Курильщики

В комнате стало абсолютно тихо.

Саня уставился лбом в штору. И замер. В полной тишине, абсолютно неподвижный, лбом впечатанный в штору, Саня простоял минуту. И медленно открыл рот.

– Живой, живой.

Он повернулся к столу и направил стремительный взгляд на листы. Захватнической поступью Александр прошёл два шага вперёд, приковав к ним его. Он остановился и медленно набрал воздух в свою прикрывающую накофеиненное сердце грудь.

– Значит, так. Сейчас мы кое-что проверим.

Саня убрал с листов взгляд и перевёл его на дверь.

***

В тишине ночного холла, за стойкой ресепшна сидела Анастасия. Приятный мягкий свет открывал её глазам всё, что ей было нужно для своих Анастасийных дел. Иногда, по случаю и по настроению, справа у стены дребезжал холодильник с соками и водой. Впрочем, Анастасийным делам это нисколько не мешало, ведь дребезжал он негромко и совсем недолго. На дворе был четвёртый час ночи, который неспешно подходил к концу, понемногу уступая часу пятому. Анастасия сидела в полунаклоне и её правая рука вела ручку по бумаге, куда Анастасия ей велела. В тишине ночного холла отеля раздался дзыньк и за ним проследовал звук открывающегося лифта. Анастасия услышала быструю и властную поступь.

– Александр – тихо сказала она сама себе, не отводя взгляд от письма.

Решительные шаги вошли в зал холла. И свернули к ней. Анастасия подняла голову.

– Анастасия, у вас есть двенадцать листов формата А5?

Поверх стойки ресепшна красовалась любопытная волосатая голова Александра. Его руки были сложены на стойке, стыкуясь друг с другом пальцами.

– У меня есть двенадцать листов формата А5.

– А можно мне их взять?

– Можно.

Анастасия и Александр замерли друг напротив друга. Через несколько секунд Александр почувствовал неловкость.

– А вы мне их дадите?

– Дам – кивнула Анастасия.

Анастасия и Александр снова уставились друг другу в глаза. Александр соединил кисти замком.

– А когда вы мне их дадите?

– Сейчас – ответила Анастасия и наклонилась к ящику по левую руку от себя.

Она выдвинула его и подцепила ногтем стоящую в нём стопку листов у её верхнего края. От ногтя отогнулись несколько листов, которые Анастасия вытащила и положила на стол. Она пересчитала их и протянула все Александру.

– Здесь ровно двенадцать.

– Спасибо!

Александр повернулся к лифту и быстрым шагом устремился к нему.

– Александр!

Он удивлённо остановился. У стены рядом с ресепшном задребезжал холодильник. Саня повернулся к Анастасии.

– А у вас есть ручка?

Саня хлопнул себя по лбу. Он снова подошёл на ресепшн. Анастасия внимательно рассматривала его озадаченную волосатую голову.

– Есть синяя, есть чёрная. Вам какую лучше?

Саня поднял глаза к потолку и потёр переносицу.

– Синюю.

Анастасия взяла со стола синюю ручку и оторвала от стойки стикер. Расписав ручку на стикере, она протянула её Александру.

– Спасибо!

– Приятного письма.

Саня удалился к лифту быстрым шагом.

Анастасия повернулась обратно и вернулась к своим Анастасийным делам. Прозвучал дзыньк и открытие дверей. Двери закрылись и в ночном холле отеля снова воцарилась тишина.

– Не ударился об угол головой и нормально дышит. Горжусь собой – сказала Анастасия и задвинула ящик стола.

***

Стопка листов формата А5 шлёпнулась об стол в номере отеля. Александр начальственно ткнул в неё пальцем и взял со стола свою первую литературную интрижку. Сложив её в воздухе и ударив об дерево, он подошёл к раскрытой сумке, присел на корточки и разрыл трусы, носки и рубашки, подложив её под них на самое дно. Зарыв её под одеждой обратно, он встал и подойдя к стулу, отодвинул его и сел за стол. Из внутреннего кармана пиджака он достал ручку. Он занёс её над верхним листом.

И отвёл обратно.

– Так, во-первых, ручку теперь кладя в пиджак надо, наверное, закрывать – сказал Александр вслух.

Он на минуту задумался.

– А во-вторых – а куда, собственно, сюжетим?

Саня провернул ручку в пальцах. Он посмотрел на неё и провернул её ещё раз. Затем в его правой руке она принялась исполнять различные акробатические трюки, пока Саня секунда за секундой забывал, чего он, собственно, сюда сел. Ручка ударилась об стол колпаком и разбудила Санька. Он одёрнулся и стрельнул глазами в неё. Боковым зрением он увидел стаканчик остывшего кофе.

– Ага – сказал Саня, положил ручку и взял стаканчик.

Он выпил залпом его весь и горькая прохлада остудила его нёба, горло и нутро. В голове что-то изнутри приятно надавило на мозг.

– Что нужно Александру Тридцать Седьмому, повелителю рубинового кальяна и рабу кошачьему? – спросил Саня себя вслух.

Кофеин растворялся в его крови, разгоняя её по сосудам всё сильнее и придав его глазам требовательный блеск. Удар за ударом пульса, он подсказывал Саньку заветное решение.

В юбилейный четвёртый раз я разобью «четвёртую стену» и скажу, что мы с вами уже, собственно, знаем, какое там кофеин подсказывал Саньку решение – и о чём он приступит писать – но Саня в эти секунды пока ещё этого решения не знал. Всё-таки сделаем скидку человеку, который каждый день укуривается с утра, но до которого сегодня пока ещё не докоснулся никотин. Если же вдруг кто-то из вас, Читатели и Читательницы, пока ещё не понял, что так сильно было нужно Саньку, и о чём он через несколько мгновений начнёт писать свой роман, то я подскажу. Значит так, пацаны: если бы сейчас рядом с Саньком в номере был бы человек, который случайно употребил что-то не самое полезное для здоровья, то ему бы померещилось, что из головы Санька начинают расти красные рожки, а из позвоночника вырастает красный заострённый хвост. Так, хорошо, попробуем по-другому: вот, пацаны, смотрите – на лугу, например, растут цветочки. У них есть пестики и есть тычинки… Блин, ладно, это бесполезно, просто читайте дальше. Закрываем «четвёртую стену» и возвращаемся к нашему рассказу.

Саня зажал ручку между средним и безымянным пальцем остриём вверх. Он занёс ладонь над столом и надавил на листы. Затем посмотрел на правую руку и на ручку в ней.

– Ага, точно!

Саня взмахнул рукой, подал корпус к столу и через пару тройных тулупов ручка вонзилась прямо в верхнюю часть листа. Саня вывел ей буква за буквой заголовок:

Дело оставалось за малым – сделать всё остальное.

– Так, собственно, а как мы тебя познакомим? – сказал Санёк про своего главного героя.

Саня начал барабанить хвостом ручки по листу.

– Так, собственно, а кто мой главный герой?

Саня сжал руку в кулак и откинулся на стуле, положив кулак на губы. Ручка уставилась своим остриём прямо на его левый глаз.

– Так, плевать, это будет снова Олег. Как мы будем знакомить Олега?

Абсолютная тишина комнаты не подсказывала ничего. Курева не было. Саня повелительно поставил правый локоть на стол, отведя остриё ручки от своего левого глаза.

– Мне нужна романтика. Нужна романтика. А откуда я достану романтику? Так, мне нужно достать романтику откуда угодно, хоть из жопы, эти двое всё равно всё схавают.

Саня задумался над своими словами.

– А почему эти двое всё схавают?

Саня повращал запястьем, за которым послушно пошла кисть и вместе с ней ручка.

– А потому что им хреново! Точно! Всякая непригодная шелупонь, для которой жизнь это праздник – я увольняю вас из своего рассказа! Я выстрелю в сердца двух грустных бестолковок. Любовь будет пролита на них. А дальше они пойдут домой, сядут на диван, включат сериал, поклонят голову на голову и будут сушить друг друга.

Саня взмахнул рукой и в одно движение выстрелил ручкой в воздух, как пистолетом.

– Пау, бестолковки. Приготовьтесь, вы будете любить. Приступаете сегодня. Значит, так. Ему хреново, ей хреново – пока всё хорошо. Что дальше? А дальше их надо встретить. А где я их встречу? Так, думай, Александр, думай. Пальцем по лбу себе тыкай, а думать не забывай. Где я их встречу? А где они ходят? Олег – грустный валенок. Она тогда тоже грустный валенок. Где ходят грустные валенки? По улице, например. Значит, я их встречу друг с другом на улице. Теперь надо понять, как. Нужно что-то простое. Простое, простое. Так, что бы придумать такое простое? У меня есть главный герой в моём полном распоряжении. У меня есть главная героиня в моём полном распоряжении. Они сделают всё, что я им прикажу и скажут всё, что я им повелю сказать, слово в слово. Как мне их друг с другом познакомить?

Саня затыкал колпаком ручки по листу. Он посмотрел на стаканчик кофе, но тот был пуст. Саня разочарованно вздохнул. И внезапно замер.

– Точно! – хлопнул себя по лбу Санёк.

Он улыбнулся себе.

– Какой же я гений! Я столкну их рожами! Боже, Александр, как ты великолепен! Они будут идти по улице навстречу друг другу и столкнутся рожами! А потом они разлетятся в стороны и у них появится тема для разговора. Да и не одна! Разбитые рожи, грязная одежда, я им ещё сломаю какие-нибудь вещи, и они не просто заговорят, они затрахаются разговаривать! Ну почему я не родился Купидоном? Мне б пошло. Ну что ж, выберем девушке имя. Какое имя подходит для того, чтобы удариться рожами с Олегом? Пускай будет Настя, по-моему идеально. Олег и Настя – две рожи, два счастья. Так, теперь надо подумать, какую часть рожи каждый из них разобьёт. Так, так. Олегу можно разбить всё что угодно. Насте нельзя разбить ничего.

Саня остановился и приобрёл озадаченный вид.

– А это как? Какой должен быть удар, чтобы пустить Олегу кровищщу, а с Насти как с гуся вода? А, да, точно. Она лбом ударит его в нос. Кровищщи из носа как раз много, течёт долго, ой Настя берегись, мы к этому ещё вернёмся. Итак. Лоб Насти ударяет в нос Олега. Какой у них рост? А какой рост мне сделать у Олега? Олег будет высокий – пускай Настя влюбится. Метр девяносто. А хотя нет, Олег, пошёл ты в жопу, будешь ростом, как я. Метр восемьдесят два. Настя получается метр семьдесят. Так, на ваш цвет волос плевать, жрите чё дают, пойдём дальше. Почему вы столкнулись лбами? Вы что, перед собой не смотрите? Да, вы оба перед собой не смотрите. А почему вы перед собой не смотрите? Потому что вы оба летящие валенки, которые, гуляя по городу, думают всякую хуйню. Значит, хуйню надо вложить в ваши головы. Какую бы хуйню вложить в ваши головы? Надо бы какую-нибудь приятную, чтобы мне самому не стало от вас противно. Ага. Ну тут просто. Вы будете напевать русский рок. Чё будешь напевать, Олег? Ты будешь напевать Кукрыниксов. А чё будешь напевать ты, Настя? Ты будешь напевать Киша. Всё, готово. Вот вам ещё одна тема для разговора. В принципе, могу не бить ваши вещи. Так, теперь перейдём к самому сладкому – к кровищще. Ты, Настя, разобьёшь лбом Олегу нос – и из него пойдёт кровищща. Она хлестанёт на асфальт и на всю его одежду, и ты начнёшь носиться вокруг этого, как юла.

Саня снова остановился в раздумии. Он скривил губы и приложил палец к переносице.

– А почему ты будешь носиться вокруг этого, как юла? С чего это тебя ебёт чужое горе? А, да, Насть, я нашёл решение – сделаем Олегу красивую рожу. Хм, нет. Это просто пошло. Ладно, Насть, сделаем Олегу красивый низкий грудной мужской голос. Хм, нет. Это банально. А, всё, нашёл – пускай он жалобно стонет. Его будет жалко. Боже, я гений! Это просто железобетонно, мать вашу. Настя, ты будешь носиться вокруг Олега с его кровищщей полчаса, гоняя его по аптекам со всей заботой и нежностью. Когда этого не было достаточно для того, чтобы остаться с человеком на всю жизнь и нарожать от него миллион детей? Да никогда!

Саня с удовольствием хлопнул ладонью по столу.

– Значит, так. Властью, данной мне, объявляю вас, Олег и Настя – героями моего романа. Вы будете вместе в горе и в радости, в болезни и в здравии, пока моя точка, вколоченная в лист, не разлучит вас. Аминь.

Саня встал со стула и железной поступью направился к своим ботинкам. Со стола остриём к двери на него глядела синяя ручка. А тем временем неостановимый, мощный и устремлённый вперёд Саня, бьющий лазерами своих глаз сквозь ёбаное всё, нёсся через дверь номера, коридор, двери лифта и его циферки к холлу отеля, где свернул к кофейному автомату и дошёл, наконец, до своей сердечной заправки.

Анастасия проводила Александра взглядом и зевнула. И вновь вернулась к своим Анастасийным делам.

Тишина ночного холла отеля вновь была разбита пчелиным кофейным «Жж-ж-ж-ж-ж-ж». Саня представлял себе диалоги подопечной пары во всех красках и запоминал всё самое лучшее.

– Александр!

Саня дёрнулся на месте. Он повернулся на ресепшн. Из-под его стойки торчала макушка Анастасии.

– Да, Анастасия?

– У вас кофе налился.

– А, спасибо!

– Ну это не мне спасибо, это кофейной машине спасибо.

Саня повернулся на кофейную машину.

– Спасибо!

Он взял в руки стаканчик и почувствовав лёгкую неловкость, тихонько полетел мимо Анастасии к лифту. Пропорхав к нему, он нажал на кнопку и сразу услышал дзыньк, вошёл в лифт и нажал на цифру «4». Но на этот раз он не видел ни фирменных циферок лифта, ни его дверей. Всё, что он видел перед собой – это пару, которая гоняет по аптекам города в поисках бинтов, антисептиков и обезболов. Вырвавшись из открывающихся дверей в ночной коридор, он понёсся к своему номеру, подлетев к которому, он шлёпнул ключом по магниту, оттолкнул дверь, забежал в номер и захлопнул дверь с силой.

Саня вставил ключ в переключатель и воцарённый в комнате свет открыл его взору стол, стул, листы – и ручку. Скинув с себя ботинки под вешалку, он стремительно подошёл к столу и на ходу приложился к стаканчику. Саня пролил на рубашку пару чайных ложек кофе. Рубашка была чёрной.

– Плевать! – сказал Саня и поставил стаканчик на стол.

Он подвинул стул, сел за стол, придвинул листы, не глядя взял со стола ручку и провернув её на лету между пальцами, воткнул в красную строку. И повёл её.

Так он вдохнул в себя жизнь.

Покорные Александру герой и героиня влюблялись друг в друга, произнося каждое слово, которое он им велит. Они направляли свои шаги туда, куда он их ведёт. Под давлением властной кисти, ведущей ручкой по листу, воцаряющаяся между ними страсть распространяла своё пламя всё наглее. Она присматривалась к главному герою. Она присматривалась к главной героине. Она добивала до главного героя. Она добивала до главной героини. Она захлестнула главного героя. Она захлестнула главную героиню. Она утопила их в себе. Но вот только она не планировала останавливаться.

И неспешно перевела свой хищный взгляд за пределы листа.

Она охватила Александра, наводнив его голову всем тем, что чувствуют они. Ещё недавно повелевающий ими Александр с этого момента не знал, что будет дальше. Главный герой и главная героиня разрубили оковы. Они заговорили сами.

Слово за словом. Предложение за предложением. Абзац за абзацем. И страница за страницей. Александр записывал за ними. Пока они не поставили точку.

– Аминь, голубки – сказал Саня, поставив размашистую подпись, последним росчерком перерезавшую текст.

Он поставил локти на стол, сложил ладони замком и посмотрел перед собой. Усталым и хриплым голосом он сказал:

– Пусть будет по-вашему.

Александр откинулся на стуле и отложил ручку. Он посмотрел на свой стаканчик. Кофе в нём был нетронут. Саня взял его и выпил всё залпом. Он встал и подошёл к окну, отдёрнув штору. В его лицо ударил яркий солнечный свет. Он открыл окно через занавеску, подошёл к столу и взял с него листы. Разровняв их в воздухе, он ударил ими об стол, подошёл к сумке, присел на корточки и разрыл трусы, носки и рубашки, пока под ними не открылись другие листы формата А5. Он положил стопку на них и зарыл трусами, рубашками и носками обратно, встав и ударив себя по бёдрам.

Александр прошёл к разбросанным под вешалкой ботинкам, собрал их ногой и неспешно надел. Он взял вешалку и снял с её крюка пиджак, повесив вешалку обратно и надев его на себя. Он посмотрел на полку над вешалкой и закинул на неё руку, сняв с неё маленькую табличку. Щёлкнув переключатель, он погасил электрический свет в номере и достал из него ключ. Нажав на ручку двери, он вышел в холл этажа и закрыл дверь за собой. Затем он положил ключ в карман к банковской карте и хлопнул по ним через пиджак.

Он повесил маленькую табличку на ручку двери.

Табличка гласила на двух языках: «Пожалуйста, уберите мой номер».

Глава 9. Посиделки – покурилки

Приталенный пиджак приятно надавливал на плечи и грудь, своими рукавами идеально доходя до кистей уставшего Александра. Он улыбнулся себе и пошёл навстречу светлому коридору, ведущему к лифту. Своими чёрными ботинками он глухо отстукивал по серому натянутому ковру, проходя к самым неторопливым дверям в мире.

Он подошёл к ним и нажал на кнопку лифта. Откуда-то изнутри пошли приятные звуки его движения, Александр повернулся на окно слева и посмотрел на утро.

– Здравствуй, апрельский день – сказал Саня.

Лифт сделал дзыньк, Саня повернулся на него и вошёл в медленно открывающиеся двери, нажав на кнопку «1». Он подошёл к стене лифта напротив, развернулся, закрыл глаза и положил на неё затылок. Двери закрылись и лифт неспешно устремился вниз, довозя Александра до первого этажа. Остановившись, он неторопливо открыл свои двери, и Саня открыл глаза и направился вперёд, в теперь уже светлый холл отеля. Он повернул направо к кофейному автомату и спокойной поступью дойдя до него, нажал на верный, проверенный и изрядно заебавший «Американо». Проведя по автомату картой, он запустил его кофейных пчёл, которые обдали своим «Жж-ж-ж-ж-ж-ж» утренний холл отеля. Саня поднял руку к шее, поклонил голову и начал сильно массировать шею пальцами. Пчёлы дожужжали и отправились на отдых. Саня взял стаканчик в руку и направился к выходу.

Он посмотрел на стойку ресепшна, откуда торчала макушка Анастасии.

– Доброе утро, Анастасия!

– Доброе утро, Александр!

Саня открыл первые стеклянные двери, затем отворил за ней вторые и наконец, выпорхнул на улицу. Ступив обоими ботинками на асфальт, он остановился, услышав за собой стук закрывающихся дверей, и поднёс стаканчик кофе ко рту. Две чайные ложки горячего кофе пролились на его рубашку. Рубашка была чёрной.

– Плевать – сказал Саня и сделал глоток.

Перед его глазами был Питер, в его нутро пронырнул горячий кофе, ночные приготовления были позади, а вместе с ними у Санька прошла первая половина дня. Город только вставал – и вставал он по делам – а у Санька был отпуск. Город только начинал понимать, где он находится этим прохладным весенним утром – а Саня уже был накофеинен, сосредоточен и расслаблен. Властной поступью, он решительно направился на Лиговку, на которой он прекрасно знал, что он собирается делать. Он собирается курить. Его путь лежал до кальянки, которая накурила его ровно сутки назад. На дворе было девять утра с какими-то набежавшими минутами, а кальянка открывалась в десять. Путь до неё как раз коротал это время, и именно с этими мыслями Саня ударил каблуком по асфальту Лиговского Проспекта.

Чеканя шаг за шагом, он смотрел налево и направо, выцепляя взглядом Петербург и находя его везде, где только можно. По правую руку в красивых зданиях ютились чебуречные и всякие милые обжираловки, по левую – что-то непонятное, салоны сотовой связи и какой-то концертный зал. И там, и там – по обе стороны улицы – ходили рука об руку какие-то милые парочки. Они были настолько счастливы, что для того, чтобы их настроение стало, как у Санька – им надо было по разу дать по лицу кирпичом. Вот буквально настолько их настроение было лучше. А у Санька оно при этом было хорошее! Парочки шутили друг с другом, понимая свой особенный, никому больше не доступный юмор. И каждая из них видела и чувствовала этот мир супер-мудро, ультра-философски и на три головы опережая всякое одинокое тупое стадо, которое мыслит бездарно своей тупой квадратной башкой. То ли дело они, разгадавшие все загадки вселенной – в частности, самую сложную – как найти кого-то поебаться на вменяемый стабильный срок.

– Какие охуенные вы тут все. Один только я тут, блядь, говно ебаное – сказал на выдохе улыбающийся Саня.

Здание сменяло здание, переулок следовал за переулком и метро Восстания было уже рядом. Саня увидел перед собой вестибюль метро и от нечего делать, вспомнил героев своего нового романа. Олег и Настя – две рожи, два счастья. Разбитая рожа Олега и инициативная рожа Насти, таскающая Олега к обезболам за ручку. Идеальная пара, Боже, разве не это картина счастья? Пока тысячи одиноких парней и девчонок пишут свои картины счастья гантелями и морковкой на завтрак, Олег и Настя написали свою лбом и носом, просто справились немножко побыстрей.

Разобью «четвёртую стену» в пятый раз и успокою часть моих Прекрасных Читательниц и Сильных Читателей, что сейчас одиноки. Подтянутые мои, не отчаивайтесь. Жизнь всегда будет такой несправедливой. Зато ржать над ней с кубиками пресса намного приятней, чем с годовыми кольцами на пузе. Закрываю «четвёртую стену» и возвращаемся к нашему рассказу. Приятного всем чтения, конечно же.

Саня начал вспоминать встречу своих напевающих русский рок кротов, которые не смотрят на метр вперёд, но нашли друг друга. Вот они идут по городу, всё такие же полуслепые, но зато за ручку. Вот они проходят мимо сотен соколов и соколиц, бьющих своим взором на километр вперёд – но взором одиноким – и с грустными клювами. И вот они гоняют по аптекам, улыбаясь своими свисающими кротовьими мордами. Вот Настя ищет Олегу самый лучший антисептик, самые лучшие бинты и самый лучший обезбол.

Конечно же, этим должен заниматься фармацевт.

Но только Саня, повелевающий судьбами влюблённых, сделал Настю медсестрой, так что она не передаст Олега никакой девушке-фармацевту, а будет строго держать его в своих целебных кротовьих лапах сама! Специально погоняв Олега по как можно большему количеству аптек, ведь он прикольный (ничего страшного, он не сдохнет), она, наконец, укомплектовала всё необходимое для спасения кровавого носика. Как-то там, медицински правильно, она залатала уже полюбившийся алый носик – тут Саня, не обладая Высшим Медицинским Образованием, был бессилен, так что эту сцену он в деталях описать не смог. И на основании того, что у Олега в крови весь свитер, джинсы и даже ботинки – потащила его стираться к себе, на что пациент без полиса согласился. Ну, если говорить совсем уж точно, медицинский полис для получения помощи от Насти у Олега всё же был – это его жалобные стоны, грустная рожа и увлекательные рассказы про русский рок. Такое Настя лечит вне очереди, в горе и в радости, в болезни и в здравии, и далее по тексту.

Откровенно говоря, Саня немного завидовал Олегу в том плане, что сам бы он, разговаривая с девушкой про русский рок, упёрся бы в две фразы – «в девяностые русский рок пели голодной зимы волки, а в нулевые – прекрасные домашние собаки». А вот когда стало нужно устами Олега развешать на ушки Насти первоклассную лапшу про главную музыку первых двадцати лет постсоветской России – тут уже Саня включил свой мозг на полные обороты и сам удивился тому, что он умеет.

– Боже, если бы с девушками надо было не говорить, а писать им письма, у меня была бы не Настоящая Любовь, а штук двадцать Настоящих Любовей! Ну почему надо соображать слова так быстро?! – сказал Александр вслух, гуляя по всё той же Лиговке.

– Потому что жизнь быстра, и в ней нет места для писем больше! – ответил ему голос из ниоткуда.

Саня дёрнулся и подскочил на месте. Он увидел напротив себя двух парней, стоящих у двери какого-то заведения.

– Боже, я что, опять говорил с собой вслух?! – решил сразу сбить неловкость Саня.

– В разговоре с собой нет ничего страшного. Страшно говорить с тупым человеком – ответил ему один из парней.

– Тогда у меня всё в порядке – ответил Саня.

Парни рассмеялись. Александр чуток посмеялся вместе с ними.

– Ты так свою встречу пропустишь. Мимо своего места пройдёшь – продолжил разговор парень.

– А, да. Я тут иду в кальянку, которая работает с десяти утра. Так, где я…

Саня начал осматриваться вокруг себя глазами туриста. Парни увидели это. Второй парень вступил в диалог:

– Так ты на месте. Мы тут стоим, открытия ждём. Осталась одна минута!