Судья. – Друид коснулся мира смертных, нарушив Великий Обет невмешательства. Земля – это полигон для испытаний воли, а не частный сад для твоих экспериментов, принц.

Элориан молчал. Его карие глаза смотрели сквозь судей. На его запястьях, там, где железо касалось кожи, проступали черные вены. Он все еще помнил запах озона перед грозой и ее звонкий смех.

– Приговор окончателен, – объявил Судья, и в его руках вспыхнул свиток из кожи. – Смерть была бы слишком легким исходом. Мы лишим тебя того, ради чего ты предал свой род. Твое наказание – Забвение.

Король Западного побережья Эдриан вскрикнул, но было поздно. Стражники схватили Элориана за плечи. Судья произнес заклинание, и из пустоты вырвались серые нити, проникая в виски принца.

– Из твоей памяти будет выжжено все, что связано с планетой Земля, – прозвучал приговор. – Каждый город, каждое дерево, каждое лицо и каждое чувство. Для тебя этого мира никогда не существовало.

Элориан забился в путах, его мощные мышцы перекатывались под кожей, он пытался удержать в сознании ее улыбку. Но образ таял. Карие глаза принца на мгновение вспыхнули отчаянным золотом и тут же погасли, став пустыми и безмятежными.

Принц встал со скамьи, равнодушно глядя на рыдающего отца. Он больше не помнил, за что его судили и почему его сердце так странно щемит при взгляде на звезды.

Глава 7

Айлин

Я жмурилась от нестерпимо ярких ламп на потолке. Плотно закрыв лицо ладонями, чтобы хоть немного спрятаться от этой агрессивной белизны, я на ощупь поднялась с места.

Постепенно привыкая к свету, я разомкнула пальцы и огляделась: комната была абсолютно белой, без единого лишнего предмета.

Оказалось, что все это время я сидела на такой же белоснежной кушетке, а на мне была надета простая светлая одежда, сливающаяся с окружающим пространством.

Кажется, это психушка. Судорожно ощупала себя, проверяя, не чужое ли это тело. Я – это все еще я, но волосы… Они отросли до пояса, став длиннее как минимум на ладонь, и заметно посветлели. Чудовищная догадка обожгла изнутри: сколько же времени я провела в отключке? Если это не провал в памяти, значит, я проспала здесь не один месяц.

Повернув голову влево, я заметила дверь, надо проверить, заперта она или нет. Я подошла к ней босиком, кожей ощущая холод пола, и обнаружила, что она открыта. Я немного приоткрыла створку, коридор за ней поразил меня отделкой из светлого мрамора – странная роскошь для подобного заведения. Слева от двери кто-то был, но щель, в которую я пыталась подсмотреть, была слишком узкой, я приоткрыла еще немного и увидела мужчину: белые волосы контрастировали с его абсолютно черной одеждой. Он увлеченно переносил пометки из одной книги в другую. Желая узнать, что он пишет, я попыталась подобраться поближе, но в тишине эхом отозвался резкий скрип двери.

Он среагировал моментально. Почувствовав на себе его взгляд, я в ужасе отпрянула, притянула дверь к себе и приземлилась на кушетку. Сердце колотилось: вступать с ним в драку было бы самоубийством – я просто не умею сражаться. Я лихорадочно соображала, как быть дальше, но мои раздумья прервал скрип двери. В комнату вошел пожилой человек в белом халате. Его безмятежная улыбка в этой стерильной тишине казалась пугающей.

– Наконец-то вы пришли в себя! – Его радость казалась искренней. – Мы уже почти потеряли надежду на ваше выздоровление.

Незнакомец сжал мою руку и замер, словно прислушиваясь к чему-то внутри меня. Пока я в замешательстве пыталась осознать происходящее, он заговорил снова:

– Серьезных повреждений я не чувствую. Сейчас мы проведем сканирование ауры, возьмем анализы и…

– Извините, – перебила я. – Вы кто?

– Джон Диксон, целитель третьей степени, – охотно отозвался он.

– Что со мной произошло?

– Ваш фамильяр погиб. Согласно правилам безопасной телепортации, мы обязаны были забрать вас, пока он был жив, ведь без магической поддержки с «той стороны» переход становится непредсказуемым. Нам пришлось вытягивать вас через сферу теней – для мира, где вы находились, это единственный способ избежать мгновенной смерти. Обычно мы забираем детей в возрасте десяти лет, так как дети младше гибнут, даже не успев осознать начало процесса. Двадцать два года мы выжидали подходящий момент. Учитывая, что Фениксы возрождаются раз в тысячелетие, а ваша магия переполнила все потоки, медлить было нельзя.

– Мне уже двадцать восемь, – возразила я.

– Радует, что память осталась целой после телепортации. Да, земное время отсчитало двадцать восемь лет, но разве окружающие не удивлялись тому, как юно вы выглядите? Судя по вашей реакции, вы слышали это не раз. Вы родом с планеты Роскен. Здесь магия течет по-другому, и магические создания выглядят значительно моложе землян, в зависимости от их родного мира.

Он прочистил горло и торжественно провозгласил:

– Уильям Мирз.

В дверях появился тот самый человек, которого я видела в коридоре, – платиновый блондин с короткой стрижкой. Вблизи он казался еще внушительнее: настоящий великан под два метра ростом. Одолеть такого в одиночку было бы безумием. Его образ был абсолютно черным – от рубашки до тяжелых ботинок, и лишь татуировка в виде змеиной головы, выглядывающая из-под воротника, нарушала эту монотонность. Я не рискнула его рассматривать слишком пристально, чтобы не выдавать своего любопытства, и переключила все внимание на целителя.

– Уильям Мирз назначен вашим наставником, – торжественно произнес тот. – Он сопроводит вас в королевскую резиденцию: его величество ожидает аудиенции. Состояние вашего здоровья опасений не вызывает, но подробный отчет я пришлю позже, когда будут готовы анализы.

Целитель ушел, оставив меня под пристальным, тяжелым взглядом Мирза. Выдержав паузу, от которой стало не по себе, он настежь открыл дверь.

– Пора, – скомандовал он.

– Пора так пора, – ответила я, быстро обулась и вышла наружу.

Оказавшись в коридоре, я невольно замерла: прямо в воздухе под потолком парили огромные сияющие сферы. То, что я поначалу приняла за необычные лампы, оказалось магией.

– Лина, аудиенция назначена, время поджимает, – с заметной тревогой в голосе произнес Мирз. – Оставим экскурсию на потом, сейчас нам нельзя задерживаться.

– Меня зовут Айлин, – отрезала я, чеканя каждое слово, чтобы он раз и навсегда запомнил мое имя.

– Лина мне нравится больше, – он усмехнулся одними уголками губ.

Только сейчас я осознала, как сильно выделяюсь: все вокруг были в черном, и лишь я и целители сияли стерильной белизной. Чужие взгляды неприятно обжигали кожу.

– Рада за твои предпочтения, но на «Лину» я даже голову не поверну. И кстати, почему я выгляжу как белое пятно на общем фоне? Это слишком привлекает внимание. Ты вот в черном, давай поменяемся?

– Это предложение устроить стриптиз на глазах у всех? – хохотнул он.

– Люди на улице тоже носят белое? – проигнорировала я его шутку.

– Тебе нужно добраться только до дворца. Перед встречей с королем тебе подберут подобающий наряд.

– Что ж, обнадеживает, – буркнула я.

Покинув обитель целителей, мы направились к ожидавшему нас экипажу. У подножья лестницы застыла черно-золотая карета, запряженная четверкой статных черных коней. Уильям галантно придержал дверцу, дождался, пока я устроюсь внутри, и лишь после этого занял место напротив.

– Сколько нам ехать?

– Ехать часа два. Предпочитаю тишину, так что извини, я займусь делом.

Он снова углубился в свои книги: читал одну, писал в другой. Мое терпение таяло с каждой минутой. Я продержалась полчаса, борясь с желанием засыпать его вопросами, но любопытство оказалось сильнее.

– Скажи, что вообще представляют собой фениксы в этом мире? Тебе часто доводилось их встречать? Их тут много или я – единственная?

Он склонился к самому моему уху и едва слышно произнес:

– Впервые.

– Что «впервые»? – переспросила я, окончательно запутавшись.

Он отдалился, отложил книги и посмотрел на меня.

– Впервые вижу живого феникса, – на его губах снова заиграла усмешка.

Я почувствовала, как дружелюбие внутри меня сменяется раздражением:

– Какая ирония. Ценю твое чувство юмора.

– Это правда, – его тон стал серьезным. – За всю мою жизнь в королевстве не было ни одного перерождения. Обычно вас пытаются переправить еще детьми, но мало кто способен пережить переход через сферу теней. Даже для взрослого человека без поддержки фамильяра это практически невозможно. Ты четыре месяца была без сознания.

В его взгляде на мгновение отразилось искреннее сочувствие.

– Эти дети, они когда-нибудь переродятся вновь? – тихо спросила я.

– Контролеры утверждают, что вы возрождаетесь раз в тысячелетие, рассеиваясь по всей Вселенной.

Он вернулся к работе. Некоторое время я молча следила за движением его руки.

– Сколько тебе лет, Уильям?

– Двадцать пять. Почему ты спрашиваешь?

– Выглядит так, будто ты грызешь гранит науки, – я указала на книги. Он лишь вздохнул и продолжил заниматься своим делом.

На его молчание я все же решилась отозваться вопросом о своем будущем – в конце концов, это была моя жизнь, а не его.

– Что со мной будет дальше? – голос предательски дрогнул.

Уильям даже не поднял взгляда от пожелтевших страниц.

– Я, кажется, упоминал, что люблю тишину, – бросил он.

– Но мне страшно! Я не понимаю, кто я теперь, и этот замок… – начала было я, чувствуя, как внутри закипает смесь обиды и паники.

– … и этот замок кажется тебе могилой, а магия – проклятием, – закончил он фразу за меня, наконец захлопнув книгу с глухим стуком. – Поясняю один раз: сегодня куратор определит твой магический потенциал. От этого зависит, как долго нам… – он осекся, и короткое «нам» полоснуло меня по нервам, – … как долго нам придется возиться с твоей адаптацией.

Я зацепилась за это слово, как утопающий за соломинку.

– Нам?

Блондин раздраженно вздохнул, и я заметила, как на его шее едва заметно дернулась татуировка змеи.

– Я назначен твоим наставником на ближайшие два месяца, – отрезал он, словно вынося приговор. – Если, конечно, ты не выжжешь этот замок в первый же час. А теперь – тишина.

– Два месяца в компании ледяной статуи? Какая завидная перспектива, – буркнула я себе под нос.

– Я все слышу, Лина.

– Айлин! – поправила я, но он уже снова выставил перед собой «стену занятости», уткнувшись в записи.

Мне не оставалось ничего, кроме как отвернуться к окну. За стеклом кареты мир Роскена расплывался в серой дымке, и я видела лишь бледное отражение. В груди, там, где раньше было привычное спокойствие, теперь ворочалось что-то чужое, горячее и опасное. Я прижала ладонь к стеклу, и мне показалось, что от моего прикосновения туман снаружи на мгновение испуганно отпрянул.

Подъезд к королевскому Замку Теней стал для меня испытанием: карета словно плыла сквозь плотный молочный туман, который не рассеивался даже от магических фонарей.

Когда туман наконец расступился, передо мной выросла громада обсидиановых шпилей, уходящих в вечно сумрачное небо.

У ворот не было живых людей. Наш экипаж встретили фигуры, сотканные из колышущегося мрака. Они не издали ни звука, лишь синхронно склонили головы, пропуская нас внутрь.