Последняя королева Ноктиры: Пробуждение Аронеллы

Костёр давно погас, только серая горстка пепла напоминала о нём. Каэль быстро собрался, закинул плащ на плечи, проверил меч. Движения были точными, экономными – ни одного лишнего жеста.Он вышел из-под навеса и сразу заметил, как изменился лес. Утренний свет делал его прозрачным, почти приветливым, но Каэль не обманывался. Где-то здесь, совсем рядом, была тварь.Он вернулся к тому месту, где вчера видел следы. Присел на корточки, всмотрелся.Кровь на листьях засохла, стала тёмной, почти чёрной. Та, что принадлежала существу, – густая, неестественная, с каким-то отливом. Но рядом, на камне, он заметил другое пятно.Каэль провёл пальцем по поверхности. Кровь тоже засохла, но выглядела иначе – ярче, алее. Человеческая. Он поднёс палец к носу, втянул воздух.Запах был странным. Не таким, как у обычных людей. Не таким, как у ведьмаков. Что-то древнее, чужое, почти забытое. Каэль нахмурился.

Кто ты?

Вопрос повис в воздухе. Он не знал ответа, но знал одно: тот, кто дрался с тварью, был необычным. Сильным. Очень сильным.Каэль поднялся, оглядел лес. Следы вели дальше, вглубь чащи. Тварь не могла уйти далеко – она истекала кровью, теряла силы.

Он двинулся вперёд, держа меч наготове. Мысли о Валрике, о странной крови, о тридцати годах поисков – всё это осталось позади, за спиной. Сейчас была только охота.Ветер дул в лицо, холодный, резкий. Каэль шёл быстро, но бесшумно, как учил его когда-то Валрик. Следы становились всё свежее. Тварь была рядом.Он вышел на небольшую поляну и замер.В центре, на примятой траве, лежало нечто. Оно дёргалось, пыталось подняться, но лапы не слушались – одна была неестественно вывернута, переломлена. Тварь почуяла его, повернула морду, и Каэль увидел её глаза – белые, пустые, без зрачков.В них не было страха. Только голод и ярость.

Тварь прыгнула.

Каэль не двинулся с места. Только чуть сместил центр тяжести, перенося вес на заднюю ногу. Время будто замедлилось – он видел каждое движение: как расправляются когти в воздухе, как открывается пасть, как блестят ряды мелких острых зубов.

Удар пришёлся в пустоту.

Каэль ушёл в сторону коротким скользящим шагом – ровно настолько, чтобы когти лишь полоснули воздух у самого лица. Меч уже был в руке, но он не спешил атаковать. Ждал.

Тварь приземлилась, развернулась мгновенно, несмотря на сломанную лапу. Она была быстрой – очень быстрой. Даже раненная, она двигалась так, как не двигается ни один зверь в этом лесу. Неестественно. Рвано.

Второй прыжок – Каэль снова ушёл, но на этот раз чуть не рассчитал: коготь задел плечо, распоров ткань плаща. Он даже не вздрогнул.

– Быстрая, – выдохнул он сквозь зубы.

Тварь зашипела, припала к земле, готовясь к новой атаке. Из пасти текла тёмная, почти чёрная слюна, глаза горели пустотой.

Каэль смотрел на неё и ждал.Валрик учил его: ведьмак не машет мечом. Ведьмак делает один удар. И этот удар должен быть последним. Не трать силы на лишнее. Не давай эмоциям управлять тобой. Смотри, жди, ищи слабость.

Слабость была на виду – сломанная лапа, глубокая рана на боку, откуда всё ещё сочилась кровь. Тварь истекала, но ярость гнала её вперёд.

Она прыгнула в третий раз.

Каэль шагнул не в сторону – вперёд, под удар. Его тело пропустило когти в считанных миллиметрах, и в тот же миг меч взлетел вверх, описывая короткую, почти незаметную дугу.

Лезвие вошло точно под нижнюю челюсть, пробило горло и вышло с другой стороны.

Тварь замерла в воздухе на долю секунды. Потом рухнула к ногам Каэля, дёргаясь в предсмертных судорогах. Из раны хлынула тёмная кровь, заливая траву и корни деревьев.

Каэль отступил на шаг, опустил меч. Тяжело дышал – не от усталости, от напряжения. Слишком быстрая. Слишком сильная для того, кто уже должен был быть мёртв.Он смотрел, как тварь билась в агонии, и думал о Валрике. О том, как учитель лежал на камнях тридцать лет назад. О том, что эта тварь была такой же неестественной, как и та, что убила его наставника.

Дёрганье прекратилось. Монстр застыл, глядя в небо пустыми белыми глазами.

Каэль подошёл ближе, присел на корточки. Осмотрел тушу. Шкура была странной – гладкой, почти чешуйчатой, с тёмными прожилками, уходящими под кожу. Кости под пальцами чувствовались иначе, чем у обычных зверей – слишком плотные, слишком тяжёлые.

– Кто тебя создал? – тихо спросил он.

Монстр не ответил.

Каэль вытер меч о траву, убрал в ножны. Достал нож и, коротким движением, отрубил переднюю лапу твари – ту самую, что была сломана, но всё ещё внушала страх. Тяжёлая, с длинными когтями, покрытая странной чешуёй. Трофей. Доказательство. С этим можно будет получить награду в городе.Он поднялся, оглядел поляну. Тело останется здесь – лес съест его за несколько дней. Или не съест. Может, другие твари придут на запах. Это уже не его забота.

Каэль закинул лапу в мешок, развернулся и пошёл прочь.

За спиной оставалась тишина.

-–

Дорога к городу

Каэль шёл быстро, но не спеша.

Лапа монстра тяжело била по спине, упакованная в мешок, но он не чувствовал веса – привык носить трофеи потяжелее. Мысли путались, цеплялись одна за другую, возвращались к оставленной позади поляне. За сто сорок восемь лет он убивал чаще всего вампиров. Для этого дела его и создавали. Быстрые, сильные, опасные – но понятные. А эти… этисущества появились относительно недавно и были другими. Словно собранные из кусков. Неправильные.

Каэль остановился на мгновение, перевёл дыхание. Лес вокруг уже не давил – деревья редели, в просветах виднелось небо, высокое и чистое.

Он вспомнил, как впервые вышел на охоту молодым ведьмаком. Тогда вампиров было ещё много. Орден учил: вампиры – главная угроза, ради их уничтожения вас создали. Каэль верил. Он выслеживал оставшихся вампиров после Алой Войны и убивал. А потом… потом они просто исчезли. Где-то ближе уже к концу пятисотого года встречи стали очень редкими. А последние лет сто пятнадцать – вообще ни одного. Только слухи, только легенды, которые люди рассказывали у костров. Вампиры превратились в сказку.

А ведьмаки остались. Остались без дела.

Каэль усмехнулся горько. Он вообще из последних. Орден перестал создавать новых ведьмаков ещё до того, как он покинул Башню. Сказали: «Больше не нужно». Тогда он не понял, что это значит. Теперь начинал понимать – их время уходит.

А эти новые твари появились словно из ниоткуда.

Он вспомнил, что в последние годы всё чаще случались землетрясения. На севере, в Варкуне, пару раз трясло так, что камни с гор сыпались. Сначала люди говорили – дурной знак, а потом и вовсе перестали особо обращаться внимание на эти аномалии.В этот промежуток времени как раз таки и появились эти твари.

Может, одно с другим связано?

Каэль не знал наверняка. Но чем больше думал, тем больше ему казалось, что эти твари пришли на смену вампирам. Только вот кто их породил? Земля? Что-то другое?

– Самые опасные монстры – не те, на которых мы охотимся…

Слова Валрика всплыли в памяти сами. Тридцать лет он гонял их по кругу, пытаясь понять.

– Кто же вы? – прошептал он в тишину.

Лес молчал. Только ветер шелестел в кронах да где-то далеко перекликались птицы.

Он вышел к дороге неожиданно – лес просто кончился, уступив место утрамбованной земле, по которой когда-то ходили телеги. Сейчас дорога была пуста, только пыль вилась за ветром.

Каэль остановился, посмотрел вдаль. Там, за поворотом, уже угадывались очертания города – башни, крыши, дым над трубами.

Каэль бывал в Талирионе не раз. Обычно не задерживался дольше чем на пару дней: получить заказ, выполнить, получить плату – и снова в дорогу. Иногда, правда, позволял себе небольшую паузу. Заходил в таверну, брал эль, иногда находил женщину на ночь – чтобы забыться, сбросить напряжение, хоть ненадолго перестать быть ведьмаком. Город как город. Шумный, грязный, вечно пахнущий рыбой и потом. Но здесь платили, и платили хорошо. И здесь можно было хоть иногда отдыхать от охоты.Он миновал ворота, даже не взглянув на стражников – те лишь проводили его взглядами, но останавливать не стали. С мечом на поясе и мешком за спиной он выглядел как наёмник, каких здесь тысячи. Да и кто не знает ведьмаков? С ними связываться себе дороже.Дорогу к порту он помнил хорошо. Башня стражи возвышалась у самой воды – старая, каменная, с узкими бойницами и тяжёлыми дверями. Каэль толкнул створку и вошёл внутрь.Внутри было шумно. Несколько стражников перебирали бумаги, двое спорили о чём-то у окна. Каэль поднялся наверх без спроса – знал, куда идти.

Капитан сидел за массивным столом, заваленным бумагами. Маркус Рейвен – высокий, широкоплечий, с седыми короткими волосами и шрамом через левую бровь. Поднял глаза, узнал, хмыкнул.

– Ведьмак. Давно не видел. Думал, сдох где-нибудь в лесу.

– Рад тебя тоже видеть, Рейвен, – Каэль сбросил мешок на пол, достал лапу. Тяжёлая, когтистая, она глухо стукнула о дерево стола. – Твоя тварь.

Рейвен присвистнул. Поднялся, подошёл ближе, осмотрел трофей со всех сторон. Потом посмотрел на Каэля с неподдельным удивлением.

– Та самая, что зарезала Ведьмака Дарена и троих моих людей?

– Тела я не видел – коротко ответил Каэль.

Рейвен покачал головой.

– Эту тварь уже полгорода боялось.Сначала мои люди. Потом Дарен, хоть и был опытным, а сгинул за день. После него никто не соглашался идти. Даже цену вдвое подняли – молчали. – Он снова глянул на лапу. – А ты справился.

Каэль пожал плечами. Ему не нужны были похвалы.

– Просто повезло. Она уже была ранена, когда я её нашёл.

Рейвен хмыкнул.

– Ранена или нет, а голова всё равно твоя. – Вернулся к столу, выдвинул ящик, достал кошель. Бросил Каэлю. – Здесь договорено. Как всегда.

Каэль поймал кошель, сунул за пояс, не пересчитывая. С Рейвеном они работали не первый раз – капитан не обманывал.

– Если задержишься в городе – работа найдётся, – Рейвен кивнул на лапу. – Этих тварей становится всё больше. А мы не справляемся.

Каэль остановился у двери.

– Откуда они берутся?

Рейвен пожал плечами.

– А кто ж знает. Появились пару лет назад. Сначала редко, теперь всё чаще.С каждым годом их больше наружу выходит, плодятся черти. И землетрясения эти… Тоже начались примерно тогда. Может, связано, может, нет. – Он махнул рукой. – Нам платить надо, а не гадать. Ты если что – заходи. По старой памяти.

Каэль кивнул и вышел.

На улице постоял мгновение, глядя на толпу. Деньги были, время было. Можно было взять комнату, поесть, а может, и найти кого-то на ночь – сбросить напряжение после долгой охоты.

Он двинулся в Нижний город.

Таверна «Сломанный якорь»

Нижний город встретил его привычной вонью. Каэль шёл не спеша, разглядывая вывески. «Сломанный якорь» нашёл сразу – старая, покосившаяся вывеска с ржавым якорем качалась на ветру.Он толкнул дверь.Внутри было шумно. Человек двадцать, не меньше – торговцы, моряки, грузчики, пара подозрительных типов в углу. Пахло жареным мясом, пивом и дымом. Каэль сразу прошёл к стойке, занял место так, чтобы видеть вход и весь зал. Это уже ритуал.

За стойкой возился Борун как всегда.Как только он заметил Каэля, кивнул:

– Ведьмак. Давно не заходил. Думал, сдох где.

– Почти, – Каэль бросил на стойку пару монет. – Комната нужна. На пару дней.

Борун сгрёб монеты, кивнул на лестницу.

– Вторая налево. Мира принесёт ужин, если закажешь.

– Закажу. И эль.

Каэль сел за свободный маленький стол у стены. Через минуту перед ним поставили кружку и тарелку с мясом и хлебом. Он ел медленно, слушая гомон.

Кто-то говорил о неудачных сделках или же политике, кто-то жаловался на то,что ему изменила жена или же о мелких философских вопросах жизни… Некоторые, совсем незаурядные умы , вели беседы о бабах и погоде.

– …а я тебе говорю, Аурелийский Король опять пошлины поднял. Теперь вино с юга втрое дороже, – бубнил толстый торговец за соседним столом.

– А ты не бери вино, бери пиво, – отозвался его собеседник.

– Пиво у нас своё есть. Я про дело говорю. Торговля встаёт.

Каэль покосился на них, усмехнулся про себя. Люди вечно озабочены тем, что им не изменить. Торговля, пошлины, налоги,измены,подпольные игры – шум ради шума. Полтора века он смотрел, как они суетятся, воюют, мирятся, снова ссорятся, а в итоге всё остаётся по-прежнему. Только монстры меняются.

В другом конце зала двое спорили о политике:

– Серафин Талирис опять никого не приняла.Что ж это за Коровела у нас такая! Говорят, уже полгода из дворца не выходит.

– А что ей выходить? Её корабли и так всё контролируют. Море – её, порты – её. Остальное неважно.

– Ну да. А северяне? Король Борн Варкар, говорят, опять в горы ушёл с отрядом. Никого не слушает.

– Северяне всегда сами по себе. Им наши проблемы до одного места.

– А медведь он и есть медведь, – хохотнул кто-то.

Каэль поморщился. Про Короля Севера и хорошего своего друга Борна он слушать не хотел – слишком личное. Но и остальной трёп… Люди говорят, будто знают, о чём говорят. А на самом деле просто перетирают слухи, которые сами же и придумали. Никто из них не видел ни Серафин, ни Борна, ни других правителей. Но каждый знает, как надо.

Он отхлебнул эля. Хернёй люди маются. И ладно бы ещё дело делали – так нет, одни разговоры.

И вдруг – странное ощущение. Не угроза, нет. Что-то другое, неуловимое. Каэль поднял глаза, повёл взглядом по залу.

Из кухни вышла девушка с подносом.

Тёмные волосы, бледная кожа, обычное серое платье. Ничего особенного. Но когда их взгляды встретились – на одно короткое мгновение, – внутри у Каэля что-то шевельнулось. Древнее чутьё, доставшееся от мутаций.

Девушка отвела глаза, прошла мимо, поставила кружку дальнему столу. Каэль проводил её взглядом, пытаясь понять, что вызвало это ощущение. Странная она какая-то… но с чего бы?

– О, а вот и мой любимчик!

Каэль обернулся. Рядом с ним стояла Лита – рыжая, с дерзкой улыбкой и глубоким вырезом на платье. Он знал её по прошлым приездам. Она работала в «Сломанном якоре» не то официанткой, не то кем-то ещё, но всегда была рада его видеть. Особенно когда у него водились деньги.

– Каэль, милый, я уж думала, ты меня забыл, – она присела рядом, положила руку ему на плечо. – Сколько месяцев прошло? Полгода? Год?

– Восемь, – ответил он сухо, но руку не сбросил.

– Восемь месяцев! – Лита картинно вздохнула. – А я всё ждала. Думала, ну где же мой северный волк?

Каэль усмехнулся. Он знал, что ей нужно – те же самые деньги, что и всегда. И ночлег, и небольшой подарок. Но сейчас ему это было даже на руку. После долгой охоты хотелось простого человеческого тепла, без лишних вопросов.

– Комната наверху, – сказал он. – Зайдёшь позже?

Лита улыбнулась, чмокнула его в щёку.

– Как освобожусь, милый. Жди.Она упорхнула, виляя бёдрами.

Каэль допил эль и только тут вспомнил про ту странную девушку. Посмотрел в сторону кухни, но её уже не было.

Да ладно, – подумал он. – Показалось.

Он поднялся наверх, в свою комнату. Бросил мешок в угол, положил меч рядом с кроватью. Лёг, глядя в потолок.Через час пришла Лита. И он забыл обо всём – о твари, о Валрике, о странной крови на поляне, о разговорах про королей и пошлины. Осталась только ночь, тепло чужого тела и тишина.

А утром она ушла, забрав пару монет со стола. Каэль даже не проснулся.

Глава 4

ИскажённыеРаннее утро. Каналы Талириона.

Город ещё спал.

Только редкие факелы горели на углах, да где-то в порту перекликались ночные сторожа. Туман стелился над мостовыми, влажный, липкий, пахнущий солью и гниющими водорослями.Гретт спустился в канал, как делал это каждое утро последние десять лет.Работа у него была простая – проверять стоки, убирать засоры, следить, чтобы вода уходила в море, а не заливала подвалы. Грязная работа, но платили исправно, а больше ему ничего и не надо было

.Он шагнул в воду по щиколотку, поморщился от холода. Вода сегодня казалась странной – тяжелее, что ли? И цвет… в темноте не разобрать, но вроде бы темнее обычного.

Гретт наклонился, зачерпнул ладонью.

Жидкость была тёплой. Почти горячей. И пахла… он не мог понять чем. Металлом? Чем-то сладковатым, тошнотворным.

– Что за… – пробормотал он.

И тут в воде что-то шевельнулось.

Гретт замер. Сначала подумал – крыса, мало ли их в каналах. Но движение было не таким. Оно шло отовсюду, словно сама вода ожила.Из темноты к его ногам потянулась тень.Не рыба, не змея. Просто тень – густая, чёрная, будто жидкий дым. Она двигалась против течения, прямо к нему.Гретт хотел отшатнуться, но ноги не слушались. Холод сковал их, вода вдруг стала тягучей, как смола.

Тень коснулась его голени.

И впилась.

Он не успел закричать. Тьма хлынула в него через кожу, через поры, через рот, который он открыл в попытке вздохнуть. Она заполняла лёгкие, желудок, кровь.Гретт упал на колени, потом на спину, прямо в воду.Глаза его широко раскрылись, зрачки исчезли, залитые мутной белизной. Тело выгнулось дугой, пальцы скрючились, ломаясь в суставах.Через минуту он затих.Вода вокруг него была чистой. Тень исчезла.Гретт лежал неподвижно, но грудь его медленно вздымалась. Он дышал. Он жил.Только уже не был человеком.

Где-то в городе запел первый петух.

-–

Несколько дней спустя. Утро. Комната Аронеллы…

Аронелла проснулась от криков на улице.

Она села на кровати, прислушиваясь. Крики быстро стихли – обычная утренняя перебранка, ничего особенного. Но сердце всё равно билось чаще обычного.Последние дни выдались тяжёлыми.Она работала в таверне, носила кружки, улыбалась посетителям, делала вид, что она – просто ещё одна служанка. Но каждую минуту чувствовала его присутствие.

Ведьмак.

Каэль.

Он всё ещё жил в той же таверне. Завтракал за тем же столом, обедал, иногда уходил куда-то и возвращался под вечер. Она научилась избегать его взгляда, проходить мимо, делая вид, что не замечает.Но он замечал.Она чувствовала это кожей – как его глаза скользят по ней, изучают, сканируют. Как он прислушивается к её шагам, к её дыханию.Он знает? Она не была уверена. Но знала одно: если он узнает, если поймёт, кто она – меч войдёт в горло быстрее, чем она успеет объяснить. Аронелла подошла к окну, отдёрнула занавеску.

Город внизу жил своей жизнью. Кричали разносчики, гремели телеги, где-то спорили женщины. Но было что-то ещё… что-то неуловимо изменившееся за последние дни.

Она заметила это вчера, когда ходила на рынок. Люди говорили тише, чем обычно. Оглядывались. Кто-то жаловался, что вода в колодцах странная на вкус. Кто-то рассказывал, что сосед пропал, а потом вернулся сам не свой – ходит по двору, бормочет, никого не узнаёт.

А сегодня утром, когда она ещё лежала в постели, до неё донеслись обрывки разговора с улицы:

– …уже трое так слегли. Говорят, вода отравлена.

– Да брось, вода как вода. Просто пить меньше надо.

– А я тебе говорю – нечисто что-то. Вон в Нижнем городе люди вообще пропадать начали.

Аронелла нахмурилась.

Что-то происходит.

Она чувствовала это нутром, той древней частью себя, что помнила ещё времена, когда мир был цельным и правильным. Сейчас мир трещал по швам.И где-то глубоко внутри, под слоями усталости и осторожности, шевельнулось другое чувство – тревога. Не за себя. За этот город. За этих людей, которые даже не подозревали, что тьма может подбираться не из леса, а из-под земли.

– Надо идти, – сказала она себе.Аронелла натянула серое платье, пригладила волосы и вышла в коридор.Лестница скрипела под ногами, как всегда. Внизу уже слышался гул голосов, звон посуды, запах жареного лука. Обычное утро в «Сломанном якоре».Она толкнула дверь в зал.

И первое, что увидела – его.

Каэль сидел за своим столом. Кружка с элем, тарелка с кашей. Он не ел. Он смотрел прямо на неё.

Аронелла замерла на мгновение, но тут же взяла себя в руки. Поднос, улыбка, работа. Всё как всегда.Но внутри всё сжалось. Аронелла взяла поднос и шагнула в зал.

Руки делали своё дело сами – привычно, почти механически. Кружка эля дальнему столу, тарелка с похлёбкой – морякам у окна, хлеб – ворчливому старику, который приходил сюда каждый день. Она двигалась между столами, лавируя в толпе, и старалась не смотреть в ту сторону.Но краем глаза видела всегда.

Каэль не отводил взгляда.Он сидел неподвижно, почти не касаясь еды. Кружка с элем стояла нетронутой, каша на тарелке остывала. Он просто смотрел.Не угрожающе. Не враждебно. Как смотрят на загадку, которую пытаются разгадать.

Аронелла чувствовала этот взгляд кожей. Он скользил по ней, изучал каждое движение, каждую мелочь. Как она ставит кружку, как поворачивает голову, как дышит.

Опасный, – подумала она в сотый раз. – Очень опасный. Она подошла к его столу, чтобы забрать пустую посуду с соседнего места. Пришлось наклониться, оказаться совсем рядом.

На одно мгновение их разделяло меньше метра.

Она не смотрела на него, но чувствовала – он задержал дыхание. Прислушивался. Изучал.

– Эль принести? – спросила она ровно, не поднимая глаз.

– Нет, – ответил он. Голос у него был низкий, спокойный, без лишних эмоций.

Она кивнула и отошла. Но когда повернулась спиной, кожу на затылке защипало. Он всё ещё смотрел.

Аронелла вернулась к стойке, поставила поднос, перевела дух.

– Чего застыла? – буркнул Борун, протирая кружки. – Работай.

– Работаю.

Она взяла новый заказ и снова нырнула в толпу. Но теперь, проходя мимо его стола в следующий раз, она заметила кое-что ещё.Каэль сидел в той же позе, но взгляд его изменился. В нём появилось что-то новое. Не просто любопытство. Аронелла отвела глаза первой, но внутри всё похолодело.Позже, через пару минут она уже обнаружила,что ведьмака за столом нет.

Сегодня. Сегодня что-то случится.

Аронелла почувствовала дрожь по всему телу, окутывающую её бессмертную душу.В голове было так много мыслей, что они путались и она не могла фокусироваться на своём слухе, чтобы попытаться услышать ведьмака.

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ КАЭЛЬ – За столиком в таверне

Каэль сидел неподвижно, глядя в кружку с элем, которую так и не пригубил.

Мысли путались, наскакивали одна на другую, не давали сосредоточиться. А он не любил, когда мысли мешали работать. Мысли – это роскошь. В бою важно только чутьё и рефлексы.Но сейчас боя не было. Была она.Девушка с подносом.Он перебирал в памяти каждую мелочь, каждую деталь, которую успел заметить за эти дни.Её кожа. Слишком бледная. Не болезненно, а как-то иначе – ровная, без единого изъяна. У людей так не бывает.Её движения. Бесшумные, плавные, экономные. Даже в толпе, даже с тяжёлым подносом – ни одного лишнего жеста. Так двигаются только опытные бойцы. Или хищники.Её глаза. Когда их взгляды встретились сегодня утром, он увидел в них что-то… древнее. Не возраст – опыт. Тысячи лет, упакованные в одно мгновение.И запах.Он снова втянул воздух, будто надеясь уловить его здесь, за столом. Тот самый запах, который почувствовал несколько дней назад, когда она прошла мимо. Кровь. Но не человеческая. Не звериная. Другая.Так пахла та капля на поляне в лесу.

Вампир.

Слово всплыло в сознании и застряло там, как заноза.Он убивал их. Много. В первые десятилетия своей жизни вампиры были обычной добычей. Он знал их повадки, их слабости, их запах. Но те выглядели иначе – клыки, длинные ногти, хищный прищур. Их невозможно было спутать с людьми.А эта… она была как человек. Идеально как человек.Как такое возможно?

Каэль вспомнил старые легенды, которые рассказывали в Башне Истребителей. Байки для новобранцев, чтобы внушить страх. Говорили, что самые древние вампиры, те, что помнят ещё начало мира, могут принимать облик людей. Что они опаснее всех остальных.Он тогда не верил. Слишком похоже на сказку.А теперь…

Каэль посмотрел на свои руки, сжимающие кружку. Пальцы не дрожали. Они вообще никогда не дрожали.

– Если она вампир, – прошептал он одними губами и оборвал фразу посередине своих мыслей..Внутри что-то сопротивлялось. Слишком много вопросов. Почему она здесь? Почему работает в таверне? Почему не нападает?И этот запах… он был другим. Не таким, как у тех, старых. Чище, что ли?Каэль поднялся из-за стола.Он не знал ответов. Но знал, где их искать.

Он направился к лестнице, ведущей на второй этаж.К её комнате.

Ноги несли его сами. Меч на поясе привычно покачивался в такт шагам. Сейчас узнаем.

АРОНЕЛЛА

Аронелла вышла из кухни с новым подносом, когда за спиной раздались шаги.

Она узнала их сразу – тяжёлые, уверенные, но при этом почти бесшумные. Так ходит тот, кто привык убивать.

Каэль поравнялся с ней у стойки.

На одно мгновение они оказались рядом – плечом к плечу, как случайные прохожие в толпе. Он что-то говорил Боруну, кажется, расплачивался за ночлег. Она сделала шаг в сторону, чтобы обойти его.И в этот момент что-то острое полоснуло по руке.