Шепот праха

Лиере показалось, что он издевается.

– Не волнуйся, он не войдет сюда. Этот дом не существует для него.

Девушка не отводила глаз от знахаря, надеясь на объяснения. А он тем временем достал небольшую старую ступку, бережно всыпал каких-то крошек и стал медленно растирать.

– Вы что же запретили ему заходить? – не выдержала Лиера.

–Можно и так сказать.– Пожал плечами знахарь.

– Вы общались с ним?

Вместо ответа знахарь повернулся и пристально посмотрел на нее. Лиера не стала отводить взгляд, требовательно глядя в его черные непроницаемые глаза.

– Он его не видит.

– Он пришел сюда, когда еще не совсем стемнело..– начала было спорить девушка, но замолчала. Знахарь покачал головой :

– Не в этом дело.

–А в чем? Объясните..

–Важно другое. – Перебил ее мужчина. – Зов привел его, и он не уйдет отсюда пока ты здесь.

–Зов?

– Ты обращаешь внимание не на те слова. – Раздраженно бросил знахарь. – Тебе стоило услышать, что он не уйдет.

Лиера замолчала, а знахарь вернулся к своему занятию, продолжая толочь что-то в ступке.

– Что же делать? – поникшим голосом поинтересовалась девушка.

– Все очень просто. Ты соглашаешься мне помочь, и я уведу тебя подальше от этого человека.

Лиера вновь почувствовала себя загнанной в угол мышью. Возможно, знахарь сам привел Белеса к своему дому, показывая как опасно ей находиться одной, и что она нуждается в его помощи. Специально упомянул какой-то Зов, чтобы сбить с толку и запутать. Возможно, и что это дает? Ничего. Может быть, все обстоит так, как говорит знахарь и стоит попытаться, скрыться, пока Белес спит? Но знахарь ждет помощи, он не отпустит. Сбежать от обоих? Куда? В незнакомый темный лес, к тому же у Белеса, похоже, нюх на нее.

– Что вы хотите от меня?– Знахарь отложил свое занятие, повернулся к девушке лицом. – Мне нужно найти несколько слов. Специальных слов, – опережая готовые сорваться с губ Лиеры возгласы, знахарь повысил голос. – Слов, несущих в себе некий смысл силы. Начертаны они могут быть на разных поверхностях: камень, железо, золото, даже глина.

– Подобных вещиц множество. Одних алтарей наверно тысячи. – Все-таки возмутилась девушка.

– Верно. Но в нужных ты не ошибешься. Я позабочусь об этом.

После этих слов знахарь взял свою ступку, снова подсыпал в нее каких-то стружек.

– Откладывать смысла нет. Выбор у тебя не велик, так что, пожалуй, приступим. – Знахарь подошел к девушке. – Потребуется несколько капель твоей крови. – С этими словами он быстро взял Лиеру за руку, молниеносно чиркнул тонким лезвием ножа по запястью девушки. Она вскрикнула от боли и попыталась отнять руку, но знахарь держал ее крепко, подставив для стекающей крови свою ступку. Как только кровь покрыла истолченный порошок, знахарь протянул девушке тряпку:

– Зажми пока.

Он стал перемешивать смесь, губы его беззвучно шевелились. Знахарь как-будто бы даже немного растерял свою уверенность и спокойствие, движения его стали несколько суетливыми, выдавая его возбуждение и волнение.

– Вытяни обе руки. – Скомандовал он, спустя несколько минут.

Лиера, растерянная, подчинилась. Знахарь снял пропитавшуюся кровью тряпку с порезанного запястья и замазал рану получившейся смесью. Смесь была густой, бурого цвета. Кожа под ней моментально стала гореть, будто смесь была очень горячей. Второе запястье знахарь тоже надрезал и тоже замазал. Лиера закусила губу от боли.

– Для чего это? – спросила она.

– Чтобы ты чувствовала нужные СЛОВА.

Затем надсек и замазал оба виска, обе щиколотки, шею в двух местах спереди и сзади у кромки волос.

– Остальное ты должна съесть.

Лиера покачала головой, везде, где смесь коснулась ее, она чувствовала огонь, и ей совсем не хотелось, чтобы и ее внутренности горели.

–Назад дороги нет.– Знахарь поставил ступку перед ней и отошел. Лиера смотрела на тряпку, занавешивающую проем окна, на тряпку, скрывающую от нее причину того, почему она участвует в этом странном занятии.

– Хорошо.

В ступке осталось немного. Проглотив первую ложку, Лиера поморщилась, на вкус – будто ржавое железо, но сладковатое,– противно. Почувствовала, что ее начинает тошнить, запихнула в рот еще пару ложек, отбросила ступку и зажала рот ладонью. Как она и опасалась, внутри нее стало разгораться пламя. Слезы потекли из глаз, она никак не могла вдохнуть, хватая ртом воздух, но его будто и не было вокруг, будто она оказалась внутри невидимого кокона, преградившего всякое его поступление. Лиера попыталась попросить воды, но не услышала собственного голоса. Бросилась к кувшину, но знахарь схватил ее, качая головой. Поставил перед собой, всучил холщевый мешок и неожиданно со всей силы ударил открытой ладонью в грудь. Все произошло слишком быстро. Лиера успела заметить сквозь пелену слез отблеск пламени на его ладони, такой, каким вспыхивает луч света на отполированной металлической поверхности, и тут же отлетела к противоположной стене. От боли она ослепла, перед ее глазами плясали миллиарды цветных огоньков, а в тело будто бы воткнули бесконечное множество иголок. Но удара об стену она не почувствовала. Ей казалось, что она проваливается в бездонный колодец, не за что ухватиться, никакой опоры.

Но вот она упала на спину, и что-то жесткое впилось ей под правую лопатку. Боясь открыть глаза, Лиера лежала, не шевелясь, прислушиваясь к своим ощущениям. Сердце с каждым ударом разгоняло огонь продолжающий бушевать у нее внутри, то затихающий на мгновение, то вспыхивающий вновь. Шли минуты. Тошнота отступала. Порезы по всему телу пульсировали слабеющей с каждой секундой болью. Наконец, она села и открыла глаза.

Легкая пелена тумана расстилалась вокруг нее. Молочно-серая дымка не скрывала, лишь стирала грани. Сквозь нее просвечивались силуэты деревьев – огромных необхватных стволов, ветви которых располагались от земли не меньше, чем в три человеческих роста. Великаны стояли, не теснясь, находясь в десятке шагов, друг от друга, и все же ощущения свободного пространства не возникало, наоборот, на тебя будто надвигалась бескрайняя стена.

Туман, волей-неволей, наводил на мысль о том, что совсем недавно на эту территорию пришел рассвет. Хотя, как такое могло случиться, было не понятно – ведь не больше двух часов назад только солнце садилось.

Никакой избушки рядом с ней видно не было.

Где же она?

Лиера продолжала сидеть, не в силах разобраться что происходит. На удивление холодный промозглый воздух пробирал до костей, но девушка решила подождать, когда туман рассеется полностью. Ей пришлось заставить себя не спешить, не суетиться. Заставить себя не поддаваться страху, чтобы не совершить ошибку еще большую, чем она уже совершила. К тому же, ей совсем не хотелось в этом незнакомом месте набрести на топь.

Вскоре туман действительно стал редеть. Лиера встала, не ощутив ни головокружения, ни слабости, и направилась вперед. Абсолютная неестественная тишина, когда даже ни одна птаха не чирикнет, нагоняла странное, жуткое ощущение безжизненности. Окружающее пространство наполнялось лишь звуками, рожденными от ее шагов – ломкостью травы под ногами и шелестом платья. В такой тишине можно легко сойти с ума, когда не знаешь, то ли тебе хочется закричать, что есть силы, то ли – хранить беспрекословное молчание вместе с этим затихшим миром.

Лиере вновь захотелось побежать, но она продолжала идти медленно, всматриваясь по сторонам. Словно в каком-то странном сне она брела по влажной мшистой почве, не способная поверить самой себе, точно наблюдая со стороны за собственным движением, растерянным и неуклюжим. Где-то на задворках ее сознания зацепилась и повисла мысль о том, что деревья чуть ли ни с каждым ее шагом становятся ниже и все ближе друг к другу. Но сделать из этого вывод или заменить эту мысль другой, она никак не могла, они просто не могли пробиться в ее наполненное страхом существо.

И все же долго ей идти не пришлось. Сколько успела она сделать шагов? Сотню, две? Лиера никогда бы не ответила, но, не успела она выйти из редколесья, как перед ее взором предстал одинокий дом. Он был неожиданно близко. Так близко, что она могла разглядеть две глубокие продольные борозды на деревянном полотне двери. Широкий, с высокой башней над главным входом, уносящейся ввысь тонким шпилем. Растянутый в обе стороны довольно вольготно, так, что с каждого боку разместились по четыре окна, без ставен, но занавешенных изнутри. Над нижними большими окнами чернеют окошки поменьше, со слегка закругленным верхним откосом. Хорошо видна была и пустота башни, открытой со всех сторон так, как просматриваются звонницы на сигнальных столбах. По темно-серому камню стен местами ползло какое-то растение.

Лиера остановилась.

Прямо перед домом, сместившись немного вправо, лежит небольшое озерцо. Водная гладь на нем была совершенно неподвижна и выглядела точно огромное черное зеркало. Почти весь берег, что был доступен взгляду девушки, покрывают заросли ивняка и осоки, лишь кое-где вода натыкается на голую не покрытую растительностью землю, но там, обязательно, располагались широкие валуны с накидкой из грязно-зеленого мха.

Лиера, начиная немного приходить в себя, только теперь обратила внимание, что взошедшее солнце излучает совсем блеклый свет, будто через серую вуаль облаков, но ни одного облачка на небе не было.

А затем вдруг она заметила движение. Из леса, вплотную подползшего к озерной глади, вышел мужчина. Определенно, это был не Белес и не знахарь. Не зная, в общем-то, тех двоих, она издалека поняла, что этот мужчина не может быть ни кем из них. Что-то неуловимое, пронзительно-индивидуальное проскальзывало в его манере движений, подсказывая об этом ей.

Подходил он неспешно, не сводя глаз с девушки. Точно так же, как и она смотрела во все глаза на него, не желая упускать из виду. Сердце бешено колотилось. Но ей ничего не оставалось, как постараться не поддаться страху и ждать его приближения.

Даже на расстоянии было видно, что мужчина высок. Одет он был в темный застегнутый наглухо камзол и темные штаны. Светлые, слегка волнистые волосы спускались почти до плеч. Худощавый, он в тоже время обладал широкими плечами.

С каждым его шагом Лиера чувствовала, как где-то под кожей зарождается трепет, ползет по шее до самых кончиков пальцев мурашками. С каждым его шагом, прорисовывающим лицо незнакомца, ноги ее тяжелели, точно их в одно мгновение заковали в колодки, а воздух в ее легкие вдруг стал поступать какими-то урывками под недобрым суровым взглядом из-под сведенных бровей.

– Опять на моей земле Проклятые. – Мужчина остановился на расстоянии вытянутой руки. На вид ему могло быть лет двадцать пять – двадцать шесть. Подбородок покрыт светлой щетиной, а на правой скуле небольшой изогнутый дугой шрам. Речь его была неспешной и даже, можно было сказать, спокойно-равнодушной, но ноты досады все-таки угадывались: -Зачем явилась? Лиера молчала, столько странностей наслаивалось одна на другую, что она не успевала даже просто отмечать их у себя в голове.

– Немая? Девушка покачала головой. – Жаль.– На секунду на губах незнакомца появилась усмешка. Затем он отвернулся и направился к дому.

Лиера очнулась, словно одеревеневшие под взглядом незнакомца члены ее тела теперь ожили.

– Почему вы назвали меня Проклятой?– Крикнула она ему в спину.

Мужчина обернулся:

– На тебе Проклятье Триединого Зова. Как прикажешь тебя называть?

– Откуда вы это взяли?

–Иначе ты бы никак не попала сюда.

Сделав это заявление, незнакомец продолжил свой путь. Лиера же осталась стоять на месте. Ни на секунду не поверила она в проклятие, что он насулил ей, но ее смутило, что уже дважды упоминался какой-то зов, сначала знахарем в отношении Белеса, а теперь вот и в ее адрес. Сговорились они что ли?

Человек зашел в дом.

Девушка не собиралась следовать за ним. Стоило осмотреться – может, повстречается кто-нибудь из местных жителей чуть более приветливый.

Ей пришлось подойти к дому. Единственная тропинка, что вела куда-то прочь от стен, за которыми скрылся незнакомец, пролегала вдоль дома. Обогнув здание, Лиера оказалась в саду, просторном – создавалось впечатление, что он занимает довольно большую территорию, и, одновременно с тем, запутанном – совершенно невозможно было разобрать, что находиться за каждым из насаждений. Темно-зеленые не цветущие теперь кусты роз обрамляли заросшее насаждение из скумпии и клена, виднелись огромные куртины змееголовника и расторопши. Выложенная серыми каменными плитами дорожка уводила вглубь сада. Это был единственный путь, который не натыкался на какие бы то ни было заросли, и Лиере ничего не оставалось, как только двинуться именно в ту сторону. Прошагав по каменным плитам несколько десятков шагов, она обнаружила внушительных размеров плоский камень, лежащий на другом валуне, будто на пьедестале. Он возвышался над землей где-то на пару локтей и весь был покрыт буро-зеленым лишайником, сквозь который все-таки довольно отчетливо можно было разглядеть множество рисунков и символов. Высеченные на камне знаки закручевались в две спирали, устремленные к центру этого плоского камня.

Девушка постояла немного, разглядывая странное сооружение. Оно казалось довольно шаткой конструкцией, немного нелепой, будто детской забавой, и в то же время несло в себе какую-то мрачную тайну, загадку, неподвластную обычному человеку.

Затем Лиера двинулась дальше, но лишь затем, чтобы буквально через несколько шагов убедиться, что каменная тропинка кончилась, уткнувшись в заросли терновника.

Сойдя с дорожки, Лиера проследовала мимо еще нескольких неухоженных посадок и набрела на полуразрушенную стену. Непонятно что это было за строение, от которого нынче осталась лишь одна единственная стена, увитая теперь тяжелой, корявой лозой древесной лианы, но стена эта в одном месте достигала высоты не меньше трех саженей. Могучие плети сжимали в своих объятиях камни, а дальше переползали на стоящую по соседству осину. Царящее здесь запустение поражало, и Лиера ощутила от этой неестественной тишины вновь нарастающее беспокойство.

Ей пришлось достаточно долго блуждать то ли по саду, то ли по лесу, слушая лишь шелест собственных шагов. Он казался однообразно-запущенным и бесконечным. У нее в какой-то момент появилось чувство, будто ходит она по кругу, но при этом Лиера ни разу не наткнулась ни на одну из запоминающихся деталей. Ни на камень с символами, ни на стену. Она вынуждена была признать, что заблудилась и найти дорогу назад совершенно неспособна. Оставалось идти только вперед, упрямо пытаясь отыскать какую-нибудь деревушку.

Задумываться о том, где она оказалась по милости знахаря, совсем не хотелось – слишком много непонятного, а это страшно. Досадуя на свою несчастную долю, она так и плелась неизвестно куда.

– А ведь я всего-то хотела, нет, не счастья, просто спокойной жизни. – Бормотала она.

Неожиданно Лиера осознала, что в гнетущей тишине появился звук. Остановилась, прислушалась. А затем бросилась вперед. Буквально через дюжину шагов ей открылся обрыв, каменистые склоны, поросшие мхом, а по дну бежит ручей. Это место напомнило ей другое, то, где она упала на дно такого же оврага, спасаясь от Белеса. Но это было другое место, ведь чуть в стороне Лиера увидела мост. Сложенный из обтесанных глыб, он, как и все в этом месте, был в плачевном состоянии, но не разрушен. Лиера стала пробираться к нему. Вода, журчащая внизу, наполнила искательницу жаждой и голодом. Видимо действительно прошло немало времени.

Спускаться на этом берегу к воде казалось слишком опасным занятием – крутой каменистый обрыв, зато по другую сторону моста пологий берег гостеприимно открывал подступы к источнику.

Шириной мост оказался не меньше двух аршин, с левого края на него завалилось упавшее сухое дерево, перегородив проход по мосту поперек. Наползая на каменные плиты, погибшее дерево и здесь оплело вьющееся растение.

Лиера перелезла через преграду и медленно двинулась по мосту. Наличие этой переправы вселяло надежду на то, что на другом берегу обязательно отыщется хоть какое-нибудь поселение. Для кого-то ведь строился мост.

Девушка ступила на землю. Для того, чтобы спуститься к воде, теперь ей нужно было обогнуть заросли ивняка, тесно прижавшегося к мостовым глыбам. Длинные ветви переплелись меж собой, окунаясь в воду, разложили листву, омываемую неспешным течением. Лиера обошла их, вновь оказавшись в густом рослом подлеске, окружившем ее со всех сторон. Ей снова пришлось отодвигать от лица ветки и перелазить через буреломы. И все для того, чтобы поднять глаза и тут же отшатнуться, вскрикнув.

Прямо на нее смотрела мертвая человеческая голова, насаженная на сук. Лицо мертвой женщины застыло с широко открытыми, полными страха глазами и открытым ртом. Лиера попятилась от жуткой находки, но буквально через несколько шагов опять наткнулась теперь уже на голову мужчины. Ринулась, не разбирая дороги, забыв про ручей, с каждой секундой все яснее сознавая, что не найти ей никакого поселения. Снова голова, длинные рыжие волосы нависли на лицо, закрывая его почти полностью. Через два шага еще одна, и еще.. Куда бы она не шагнула ей встречалась ужасная жертва чьей-то расправы. Лиера металась, с каждым мгновением теряя способность мыслить ясно, спотыкалась, падала, не понимая, что ей делать. И без того неуютная тишина, казалась теперь зловещим предзнаменованием.

Лиера снова упала, недавно поврежденная нога напомнила о себе ноющей болью и девушка не спешила подниматься. С ужасом оглядевшись, она закрыла лицо руками. Нужно во что бы то ни стало успокоиться, решила Лиера. Найти какое-нибудь убежище до наступления темноты и все взвесить. Единственный живой человек, встреченный в этом странном месте, не внушает доверия. Возможно, он и есть то чудовище, которое сотворило эти страшные вещи. Хотелось бы знать, как далеко она смогла от него уйти, блуждала она по лесу несколько часов, это точно. Плохо то, что он знает эти места несравнимо лучше. Лиера неожиданно вспомнила свои ощущения, когда знахарь просил ее о помощи. Ей тогда показалось вдруг, что быть возвращенной мужу не самый плохой вариант. Видимо предчувствия ее не подвели.

Совсем рядом раздался какой-то шорох.

Лиера поднялась на ноги. Страшно и непонятно чего же ждать дальше. И вот слева от себя среди деревьев она увидела высокую фигуру. Он не таился, просто медленно пробирался по направлению к ней. Ее затрясло, ноги отказывались слушаться, хотя она ясно сознавала, что должна бежать. Лиера уже различала его лицо, различала усмешку, играющую на губах. Наполненными ужаса глазами она все наблюдала, как он приближается, а потом все-таки сорвалась с места.

– Стой. – Крикнул он.

Девушка, конечно, не послушалась. Однако ей не хватило проворства, и буквально через несколько шагов она почувствовала хватку на своей руке. Лиера взвизгнула, попыталась освободиться. Но ее держали крепко. Мужчина развернул девушку к себе лицом и, держа за плечи, тряхнул:

– Посмотри на меня! Успокойся и посмотри на меня! – Рявкнул он.

Она подчинилась. Ей пришлось задрать голову, так как доставала она ему только до плеч. Сильновогнутый дугообразный шрам под глазом притягивал взгляд к себе. Лиере показалось на миг, что под кожей рядом со шрамом просвечиваются зеленоватые крохотные жилки, тонюсенькие сосудики, сплетающиеся чуть ли не в символы. Немудрено, что ей мерещится подобное, нервы взвинчены до предела. О том чтобы успокоиться не может быть и речи, сердце пытается разорвать своими ударами грудь, широко распахнутые глаза наполнены паникой, но Лиера старалась не закричать, хотя горло сжималось от страха, стремящегося вырваться в призывах о помощи.

Несколько секунд незнакомец смотрел на девушку, а потом, не говоря ни слова, взял ее за локоть и потащил за собой. Он шел быстро, Лиера не успевала за ним и то и дело спотыкалась. Не церемонясь, он поднимал ее и снова тянул за собой. Они миновали мост и как-то удивительно быстро вышли к дому, но только с другой стороны, со стороны озера. Именно с той стороны появился незнакомец, как только девушка оказалась в этом странном сумрачном месте. Пытаясь не представлять, что же будет дальше, Лиера не сводила глаз с мужчины. Сложно уловить искру помешательства или предвкушение грядущего удовольствия от жестокости, но у нее богатый опыт. Первые, чуть заметные, перемены в настроении мужа она научилась примечать заранее. Только благодаря этому не сошла с ума. Теперь же она старалась найти нечто похожее в этом незнакомце. Да он был раздосадован, но взгляд его оставался спокойным и даже несколько равнодушным. С другой стороны – когда чужое равнодушие служило кому-нибудь спасением?

Глава 6.

– В жизни не слышал, чтобы стаи действовали сообща.

– Думаешь, это была не одна стая?

– Не одна. Вожаков несколько.

–Как же тогда?

– То-то и оно. . Что-то их смогло объединить, пусть и временно.

Уцелевшие ратники брели по колено в воде, понурые и озадаченные не меньше прежнего. Лунный свет отражался в чистых водах ручья, лишь слегка отгоняя бликами лесную тьму.

– Неудивительно, что столько человек исчезло. Как противостоять такой вотаге хищников?

– Нет. – Покачал головой Нэстр.– Не в этом дело. После волков следов много, а все поселение талдычит – нет следов никаких. Вот туман действительно странный, будто живой. ..

– Сдается мне, что туман этот и объединил стаи. – Тихо заметил Волемир. – Вон, – он кивнул на Вигдона. – в один миг разум уснул.

После объятий невиданного облака Вигдон не произнес ни слова. Безвольно следуя за Волемиром, парень не казался безумным. Он вроде бы очнулся, и взгляд его стал, как и прежде, осмысленным, но вот только погруженным, будто вглубь себя, крепко задумавшимся, отрешенным от происходящего вокруг него.

–Похоронить надо бы убитых, княже.– Тобрий, шедший впереди всех, остановился на мгновение, оглянулся, обращаясь к Волемиру.

– Вернемся и похороним.– Кивнул князь. – Теперь мы в двух шагах от Апреня, разузнаем там, что они думают. Если источник действительно находится в Белых Холмах, то они должны знать больше всех. Вигдон, – позвал он парня, чуть повысив голос: слишком отрешенным был у того вид. – Кто-нибудь в последнее время общался с вашими соседями из Апреня?

Но парень будто и не слышал обращенных к нему слов.

– С испугу верно. – Тихо молвил князю Нэстр. – Надо оставить его в поселке, пусть придет в себя.

– Олега тоже придется оставить. – Кивнул Волемир.– Ослаб он сильно.

– Может, возвратимся в Радверн? Владыке доложим, – Тобрий подался чуть вперед. Ростом они были с князем одинаковы, но бывалый воин отличался значительной шириной, и не только в плечах. Русый волос лежал на его голове вперемежку с седым, подаренным горьким опытом, позволяя ему некоторую вольность в общении. – Причина вроде выяснили. Пусть совет решит..

– Это не причина, Тобрий.– С чуть заметным раздражением заметил Волемир. – Причина где-то в Белых Скалах.

– А осилим мы эту причину? – пробормотал себе под нос воин, но Волемир не ответил, либо не расслышав, либо не посчитав нужным.

Ручей плавно сворачивал, выводя воинов из леса. Судя по всему, истоком его была река Витня, спускающаяся со снежных высоких холмов, а значит Апрень совсем близко. Они выбрались из холодных вод, осмотрелись. Сквозь блуждающие серые лохмотья туч стал просачиваться бледный розовый свет, пробуждая долину, на которую вышли мужчины. Рассвет совсем скоро. До полноводной реки было еще далеко, но, если бы светило поднялось чуть выше, даже отсюда, присмотревшись к линии горизонта легко можно было бы разглядеть темно-синюю нить. Пока же, в тусклом, медленно просачивающимся зареве, не видно было и поселения. Это было тем более удивительно, что, не имея крепостных стен, Апрень должен был быть различим во тьме хотя бы парой-тройкой уличных фонарей.

И все же у них оказался другой ориентир. Безошибочный. Слева, разделяя белой полосой на две неравные доли черное полотно земли и неба, возвышались снежные вершины Белых Холмов. Мужчины, не проронив ни слова, двинулись в их сторону.

Сначала шли просто к Холмам, наугад. Но вскоре в светлеющем пространстве обрисовались растянутым темным пятном стены домов.

Старое поселение. Старый и основательный Апрень когда-то создали Служители Исхода. Каменные дома и мощеные улицы разительно отличали это поселение от других подобных, где дома преимущественно были деревянными, а утоптанные переулки земляными и пыльными. Пожалуй, это единственный город, к созданию которого приложили руку Служители. Нигде и никогда прежде они не снисходили до столь мирских дел. Никто не ведал ту причину, из-за которой именно в этом месте они когда-то очень давно заложили первое основание, никто не догадывался, что они нашли здесь уникального, но именно здесь, в Апрене, возведено теперь больше алтарей, чем даже в самом крупном городе. Вот и сейчас, входя в городок, путники наткнулись на молитвенный алтарь. Высокая колонна из серого камня, обвитая вокруг узкими, вытесанными из камня, ступенями, уводящими к вершине, заканчивалась небольшой полукруглой площадкой, шириной около аршина.