Девушка в муслиновом платье

– Я убежден, что вы пользовались огромным успехом, – сказал он с улыбкой.

– Еще каким, – уточнила она. – Меня просто засыпали комплиментами и все время приглашали танцевать. Так что теперь я отлично знаю, что значит быть светской дамой, но предпочла бы жить с Нилом в палатке.

Сэр Гарет был приятно поражен, услышав столь рассудительные речи из уст юной леди, и ласково сказал:

– Возможно, вы будете жить в палатке с Нилом. Но вы, Аманда, еще слишком молоды, чтобы выходить замуж. Лучше вам подождать год-другой.

– Я уже ждала два года, потому что мы с Нилом были тайно помолвлены, когда мне исполнилось пятнадцать. И я совсем не такая уж молодая. Нил знаком с офицером, женатым на испанке, которая намного младше меня!

Сэр Гарет не знал, что на это ответить. Он уже стал понимать, что отговорить Аманду – дело не из легких, и решил направить разговор в другое русло.

– Очень хорошо. Но если вы не собираетесь убегать со своим закаленным бойцом, то для чего в таком случае вы ушли из дому и теперь в одиночестве разъезжаете по сельской местности?

– Это называется стратегия, сэр, – с гордостью ответила Аманда.

– Ваше объяснение мне не совсем понятно, – удивленно подняв брови, проговорил сэр Гарет.

– Ну, возможно, это тактика, – сказала она менее уверенно. – Как это называется, когда войска совершают маневры перед противником? Честно говоря, я сама плохо различаю стратегию и тактику. Жаль, что нет Нила, а то бы он вам все доходчиво объяснил.

– Я тоже уже начинаю об этом сожалеть, – согласился сэр Гарет. – И не только потому, что не разбираюсь в тактике и стратегии.

Лицо Аманды приняло задумчивое выражение.

– Мне кажется, что самым подходящим выражением является «план операции». Точно! Какая я глупая! Меня совсем не удивляет, что мы с вами не можем понять друг друга.

– Я и сейчас вас не понимаю. О какой операции идет речь?

– Ладно, я расскажу вам, сэр, – сказала Аманда с заговорщическим видом, словно речь шла о шедевре военного искусства. – Когда Нил заявил, что не поедет со мной в Гретна-Грин[5], то, разумеется, мне пришлось придумать другой план. Только, пожалуйста, не думайте, что Нил малодушный, что он…

– Успокойтесь. Ничего такого я не думаю. Продолжайте.

– Он отказался не потому, что не хочет на мне жениться. Он сказал, что женится на мне, даже если нам придется дожидаться моего совершеннолетия, – проговорила она убежденно и после непродолжительной паузы добавила: – Должна признаться, я никак не могу взять в толк, почему такой хороший солдат, как Нил, а он действительно хороший солдат, не имеет ни малейшего представления о внезапной атаке. Может быть, потому, что он сражается под началом лорда Веллингтона и ему часто приходится отступать?

– Вполне возможно, – с невозмутимым видом заметил сэр Гарет. – Следовательно, ваш побег по своему характеру сродни атаке?

– Да, конечно. Очень важно было немедленно что-то предпринять. Сейчас Нила в любой момент могут отправить обратно в полк, и если он не возьмет меня с собой, то мы можем не увидеть друг друга многие-многие годы. Уговаривать дедушку или пытаться спорить с ним – бесполезно. Он только старается внушить мне, что я скоро обо всем забуду, и делает глупые подарки!

Тут сэр Гарет понял, что дед Аманды совсем не такой деспот, каким он себе его представил, и сказал:

– А я-то ожидал услышать, что он запирает вас в вашей комнате.

– О нет! – воскликнула она. – Один раз, когда я была еще маленькой девочкой, тетя Аделаида заперла меня, но я выбралась через окно и спустилась на землю по высокому вязу, который рос рядом с домом. Тогда дедушка сказал, что меня больше не будут держать взаперти. Мне даже жаль немного, что меня не запирают. Если бы запирали, то Нил, наверное, согласился бы убежать со мной. Но дедушкины подарки подтверждают, что мне нужно больше бывать на людях. И Нил считает, что меня не нужно ни от кого спасать. Он говорит, что мы должны запастись терпением, но я-то знаю, что бывает с теми, кто много терпит. – Аманда устремила на собеседника красноречивый взгляд.

– И что же с ними происходит? – поинтересовался сэр Гарет.

– Ничего! – ответила она. – Возможно, вы мне не поверите, но тетя Аделаида влюбилась, когда была такой же молодой, как я, и с ней было точно так же, как и со мной. Дедушка говорил ей, что она еще слишком молода, хотел, чтобы она вышла за состоятельного человека. Тетя послушалась, решила потерпеть, и, как вы думаете, что было дальше?

– Не имею ни малейшего представления. Расскажите мне, пожалуйста.

– Конечно, расскажу. Ее кавалер через два года женился на ужасной женщине, у которой было десять тысяч фунтов, у них родилось семеро детей. В конце концов он умер от воспаления легких! И ничего бы этого не произошло, если бы тетя Аделаида проявила хоть немного решимости! Поэтому я пришла к выводу, что никогда не следует покоряться воле обстоятельств. Хотя люди считают покорность хорошей чертой, я думаю, что от нее немного проку. Если бы тетя Аделаида вышла замуж за своего кавалера, то она бы лучше заботилась о нем и он не заболел бы воспалением легких. И если Нила ранят еще раз, то я сама буду за ним ухаживать и не позволю никому, даже лорду Веллингтону, снова везти его в этой ужасной рессорной повозке. Нил сказал, что это было самым тяжелым испытанием!

– Я убежден, что это действительно было для него тяжелым испытанием, – согласился сэр Гарет. – Только я до сих пор не понимаю, почему вы убежали из дома.

– Я сделала это для того, чтобы заставить дедушку согласиться на мой брак с Нилом. – Она весело улыбнулась. – И еще я хотела доказать ему, что уже не ребенок и вполне могу сама о себе заботиться. Он думает, что если я привыкла, что за мной ухаживают, то не смогу жить с Нилом на квартире или в палатке. Но он ошибается, потому что я смогу, я уверена в этом. Только словами убеждать дедушку бесполезно – ему нужно доказывать примером. Когда меня заперли в комнате, он не верил, что я могу вылезти в окно, хотя я его предупреждала, но потом увидел – и убедился. Чтобы он позволил мне выйти замуж за Нила, вначале я хотела отказаться от пищи. И я действительно один день ничего не ела, но так сильно проголодалась, что этот план уже не казался мне удачным, тем более что в тот день на обед подавали лангуста в масле и пудинг с заварным кремом.

– От таких блюд трудно отказаться, – произнес он сочувственно.

– Я не смогла, – призналась она. – К тому же отказом от пищи я едва ли доказала бы дедушке, что могу позаботиться о себе, это, на мой взгляд, было самым главным.

– Действительно. Если бы вы продолжали морить себя голодом, то доказали бы ему обратное, а теперь объясните, чем побег из дома поможет вам достичь своей цели?

– Я, конечно, не думаю, что дедушка сразу даст свое согласие на мой брак с Нилом, но зато это его здорово напугает.

– Несомненно. А вы уверены, что хотите его напугать?

– Не знаю. Но он сам виноват во всем. Не надо быть таким вредным и упрямым. К тому же – это моя операция, а при планировании операции не принимают в расчет чувства противника, – подметила она рассудительно. – Вы не представляете, как трудно мне было выработать план действий. По правде говоря, я была в полной растерянности, когда мне случайно на глаза попалось объявление в газете «Морнинг пост» о том, что некая леди, проживающая недалеко от Сент-Нитса, приглашает благовоспитанную молодую девушку в качестве гувернантки для своих детей. – Услышав, что сэр Гарет кашлянул, Аманда замолчала и посмотрела на него вопросительно. – Вы что-то сказали, сэр?

– Я ничего не говорил. Прошу вас, продолжайте. Полагаю, вы решили, что можете подойти для этой роли.

– Разумеется! – ответила она с гордостью. – Я молодая, благовоспитанная и, уверяю вас, получила очень хорошее образование. У меня самой было несколько гувернанток, поэтому я хорошо знаю, что нужно делать в этом случае. Я написала этой леди письмо от имени своей тети, вы понимаете? В нем я рекомендовала на эту должность гувернантку своей племянницы, которая проявила себя с лучшей стороны, талантлива и замечательна во всех отношениях и способна обучать детей игре на фортепиано, акварельной живописи, рукоделию и иностранным языкам.

– Внушительный перечень, – заметил удивленный сэр Гарет.

Она приняла его слова за похвалу и слегка покраснела:

– Может быть.

– Замечательно. Э-э… И все, что вы там написали, правда?

– Разумеется, правда! То есть… Ну, считаю, что я довольно неплохо играю на фортепиано, немного могу петь, а рисование эскизов вообще мое самое любимое занятие. И я в самом деле изучала французский, а позднее немного испанский. Хотя Нил и говорит, что мы очень быстро перейдем через Пиренеи, знание испанского языка может пригодиться. Признаюсь, я не уверена, что могу преподавать все эти предметы, но это не имеет значения, поскольку я все равно не собиралась долго работать гувернанткой. Дело в том, что у меня не много денег. Если я убегу, мне придется самой зарабатывать себе на хлеб, пока дедушка не капитулирует. Я оставила ему письмо, в котором написала, что не вернусь домой и не сообщу о своем местонахождении, пока он не пообещает, что позволит мне в ближайшее время выйти замуж за Нила.

– Простите! – сказал сэр Гарет. – Но если вашему дедушке не будет известно ваше местонахождение, как он сообщит о своей капитуляции?

– Я и это предусмотрела, – ответила она с гордостью. – Он поместит объявление в «Морнинг пост». Дедушка должен понять, что я не маленькая девочка, я вполне самостоятельный человек, достаточно взрослый, для того чтобы выйти замуж. Да, было бы глупо, если бы я взяла билет на почтовую карету, потому что дедушка тогда легко смог бы выяснить, куда я отправилась. Поэтому я поступила так, как планировала с самого начала, – спряталась в грузовой повозке, направлявшейся в сторону Сент-Нитса, где и проживала та леди, которой нужна была гувернантка. Мне очень повезло.

– Значит, она наняла вас? – спросил сэр Гарет с удивлением в голосе.

– Да, потому что я настоятельно рекомендовала ей себя, а старой гувернантке пришлось уехать, так как у нее неожиданно умерла мать и нужно было вести хозяйство. В общем, все складывалось для меня весьма удачно.

Он улыбнулся и сказал:

– Негодная девчонка! Что вы еще скажете? Одного я не пойму: если вы собираетесь стать гувернанткой, зачем тогда пытаться устроиться горничной в эту гостиницу, для чего хотите ехать в Хантингдон?

Выражение торжества в ее глазах погасло, она вздохнула:

– Со мной поступили очень несправедливо. Вы не поверите, но план, который я разрабатывала так тщательно, не удался. Да, это так. Поэтому я не собираюсь ехать к миссис… к этой женщине. Она ужасный человек!

– О! – произнес сэр Гарет. – Неужели она не взяла вас на работу?

– Вот именно! – ответила Аманда со вздохом. – Она сказала, что я слишком молода и что она представляла меня совсем другой. Заявила, что ее обманули. Но это неправда, потому что в своем объявлении она указывала, что требуется молодая леди!

– Дитя мое, вы бесстыдница! – сказал сэр Гарет. – С самого начала вы обманывали эту несчастную женщину, и прекрасно это знаете!

– Никого я не обманывала! – сердито возразила она. – Ну разве что в том, что написала письмо от имени тети Аделаиды и представила себя своей гувернанткой. Но она ведь догадывалась об этом! Я действительно могу делать все, о чем написала в письме. Только убеждать ее было бесполезно. Она оказалась очень грубой и сварливой женщиной. И весьма ограниченной вдобавок. Во время нашего разговора вошел ее старший сын и, узнав, кто я, предложил матери взять меня на время и посмотреть, как у меня пойдут дела. По-моему, это было весьма разумное предложение. Но оно только разозлило ее еще больше. Она прогнала сына, что меня немного огорчило, поскольку он был очень вежливым и дружелюбным. Даже прыщи не особенно портили его лицо. – Заметив, что собеседник улыбается, она добавила обиженно: – Мне не совсем понятно, сэр, над чем вы смеетесь!

– Не обращайте внимания. Расскажите, что было дальше.

– Она распорядилась, чтобы меня отвезли обратно в Сент-Нитс. Пока готовили экипаж, она засыпала меня глупыми вопросами, а я выдумала для нее замечательную историю. Я сказала, что живу в бедной семье и у меня очень много младших братьев и сестер. Но вместо того, чтобы посочувствовать, она заявила, что не верит ни одному моему слову. Сказала, что на мне дорогая одежда, и поинтересовалась, сколько денег я израсходовала на покупку своей шляпки. Это было очень дерзко с ее стороны! Я ответила, что украла всю свою одежду и что я вообще опасная авантюристка! Конечно, это было невежливо с моей стороны, но зато она сразу перестала спрашивать меня, откуда я приехала, сильно покраснела, назвала меня испорченной девчонкой и сказала, что больше не желает иметь со мной дел. Потом слуга сообщил, что карета ждет, я сделала реверанс, и мы расстались.

– Вы в самом деле испорченная. Вас отвезли в Сент-Нитс?

– Да! Именно там мне пришло в голову временно устроиться горничной.

– Мне кажется, Аманда, что работа горничной едва ли придется вам по душе.

– Я знаю. Если вам известно другое, более приятное занятие, которым можно зарабатывать деньги, то скажите мне, сэр, и я буду вам очень признательна.

Она устремила на него взгляд, полный надежды.

– Боюсь, что я ничего не смогу вам посоветовать. Я думаю, самый лучший выход для вас – это вернуться к дедушке.

– Нет! – ответила Аманда без раздумий.

– Мне кажется, вы согласитесь со мной, если немного поработаете своей прелестной головкой.

– Нет. Я очень много думала и пришла к выводу, что это даже лучше, что миссис… эта женщина не взяла меня на работу. Ведь если бы я работала гувернанткой в респектабельной семье, дедушка считал бы, что я в полной безопасности, и, скорее всего, попытался бы снова отговорить меня от замужества. А вот если я устроюсь горничной в какую-нибудь гостиницу, то это ему вряд ли понравится. Не так ли?

– Несомненно!

– Ну вот! – воскликнула она торжествующе. – Узнав, что я устроилась горничной, он немедленно капитулирует! Теперь самое главное для меня – найти подходящую гостиницу. Я видела одну очень симпатичную по дороге в Сент-Нитс, поэтому мы с вами здесь и встретились. Как только кучер высадил меня в Сент-Нитсе, я пешком отправилась в ту гостиницу, но мне сказали, что горничная не требуется. Это меня очень огорчило, потому что там росли красивые розы и бегали шесть чудных котят! Хозяйка гостиницы посоветовала мне съездить в Хантингдон, где в гостинице «Георг» требуется для работы девушка, и показала эту дорогу через холмы. Вот почему я оказалась здесь.

– Вы хотите сказать, – с недоверием обратился к ней сэр Гарет, – что эта женщина поверила в то, что вы – служанка? Она, должно быть, не в своем уме!

– О нет! – ответила с улыбкой Аманда. – Просто я выдумала замечательную историю.

– О бедной семье?

– Нет, гораздо интереснее. Я сказала, что была камеристкой одной юной леди, которая великодушно дарила мне свои старые платья, и что меня уволили без рекомендации, потому что отец этой леди вел себя недостойно по отношению ко мне. Дело в том, что он холостяк, а там еще была тетя этой девушки – не такая, как тетя Аделаида, а скорее похожая на тетю Марию, которая очень бесчувственная….

– История очень интересная, но можете не продолжать! – перебил ее сэр Гарет, который не знал, смеяться ему или сердиться.

– Но вы сами меня спросили! – произнесла она с недовольством. – Вы зря не хотите дослушать, потому что я позаимствовала эту историю из одного очень поучительного романа под названием…

– «Памела, или Вознагражденная добродетель» Ричардсона, – опередил ее сэр Гарет. – Меня удивляет, что ваш дедушка позволяет вам читать такие книги. Если, конечно, он существует, в чем я уже начинаю сомневаться.

Она посмотрела на него с ошеломленным видом:

– Разумеется, у меня есть дедушка! Когда-то у меня их было целых два, но один умер, когда я была совсем маленькой.

– Его можно поздравить с этим. Ладно, хватит! Была ли хотя бы доля правды в той истории, которую вы мне рассказали, или вы и ее выдумали?

Аманда вскочила на ноги. Лицо ее пылало, на длинных ресницах заблестели слезы.

– Я сказала вам правду! Я думала, что вы добрый человек и джентльмен, но теперь вижу, что ошиблась. Вы такой же, как мои дяди, только гораздо хуже! Я очень сожалею о том, что была с вами откровенна. То, что я говорила тем людям, было не ложью, а фантазией, и это разные вещи. И я очень сожалею о том, что выпила ваш лимонад и съела ваши пироги. И если вы позволите, сама заплачу за них. И за черешню тоже, – добавила она, когда взгляд ее затуманенных слезами глаз упал на пустую чашку.

Сэр Гарет поднялся и нежно обхватил своими руками ее маленькие ручки, нервно пытающиеся открыть сумочку.

– Успокойтесь, дитя мое. Ну, ну, не плачьте. Я все понимаю. Давайте сядем на этот диван и вместе решим, как вам лучше поступить.

Аманда сделала вид, что сопротивляется, но через мгновение уронила голову ему на плечо и расплакалась. Сэру Гарету не раз приходилось выслушивать пылкие и слезливые излияния своей племянницы, полагавшей, что с ней несправедливо обошлись, и поэтому он спокойно и уверенно повел себя в ситуации, которая могла бы привести в замешательство другого, менее искушенного человека. Через несколько минут Аманда вполне овладела собой, вытерла щеки и хорошенький носик его платком и извинилась за проявление минутной слабости, которую, по ее словам, она глубоко презирала.

Затем они продолжили беседу. Он говорил долго и убедительно: особо подчеркнул неразумность ее теперешних планов, выразительно описал душевные страдания, на которые она обречет своего деда, если попытается их осуществить, перечислил все трудности, связанные с работой горничной в гостинице. Она терпеливо слушала его, сложив руки на коленях и не сводя с его лица больших глаз. Лишь изредка у нее вырывался судорожный вздох, а когда он закончил, сказала:

– Может быть, мне и будет плохо, но, если мне не позволят выйти замуж за Нила по достижении совершеннолетия, мне будет еще хуже. Поэтому прошу вас, сэр, отвезите меня в Хантингдон.

– Аманда, вы хотя бы слышали, о чем мы только что с вами говорили?

– Да, я слушала вас очень внимательно, сэр. Но вы говорили то же самое, что говорят мне мои дяди. Они тоже любят рассуждать о правилах приличия и прочей чепухе. А что касается переживаний моего дедушки, то он сам виноват, потому что я предупредила его, что он горько пожалеет, если не даст согласия на мой брак. Он не поверил мне. Пусть теперь немного помучается из-за своей глупости. Я всегда держу слово и всегда добиваюсь того, чего хочу очень сильно.

– В это, пожалуй, я смогу поверить. Вы не обижайтесь, Аманда, но вы крайне избалованный ребенок!

– И в этом тоже виноват дедушка.

Он решил пойти по другому пути:

– Скажите мне вот что. Если бы Нил знал о ваших подвигах, вы думаете, он одобрил бы их?

– О нет, – ответила она без колебаний. – Я думаю, он бы очень рассердился и отругал меня, как следует, но в конце концов простил бы. Ведь он должен понимать, что все это я делаю ради него. И мне кажется, – добавила она задумчиво, – его это не особенно удивит, потому что он тоже считает меня взбалмошной девчонкой и знает обо всех моих выходках. Когда я была маленькой, он часто помогал мне выйти из трудного положения.

Глаза ее загорелись, и она воскликнула:

– Теперь я знаю, что мне нужно! Нужно, чтобы на этот раз мне угрожала смертельная опасность. Он спасет меня, отвезет к дедушке, и дедушка из чувства благодарности согласится на наш брак! – Она нахмурилась, пытаясь собраться с мыслями. – Мне нужно только придумать историю, в которой я бы оказалась в смертельной опасности. Должно быть, это не так просто.

Сэр Гарет, которому не составляло особого труда придумать такую историю, сказал приглушенным голосом, что к тому времени, когда она сумеет сообщить Нилу о грозящей ей опасности, возможно, будет слишком поздно и он не успеет ее спасти.

Девушка вынуждена была согласиться с правильностью этого замечания и призналась, что не представляет, где в данный момент находится Нил. Он поехал в Лондон на медицинское обследование, о результатах которого должен был затем доложить начальству в Хорсгардзе[6].

– И одному Господу Богу известно, сколько времени понадобилось Нилу на все это! Но самое ужасное состоит в том, что если врачи признают его здоровым, то могут немедленно отправить обратно в Испанию. Вот почему я должна выполнить операцию, не теряя ни минуты! – Она вскочила на ноги, посмотрела на сэра Гарета с вызовом и сказала: – Я вам очень благодарна, сэр, но теперь, если вы позволите, мы с вами расстанемся. До Хантингдона, кажется, почти десять миль, а если не будет кареты и вы не захотите меня подвезти в своем экипаже, мне придется идти пешком, а это значит, что уже пора выходить.

Она протянула ему руку с видом благородной дамы, прощающейся со знакомым. Когда же сэр Гарет, вместо того чтобы отпустить ее руку, сжал еще крепче, все ее величие сразу куда-то исчезло. Она топнула ногой и потребовала, чтобы он немедленно ее отпустил.

Сэр Гарет стоял перед трудным выбором. Он понимал, что продолжать спор с Амандой бессмысленно и что попытка запугать ее с целью выяснения имени и адреса дедушки тоже ни к чему не приведет. Если он выполнит свою угрозу и передаст ее под опеку одного из членов приходского совета, то она почти наверняка сбежит от этой важной особы. Может, отпустить ее и предоставить самой себе? Нет, этого делать нельзя! Какой бы упрямой и непослушной она ни казалась, она невинна, как котенок, и слишком хороша, чтобы позволить ей ездить по стране без сопровождения.

– Если вы не отпустите меня сию же минуту, я укушу вас! – пригрозила Аманда, безуспешно пытаясь освободиться из его рук.

– В таком случае я не только не предложу вам место в своем экипаже, но вдобавок и хорошенько надеру уши, – ответил он весело.

– Как вы смеете… – Она вдруг замолчала, перестала дергать его руку, и на ее лице отразилась радость. – О, вы повезете меня в своем экипаже, сэр? Благодарю вас!

Если бы она в порыве благодарности заключила его в объятия, он ничуть не удивился бы, но она ограничилась крепким рукопожатием и восторженной улыбкой. Сэр Гарет, давший себе безмолвный обет не терять из виду доверчивую девицу, пока не вернет ее законным опекунам, усадил ее на стул и вышел из комнаты, чтобы сообщить изумленному конюху, что тому придется уступить место в экипаже даме и стоять оставшуюся дорогу сзади.

Троттону это распоряжение показалось странным, но, когда через несколько минут он увидел пассажирку, ради которой ему предстоит испытывать неудобства, в голову ему закралось ужасное подозрение, что его господин сошел с ума. Будь на месте сэра Гарета кто-то другой, конюх не придал бы этому факту большого значения, но его хозяин, насколько ему было известно, никогда не был сластолюбцем. Сэр Гарет не сказал домашним, зачем едет в Бранкастер-парк, и все слуги от дворецкого до поломойки пытались угадать цель его поездки. Поэтому с его стороны, по мнению Троттона, было верхом безумия в такой момент поддаться чарам этой смазливой девчонки в муслиновом платье, которой он как раз сейчас помогал сесть в экипаж. Что подумают люди, когда увидят в его карете эту хорошенькую штучку? Потом конюху пришло в голову, что его хозяин перегрелся на солнце, и он попытался вспомнить, какое средство помогает от солнечного удара. Голос сэра Гарета вывел его из состояния задумчивости.

– Эй, Троттон, ты что, оглох? Я сказал, поехали!

Глава 4

В двух милях от перекрестка, где сходились пути из Кембриджа и Сент-Нитса, дорога раздваивалась, и сэр Гарет, не раздумывая, свернул направо. Его юная спутница, которая до сих пор, как она сама откровенно призналась, ездила только на двуколке, когда позволял дедушка, наслаждалась поездкой. Она слишком внимательно наблюдала за тем, как ловко ее покровитель управляет лошадьми, при этом стараясь не пропустить указательный столб с выцветшей надписью «На Сент-Ивз». Его верный конюх оказался более внимательным. Он стоял позади своего хозяина, крепко держась за опущенный верх фаэтона, и счел необходимым вмешаться в разговор. Из болтовни Аманды он понял, что сэр Гарет обещал довезти ее до Хантингдона, и посчитал своим долгом подсказать своему господину, что тот поехал неправильным путем.

Подавив в себе желание обругать чрезмерно услужливого конюха, сэр Гарет холодно произнес:

– Благодарю тебя, Троттон, но я знаю дорогу.

Аманда, слышавшая их разговор, сразу заподозрила неладное и спросила:

– Разве мы едем не в Хантингдон?

Сэр Гарет намеревался как можно дольше не сообщать Аманде, что везет ее не в Хантингдон, а в Бранкастер-парк. Однако прямой вопрос вынудил его сказать правду. Он ответил:

– Нет, потому что я придумал для вас лучший план.