Девушка в муслиновом платье

Джорджетт Хейер

Девушка в муслиновом платье

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2026

© Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2026

* * *

Глава 1

Миссис Уэдерби была чрезвычайно обрадована появлением своего единственного брата, однако за первые полчаса его визита ей удалось обменяться с ним лишь несколькими ничего не значащими фразами. Виною тому было ее громкоголосое потомство.

Сэр Гарет Ладлоу оказался возле дома на Маунт-стрит в тот момент, когда мисс Анна, веселая барышня, которой оставалось меньше года до первого выезда в свет, мисс Элизабет и юный господин Филип со своей гувернанткой возвращались с прогулки по парку. Едва заметив высокую стройную фигуру своего дяди, эти благовоспитанные дети, забыв все правила хорошего тона, которые им старательно внушала мисс Фелбридж, с пронзительными криками «Дядя Гари! Дядя Гари!» кинулись к дому. В тот момент, когда возмущенная поведением детей мисс Фелбридж догнала их, дворецкий открыл дверь, и восторженные юные родственники втащили сэра Гарета в дом. Они забросали его вопросами и сами принялись сообщать последние новости. Старшая племянница ласково держала его за одну руку, а маленький племянник, пытаясь привлечь внимание к себе, дергал за другую. Все же сэр Гарет сумел ненадолго высвободиться, чтобы подать мисс Фелбридж руку с улыбкой, которая всегда заставляла ее сердце трепетать в целомудренной груди, и произнес:

– Здравствуйте! Не браните их, это я виноват. Хотя, честно говоря, не могу понять, почему так дурно влияю на них. Как вы себя чувствуете? Когда я видел вас последний раз, вы очень страдали от приступа ревматизма.

Мисс Фелбридж залилась краской, поблагодарила и сказала, что чувствует себя хорошо. «Как это похоже на сэра Гарета, – подумала она, – помнит о таком пустяке, как ревматизм гувернантки».

Их беседа была прервана появлением мистера Ли Уэдерби. Он выбежал из библиотеки, которая располагалась в задней части дома, и воскликнул:

– Дядя Гари! О сэр, я чертовски рад вас видеть! Мне нужно спросить вас кое о чем важном!

Вся ватага с громкими возгласами, заглушающими неуверенный голос мисс Фелбридж, пытавшейся убедить детей не тревожить мать столь бесцеремонным образом, увлекла сэра Гарета наверх в гостиную.

Гувернантка понимала, что продолжать упорствовать не имело смысла. Юные Уэдерби, начиная с Ли, который собирался поступать в университет и усердно грыз науки с помощью репетиторов, и кончая Филипом, который только учился писать и старательно выводил в тетради крючки и палочки, были единодушны во мнении, что на всем свете нет больше такого замечательного дяди, как сэр Гарет. Если бы мисс Фелбридж попыталась увести их, то они скорее всего не подчинились бы или в лучшем случае надолго обиделись бы на нее.

Как образно выразился мистер Ли Уэдерби, сэр Гарет был самым «классным парнем» из всех, кого он знал. Светский лев, он никогда не пытался навязать свое мнение и свой вкус племяннику. Господин Джек Уэдерби, сам не будучи франтом, тепло отзывался о его щедрости и глубоком понимании нужд молодых джентльменов, обучающихся в Итонском колледже. Для мисс Анны, которая еще не выезжала в свет, не было большей радости, чем сесть рядом с дядей в его роскошной двухколесный экипаж, запряженный парой лошадей, и проехаться разок-другой вокруг парка на зависть другим, менее достойным, в чем она была совершенно убеждена, девицам. Что касается мисс Элизабет и юного господина Филипа, то они связывали с сэром Гаретом возможность получения таких головокружительных удовольствий, как посещение амфитеатра Астли или грандиозную демонстрацию фейерверка, и души в нем не чаяли.

Гарета Ладлоу любили не только дети. Наблюдая, как он объясняет устройство часов с репетиром[1] маленькому Филипу и с каким вниманием выслушивает проблемы Ли, мисс Уэдерби в который раз пожалела о том, что до сих пор не смогла подыскать для столь замечательного человека невесту, которая помогла бы ему забыть об умершей возлюбленной. Видит бог, все семь лет после смерти Клариссы Линкомб она, не жалея сил, пыталась познакомить его со многими красивыми и умными девушками, но ни одна из них не пробудила в нем интереса. Он неизменно взирал на них холодным взглядом своих серых глаз.

Размышления миссис Уэдерби были прерваны приходом ее супруга, мистера Уэдерби, солидного вида мужчины лет сорока с небольшим, который со словами «Ба, Гари! Рад тебя видеть!» пожал руку шурину и немедленно отправил детей заниматься своими делами, сказав жене, чтобы не позволяла сорванцам донимать дядю.

Сэр Гарет положил возвращенные племянником часы в карман, повесил на шею лорнет и сказал:

– Они совсем меня не донимают. Полагаю, в следующем месяце я могу взять Ли с собой в Кроули-Хит. Он увидит хороший бой и на какое-то время забудет о своем гардеробе. Я знаю, Трикси, ты не жалуешь профессиональный бокс, но если не принимать мер, мальчик может превратиться в ветреного денди.

– Вздор! – воскликнул Уоррен Уэдерби, безуспешно пытаясь скрыть удовлетворение от предложения шурина. – Неужели тебе хочется возиться с этим скверным мальчишкой?

– Да, я люблю Ли. Вам нечего беспокоиться. Я позабочусь о нем.

Тут миссис Уэдерби поспешила высказать сокровенные мысли:

– О, мой дорогой Гари, как бы мне хотелось, чтобы у тебя был сын, которого бы ты воспитывал и баловал, как своих племянников!

Сэр Гарет улыбнулся:

– В самом деле, Трикси? Что ж, представь себе, я приехал к вам сегодня, чтобы поговорить как раз на эту тему. – Заметив на лице сестры испуг, он рассмеялся: – Нет-нет, я не собираюсь сообщать вам о том, что у меня есть внебрачный ребенок. Просто я думаю… вернее, надеюсь, что вскоре вам придется меня поздравлять.

Сестра некоторое время смотрела на него с недоверием, затем воскликнула:

– Ах, Гари, ты имеешь в виду Эллис Стокуэлл?

– Эллис Стокуэлл? – повторил сэр Гарет удивленно. – Эту милую малышку, которую ты мне навязывала? Господи! Нет!

– Я же говорил тебе, – удовлетворенно заметил мистер Уэдерби.

Беатрикс почувствовала некоторое разочарование, поскольку из всех ее протеже мисс Стокуэлл казалась ей наиболее подходящей партией для брата, но она сумела скрыть свои чувства и сказала:

– В таком случае, я не имею ни малейшего представления, кто бы это мог быть. Если, конечно… Нет… Ну прошу тебя, Гари, не мучай меня, расскажи сейчас же!

– Конечно, расскажу, – пообещал он, удивляясь ее горячности. – Я получил позволение Бранкастера ухаживать за его дочерью, леди Хестер.

Эти слова произвели на супругов неожиданный эффект. Уоррен, нюхавший в тот момент табак, сделал слишком глубокий вдох и закашлялся, а Беатрикс, некоторое время смотревшая на брата так, будто не верит своим ушам, вскричала:

– О, Гари, нет! – и тут же разрыдалась.

– Беатрикс, – произнес сэр Гарет с некоторым раздражением, хотя глаза его смеялись.

– Гарет, ты меня разыгрываешь? Скажи, что это была шутка! Ну конечно же, шутка. Ты никогда не сделаешь предложение Хестер Тил!

– Но почему же, Беатрикс? Откуда у тебя такая антипатия к леди Хестер?

– При чем здесь антипатия? Эта девица… Ей уже, наверное, стукнуло двадцать девять! Эта женщина никогда не была ни красивой, ни модной. Зачем тебе старая дева? Ты, должно быть, потерял рассудок! Стоит тебе только захотеть, за тобой побежит любая. О господи, что же это такое!

На лице Гарета появилось выражение досады, и сэр Уоррен решил вмешаться. Хотя этот Гари и славный малый, но он не обязан терпеливо выслушивать нелестные замечания своей сестры в адрес его невесты. Хотя Уоррена очень удивило, что из всех женщин, готовых с радостью отдать руку и сердце красивому и состоятельному баронету, он выбрал именно Хестер Тил, которая после нескольких неудачных сезонов перестала появляться в свете, уступив дорогу своим младшим сестрам. Однако мистер Уэдерби считал нескромными попытки выяснять причину столь странного выбора, поэтому он бросил на жену укоризненный взгляд и сказал:

– Леди Хестер? Я не очень хорошо знаком с ней, но мне она кажется безупречной молодой леди. Разумеется, Бранкастер принял твое предложение?

– Принял? – Беатрикс отняла от лица платок. – Скажи лучше, ухватился за него! Он, должно быть, упал в обморок от неожиданности!

– Прошу тебя, успокойся, – сказал Уоррен, не скрывая раздражения из-за неуступчивости жены. – Уверяю тебя, Гари лучше знает, что ему нужно. Он не мальчик, а тридцатилетний мужчина. Я не сомневаюсь, что леди Хестер будет ему доброй женой.

– Я тоже не сомневаюсь, – парировала Беатрикс. – Доброй и ужасно скучной! Нет, Уоррен, я не успокоюсь. Столько хорошеньких и обаятельных девушек старались его завлечь, а он сделал предложение женщине, у которой нет ни состояния, ни особой красоты, ни хорошего вкуса – ничего, кроме чрезмерной стыдливости! О, у меня от этого может начаться истерика!

– Предупреждаю, Трикси, если она и вправду начнется, я вылью тебе на голову всю воду из самого большого графина, который смогу найти, – с иронией в голосе пригрозил брат. – Полно, моя дорогая, перестань вредничать. Ты заставляешь бедного Уоррена краснеть.

Она вскочила, схватила его за лацканы синего, безупречно сшитого пиджака, слегка тряхнула и сквозь слезы посмотрела в его смеющиеся глаза:

– Гари, ты не любишь ее, и она тебя не любит! Я никогда не замечала, что она неравнодушна к тебе. Объясни, что она тебе может дать.

Он отвел ее руки от лацканов пиджака и крепко сжал их.

– Я очень тебя люблю, Трикси, но мять свой пиджак не позволю. Его сшил для меня Вестон. Это один из его шедевров, не так ли? – Он помолчал немного и, убедившись, что сменить тему разговора не удастся, воскликнул: – Ну как ты не понимаешь? Я думал, ты поймешь. Ты сама мне говорила много раз, что жениться – это мой долг. Я тоже так считаю и не хочу, чтобы мое имя умерло вместе со мной… После битвы при Саламанке я понял, что не вправе всю жизнь оставаться одиноким. Поэтому…

– Да, да, но почему именно эту женщину ты выбрал, Гари? – снова воскликнула сестра. – У нее ничего нет!

– Я бы так не сказал. Она образованна, у нее хорошие манеры и, как сказал Уоррен, добрый нрав. Не уверен, что в свою очередь смогу предложить ей нечто большее.

Слезы снова хлынули из глаз Беатрикс и покатились по лицу.

– Ах, мой милый братик, ты по-прежнему страдаешь? Ведь прошло уже больше семи лет с тех пор, как…

– Да, больше семи лет, – перебил он ее. – Не плачь, Трикси! Уверяю тебя, я больше не горюю о Клариссе и даже не думаю о ней, ну разве что иногда, когда что-нибудь напоминает мне о былом. После Клариссы я никогда больше не любил и оставался равнодушным к тем очаровательным девушкам, которых ты мне услужливо подбрасывала. Мне кажется, я уже ни к кому не смогу испытывать тех чувств, которые питал к Клариссе, поэтому с моей стороны было бы нечестно добиваться расположения тех юных девиц, которых ты считаешь подходящими для меня. Мое солидное состояние делает меня выгодным женихом, и, полагаю, Стокуэллы охотно дали бы свое согласие, если бы я попросил руки мисс Эллис…

– Разумеется, дали бы согласие! И Эллис испытывает к тебе нежные чувства, что ты, наверное, заметил. Но тогда почему…

– Вероятно, по той же самой причине. Такая красивая и темпераментная девушка достойна гораздо большего, чем то, что могу дать я. С другой стороны, леди Хестер… – Он замолк со смешинкой в глазах. – Какая ты все же негодница, Трикси! Ты вынуждаешь меня рассуждать так, словно я какой-нибудь пижон!

– Ты хотел сказать, – произнесла Беатрикс, не обращая внимания на его замечание, – что леди Хестер слишком скучная женщина, чтобы нравиться кому-то.

– Я совсем не это имел в виду. Конечно, она застенчива, но я не считаю ее скучной. У нее живое чувство юмора, и, если бы не унижения, которым она постоянно подвергается со стороны своего отца и ужасных сестер, мне кажется, она была бы совершенно другим человеком. Да, ее нельзя назвать романтической натурой, но я и сам уже вышел из этого возраста. Думаю, при доброжелательном отношении друг к другу мы вполне сможем с ней ужиться. Она находится сейчас в незавидном положении, и это вселяет в меня надежду, что она благосклонно отнесется к моему предложению.

Миссис Уэдерби презрительно фыркнула, и даже ее флегматичный супруг удивленно заморгал. Многим нравилась эта черта Гари – преуменьшать свои очевидные достоинства, – но в данном случае он явно себя недооценивал.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь, – холодно произнес Уоррен. – И прямо сейчас хочу пожелать тебе счастья, Гари. Уверен, оно придет к тебе. Правда, мне кажется… Впрочем, это не мое дело. Тебе лучше знать, что тебе нужно.

Вряд ли миссис Уэдерби согласилась с этим высказыванием мужа, но, видимо осознав всю тщетность дальнейших споров, она ограничилась предсказанием несчастья, умолкла и не проронила больше ни слова, пока не осталась наедине с мужем. Тут уж она больше себя не сдерживала и высказала все, что думала о брате. Мистер Уэдерби терпеливо слушал жену и не пытался возражать, пока она не произнесла с горечью:

– Не могу понять, как может мужчина, который был помолвлен с Клариссой Линкомб, сделать предложение Хе-стер Тил!

В этот момент Уоррен наморщил лоб и нерешительно вставил:

– Ну, не знаю.

– Разумеется, не знаешь! А ты вспомни, какой красавицей была Кларисса, веселой, живой! И затем представь себе леди Хестер.

– Да, но я совсем другое имел в виду. Я не отрицаю, что Кларисса была девушкой, замечательной во всех отношениях, но мне почему-то кажется, что она была слишком энергичной.

Беатрикс пристально посмотрела на мужа:

– Раньше ты этого не говорил.

– Верно, не говорил. Не хотел говорить, когда Гари был с ней помолвлен, а потом бедная девочка умерла, и говорить стало не о чем. Только она всегда казалась мне чертовски своевольной, и Гари пришлось бы с ней нелегко.

Беатрикс уже было собралась опровергнуть эту ересь, но сдержалась.

– Тебя так обрадовало, что Гари сумел покорить ее сердце, – продолжал муж. – Из-за этого ты не видела ее очевидных недостатков. Конечно, Гари молодец, что смог добиться ее расположения. Как вспомню, сколько молодых людей увивалось вокруг нее… Господи, если бы она захотела, могла бы стать герцогиней! Йовиль три раза просил ее выйти за него замуж. Он сам мне сказал об этом на похоронах. Но то, что она предпочла Гари Йовилю, было, пожалуй, единственным благоразумным поступком с ее стороны, – добавил он с задумчивым видом.

– Согласна, она часто совершала необдуманные поступки, но ведь была такой милой и с такими приятными манерами. Но я убеждена, что в конце концов она стала бы слушаться Гари, ведь она любила его так искренне.

– Если бы любила, то послушалась бы, когда он запретил ей ездить на его серых лошадях, – мрачно заметил Уоррен. – А она воспользовалась его отсутствием, решила прокатиться с ветерком и сломала себе шею. Знаешь, мне, конечно, очень жаль Клариссу, но я почему-то уверен, что он не был бы счастлив с ней.

После некоторых раздумий миссис Уэдерби пришлось признать, что кое в чем ее муж все-таки прав, однако это вовсе не значило, что она уже готова примириться с намерением брата жениться на женщине, которая является полной противоположностью покойной Клариссе.

Редкая помолвка удостаивалась такого всеобщего одобрения, как помолвка Гарета Ладлоу и Клариссы Линкомб. Даже огорченные матушки других достойных девиц видели в них идеальную пару. Невеста являлась предметом обожания всего мужского населения города, а жених слыл самым известным в свете холостяком. Фортуна явно благоволила к нему: обладатель солидного состояния и безупречной родословной, он от природы был наделен незаурядной красотой, хорошо сложенной фигурой, позволяющей ему добиваться успехов на спортивном поприще, а также открытым, доброжелательным характером, благодаря которому даже непосредственные соперники искренне радовались его успехам. Миссис Уэдерби с грустью вспоминала беззаботное время, закончившееся в день, когда несчастный случай унес в могилу обаяние и красоту Клариссы, а вместе с ними и сердце Гарета.

Казалось, он полностью оправился от этого удара. Все радовались тому, что трагедия не сломила его и не заставила впасть в крайность; к примеру, он не стал продавать своих замечательных лошадей и заявлять о том, что будет носить траур всю оставшуюся жизнь. И хотя за улыбкой в его глазах часто проглядывала печаль, он отнюдь не утратил способности смеяться. Если мир и опустел для него, он никому не рассказывал об этом. Даже у Беатрикс, обожавшей своего брата, появилась надежда, что он перестал оплакивать Клариссу. Потому она и прилагала все силы, чтобы подыскать ему девушку, которая смогла бы его увлечь. Но он не проявлял интереса ни к одной девице и не пытался ни с кем флиртовать. Тем не менее, несмотря на скромность, он знал, что в качестве жениха является вожделенной целью для многих незамужних дам. И сестра слишком хорошо его знала, чтобы предположить, будто он способен заронить в девичью душу надежду, которой не суждено оправдаться. До сегодняшнего дня она была уверена, что в конце концов отыщет для брата подходящую женщину, и теперь вдруг осознала, что она ошибалась. Оказывается, такой женщины просто не существует. Слезы Беатрикс были вызваны не столько разочарованием, сколько осознанием того, что в роковом происшествии семилетней давности погибли не только красота Клариссы, но и молодость ее брата, его страсти и надежды. Теперь он ждал от будущего одного лишь покоя. Быть может, серая, не окрашенная романтикой его жизнь и будет спокойной, но счастливой – едва ли. Эта горькая истина и воспоминания о Гарете, который раньше воспринимал жизнь как веселое приключение, снова привели к тому, что миссис Уэдерби залилась горькими слезами и продолжала плакать, пока не заснула.

В слезах заснула в этот вечер и леди Хестер Тил, после того как ей стало известно о лестном предложении сэра Гарета.

Глава 2

Бранкастер-парк – родовое поместье графа Бранкастера – находилось в низкой болотистой местности в нескольких милях от Чаттериса, в графстве Кембриджшир. Неприметный, как и вся окружавшая его сельская местность, графский дом имел несколько запущенный вид, вероятно из-за пристрастия его светлости к азартным играм. Старшая дочь графа Бранкастера являлась хозяйкой дома лишь формально. Когда сын и наследник графа лорд Уидмор вместе с женой и подрастающими детьми переселился к отцу, роль леди Хестер в управлении делами была сведена к нулю. Несколько лет назад умерла ее мать, и некоторые, не слишком хорошо знавшие ее отца люди увидели выгоду в том, что она не вышла замуж. Они полагали, что леди Хестер сможет утешить убитого горем отца и заменит свою мать в качестве хозяйки Бранкастер-парка и дома на Грин-стрит. В действительности же граф недолюбливал свою покойную супругу и потому не особенно горевал о ее смерти в предвкушении привольной холостяцкой жизни. В своей старшей дочери он видел не утешение, а обузу. И знакомые частенько слышали, как он, будучи навеселе, хвастал, что сейчас ему живется совсем не хуже, чем прежде.

После кратковременного оцепенения, вызванного осознанием того, что сам сэр Гарет Ладлоу просит согласия на брак с его дочерью, граф Бранкастер расчувствовался. Он уже потерял надежду выдать дочь замуж и тем более не рассчитывал на столь блестящую партию. Сначала он решил, что сэр Гари под хмельком, но тут же отбросил это подозрение, так как манеры и внешний вид молодого человека свидетельствовали о его абсолютной трезвости.

– Что ж, я с радостью отдам ее вам, – откровенно ответил граф и добавил: – Но сразу предупреждаю, что приданое у нее небольшое. По правде говоря, мне и эти деньги будет довольно трудно собрать.

– Это не играет никакой роли, – перебил его сэр Гарет. – Если леди Хестер окажет мне честь, согласившись стать моей женой, я распоряжусь имуществом в ее пользу в том объекте, в каком порекомендуют наши адвокаты.

Глубоко тронутый таким благородством, граф благословил будущего зятя и пригласил его приехать с визитом в Бранкастер-парк на следующей неделе. Затем отменил запланированные встречи с друзьями и на следующий же день выехал из Лондона, чтобы подготовить дочь к неожиданному счастью, выпавшему на ее долю.

Леди Хестер была удивлена его внезапному появлению, так как знала, что он собирался ехать в Брайтон. Ее отец был вхож в круг принца-регента и проводил летние месяцы в апартаментах на Стейне или в самом Павильоне, где предавался увеселениям со своим венценосным другом и играл в вист с его братом Йорком, делая чрезвычайно высокие ставки. Его супруга и дочь никогда не входили в круг женщин, с которыми он обащался в Брайтоне, поэтому в конце лондонского сезона леди Хестер вместе со своими братом и невесткой переезжала в Кембриджшир, откуда была вынуждена ежегодно наносить ужасно скучные визиты родственникам.

Родитель любезно сообщил ей, что приехать в родимое гнездо и причинить себе тем самым немалые неудобства его вынудила забота о ее благополучии. Прежде чем передать ей радостное известие, он выразил надежду, что она приведет себя в порядок, поскольку негоже принимать гостей в старом платье и пестрой шерстяной шали.

Хестер устремила на отца взгляд слегка близоруких глаз и произнесла больше со смирением, нежели беспокойством:

– Боже! У нас будут гости? Надеюсь, среди них не окажется тех, кого я особенно не люблю, папа?

– Разумеется, нет! – ответил он раздраженно. – Господи, Хестер, ты святого выведешь из терпения! Позволь мне сказать, дитя мое, что на следующей неделе мы будем принимать здесь сэра Гарета Ладлоу, и если ты его недолюбливаешь, то явно не в своем уме!

Хестер машинально разглаживала складки шали на своих плечах, словно для того, чтобы сделать ее более привлекательной в глазах отца. При этих словах она опустила руки и недоверчиво переспросила:

– Гарет Ладлоу, сэр?

– Да. Что ты смотришь на меня так удивленно? – продолжал граф. – Полагаю, ты удивишься еще больше, когда узнаешь, зачем он едет к нам.

– Наверное, ты прав, папа, – проговорила Хестер задумчиво. – Не представляю, что может заставить его приехать сюда и как мы будем принимать его в это время года.

– Не беспокойся об этом, Хестер. Он приедет для того, чтобы сделать тебе предложение!

– Неужели? – произнесла она рассеянно и, подумав, добавила: – Наверное, он хочет, чтобы я продала ему одного из щенков Юноны. Интересно, почему он не сказал мне об этом, когда мы на днях встретились с ним в городе? Стоит ли ему тратить столько времени и сил на эту поездку? Вероятно, он хочет сперва посмотреть на щенка.

– Ради бога, девочка! – не выдержал граф. – На кой черт Ладлоу твои несчастные собаки?

– Да, действительно. Но тогда я не знаю, что и думать. – Она вопросительно посмотрела на отца.

– Глупая девчонка! Черт меня подери, если я не знаю, что ему от тебя нужно! – воскликнул граф с иронией в голосе. – Он приедет, чтобы просить твоей руки!

Хестер уставилась на отца. Лицо ее побледнело, затем залилось краской, и она отвернулась:

– Папа, умоляю тебя… Шутить так – нехорошо с твоей стороны.

– Но я вовсе не шучу, – ответил он. – Впрочем, меня не удивляет, что ты приняла мои слова за шутку. Признаться, когда он попросил моего позволения свататься к тебе, я и сам грешным делом подумал, что меня разыгрывают.

– Наверное, Гарет действительно разыграл тебя. – В ее голосе зазвучали веселые нотки.

– Нет, нет! Такого не может быть! Конечно, странно, что он увлекся тобой, в то время как ему пытаются понравиться многие женщины. Все они такие же родовитые, как ты. К тому же молоденькие и чертовски красивые… Честно говоря, он меня прямо-таки огорошил своей просьбой!

– Но он никогда не интересовался мной, даже когда я была молода и, как мне кажется, хороша собой, – стояла на своем Хестер, едва заметно улыбаясь.

– О! Тогда это было невозможно. Ты была очень милой, но он не замечал тебя, потому что был занят крошкой Линкомб.

– Верно, он меня не замечал, – согласилась Хестер.

– Вот-вот, – терпеливо продолжал граф. – Это потому, что он смотрел только на нее. Об этом все говорят. Знаешь, я подумал и понял, почему он выбрал именно тебя. – Заметив удивление на ее лице, пояснил с некоторым нетерпением: – Ну как ты не понимаешь! Это ж ясно, как день: Ладлоу нужна спокойная, воспитанная женщина, которая не будет забивать себе голову романтической чепухой или ждать, что он кинется в пучину страсти. Чем больше я думаю об этом, тем прочнее утверждаюсь в его разумности. Если он по-прежнему тоскует по Клариссе Линкомб, то едва ли захочет связывать судьбу с какой-нибудь молоденькой красоткой, которая будет ожидать от него возвышенной любви и пламенных страстей. В то же время жениться – это его долг. Уверяю тебя, он принял это решение, когда его брат погиб в Испании. И скажу откровенно, Хестер, я и не надеясля, что тебе так повезет. В твоем возрасте так удачно выйти замуж… Сестры будут тебе завидовать. Сэр Гарет – замечательная партия. Это просто чудо какое-то!