Вольные города: Ольховая пуща. Книга 1

По обе стороны от дороги был густой лес. В воздухе стоял приятный аромат хвои. В детстве он уходил с друзьями из дома в хвойный лес, где они строили шалаши и жгли костры. Дед его вечно ругал, беспокоясь, что юнец попадёт в беду. В лесах окрест замка Тиль водилось много живности. Встречались кабаны, и несколько раз он натыкался на плохо переваренное дерьмо медведя, состоявшее в основном из лесных ягод.

«Как там старый Хенрик? – задумался Фалько. – Жив ли? – Он посчитал в уме. – Не виделись мы уже, почитай, восемь лет». Спустя четверть часа он проехал мимо старой мельницы, жернова которой давно пришли в негодность. Судя по всему, она была заброшена не первый год. Он предложил путь и вскоре увидел несколько деревенских изб.

Заехав в деревню, он огляделся. Та была немаленькой. Слева над крышами домов возвышалась кирха. Именно она послужила ориентиром. Фалько погнал мерина в её сторону, то и дело ловя на себе взгляды местных крестьян. Судя по всему, они не привыкли к гостям, так как все как один останавливались и провожали всадника взглядом, раззявив рты. Приблизившись к церкви, он вылез из седла и повёл коня под уздцы в сторону открытых ворот. Навстречу ему из большого каменного дома, находившегося тут же, вышел человек с рыжей козлиной бородкой.

– Отец Иеремия? – вопросил Фалько.

– Вы Ройтер? – вопросом на вопрос ответил человек.

– Всё так! – кивнул наёмник.

– Святой отец ждёт вас, – загундосил тощий человек, – я Клаус, местный дьякон.

Сказав это, он засеменил к дому.

Фалько тем временем завёл коня под деревянный навес и привязал его, не став рассёдлывать.

Дьяк вынырнул из дверного проёма и, озираясь по сторонам, поманил гостя к себе. Фалько Ройтер, приблизившись к нему, повелительным тоном сказал:

– Накорми коня овсом и напои его!

Тот кивнул и затараторил:

– Не медлите и поднимайтесь на второй этаж, вас ожидают.

Фалько последовал совету неприятного дьяка и, поднявшись по крутой лестнице, оказался в просторной светлой комнате. Окна здесь были стеклянными, что говорило о том, что деньги у местного священника водятся. Посреди комнаты, за длинным столом, сидел священник в длинной чёрной рясе. На груди был увесистый серебряный крест. Это удивило Фалько, обычно деревенские священники носили деревянные кресты, в крайнем случае бронзовые. Перед толстяком стояло блюдо с жареным картофелем, большим шматом мяса и кислой капустой. Большой надломленный каравай белого хлеба стоял чуть поодаль. В руке у него был серебряный, чуть помятый кубок, наполненный красным вином.

– Дорогой друг! – не без труда поднялся он из-за стола. – Пожалуйста, присаживайтесь, – указал он рукой на место слева от себя – голос у него был приятным. А лицо, напротив, отталкивало. Поросячьи хитрые глазки, жиденькая бородёнка. Раскрасневшееся обрюзгшее лицо.

– Благодарю, ваше преподобие! – усаживаясь на табурет, ответил гость.

– Всё прошло успешно? – жуя, с живым интересом спросил святой отец.

– Дело сделано! – кивнул Ройтер.

– Клара! – крикнул поп. – Неси кубок и угощение для дорого гостя!

Послышалось недовольное ворчание откуда-то из-за стены. Некоторое время ничего не происходило. Слышно было лишь чавканье толстяка.

Полная женщина появилась из-за закутка с кубком и кувшином. Ройтер кивнул ей. Та с подозрением осмотрела его лохмотья и поставила перед ним серебряный кубок, почерневший от старости. После чего наполнила на треть вином и разбавила водой, почти до краёв.

Священник вскинул руку, поднимая кубок.

– За наше общее дело! – довольно произнёс тост он.

Фалько повторил жест и отпил вина. Вино, признаться, было неплохим. Но разбавленное он пил летом, в такую же погоду предпочитал его в чистом виде. А лучше нагретого, с восточными пряностями и мёдом. Но приходилось довольствоваться и этим.

– Мы можем действовать? – чуть склонившись, полушёпотом вопросил Иеремия.

Фалько извлёк бумаги, изъятые накануне из кожаной папки корчмаря, и положил на стол пред священником. Купчая оставалась лежать в мешке авантюриста, который он положил под стол между ног.

– Клаус! – забасил священнослужитель.

В это же секунду козлобородый появился в дверном проёме. С дурацким, подобострастным выражением лица.

– Да, отец?

«Стоял под дверью, слушал!» – понял Фалько.

– Бегом! Слышишь? Бегом к старосте!

– Что передать?

– Чтобы действовал, болван, чего же ещё! – раскраснелся поп ещё сильнее, чем прежде.

– Бегу! – квакнул дьяк и, грохоча, умчался вниз по лестнице.

– Клара! Старая ты гусыня! Где тебя черти носят? Господи, прости и помилуй!

– Чавой? – послышался женский скрипучий голосок с кухни.

– Еду неси! – кричал Иеремия. – Для нашего благодетеля! – после этих слов он широко улыбнулся Фалько.

Зубы его, к великому удивлению Ройтера, были на месте, да к тому же были белыми и выглядели здоровыми. У самого же Фалько всё было не столь хорошо, хоть все зубы были на месте, но имелось несколько сколов. Один на видном месте, на нижней челюсти. А зубы имели серо-жёлтый оттенок.

– Иду, иду, – с подносом в руках выходя из кухни, бубнила служанка.

На столе перед Фалько оказался тот же набор, что и перед святым отцом. Он поблагодарил хозяина и принялся за завтрак.

Еда была отменной. Мясо свежим. Фалько опустошил кубок и почувствовал приятное расслабление. Затем подлил вина хозяину, пододвинувшему к нему свой кубок. А затем себе. Не став разбавлять, он сделал несколько смачных глотков. После чего поймал недобрый взгляд священника. «Жаден, толстяк!» – улыбнулся своим мыслям Фалько и вгрызся зубами в большой шмат мяса.

– Тебе, друг, нужно залечь на дно на несколько дней! – голос хозяина по-прежнему оставался радушным.

– Да, Гёртнер упоминал, что у вас тут есть какая-то лачуга, – с набитым ртом ответил Фалько.

Священник кивнул:

– Как доешь, не медли и поезжай туда, пока всё не уляжется! Выедешь из деревни и после старой мельницы сразу направо. Там тропа, по ней прямо, не сворачивая, около мили.

Фалько слушал, тщательно пережёвывая жареную свинину. А священник продолжал:

– Я отправлю к тебе Клауса, он соберёт и привезёт тебе всё необходимое.

– Это всё хорошо, – прожевав ответил Фалько, – а когда я получу оставшуюся сумму? Купец мне дал залог, но то всего лишь четверть платы.

Поп помрачнел:

– Как только дело будет закончено, мы рассчитаемся! – голос его был уже более холодным, чем минутой ранее.

– Спешу сообщить, – отпивая вино, продолжал Ройтер, – ваш трактирщик тот ещё скряга, я полтора талера вывалил за ужин, постель да корм для коня.

– Сколько? – брови Иеремии полезли на лоб.

– Полтора талера, чеканки города Ольхов.

– Уму непостижимо! – отпил вина поп, он выглядел раздражённым.

– Не забудьте учесть эти расходы, когда будете рассчитываться за услугу, – с ухмылкой заявил Фалько и наполнил себе кубок до краёв снова.

Лицо священника побагровело. Это стоило ему немалых усилий, но он справился с приступом накатившего гнева и жадности и кивнул. После чего осушил бокал вина и наполнил новый, водой, как и гость, не разбавив. Дальше они сидели в тишине. Фалько ел не спеша, а когда закончил, вытер лицо скатертью. Сделал он это исключительно для того, чтобы позлить вредного попа. Тот снова налился краской, но и это стерпел. Раскланявшись с хозяином и осушив на прощание ещё один кубок, он спустился во двор, весело насвистывая себе под нос. Перед лошадью стояло пустое ведро, а в деревянной таре виднелись остатки овса. Почесав мерина за ухом, он уселся в седло. Солома недовольно заржал.

– Будет тебе, будет! – похлопал Фалько скакуна по крупу. И взглянув напоследок на дом, увидел в окне жирную, красную рожу отца Иеремии. Глаз у него был остёр, и он разглядел недовольство на лице священнослужителя. Улыбнувшись, он махнул ему рукой и двинулся к своему новому временному жилищу.

Выехав из деревни, он добрался до старой мельницы. Свернул в лес и принялся продираться сквозь деревья. С коня пришлось спуститься. Найдя тропу, они побрели по ней. Земля была сырой. Вскоре лес чуть поредел, и Фалько вновь оказался в седле. Через какое-то время он добрался до старенькой хибары. Крыша была совсем плохонькой, сам дом покосился. Дерево почернело. Отворив незапертую дверь, он оказался внутри. Пыльный пол, стол, скамья, старая кровать. Несколько полок, заставленных посудой, да глиняный кувшин с сухоцветом на окне с повисшими, пришедшими в негодность ставнями. Выругавшись, Фалько вышел на улицу, расседлал своего пегого скакуна и его привязал к деревянной балке. Солома тут же принялся щипать траву, коей тут было в достатке. «Ненасытная скотина», – с улыбкой потрепал ему гриву Ройтер. Затем, обойдя жилище, он увидел небольшую пристройку без двери. Она была завалена старым инструментом: лопатами, вилами, нашлась там и плохонькая метла и ведро. Отойдя недалеко от жилища, он наткнулся на ручей и вдоволь напился из него. Голова была тяжёлой от выпитого вина, приятная расслабленность ушла, сменившись неприятной усталостью.

Набрав полное ведро воды, он поставил его перед конём и принялся за уборку. Тут же пыль поднялась в воздух, и Фалько принялся безудержно чихать и ругаться. Ему пришлось вернуться к ручью и долго, тщательно умываться. Во избежание повторения неприятностей он вылил воду, оставшуюся в ведре, на пол хибары. И принялся выметать всю пыль за порог. Спустя время в доме стало возможно находиться, он присел за протёртый заранее стол, вытащил из мешка небольшой кусок чёрствого хлеба и треть головки сыра. Запивал он водой из фляги. Перекусив, он вышел к коню, тот дремал. Фалько Ройтер решил последовать примеру мудрого животного, но перед этим насобирал несколько охапок валежника. После чего улёгся на чуть отсыревшую кровать. Спустя пару минут верчения на ложе он засопел, а затем послышался храп.

Проснулся он вечером, в хибаре было совсем темно, а за окном лил дождь. Он тут же вскочил и на ощупь побрёл на улицу. На крыльце фыркал и потряхивал мокрой гривой мерин Солома.

– Прости, братец, – обратился человек к коню и ввёл его в дверной проём за собой.

«Где чёртов дьяк? – думал он, разводя огонь в очаге. – Моих запасов надолго не хватит».

Вскоре огонь затеплился в очаге. Благодарный конь стоял неподалёку от согревающего пламени, а Фалько Ройтер точил свой стилет, сидя на скамье.

Через некоторое время он услышал голос, а после стук в дверь. Слов он разобрать не смог, но тут же вскочил с насиженного места и отворил проржавевший, старый, тем не менее выполняющий свою прямую функцию засов. На пороге стоял рыжебородый Клаус, чуть сгорбившись. Был он в плаще с капюшоном, а сзади фыркал чудаковатого вида мул.

Ройтер отошёл в сторону, приглашая гостя войти. Тот незамедлительно прошёл в освещённый зал старой хибары.

– Ну и погодка! – крякнул дьяк. Скидывая с плеча среднего размера мешок и второй мешок побольше. – Тут всё необходимое для вас, герр Ройтер.

– Спасибо, Клаус, дождь переждёшь? – вполне дружелюбно поинтересовался Фалько.

– Было бы неплохо чуть отогреться да обсохнуть! – радостно закивал козлобородый.

– Мула своего заведи под крышу.

Клаус непонимающе воззрился на говорившего.

– Чтобы не мокла скотина на улице! – повышая тон, пояснил Ройтер.

– Да не впервой ему, – хихикнул дьяк.

– Болван! – стиснул зубы Фалько и вышел на улицу сам. Взял под уздцы неказистого полуконька-полуосла и завёл его в дом. Солома фыркнул, воззрившись на далёкого собрата.

Дьяк скинул плащ и уселся на скамью, поближе к очагу, и вытянул руки к огню.

А импровизированный хозяин лачуги принялся смотреть, что в мешках. Там был хороший кусок солонины, свежий хлеб, сырная головка, запечатанная крынка молока, небольшой горшочек мёда да свеча. Фалько удовлетворённо осмотрел лежавшую перед ним еду, но прежде, чем приняться за ужин, подошёл к мешку побольше и, развязав, подтвердил собственную догадку, там был овёс. Взяв пару горшков с полок, он вышел на улицу и вымыл их под струёй дождя, стекающей с края крыши. Затем наполнил до половины оба. Тот, что поменьше, поставил перед мулом, а второй перед своим мерином. Тот благодарно фыркнул и, склонив голову, принялся за вечернюю трапезу. После этого Фалько уселся есть сам. Дьяк хотел было присоединиться, но передумал, не получив приглашения. От хозяина исходила неприязнь, и он это чувствовал. Посему решил не засиживаться. Дождавшись, пока мул доест, он распрощался, взобрался на свой транспорт и исчез в чаще ночного леса.

Долгое время Фалько Ройтер не мог уснуть. Чувство тревоги одолевало его. Причём безосновательное. «Или не совсем», – подумал он, а затем поднялся с кровати. В его тёмных глазах поигрывали огоньки. Выудив из своего мешка купчую и кошель с деньгами, он взял небольшой горшок и поместил их туда, затем закрыл горшок крышкой и плотно завернул в среднего размера мешок, в котором дьяк привёз ему продукты. Дождь стих уже более часа назад. Поэтому он не стал надевать плащ. Выйдя на улицу, он вдохнул свежий прохладный воздух. Птицы начали петь, хотя было совсем темно. Это не стало удивлением для Фалько, не впервой он оказывался посреди леса ночью, и это явление перестало его удивлять. Обойдя хибару, он достал из пристройки лопату и двинулся к ручью. Пройдя вдоль него, он поднялся на возвышенность, где росла великовозрастная ольха. Некогда зелёные листья встречали осень новым рыжим окрасом. «Пожалуй, здесь», – выбрал место Фалько и принялся усердно копать яму. Когда дело было сделано, он погрузил горшок в яму и засыпал влажной землёй. Затем вернулся к ручью и нашёл там увесистый булыжник. Утоптав землю под ольхой и водрузив туда камень, он зажёг свечу и осмотрелся. Неудовлетворённо хмыкнул и принялся закидывать землю вокруг камня валежником. Когда место стало выглядеть дико, как и весь остальной лес, Фалько Ройтер потушил свечу и побрёл к своему временному жилищу. Утро начинало вступать в силу, когда он улёгся на кровать. Тревога не уходила, он вспоминал вышибалу из корчмы, того самого, который узнал его. Угольки тлели в очаге. Фалько укрылся своим дорожным плащом и вскоре захрапел.

Глава 3

Утром дождя как не бывало. Выглянуло по-летнему тёплое солнце. Его луч и разбудил Фалько. Он поднялся и вывел коня на улицу. Вместе они направились к ручью. Напившись, мерин принялся щипать траву, отмахиваясь хвостом от назойливого комарья. А Ройтер, собрав хвороста и сухих веток, уселся неподалёку и принялся жечь костёр.

Зайдя в избу, он прихватил из своего мешка небольшую поясную кожаную сумку. В ней хранились сухие травы, которые обычно собирал и сушил сам Фалько, но конкретно эти он купил на рынке в Ольхове. Как раз накануне того дня, как отправился в трактир к южанам.

В качестве тары он использовал один из горшков, найденных в доме. Вскипятив воду, Фалько накрошил в неё листья и стебли кипрея, в простонародье – иван-чая. От напитка валил густой пар. Наёмник закрыл крышку и дал ему немного настояться. Затем налил жидкость в свою деревянную походную чашку и понемногу, чтобы не обжечься, принялся отхлёбывать ароматный напиток.

Его душа пела, он наслаждался уединением с природой. Одолевала лишь тоска по ушедшему лету. Он терпеть не мог дождливую осень, а зимой и вовсе был готов не выходить из дому. Настолько она была ему не мила. Хотя мать Фалько имела северные корни, в Фалько возобладала имперская кровь отца.

Его дед и мать прибыли в большую деревню под стенами замка Тиль, покинув северные княжества, где жили доселе. Они бежали от нескончаемых междоусобиц, которые не прекращались многие годы. Матушку он помнил плохо, она умерла, когда Фалько был совсем маленьким. Дед в одиночку воспитывал его. Отца своего Фалько видел всего несколько раз.

Старый барон Грегор Мюллер фон Тиль всё свободное от войны время проводил в пирах и блуде. Человеком он был весьма любвеобильным и заделал множество бастардов, помимо трёх законных сыновей. После смерти двух старших он зачах и вскоре скончался сам. А на его место сел старший сын, Карл Мюллер фон Тиль. Он и стал причиной скоропостижного бегства бастарда Фалько Ройтера из родной деревни.

В подобных размышлениях он провёл весь день. Уснул рано, ночью спал беспокойно, то и дело пробуждаясь от мучивших его кошмаров. Успокаивал он себя молитвой, которую украдкой шептал себе под нос, сжимая распятие в кулаке.

Следующим утром его разбудил стук. Наёмник торопливо поднялся и, подойдя к двери, тотчас отпер её. К его немалому удивлению, пришедших было шестеро, и среди них ни одного знакомого лица. Фалько тотчас пожалел о своей беспечности.

– Кто вы, добрые люди? – не выдавая волнения, заговорил он.

Хлопцы были при оружии. На разбойников не похожи, больно опрятный внешний вид. Стража? Нет, ближайшая застава в десяти милях на запад. Деревенская милиция? Больно хорошие доспехи были у старшего из присутствующих.

Он-то и стоял на расстоянии вытянутой руки от двери. Был то воинского вида человек. Лысый с бурыми усами и густыми спутанными бровями. Таких Ройтер встречал в своей корпорации, обычно в чине сержанта или ротмистра.

– Мы прибыли расплатиться за работу с Фалько Ройтером, – отчеканил он по-солдатски.

– Вот как? – поднял брови наёмник. – Отчего же его преподобие не приехал сам, как мы условились?

Пришлые принялись переглядываться меж собой, Фалько увидел недопонимание в их лицах. В его горле возник неприятный комок. Он перевёл взгляд на рассёдланного Солому, привязанного под козырьком, слева от двери.

– То нам не ведомо, мы лишь передать плату, – после небольшой заминки продолжил усатый.

– А отчего вы при оружии да в таком количестве? – не унимался Фалько, разглядывая дубинки пришедших.

– Велено так, – буркнул усатый себе под нос.

– Велено кем? – чувствуя неладное, Фалько положил руку на рукоять тесака, висевшего на поясе.

– Без глупостей, Ройтер! – подал голос один из людей, молодой и наглый, с серебряной серьгой в левом ухе. Он стоял, широко расставив ноги, и поигрывал в руках дубинкой.

Ситуация Фалько совсем не нравилась, поэтому он решил действовать без промедления. Было очевидно, что незваные гости имеют не самые добрые намерения. Удивляло его только, что они не вломились в дом сразу, а зачем-то решили почесать языками.

Захлопнув дверь и быстро заперев засов, он рванулся к столу и, опрокинув его на пол, принялся двигать к входной двери. На улице послышалось шевеление и перебранка. Фалько рванулся к мешку и, перекинув его через плечо, услышал голос:

– Мы спалим хибару, если ты сейчас же не выйдешь к нам! – голос принадлежал молодому с серьгой в ухе.

Ройтер решил не тратить время попусту, посему не ответил. Судорожно соображая, он подошёл к единственному окну и увидел, что дом берут в кольцо. Окошко совсем маленькое, в него пролезть разве что ребёнку. «Остался один вариант – крыша!» Оттолкнувшись от пола, Фалько ухватился руками за край открытого люка. Подтянулся, закинул один локоть наверх, затем второй и выпрямил руки. Вскарабкавшись на чердак, он снова услышал насмешливый голос молодого:

– Меринка твоего я себе заберу!

Фалько зло оскалился и, высунув голову из отверстия в потолке, крикнул:

– Для своей матушки жениха нового приглядел? Так он к этому не годен, лучше коня поищи!

Кто-то из окруживших дом людей рассмеялся его шутке, а молодой загорланил с ноткой обиды в голосе:

– Вылазь из своей конуры, Ройтер, я тебе язык укорочу!

В эту же секунду послышались удары в дверь.

– Прости Солома, не много нам времени судьбинушка отпустила, – пробубнил Фалько себе под нос.

И после этих слов выбил ногой дыру в деревянной крыше дома, засыпанной гнилой соломой. Протиснувшись в импровизированную дверь, он увидел внизу одного из своих злопыхателей.

Фалько не раздумывая прыгнул вниз и перекатился через себя.

– Он тут! – загорланил близстоящий мужик, и фраза его резко оборвалась.

Ройтер сбил его с ног и помчался вниз, вдоль ручья. Вдыхал он носом, выдыхая через рот, стараясь не сбить дыхание. Земля просохла, посему Фалько бежал, не опасаясь поскользнуться. Сзади слышались крики. Он мельком обернулся и увидел пять преследующих его фигур.

– Стой! – орал молодой.

«Кричи, кричи, курва!» – целеустремленно рвался вперёд Фалько. Погоня длилась около двух минут. И тут, когда показалось, что он начал отрываться, нога соскользнула в небольшую канавку, наполненную водой, и беглец плашмя повалился на землю. Крики ликования послышались где-то сзади.

Быстро поднявшись, он обернулся и понял, что бежать бессмысленно, враги его настигают. Переместившись на возвышенность, преследуемый выхватил тесак с ножом и стал дожидаться своих недоброжелателей.

– Не дуркуй! – с отдышкой заговорил остановившийся на безопасном расстоянии от него усатый. – Спрячь оружие! Тебе с нами не совладать! Ты один, а нас вон сколько! – обвёл он руками своих соратников.

Фалько молчал, зло оглядывая говорившего и стараясь отдышаться.

– Тебе с нами не тягаться, Ройтер! – подоспел молодой. – Нас шестеро, а ты один. Ради чего умирать? – голос его был глумлив и весел, кажется, эта погоня его слегка раззадорила. Чего нельзя было сказать об усатом. Этот спринт оказался для его лёгких настоящим испытанием.

– Стало быть, вы меня не убить явились? – оскалил серо-жёлтые зубы Ройтер.

– Заплатить за услугу, – прошепелявил тощий мужичок с редкой бородкой, – сказали же!

– Кто вас прислал? – требовательно вопросил Фалько, смотря в глаза усатому.

– Хватит разглагольствовать, Ройтер, бросай оружие! – не унимался молодой. – Мы тебя поколотим да уйдём, а коли будешь сопротивляться, я слово сдержу да язык тебе подрежу, приблуда.

Фалько молчал, унимая возникший вдруг ниоткуда мандраж.

Молодой хотел было ещё что-то съязвить. Но его угомонила не сильная, но вразумляющая оплеуха командира.

– Взять его, парни! – рявкнул усатый.

Молодой кинулся на пролом, занося дубинку над головой. Фалько сделал шаг вперёд и ткнул его ножом, метя в шею. Тот отступил, удар прошёл мимо. Остальные принялись брать Фалько в круг. И ему ничего не оставалось, кроме как попытаться прорваться. Он кинулся на шепелявого и полоснул его тесаком по нагруднику. Отступая, шепелявый повалился на спину. И Ройтер, переступив через него, оказался за пределами замыкающегося круга врагов. Один из незваных гостей принялся помогать подняться своему товарищу, а молодой предпринял вторую попытку атаки. На этот раз Ройтер занёс тесак над головой и ударил. Молодой принял удар на блок своей обитой сталью дубинки. Но пропустил режущий удар ножа по лицу. Лезвие рассекло кожу нападавшего от уголка правой брови до нижней части левой щеки, не задев глаз. Раненый, не издав ни звука, отпрянул назад и схватился свободной рукой за лицо. По внешней стороне его кисти меж пальцев побежали ручейки крови, затекая в рукав поддоспешника.

Усатый тем временем зашёл сбоку, и Фалько пришлось отступить, защищаясь от череды выпадов. Но один удар он принял на тесак, и дубинка, соскользнув с лезвия обрушилась ему на запястье. От боли Фалько разжал пальцы, и его оружие упало под ноги нападавшему.

Остальные вновь подступали. Действовали они аккуратно, памятуя, что случилось несколько мгновений назад с их разговорчивым товарищем. Они явно не ожидали сопротивления, так как были одеты кто во что горазд. Лишь некоторые из них были в кирасах. А в шлеме без забрала и вовсе был один их усатый командир.

Фалько предпринял вторую попытку прорыва, бросившись на врага, но в этот раз удача была не на его стороне. Отшатнувшись от резкого рывка наёмника, солдат всё же смог устоять на ногах и тут же без промедлений принялся колотить Фалько дубинкой наотмашь. Тот, закрывая голову руками, отступал. Вдруг его спину пронзила резкая боль от удара тупым предметом. Он стиснул зубы и принялся размахивать коротким стилетом, вертясь в разные стороны, как загнанный на охоте волк. Кого-то ему удалось задеть, об этом можно было судить по количеству оскорблений, обрушившихся в его адрес. Затем снова удар, теперь в область шеи. Ноги подкосились, и Фалько упал, оказавшись на прохладной земле, лицом в траве, мокрой от утренней росы. Перевернувшись на спину, он приготовился защищаться.

Его обступили три мужских силуэта и без раздумий принялись потчевать ударами тяжёлых сапог и деревянных, обитых железом палок. Фалько извивался какое-то время в попытках уменьшить наносимый ему урон, пока один удар не пришёлся в область левого виска. Мир погас на несколько мгновений. В глазах замерцало, он увидел множество белых искр. Затем черепную коробку пронзила острая боль. Он начал приходить в себя, зрение постепенно возвращалось. Фалько застонал и попытался подняться, встав на четвереньки. Но новый удар сапога впечатался ему в рёбра. Его вновь подкосило. Избиение продолжалось. Подошёл четвёртый, молодой с окровавленными руками и лицом. Он присоединился к товарищам, яростно забивая поверженного Фалько Ройтера ногами. После чего в его руке блеснуло лезвие ножа. Усатый, взяв передышку, властно сказал ему: