Вольные города: Ольховая пуща. Книга 1

– Я наёмник, – решил пояснять Фалько, – возможно, вы видели меня в одном из кабаков портового района.

– А не ты ли обул старика Герхарда Гуммеля в кости в том месяце? – вопросил молчавший до этого младший из братьев.

– Я, – болезненно, но вполне искренне улыбнулся Фалько.

– Этого шулера? – изумился Ясень, смотря на младшего.

– Ага, все трещали о том неделю, не меньше! – с лёгким восхищением в голосе отвечал стриженный под горшок человек.

– Слава о твоих подвигах гуляет по городу, Фалько Ройтер! – смеясь, продолжил допрос шкиперская борода. – Но всё же ответь, – голос его посерьёзнел, – чем ты так не угодил южанам, что они с оружием в ночи преследовали тебя.

Фалько снова отпил из кружки и решился. Всё равно хуже смерти ничего не будет, а от неё он спасся, кстати, не без помощи собеседников.

– Знакомец мой, купец местный, предложил одно плёвое, с его слов, дельце…

И он поведал историю о заказе, который выполнил накануне, не упомянул лишь купчую и украденные деньги. Все слушали молча, рассказ их заинтриговал. Когда повествование начало стремительно двигаться к концу, в берлогу, как её называли люди, представившиеся патриотами, пришло пополнение. Состояло оно из тех самых молодцов, которые отправились в погоню за струсившими южанами. Они выслушали ворчание старика и уселись за общий стол, не прерывая рассказчика.

– Лихой ты человек, Фалько Ройтер из Тиля, – дослушав, заговорил шкиперская борода.

На несколько долгих секунд повисла пауза. Фалько заёрзал на стуле, тем самым вызвав ноющую боль в спине, о которой успел забыть на время. Все взгляды в тёмной комнате были направлены на него. Он не уловил осуждения или одобрения в ровном голосе говорившего. Посему просто сидел и молчал, не зная, как реагировать. Неожиданно шкиперская борода поднялся с места:

– Но враг наших врагов наш друг! – сказал он, оголив зубы в улыбке, и протянул руку сидящему перед собой человеку. – И неосознанно ли, ради наживы ли, но ты попутал планы ненавистных нам южан. Я Ленц Боймер, глава патриотов вольного города Ольхов.

Фалько поднялся на ноги и пожал большую мозолистую лапу главаря.

– Старина Фабиан, неси выпить! – крикнул молодой. – Ребята, сыщите сапоги для нашего гостя.

Началась суета. Разожгли камин. Загорелись факелы на стенах. Стол заставили кувшинами с пенным и едой, простой, но вкусной. Тут была засоленная рыба, кислая капуста, мягкий сыр, овощи свежие и маринованные, хлеб ржаной и пшеничный, жаренные с луком грибы, свежая зелень и кровяная колбаса.

Фалько Ройтер сидел на своём месте, с чуть очумелым видом. Мало того, что он был весь в рванье и от него смердело, так, ко всему прочему, он был весь в синяках и ссадинах. К нему подошли братья, молодой заговорил:

– Лихо ты прихлопнул здоровяка южанина, – похлопал он по плечу гостя и протянул ему старенькие, но добротные сапоги. – Держи!

– Я, право, не знаю, что и сказать, – растерянно смотрел на дарителя Ройтер.

– А ты ничего не говори, – улыбнулся молодой и всучил обувь в руки ошарашенному Ройтеру.

– Я отплачу…

– Не за что, это подарок! Ребята сняли с одного из мертвецов, – засмеялся он.

Фалько осмотрел сапоги. И надел их.

– В самый раз! – поднялся он и пожал руку молодому. – Как тебя величать?

– Мы братья Зоммеры, – встрял в разговор бородатый. – Я Ганс, а это Уве.

Ройтер пожал руки обоим. От столь радушного приёма он забыл о боли.

Патриоты пели песни, Фалько знал некоторые из них и не без удовольствия подпевал. Он и сам любил в свободные минуты посидеть над стихосложением. Впрочем, получалось у него это так себе. Фалько мог давать здравую оценку своему творчеству, поэтому он никогда никого в это не посвящал.

Они пировали до рассвета. Фалько напился до такой степени, что память его наутро, после пробуждения от недолгого сна, дала сбой. Он встал посреди залы, по-прежнему наполненной патриотами, и во всеуслышанье поклялся, что капли спиртного в рот больше не возьмёт.

Все смеялись над ним, но он твёрдо решил сдержать слово, как минимум чтобы не прослыть треплом и пустословом. Уже вечером следующего дня он распрощался с патриотами. Поблагодарив ещё раз всех собравшихся, он начал раскланиваться.

– Останься! Ещё погуляем! – гаркнул Ясень и громко икнул.

– Простите, друзья, но тело моё страдает от причинённых ему увечий.

– И от похмелья, – смеясь, вставил свои пять пфеннигов Уве Зоммер.

– Вот-вот! – смазанно ответил Ройтер. – С вами приятно, но пора и честь знать! – поклонился он.

Ленц Боймер, на прощание пожимая ему руку, сказал:

– Рад буду видеть тебя в наших рядах.

Несколько патриотов одобрительно загалдели.

– Мне весьма льстит ваше приглашение, обещаю всё обдумать и не затягивать с ответом, – пьяно прогундосил он и, шатаясь, вывалился из дверного проёма, с трудом устояв на ногах.

Обернувшись, он прочёл название на вывеске – «Берлога». В новых-старых сапогах и в кожаной куртке, подаренной Вилли, коренастым мужиком, что тащил его на себе вместе с Ясенем, он, шатаясь и потирая бок, побрёл в сторону своей квартиры в Доках.

Глава 7

Ночь Фалько встретил в своей небольшой квартирке. В одном из деревянных бараков, стоящих рядками меж многочисленных портовых складов. Убранство в единственной комнате было скромным. Старенький топчан в роли матраса, на котором выступали набитые соломой мешки. Единственная полка на стене с аккуратно расставленными на ней книгами. Старый стол, кривенький трёхногий табурет. Под невысоким потолком, в полтора человеческих роста высотой, на балке висели сухие пучки всевозможных трав. Стол был заставлен множеством глиняных горшочков разных форм и размеров. На подоконнике, у окна, закрытого ставнями, стояла посуда. Тарелка со сколом, два небольших стакана, однозубчатая, кустарно выполненная, железная вилка, деревянная ложка и небольшой кухонный нож. В противоположенном от кровати углу стоял большой деревянный ящик. На стене над кроватью висел старый, потемневший от времени деревянный крест. Фалько перекрестился и приложился губами к своему нательному крестику.

Он убивал, будучи на войне. Но то, что случилось накануне, в слегка чумной ещё после попойки голове вызывало у него некоторую апатию. Нет, то не была жалость, стыд или ещё что-то. «Я, в конце концов, защищался», – понимал Фалько, но что-то противоестественное в этом было. Вспомнились годы службы. Фалько залил в глиняный чайник заранее подготовленный кипяток. Тут же по комнате разнёсся грибной и одновременно древесный аромат. Чагу он попробовал впервые сидя у костра в лагере под стенами города Унлинги. Тогда была поздняя осень, со стороны моря дул холодный северный ветер. Он с сослуживцами сидел у костра и согревался отваром из берёзового гриба.

– Чага лечит от всех болезней, Ройтер! – сказал старый сержант с красным от мороза лицом и синим от пьянства носом.

– Так уж и от всех? – выдавил улыбку Фалько

– А как же, у меня в деревне знахарка с молодых лет каждый день пила отвар чаги да дожила до ста тридцати лет, – заворчал сержант, – чего ты смеёшься, Ройтер, чёрт тебя подери!

– Брешешь, старый! – скалил зубы Фалько.

– Да вот те крест, – перекрестился старый солдат, брызжа слюной.

– Ну коли так, верю, – посмеиваясь, примирительно ответил Фалько.

Старик, удовлетворённый его ответом, подул на содержимое чашки. И громко отхлебнул.

В осаде до первого штурма они просидели три месяца. И всю зиму Фалько пил чай из берёзового гриба. Его было не проблемой сыскать зимой, в отличие от лечебных трав, которые нужно сушить с тёплых времён года.

Он вспомнил заплаканное лицо женщины, которую силой взял после удачного штурма, и поморщился. Что-то неприятное кольнуло его в область сердца.

Он взобрался на стену к тому моменту, когда её уже заняли войска императора. Штурм ворот ещё продолжался. Посему он с большим пешим отрядом отправился по улицам города к восточным воротам. На улицах их ждало ожесточённое сопротивление северян. Их отряд из десяти дюжин человек прорывался с боем и большими потерями. Но ценой жизни многих они выполнили возложенную на них задачу. Главные силы войска вошли в город. И начались дни безумия. Такое случается неминуемо после долгих осад на морозе. Озлобленные солдаты жаждут отплатить виновникам их неудобств. Командиры не в силах удержать наёмных солдат от произвола, грабежей и насилия. А многие и сами не прочь набить карманы чужим добром и угоститься теплом женщин поверженного врага. Так и молодой и зелёный ещё Фалько Ройтер поддался искушению, которое им даровала победа. Он с боевыми товарищами вломился в один из домов, к их счастью и несчастью семьи, там проживающей. Хозяин дома не оказывал сопротивления, лишь забился в дальний угол, пока его жену и дочерей, несмотря на их стенания, силой принудили к низменным забавам.

В тот момент Фалько забыл о совести и о Боге, он просто предавался всеобщему безумию. Был частью толпы. Кровавый пир длился несколько дней. Солдаты пьянствовали, грабили и бесчинствовали. Затем их призвали к порядку, и многие не подчинились. Нескольких, самых буйных, пришлось повесить. После этого беспорядки утихли. Солдат, за исключением гарнизона, вывели из города. Тогда Фалько, протрезвевший от хмеля и безумия, первый раз зарёкся не пить. Совесть его мучала страшно. Он вспоминал, что успел натворить за несколько дней, и молил Бога о прощении. Даже нажитые деньги, к слову немалые, не поднимали его настроения. До весны они сидели в лагере, затем был подписан мир, и его перевели дослуживать контракт на западную границу империи, под город Сарышин. Там служба была казарменная и безмятежная, но осада города Унлинги оставила шрам на душе у молодого Фалько Ройтера. Когда спустя полгода контракт закончился, он решил продлить его и остался в городе ещё на два с половиной года.

Он потряс головой и снова очутился в тёмной комнатёнке. Допив отвар, он улёгся на кровать, лишь сняв куртку и сапоги, его тотчас же окутали чары сна. Сон был тревожный, то и дело он просыпался и справлял нужду в ночной горшок. Поняв, что поспать в эту ночь не удастся, он зажёг свечу и поставил подсвечник на стол. Из-под топчана он достал маленький сундук, обитый железом. Отогнув одну из половиц, извлёк из-под неё ключ и, отворив сундук, принялся пересчитывать деньги, хранившиеся там. Рядом с серебряным дукатом стоял столбик из серебряных монет поменьше. «Один дукат и пять талеров, – отметил он и принялся за большую кучку меди. – Итого, – закончил он подсчёт, – один дукат, пять талеров, сорок семь… Нет, сорок восемь крейцеров и двадцать два пфеннига». Удовлетворённо он отложил часть суммы обратно в сундук, а несколько серебряных талеров и горстку меди сложил в кожаный кошель, который тут же подвесил на пояс. Убрав сундук и ключ на прежние места, он спустился во двор к колодцу, где набрал воды. Разведя огонь в камине, он снял несколько пучков сухих трав, разложил их по разным горшкам и поставил к огню. Его пробирал озноб, мучало похмелье, а тело болело от увечий. Весь день он только и делал, что отпаивался различными настоями, к еде почти не притрагиваясь.

К вечеру стало полегче, он намазал всё тело змеиным ядом, взглянув на пузырёк, он прикинул, что ему его хватит ещё на два использования. Закутавшись в шерстяное одеяло, он уснул. В эту ночь его сон был глубоким. Проснулся он поздно, озноб и похмелье отступили, что немало его порадовало, несмотря на ноющее тело. Перекусив солониной и сыром, он снова принялся за растирку.

В таком темпе прошло несколько дней, он не выходил из дома, лишь единожды попросил соседского паренька сбегать к пекарю и на рынок.

Прошло семь дней с момента пирушки с патриотами, Фалько стало намного лучше. «Отдых – это лучшее лекарство», – говорила ему мать, когда он был совсем ещё маленьким, незадолго до своей кончины. Этот её совет он запомнил на всю жизнь и не раз убеждался в его эффективности.

Поднявшись с топчана, он надел куртку, втиснул ноги в сапоги и вышел на улицу. Стояла слякоть, ночью прошёл дождь. Фалько поёжился и побрёл по улочкам, развернувшись к докам спиной. Выйдя из портового района, он оказался на широкой улице, тут было столпотворение из телег. Купчишки, устроившие затор, переругивались. Тон их повышался по мере того, как Фалько подходил ближе.

– Выпрягай свою клячу, старый дурень, – крутил кулачищем молодой детина, сидящий на козлах.

– Да как же я её выпрягу, болван? – горланил второй.

«Будет драка», – подумал Фалько и, переборов соблазн поглядеть за тем, как развернутся события дальше, продолжил путь. Вскоре он оказался у большого двора с открытыми воротами, войдя вовнутрь, его встретила немолодая женщина с потрескавшимися тонкими губами, в платке, с большими, выпуклыми, как у рыбы, глазами.

– Госпожа Штибер, – поприветствовал её Фалько.

Лицо женщины расплылось в улыбке:

– Господин Ройтер, куда же вы пропадали! – глаза её прищурились, и она ахнула. – Помилуйте, что у вас с лицом!

– Пустяки! – вспомнил про шрам Фалько. – Всего лишь нелепая случайность.