Девушка в муслиновом платье

– Чудо, – повторила она отчужденно. – Да, чудо. И он едет сюда с твоего согласия. А ты не мог сначала поинтересоваться, как я отнесусь к его предложению? Мне не нужна эта замечательная партия, папа.

Граф не верил своим ушам.

– Не нужна? – протянул он изумленно. – Должно быть, ты не в своем уме!

– Может быть. – На лице Хестер появилась саркастическая улыбка. – Вам нужно было предупредить сэра Гарета, сэр. Я уверена, он не захочет жениться на слабоумной.

– Если ты думаешь, что это смешно, – сердито произнес его светлость, – ты ошибаешься.

– Да, папа.

Он взглянул на дочь, чувствуя, что она каким-то непостижимым образом ускользает от него. Она всегда была кроткой и послушной дочерью, но он часто ловил себя на мысли, что за ее внешней мягкостью может скрываться характер, которого он совсем не знает. Понимая, что нужно действовать более осторожно, он подавил свое раздражение и произнес тоном заботливого отца:

– Какая муха тебя укусила, моя дорогая? Только не надо говорить мне, что ты не хочешь замуж, потому что все женщины хотят вступить в брак.

– Да, конечно, – согласилась она со вздохом.

– Может, Ладлоу неприятен тебе?

– Нет, папа.

– Я так и думал. Он самый завидный жених в Англии. Столько достойных леди имеют на него виды! Тебе будут завидовать все незамужние женщины в городе!

– Ты в самом деле так думаешь, папа? Как это будет восхитительно! Только мне кажется, что при этом у меня будет странное чувство, будто я – это не я. Это нехорошо, когда сама себя не узнаешь.

Это загадочное и, как ему показалось, довольно бессмысленное замечание дочери вывело графа из равновесия, но он снова набрался терпения и продолжал:

– Это пустяки. Конечно, я никогда не думал, что он захочет вскружить тебе голову, но зато много раз видел, как он стоял возле тебя на балу, не обращая внимания на всех этих красоток, которые старались прельстить его. А потом вы садились и мило беседовали.

– Он очень обходительный, – согласилась Хестер. – И часто рассказывал мне о Клариссе, потому что я была с ней знакома. Больше никто не осмелится упоминать ее имя в его присутствии.

– А что, он и сейчас продолжает разговаривать с тобой о ней?! – воскликнул граф, смекнув, что в этом, возможно, и есть ключ к разгадке тайны.

– О нет, – ответила она. – Мы уже давно не говорили с ним на эту тему.

– Ну тогда зачем, черт возьми, ему тебя разыскивать, если он не хочет говорить об этой Линкомб? – настаивал он. – Уверяю тебя, он делал это для того, чтобы добиться твоего расположения!

– Нельзя сказать, что он разыскивал меня. Просто он настоящий джентльмен. Когда мы встречаемся с ним на приемах, он не может ограничиться одним поклоном и всегда подходит ко мне. – Умолкнув, она вздохнула и посмотрела на отца из-под полуопущенных ресниц. – Какая я глупая! Наверное, ты прав, и он действительно решил сделать мне предложение, после того как погиб его брат майор Ладлоу.

– Конечно, я прав. Он очень разумно поступил, выбрав тебя.

– О нет! – воскликнула она и замолчала, устремив перед собой задумчивый взгляд.

Графу стало не по себе. Невозможно было определить, что думает его дочь. На ее спокойном лице лежала печать грусти, а в голосе слышались тревожные нотки, напомнившие ему, как строптиво она отреагировала однажды на сообщение о том, что у него впервые попросили ее руки. Он припомнил, как кротко переносила она любые проявления его гнева и почтительно извинялась, когда не могла ему в чем-то угодить. С тех пор прошло пять лет. За это время его дочь стала старой девой. Какое-то время он еще взирал на нее, а потом сказал:

– Если ты упустишь этот шанс достойно выйти замуж, Хестер, то, значит, ты глупее, чем я думал!

Она устремила взгляд на его лицо и скривила губы в улыбке:

– Нет, папа, так нельзя.

Он проигнорировал ее замечание и продолжал:

– И ты и он вышли из того возраста, когда витают в облаках. Он очень приятный молодой человек и, я уверен, будет тебе хорошим мужем. И щедрым к тому же! У тебя будет столько денег «на булавки», что твои сестры лопнут от зависти, будет положение в обществе, ты станешь хозяйкой очень респектабельного дома. У тебя нет других привязанностей. Будь у тебя поклонник, тогда другое дело. Я сказал Ладлоу, что хотя и не знаю, как ты отнесешься к его предложению, зато могу заверить, что у тебя никого нет.

– Но это не так, папа, – возразила Хестер. – Уже много лет мое сердце принадлежит другому.

Она произнесла эту фразу так спокойно, что графу показалось, будто он неправильно ее понял. Он заставил ее повторить, и она с готовностью подчинилась. Потрясенный, он воскликнул:

– И ты хочешь, чтобы я поверил, будто тебя бросили?! Вздор! Я впервые об этом слышу! Прошу тебя, скажи мне, кто он?

Хестер встала и натянула на плечи шаль:

– Это не имеет значения, папа. Я никогда не интересовала этого человека.

Затем она вышла, оставив отца в гневном замешательстве.

Граф увиделся с дочерью во время обеда, когда вся семья собралась вместе. К этому времени он успел подробно обсудить волновавший его вопрос с сыном, невесткой и своим капелланом[2]. Во время разговора он не обращал никакого внимания на дворецкого, лакеев и камердинера, которые также слышали все, о чем говорил их хозяин. В конце концов в доме не осталось ни одного человека, который бы не знал, что леди Хестер получила весьма лестное предложение и намерена от него отказаться.

Лорд Уидмор, сделавшийся сварливым и раздражительным из-за расстройства желудка, был возмущен решением сестры не меньше, чем отец, однако его супруга, энергичная женщина с грубоватыми манерами, высказалась со свойственной ей прямотой:

– Ерунда все это! Просто блеф! Готова держать пари, сэр, что вы навязали Хестер свое мнение. У вас это хорошо получается. Ладно, я сама этим займусь.

– Она упряма, как осел, – раздраженно заметил лорд Уидмор, отчего его супруга громко рассмеялась и попросила не говорить чепухи, поскольку более кроткой женщины, чем его сестра, просто не существует.

И это была истинная правда. Хестер считалась образцовой дочерью, которой мог быть доволен самый требовательный отец. Она беспрекословно выполняла все, что ей говорили, никогда не дулась и не закатывала истерику, и не ее вина, что молодые интересные мужчины не проявляли к ней никакого интереса, но при этом она никогда не давала повода говорить о себе пошлости. Еще она была хорошей сестрой, на которую всегда можно было положиться, брала на себя заботу о маленьких племянниках и племянницах. Ни один из гостей, приглашенных на званый обед, даже самый занудливый, не был обделен ее вниманием.

Первым человеком, решившим обсудить с Хестер предложение сэра Гарета, оказался его преподобие Август Уайт-лиф, капеллан графа. Он воспользовался предоставившейся возможностью поделиться с ней своими мыслями по этому вопросу.

– Надеюсь, вы не будете возражать, если я затрону тему, которая, возможно, является для вас болезненной, – начал он. – Его светлость, должен вам признаться, оказал мне честь и поделился своими переживаниями, полагая, что я смогу убедить вас изменить свое решение.

– Я слушаю вас, – смущенно проговорила Хестер.

Мистер Уайтлиф расправил плечи и продолжал:

– Однако я счел нужным сообщить его светлости, что не могу взять на себя роль защитника Гарета Ладлоу.

– Вы очень мужественно поступили, – сказала Хестер со вздохом. – И я очень рада, потому что мне совсем не хочется говорить на эту тему.

– Я понимаю. Она вам, наверное, неприятна. Все же позвольте сказать, что я уважаю вас за ваше решение.

Она взглянула на него с некоторым удивлением:

– Боже мой! В самом деле? Но почему?

– Вы нашли в себе мужество отказаться от брака, на который с радостью согласилась бы любая другая женщина. Смею утверждать, что вы поступили так, как должны были поступить. Убежден, что ничего хорошего не вышло бы из союза между вами и этим легкомысленным франтом.

– Бедный сэр Гарет! Боюсь, вы правы мистер Уайтлиф: я показалась бы ему ужасно скучной женой, не так ли?

– Мужчине со столь ничтожными, как у него, интересами вы, возможно, и показались бы скучной, – согласился он. – Но для человека серьезного вы… Впрочем, я пока не хочу говорить об этом.

Он поклонился, взглянув на нее многозначительно, и вышел, оставив Хестер в состоянии замешательства.

Леди Уидмор, наблюдавшая из другого конца длинной галереи, где домашние собрались после обеда, за их разговором, позднее не преминула поинтересоваться его содержанием.

– Если он имел наглость заговорить с вами о предложении, полученном вашим отцом, Хетти, то, я надеюсь, вы его как следует осадили! Какая самонадеянность! Я уверена, это ваш отец подговорил его. Я ему прямо сказала, что он этим ничего не добьется.

– Благодарю вас. Вы очень добры. Только мистер Уайт-лиф не пытался меня уговаривать. Более того, он сказал моему отцу, что не будет этого делать. И, как мне кажется, поступил очень смело.

– Да? Вот почему лорд Бранкастер был такой мрачный. Вот что, Хетти, вам следует принять предложение Ладлоу, прежде чем Уидмор сумеет внушить вашему отцу, что вы хотите выйти за нищего.

– Но я не хочу выходить за нищего, – возразила Хестер.

– Господи, я знаю. Но у меня есть глаза, и я вижу, что этот Уайтлиф последнее время явно к вам неравнодушен. Самое неприятное, что Уидмор тоже это видит, а вы знаете, моя дорогая, какой он твердолобый. Ваш отец не лучше. Я уверена, Уайтлиф чем-то привел вас в смятение.

– Нет, он ничего не говорил, – сказала Хестер спокойно.

– Во всяком случае, он сказал вам, что Ладлоу все еще тоскует по девушке, с которой был помолвлен черт знает сколько лет назад, – уверенно проговорила леди Уидмор. – Если хотите моего совета – не обращайте на это внимания! Более интересного, общительного и веселого человека я никогда не встречала.

– Я тоже, – согласилась Хестер. – Только он меня не любит.

– Ну и что? Вот что я скажу вам, Хетти: не так часто женщины из нашей среды выходят замуж по любви. Возьмите хотя бы меня! Думаете, я любила Уидмора, когда выходила за него? Нет, конечно! Я тоже не пользовалась особым успехом у мужчин, и, когда он предложил мне выйти за него, я согласилась, потому что для женщины нет ничего хуже, чем остаться старой девой на всю жизнь.

– Ко всему привыкаешь, – сказала Хестер. – Значит, вы полагаете, Алмирия, что мы с сэром Гаретом подойдем друг другу?

– Господи, конечно! Если бы мне в свое время представилась такая возможность, я бы ухватилась обеими руками, – призналась леди Уидмор. – Я знаю, что вы его не любите, но это не имеет никакого значения. Хорошенько все обдумайте, Хетти. Едва ли вы дождетесь другого предложения, по крайней мере, столь же выгодного. Уверена, Уайтлиф попросит вашей руки, как только займет более высокое положение в Церкви. Выходите за Ладлоу, и у вас будет солидное состояние, высокое положение в обществе и хороший муж впридачу. Если откажетесь от его предложения – останетесь навсегда старой девой, не говоря уж о том, что ваш отец и Уидмор без конца будут осыпать вас упреками. Таково мое мнение.

Хестер слабо улыбнулась.

– К этому тоже можно привыкнуть. Иногда я думаю, что после смерти папы смогу жить одна в каком-нибудь маленьком доме.

– Не выйдет, – уверенно заявила леди Уидмор. – Ваша сестра Сюзан ни за что вас не отпустит. Вы нужны ей. Она надеется, что вы будете прислуживать ей и воспитывать ее гадких детей. И Уидмора такое положение вполне устроит, так что вы не дождетесь поддержки ни от него, ни от Гертруды, ни от Констанс. Вряд ли у вас хватит духу, чтобы воспротивиться им, милочка. Если хотите иметь свой дом, то выходите за Ладлоу и благодарите судьбу за представившуюся вам возможность. Другой может и не быть.

Закончив эту тираду, леди Уидмор направилась в свою спальню. По дороге она задержалась возле своего супруга и сообщила ему, что, вероятно, добилась своей цели, но предупредила, чтобы он и его отец держали язык за зубами.

А леди Хестер, отпустив служанку, задула свечи, опустила полог кровати, зарылась лицом в подушку и тихо заплакала.

Глава 3

Три дня спустя сэр Гарет, находящийся в блаженном неведении относительно того, какое смятение чувств вызвал в душе своей избранницы неожиданным предложением, покинул Лондон и не спеша направился в Кембриджшир в своем экипаже, запряженном парой отменных гнедых лошадей. Неподалеку от Балдока он сделал остановку, чтобы дать лошадям отдохнуть, и провел два дня в доме своих друзей. Он взял с собой старшего конюха, но оставил дома камердинера. Это обстоятельство не столько удивило, сколько возмутило этого весьма искусного в своем деле джентльмена. Сэр Гарет, будучи светским львом, всегда одевался очень хорошо, но вполне мог обойтись без помощи слуги, заведующего его гардеробом, и его совсем не пугала мысль о том, что чужие руки коснутся его плаща или натрут плохой ваксой его высокие сапоги.

В Бранкастер-парке Ладлоу ждали только вечером. День выдался жарким и душным, и, чтобы добраться побыстрее до места, он велел пустить лошадей рысью. Проехав миль двадцать, он решил покормить лошадей и остановился в деревне Какстон, где самым приметным было здание скромного постоялого двора. Сэр Гарет вошел в буфет и увидел, что хозяин постоялого двора ведет оживленный спор с юной леди в муслиновом платье с узорами в виде побегов и соломенной шляпке, прикрывающей темные шелковистые волосы. Заметив на пороге знатного господина, хозяин без церемоний оставил леди, шагнул сэру Гарету навстречу, поклонился и поинтересовался, какую услугу сможет ему оказать.

– У вас еще будет время оказать мне услугу, после того как вы обслужите эту леди, – ответил сэр Гарет, уловивший выражение негодования в ее больших красивых глазах.

– О нет, сэр! Нет! Я не занят и с большим удовольствием обслужу вашу честь немедленно! – заверил его хозяин. – Я только объяснял этой юной особе, что она сможет поселиться в гостинице «Роза и корона».

Эти слова, произнесенные вполголоса, все же достигли ушей леди, и она проговорила с возмущением в голосе:

– Я не юная особа, и если я намерена остановиться в вашей противной гостинице, то остановлюсь в ней. И не надо говорить мне, что свободных мест нет, потому что я вам не верю!

– Я уже сказал вам, мисс, что это постоялый двор и мы не обслуживаем таких, как вы, дамочек, которые приходят с парой картонок, – проговорил хозяин сердитым голосом. – Я не знаю и знать не хочу, чем вы занимаетесь, но у меня нет для вас комнаты, нет – и точка!

Сэр Гарет тактично отошел к окну и оттуда наблюдал за девушкой. У нее было довольно миловидное лицо с большими темными глазами, упрямым ртом и волевым подбородком. Правда, в ту минуту это юное личико было красным от гнева. Хозяина постоялого двора больше не интересовала юная особа: он решил, что это простая бедная девушка. Однако ее уверенный, хотя и детский, голос и властные манеры свидетельствовали о знатном происхождении. Сэру Гарету вдруг пришло в голову, что она сбежала из института благородных девиц. Она была примерно одного возраста с его племянницей и чем-то неуловимо напомнила ему Клариссу, что сразу болью отозвалось в его сердце. Нельзя сказать, что она была очень похожа на божественно прекрасную Клариссу. Он долго и внимательно смотрел на незнакомку и в конце концов решил, что сходство состоит в упрямом взгляде и волевом подбородке. Как бы то ни было, она была слишком молодой и красивой, чтобы путешествовать без сопровождения. Если она убежала из дому, то долг любого благородного человека – вернуть ее в семью.

Сэр Гарет отошел от окна и, обернувшись к девушке, произнес с очаровательной улыбкой:

– Извините, может быть, я смогу вам чем-нибудь помочь?

Она вопросительно на него посмотрела. Во взгляде не было и тени испуга. Но прежде чем она успела ответить, вмешался хозяин, сказав, что джентльмену не стоит беспокоиться, и хотел было развить свою мысль, но умолк, когда сэр Гарет вежливо, но твердо сказал:

– А по-моему, очень даже стоит. И речи не может быть о том, чтобы эта леди провела ночь в гостинице «Роза и корона». – Он снова улыбнулся юной леди. – Может быть, вы скажете мне, куда собираетесь ехать? Знаете, мне кажется, вашей маме едва ли понравится, если вы остановитесь в гостинице без служанки.

– А у меня нет мамы, – ответила девушка с едва заметным вызовом.

– Извините. Ну, тогда вашему отцу.

– И отца у меня нет!

– Вижу, вы решили, что сумели загнать меня в угол, – сказал он весело. – Если у вас нет родителей, мы никогда не узнаем, как они отнеслись бы к этому. Как вы смотрите на то, чтобы продолжить беседу за столом? Что бы вы хотели поесть или выпить?

Глаза девушки засияли, и с волнением в голосе она произнесла:

– Я буду очень вам признательна, сэр, если вы закажете для меня стакан лимонада. Я очень хочу пить, а этот ужасный человек отказывается принести его мне!

– Ваша честь! – воскликнул хозяин. – Эта мисс приходит сюда и спрашивает, когда следующая карета до Хантинг-дона, а когда я говорю ей, что только завтра, она спрашивает, не нужна ли мне горничная. Я отвечаю, что не нужна, а она заявляет, что снимет комнату на ночь! Как вы думаете, ваша честь…

– Не беспокойтесь, – перебил его сэр Гарет слегка дрожащим от сдерживаемого смеха голосом. – Будьте так добры, принесите для этой леди стакан лимонада, а для меня кружку пива. Потом мы посмотрим, как можно исправить это положение.

Хозяин хотел было возразить, что у него приличное заведение, но передумал и удалился. Сэр Гарет отодвинул стул от стола, сел и сказал доверительно:

– Ну, теперь, когда мы от него избавились, может быть, вы расскажете мне, кто вы и почему путешествуете таким странным образом? Позвольте представиться – сэр Гарет Ладлоу к вашим услугам.

– Очень приятно, – вежливо отозвалась девушка.

– Ну и что дальше? – произнес сэр Гарет с озорным огоньком в глазах. – Мне прикажете называть вас «мисс»? Извините, но у меня не повернется язык называть вас «мадам». Вы очень напоминаете мою старшую племянницу, особенно когда она набедокурит.

До сих пор девушка следила за ним настороженно, но это замечание, кажется, придало ей смелости, на что, впрочем, сэр Гарет и рассчитывал. Она представилась:

– Меня зовут Аманда, сэр. Аманда Смит.

– Аманда Смит, мне очень жаль, но должен сказать, что вы меня обманываете, – тихо проговорил сэр Гарет.

– Это очень хорошее имя, – попыталась возразить девушка.

– Аманда – замечательное имя, и Смит тоже звучит неплохо, но у вас другая фамилия. Или я не прав?

Она с упрямым видом замотала головой:

– Я не скажу вам, потому что у меня есть причины скрывать свою настоящую фамилию.

– Вы сбежали из школы? – поинтересовался сэр Гарет.

– Конечно нет! – ответила она с возмущением. – Я не школьница. Мне почти семнадцать и очень скоро я стану замужней леди!

Сэр Гарет внимательно посмотрел на нее и с серьезным видом извинился. К счастью, в этот момент вернулся хозяин с пивом и лимонадом и неохотно поинтересовался, не желает ли мисс отведать только что испеченных пирожков. По тому, как загорелись глаза Аманды, сэр Гарет понял, что она очень этого хочет, и заказал пирожки, а также немного фруктов.

Удивленная такой щедростью, Аманда сразу смягчилась и сказала смущенно:

– Благодарю вас! Честно говоря, я очень проголодалась. У вас правда есть племянница?

– Конечно!

– Никогда бы не подумала, что вы дядя. Мои дяди ужасно старомодные люди!

К тому времени, когда Аманда разделалась с шестью пирожками и почти опустошила чашку с черешней, между ними установились вполне доверительные отношения, и девушка с благодарностью приняла предложение доехать вместе с ним до Хантингдона. Аманда попросила сэра Гарета высадить ее возле гостиницы «Георг». Заметив, что он нахмурился, услужливо добавила:

– Или, если хотите, сэр, возле гостиницы «Фонтан».

Сэр Гарет продолжал хмуриться.

– Вас будут встречать возле этих гостиниц?

– О да! – ответила она беззаботно.

Ладлоу достал табакерку и вытащил из нее щепотку табака.

– Отлично! Я с удовольствием отвезу вас туда.

– Благодарю вас! – сказала Аманда, наградив его ослепительной улыбкой.

– И передам из рук в руки тому, кто вас там ждет, – спокойно продолжал сэр Гарет.

Она явно смутилась и после некоторых раздумий произнесла:

– Думаю, вам не следует этого делать, потому что они, скорее всего, опоздают.

– Что ж, тогда придется подождать, – упорствовал он.

– Они могут намного опоздать!

– Или вообще не прийти? – предположил он. – Ладно, хватит морочить мне голову, дитя мое. Я не настолько наивен, чтобы верить всему, что вы говорите. В Хантингдоне никто вас не встретит, и зарубите себе на носу: я не собираюсь высаживать вас возле «Георга», «Фонтана» или любой другой гостиницы.

– В таком случае я не поеду с вами, – заявила Аманда. – Что вы тогда станете делать?

– Еще не знаю, – ответил сэр Гарет. – Наверное, отдам вас на попечение местного приходского совета или священника.

– Я не собираюсь оставаться ни на чьем попечении! – воскликнула она. – Мне кажется, вы самый ужасный и назойливый человек из всех, кого я когда-либо встречала. Я хочу, чтобы вы ушли и оставили меня в покое! Я сама могу о себе позаботиться!

– Не сомневаюсь, – согласился он. – Боюсь, я такой же старомодный, как ваши дяди, и эта мысль меня весьма угнетает.

– Я уверена, если бы вы знали положение дел, то не стали бы все портить! – заявила она.

– Действительно, – согласился он.

– Да… Ну а если я скажу вам, что спасаюсь от преследования?..

– Я вам не поверю. Если вы не убежали из школы, значит, убежали из дому и сделали это, вероятно, потому, что влюбились в человека, который не устраивает ваших родственников. Если вас кто-то и будет встречать в Хантинг-доне, то, скорее всего, ваш возлюбленный. Наверное, вы его имели в виду, когда сказали, что скоро выйдете замуж. Думается мне, вы хотите сбежать с ним.

– Вы ошибаетесь! – возразила Аманда. – Я не убегу с ним, хотя и считаю, что нам следовало бы это сделать. Это так романтично! Честно говоря, вначале я строила планы относительно побега.

– И что же заставило вас отказаться от них? – поинтересовался сэр Гарет.

– Он не захотел бежать со мной, – призналась Аманда. – Говорит, что так не поступают. Он человек благородный и не может жениться на мне без согласия дедушки. Он солдат одного очень знаменитого полка. Правда, не кавалерийского. Мой дедушка и папа были гусарами. Нил сейчас дома. Он приехал с Пиренейского полуострова в отпуск по болезни.

– Понятно. Что у него – лихорадка или ранение?

– У него в плече сидела пуля, которую не могли вытащить в течение нескольких месяцев. Поэтому его и отправили домой.

– Вы недавно с ним познакомились?

– Господи, нет! Я знаю его целую вечность! Он живет в… недалеко от моего дома. По крайней мере, его семья живет там. К большому сожалению, он младший сын в семье, что очень не нравится дедушке, потому что папа тоже был младшим сыном, и теперь у нас обоих очень скромные состояния. Только это не важно, потому что Нил непременно хочет стать генералом. К тому же мне совсем не нужно большого состояния. Едва ли оно мне пригодится. Разве только для того, чтобы Нила быстрее повысили в звании. Но это вряд ли. Он предпочитает всего добиваться самостоятельно.

– И правильно делает, – заметил сэр Гарет.

– Я тоже так думаю. Тем более что во время войны возможностей для повышения гораздо больше. Нил уже командует ротой, и к тому времени, когда ему пришлось уехать домой, он был старшим офицером штаба бригады.

– Это просто замечательно. Сколько ему лет?

– Двадцать четыре, но он уже закаленный боец. Это чепуха, что он не сможет обо мне позаботиться, ведь он заботится о целой бригаде.

Сэр Гарет рассмеялся:

– По сравнению с вами бригада – это детские игрушки.

На лице Аманды появилось шаловливое выражение, но она продолжала серьезным тоном:

– Нет. Я дочь солдата и не буду Нилу помехой, если выйду за него замуж. Пойду служить вместе с ним. Поэтому мне совсем не хочется посещать эти отвратительные балы в «Олмаке»[3], где меня будут сватать за какого-нибудь неприятного человека с большим состоянием и титулом.

– Было бы ужасно, если бы вы вышли замуж за нелюбимого человека, – согласился он. – Но эта участь постигает отнюдь не всех, кто посещает балы. Вам не кажется, что, прежде чем выходить замуж, вам еще нужно увидеть мир?

Она так энергично замотала головой, что затряслись темные локоны под соломенной шляпкой.

– Нет! То же самое говорил дедушка. Он заставил мою тетю свозить меня в Бат[4], где я посещала балы и познакомилась с множеством людей, но я все равно постоянно думала о Ниле. Если вы сомневаетесь, сэр, что я пользовалась там успехом, уверяю вас, заблуждаетесь!