Шаг для человека

Однако то, что просочилось в московский офис – это оценка ума и создание рейтинга, в первую очередь сослуживцев, что никак не могло способствовать моей личной популярности. Любой рейтинг рассматривался как угроза благополучной и сытой имитации деятельности.

Однако, получив карт-бланш на самом верху иерархической пирамиды, я могу игнорировать неприязненные взгляды коллег. К тому же я попросил и территориально отделить мою группу от остального офиса, сославшись на фантастические соображения безопасности, и в результате получил в свое распоряжение целый этаж, который представляет собой мансарду с собственным выходом на крышу. Установив перегородки, я и разместил там свою команду из 12 человек.

«Хам, Хан и Хар» принадлежит в Москве историческое, бережно отреставрированное и перенасыщенное всеми современными технологиями здание в самом центре – на Малой Ордынке. В случае катаклизмов и революций здание способно автономно функционировать месяцами, поддерживая связь с другими офисами корпорации. Бункер в подвале не только выдержит ядерный удар, но и имеет аварийный выход к резервной ветке метро для быстрой эвакуации из центра города. Наша мансарда представляет собой очаровательный уголок, доступный нескромным взглядам любопытных обывателей с биноклями из домов рядом. Вертикальные плантации клубники и томатов, теплицы с фиолетовым светом, а также городские ульи, вероятно, навевают мысли о занятиях городским ландшафтным дизайном или агротехнологиями и служат, с одной стороны, способом расслабиться для сотрудников, а с другой отличным прикрытием для любопытных. Поэтому мансарду мне уступили, но крыша остается вожделенным местом для коллег, особенно в летнее время, поэтому рядовые сотрудники предпочитают сохранять видимость добросердечных отношений, чтобы иметь возможность попить кофейку, одновременно наслаждаясь завораживающей панорамой Москвы и одурманивающими ароматами свежей клубники и меда. Для административных же деятелей, начиная с заместителей начальников отделений и выше, выход на крышу не является достаточной причиной, чтобы поддерживать видимость любезных отношений, поэтому они регулярно пытаются вставлять мне и моей группе палки в колеса в меру своих возможностей и испорченности, однако, в качестве компенсации и не портят нам атмосферу своими приходами.

Тем более странно было увидеть несколько дней назад у нас в мансарде, а затем на крыше Олега, одного из московских вице-прокураторов. Он напряженно улыбался, пытаясь изобразить беззаботность и обыденность своего визита. Я почувствовал, что начинаю также искусственно улыбаться в ответ. Олег, увидев, что обратил на себя внимание, тряхнул головой, как будто решаясь на что-то, и заявил: «Ты же завтра идешь на прием по случаю взятия Бастилии?» Я не смог скрыть своего удивления. Во-первых, на посольские приемы у нас приглашают обычно или прокуратора, или лиц, тесно связанных с той или иной страной. Российский прокуратор Ян-Кристоф голландец по национальности, социолог, человек-коммуникатор, одинаково комфортно себя чувствующий и среди племен Амазонки, и в обществе старой европейской аристократии, непременно приглашаем на все значимые события в жизни посольской и экспатовской тусовки обеих столиц. По заведенному обычаю, в случае своего отсутствия, его заменяют лица, которых он сам и назначает в качестве местоблюстителей. Обычно это вице-прокураторы или, в самых безнадежных случаях, главы отделений. Не являясь ни тем, ни иным, я на тусовки не хожу, за исключением личных приглашений, которые, в силу моего длительного и заметного пребывания, поступают от посольств США, Великобритании и Германии. Там я знаю и послов, и советников, а американский атташе по науке вообще является выпускником Аризонского университета, где я возглавлял лабораторию, так что тем для обсуждения на недавнем приеме по случаю 4 июля было предостаточно. Но Франция? Чтобы все вице-прокураторы отказались от возможности покрасоваться с бокалом французского вина, отведать высокой кухни и потрещать на языке Вольтера? Во-вторых, я не франкофил и франкофон от слова совсем. Нет, Лувр, Музей дОрсэ меня привлекают и нравятся, Лазурный берег уже значительно меньше, а сами французы совсем нет. И это чувство, по-видимому, взаимно. По крайней мере, за все время обращения за грантами мне не удалось получить ни одного, где хоть в какой-то степени решение зависело от Франции или конкретного французского гражданина. Уж не знаю, чем я их так раздражаю, но мне они не нравятся своим вечными попытками демонстрации своего превосходства, которое обычно невозможно со мной, если тягаться в личных достижениях, поэтому на помощь призываются великие предки. Мне, как русскому, потомку людей, ставших причиной падения их душки Наполеона, в этом плане попроще, но раздражает все равно. И потом это их нежелание нормально выучить хоть один язык, кроме своего… В общем, нет у меня с ними потерянной любви, поэтому персональное приглашение из французского посольства на прием по случаю национального праздника маловероятно. И наконец, в-третьих, с Олегом у нас идут какие-то постоянные столкновения на почве моего щедрого бюджета на подрядчиков, который он-то пытается обрезать, то найти какие-то сверхриски в привлекаемых мной подрядчиках, ставя таким образом под сомнение профессиональные компетенции и моральные качества меня и моих сотрудников, то представить каких-то своих непрофильных знакомых работников. В общем, по уровню неприязни превосходит французов или близок к ним. Поэтому предположить, что он по собственной доброй воле решил по какой-то причине организовать мне такое персональное приглашение, означает только одно из двух: или это невозможно, и до Олега все-таки дотянулась июльская московская 30-градусная жара (как вариант, последняя версия ковида, доставленная прямиком из обожаемой им Европы), или готовится какая-то очередная провокация против меня на относительно нейтральной территории. «Да нет, не собирался. Там же по приглашениям, а я, ты же знаешь, по-французски только «же не манж па сис жур». «Так тебе персональное приглашение у прокуратора лежало, мне Ирина показывала». Вот тоже Ирина добрая душа. Заведующая канцелярией, секретариатом и главный офис-менеджер российской конторы «Хам, Хан и Хар» Ирина в силу долгой работы поддерживает теплые неформальные отношения со многими, лично ей приятными сотрудниками, не только в России, но и по всему свету. При обращении к ней по любому персональному, не связанному с работой вопросу вероятность получить дельный совет превышает 99%. При этом, однако, профессиональные секреты она хранит лучше партизана на фашистском допросе, чем и заслужила с первого дня знакомства мое искреннее и глубокое уважение. Однако, что касается личной жизни, тем более столь одинокой и бурной, как моя, Ирина способна осветить её ярким светом, что она регулярно и делает. Так что все до сих пор малозаметные и неизвестные широким кругам детали моей биографии (впрочем, не только моей) становятся общедоступными и вполне могут превратиться в убийственную характеристику для коллег по всему миру. Но если приглашение было у Ирины, почему я до сих пор его не получил? «Странно, однако, приглашения я так и не получил» – в некоей растерянности сообщил я своему визави. Я уже собрался обратиться к Михаилу, сотруднику нашей рабочей группы, добровольно взявшему на себя функции получателя корреспонденции и близкого конфиданта Ирины, но Олег, откашлявшись, протянул мне бумагу с французским флажком в углу. «Она попросила меня передать, но я был в запарке, а потом эта двухдневная командировка в Питер…» Час от часу не легче, к чему такие сложности – передавать обычное письмо с вице-прокуратором? «Дело в том, – продолжил Олег, – что я тоже приглашен французами, вместе с супругой. И я должен пойти. Но ранее я обещал Каролине, ты ее знаешь, она сотрудница Игоря в нашем отделении Департамента источников энергии, что она тоже пойдет к французам, ей там надо кое с кем встретиться. Поэтому я хотел бы попросить тебя об одолжении, у тебя же супруги нет, не мог бы ты взять с собой Каролину, если у тебя нет других планов?»

Каролина была девушка эффектная до чрезвычайности. Ростом выше среднего, с потрясающей сердца мужской половины офиса фигурой, блистательная шатенка с чуть раскосыми глазами и низким хрипловатым голосом, и при этом большая умница, крутящая всей политикой отделения источников энергии за спиной номинального руководителя Игоря. Регулярные ее появления в летнюю жару в полупрозрачных платьях с отсутствующим бюстгальтером поддерживали высокий тонус даже среди престарелой части коллектива. Очевидно, однако, что ее блестящие карьерные достижения к 37 годам вступили в конфликт с окончательным решением проблемы личной жизни. В чем там был вопрос, мне неизвестно, но я практически уверен, что Ирина в курсе. Этакая акула – и в нашем относительно тихом пруду! Конечно, она пугала всех жен, включая жен относительных головастиков. Я даже посочувствовал Олегу, запутавшемуся в служебных и личных отношениях. Особенно с учетом того, что официальную жену Олега я знал, мы были друг другу представлены на первом же моем появлении на общекорпоративном мероприятии, и ее радар немедленно показал, что я гнусный и безнравственный тип, до сих остающийся в холостяцком статусе и таким образом, представляющий определенную угрозу для ее спокойной семейной жизни из-за возможной демонстрации преимуществ отсутствия спутницы или спутника (мы здесь люди толерантные) жизни. Поэтому она меня рассматривала как пример отрицательный. Вполне возможно, что появление мое с Каролиной на приеме дало бы позитивный эффект (как умножением минуса на минус).

Когда я только возник на горизонте «Хам, Хан и Хар», Каролина по всей видимости рассматривала меня как потенциального спутника, но ввиду данных, предоставленных нашим внутренним отделом контроля в виде Ирины, моя кандидатура была отвергнута, и я перемещен в френд-зону, что меня вполне устраивало, как, впрочем, и ее.

«А сама Каролина не будет против прийти в качестве моей спутницы? Все-таки публичная демонстрация совместных походов…» «О чем ты, конечно, нет, – радостно защебетал Олег, видимо отчаянно надеявшийся, но до конца не верящий в мое столь быстрое согласие. – Она в курсе, потом вы же коллеги, есть служебная необходимость ее там присутствия, да и все знают, что ты человек хоть и одинокий, но серьезный». Лесть определенно грубая, но приятная. В конце концов, неплохой вариант иметь неформальный рычаг воздействия на вице-прокуратора при рассмотрении наших заявок на дополнительное финансирование. «Ок, если надо, схожу с Каролиной на прием. Но не жди от меня чего-то сверхъестественного, я по-французски совсем не шпрехаю». «А это и не понадобится, – Олег совсем расслабился. – Каролина немного говорит по-французски, она справится, если что, а для таких, как ты, французы предоставляют переводчиков или переходят на английский или русский». «Отлично, тогда завтра к 12 буду стартовать. Каролина же тоже из офиса поедет?» «Скорее всего. Но логистику вы уж с ней сами согласуйте,» – как-то туманно ответил Олег, протянул мне приглашение и тут же отбыл с чрезвычайно довольным выражением лица.

Но за каким же лядом меня приглашает французский посол?

Глава 3

Анна 1

«Ах, мама, мама, как же ты была права!» Ну, почему, почему у меня постоянно вертится в голове эта песня? Не было у меня никакой обманной любви, была самая обычная студенческая влюбленность в блестящего профессора нашего лингвистического университета, перешедшая в скоропалительный брак, а затем развод. Расстались мы абсолютно по-дружески, по взаимному согласию, и я до сих пор могу прийти к Александру Ивановичу (по-домашнему, Алику) и рассказать о всех своих проблемах, в которых он, если сможет, то поможет. И с его нынешней женой Мариночкой у меня замечательные отношения, мама моя всегда посылает им собственное варенье и наливку с дачи, а я за них просто рада, потому что Алику с Мариночкой просто замечательно, они идеальная пара, и я довольна, что вовремя Маринку с Аликом познакомила. И ни капли не жалею ни о разводе, ни о кратком периоде совместной жизни. После свадьбы быстро выяснилось, что люди мы абсолютно разные, и за ярким университетским профессором должна быть или домработница, или пожертвовавшая всем жена, лучше еврейская. Я жертвовать всем не готова, а у Маринки дом на Рублевке, родители давно в Испании, обслуживает ее семейный офис дедушки, домработницу ей нанять раз плюнуть. С Аликом же она наслаждается чистым интеллектуальным общением – ездит с ним по всему миру, ходит на конференции, бродит по музеям, стала даже недавно кандидатом культурологии. Ну и мне грех жаловаться – благодаря моему недолгому браку университетские крысы, хоть и смотрели косо, но пропустили мою кандидатскую диссертацию. Правда, при альма матер я не осталась, странная была бы ситуация – профессор и его разведенная жена на одной кафедре. Хотя Алику на это плевать с высокой колокольни, но для моего душевного спокойствия и с учетом сложных внутриуниверситетских разборок мне было гораздо удобнее, когда меня пригласили в педагогический, в том числе и благодаря блестящим характеристикам Алика. И вот я 34-летний кандидат филологических наук (романо-германская группа), доцент захудалого, но все-таки государственного университета, одинокая, но не старая дева. Привлекательной внешностью меня родители наградили, не пожалели, не Мисс Мира, конечно, но ныть по этому поводу грех – роскошные длинные черные волосы, слегка вьющиеся во влажную погоду и во влажном климате (в студенческом театре моя лучшая роль – это роль Медеи, наверное, потому что она психологически максимально на меня непохожа), ноги «от ушей», яркие голубо-зеленые (в зависимости от настроения и времени суток) глаза, чувственный рот, в общем красотка. Грудь, правда, немного подкачала, откровенно скажем, не велика, перестала расти еще в седьмом классе и несмотря на обильное поглощение капусты, так ничего и не изменилось. Но пластику я делать не хочу, начнешь один раз, и потом не остановишься, а так, не висит и ладно. Так что с поклонниками проблем нет, даже напротив, перебор. Но в чем мама была права, так это в том, что профессию я выбрала хоть и по душе, но неудачно. Денег в ней нет. Языком у нас теперь все владеют, а с выходом приложений-синхронных переводчиков резко упал спрос на обучение языкам. Вот и приходится госпоже доцентессе подрабатывать переводчиком на разных мероприятиях. Ощущаю себя девушкой по вызову, но без соответствующего антуража – подаренных шуб, авто, яхт, но так же, как эскортницы, по касательной прохожу по жизни наших и ненаших великих и знаменитых, да и вообще всех, кто может позволить себе оплачивать мои услуги. В силу специфики работы часто меня принимают за эскорт, но к этому я уже привыкла. Я тут ездила с нашим ведущим банкиром на встречу с банкирами Германии и основное впечатление, что все банкиры-немцы – это мужики в возрасте, за каждым из которых следует секретарь или помощник или младший коллега, обычно молодая женщина. Один пришел с молодым парнем, но мой банкир сразу же развеял все иллюзии: «А вот и Ганс со своим новым коллегой. Ганс – он гей знаменитый, на всю Баварию». Меня обычно во второй раз для перевода в заграничные поездки не приглашают, так как я со своими работодателями не сплю. Нет, я не ханжа, но включается вдруг что-то родительское или какой-то отдел рептильного мозга – с начальником, даже временным, спать не по любви нельзя, иначе это карьера через постель, проституция, исчезает даже тонкая грань, отделяющая меня от эскортницы. Но в Москве и по России, особенно куда-нибудь в далекие бездорожные и глухие углы, – это моя тема, перевожу я хорошо, с душой, иностранцам очень нравится. А если нравится иностранцам, то их русские партнеры, приглашая меня, засчитывают себе еще одно лишнее очко, что в переговорах немаловажно. Девок же в баню найти всюду можно.

Мой профиль – французский и итальянский. На испанском и португальском я тоже могу в патовой ситуации, как и на немецком и английском, но это не профессионально, а так по-любительски, как Хемингуэй, обходясь 500 словами и их производными. Я не рисуюсь, просто когда на протяжении шести лет вам пять дней в неделю долбят сначала латынь, а потом древнефранцузский, провансальский и какой-нибудь диалект немецкого, вы к концу первого года точно знаете, что выучить это все невозможно, если только вы не сверхчеловек-супергений и если вы не собираетесь стать пациентом психбольницы. У нас таких супергероев-психов было несколько за время моего обучения. Легендой был Женечка, на спор взявшийся выучить за год 10 языков. На седьмом он и погорел, теперь он тихий лаборант на кафедре, раз в год отправляющийся на реабилитацию в Сербского или Алексеева. И не дай бог пропустить срок, тогда тихий Женечка превращается в монстра, которому перечить нельзя, который требует соблюдения всех правил грамматики на всех известных ему языках и которого боятся все: и завкафедрой, и охранники, и даже бабульки, работающие в университете по 50 лет. Санитары приезжают быстро и увозят Женечку в больницу, откуда он возвращается тихий, спокойный и толерантный, забыв про приступ граммар-нацизма.

Денег, однако, нет, об этом помнишь постоянно, и приходится помимо университета беспрерывно искать себе подработки, а в университете договариваться о заменах и отпрашиваться. Но иначе никак. То есть иначе, конечно, можно – когда был ковид и работы не было совсем, меня содержали родители. К счастью, потом пошли уроки онлайн, и я как-то вылезла из упаднической зависимости, однако в долгосрочном плане для уроков онлайн языки у меня не самые востребованные и они много не приносят. А вот переводы… Я ведь и синхронистом могу, студенткой много тренировалась, поэтому переводчик я очень востребованный. Вот и теперь, просили прибыть на праздник взятия Бастилии во французское посольство, переводить советникам по науке и культуре. Армана Лонге, советника по культуре я знаю давно, а вот Гийом Рей, советник по науке, назначен недавно, мы еще не встречались и не были представлены. Арман, приглашая меня, написал, что уверен, что у меня не возникнет с Гийомом проблем. Не знаю-не знаю, обычно после таких заявлений все и начинается, тем более Арман будет занят, приемы – это его епархия, в нем живет душа ивент-менеджера, который так и фонтанирует идеями и со всеми на «ты». Я же даже не знаю, как этот Гийом выглядит и с кем и о чем он захочет беседовать и что мне понадобится переводить. Надеюсь, хоть из МИДа не припрется этот напыщенный замминистра, у которого что ни фраза, то с двойным и тройным подтекстом, а сам он слушает и проверяет тебя, правильно ли переводишь, вместо того, чтобы самому нести на выученном в МГИМО и хорошо известном ему языке всю ту ахинею о международной ситуации и отношениях между нашими странами в непростой период.

Генерал ИИ 1

По итогам очередных прошедших испытаний руководитель проекта остался удовлетворен достигнутыми результатами. Работы продолжают идти с опережением графика, что объясняется лучшим, чем ожидалось, откликом на измененение архитектуры и сокращением повторяющихся операций. Предстоящий тест Тьюринга рассматривается как центральный этап в подтверждении развития искусственного интеллекта. Рассматривается также возможность использования других тестов для всестороннего исследования характеристик искусственного интеллекта.

Изучены потребности в ресурсах и сопоставлены с ресурсами, имеющимися в распоряжении проекта. Подана заявка на дополнительное финансирование для обеспечения проекта достаточными ресурсами в течение ближайших двенадцати месяцев. Для решения части задач вместо программистов-людей уже используется искусственный интеллект, и результаты обнадеживают. Люди остаются в проекте в качестве контролеров конечного результата разработок искусственного интеллекта. Растет, однако, количество примеров, когда для контроля также используется искусственный интеллект, что объясняется необходимостью ускорения и обеспечения тотального контроля качества.

Остается вопрос достаточного объема вычислительных мощностей и связанных с этим энергетических мощностей, который должен быть решен в ближайшее время для продолжения работы. На рассмотрение руководителю предложены две альтернативы: собственные вычислительные мощности и облачные вычислительные мощности. Собственные вычислительные мощности требуют объема инвестиций, значительно превышающего годовый бюджет как Корпорации, так и ряда европейских стран. Дополнительную сложность представляют длительные сроки изготовления, поставки и установки таких мощностей, согласования места их размещения, обеспечение физической безопасности. Также необходим потенциал резкого роста выработки электроэнергии для энергопитания вычислительных мощностей, соответственно, создание и поддержание энергетического потенциала также становится ответственностью проекта. В этой ситуации использование облачных ресурсов выглядит предпочтительным. Однако определенную обеспокоенность вызывает отсутствие контроля за облачным ресурсами и возможность распространения результатов исследования помимо воли организаторов проекта, а также сохранения результатов на вычислительных мощностях, не принадлежащих проекту. Несанкционированный доступ к результатам проекта может как скомпрометировать проект в глазах спонсоров и мировой общественности, так и привести к выходу проекта из-под контроля. Возможные последствия требуют оценки и расчета вероятности для принятия взвешенного сбалансированного решения. Подготовлено для утверждения задание по оценке последствий осуществления проекта на облачных мощностях. Ожидается установление руководителем сроков для исполнения.

Одновременно рассматривается вопрос использования квантовых компьютеров для параллельно осуществляемых операций. В связи с тем, что ряд вычислений требуют последовательно осуществления операций, возможности использования квантовых компьютеров и потенциально достигаемый выигрыш во времени и эффективности могут быть ограничены. Подробные расчеты и исследования на эту тему могут быть подготовлены по запросу в ближайшее время.

Мариам 1

Гляжу в окно, на небе ни облачка. Напротив стена соседнего дома, покрашенная благодаря моим стараниям в приятный охристый оттенок с муралом в духе Бэнкси: Мэрилин Монро, удерживающая юбку, которую раздувают ветряные электростанции. До этого это была обычная облупленная серая московская стена, которая наводила скорбь и безнадежность, так что приглашая к себе в офис, мы предпочитали даже жалюзи не открывать, чтобы не пугать гостей видом руин. Печальный вид из окна всегда отрицательно отражается как на самих переговорах, так и на восприятии нашей организации контрагентами – «рассказывают, что денег достаточно, а сами хоть и в центре сидят, но, видимо, в самом дешевом». А здесь совсем недешево, просто владелец соседнего здания – это Российская Федерация, а если точнее, то Министерство энергетики, которое вместе с министром в нем находится. И у этого важного министерства нет бюджетных денег на ремонт здания. Точнее, они уже были списаны на ремонт, но что-то, как всегда, пошло не так, смета увеличилась, денег не хватило, и в результате были отремонтированы внутренние помещения, в первую очередь, кабинет, приемная и комната отдыха министра. Фасад тоже подкрасили, а на заднюю стену краски не осталось, но ее и не видно, министру так точно. Я, однако, спустя полгода вынужденного любования этой руиной, обратилась к руководству Корпорации с предложением решить вопрос. Через своих знакомых в Генеральной прокуратуре вышла на начальника административного департамента и службу безопасности министерства, объяснила ситуацию, предложила: мы за свой счет красим, реставрируем и поддерживаем в порядке стену. По своим документам мы проводим как ремонт собственного здания, по документам министерства они могут ее ремонтировать до бесконечности, списывая на это бюджет, нам это до лампочки, главное – не ухудшайте вид из окна. Сходили обмыть соглашение в итальянский ресторан, и через три месяца вся Москва рвалась к нам на переговоры, чтобы сделать селфи на фоне мурала и панорамных окон. Мои визави получили благодарности от министра и администрации президента за то, что привезли Бэнкси в Москву, и теперь уже с черного хода Минэнерго водят экскурсии смотреть на шедевр.

Погода сегодня замечательная, а завтра ожидается не менее великолепный день, который мне предстоит провести в трудах праведных, хотя, к счастью, и не в офисе – пригласили, как всегда, французы отметить день взятия Бастилии. Это, впрочем, и логично, со студенческой юности, когда я поехала в Ecole polytechnique в качестве стипендиата французского правительства, мои связи, дружеские и профессиональные, с этой страной не прерывались. Так что встретить в теплой компании день взятия Бастилии – святое дело, тем более, что многие мои соученики-выпускники Политехнички имели честь отмечать этот праздник или как непосредственные участники торжественного парада в Париже в этот день или как привилегированные зрители того же парада с правительственных трибун. Предвкушение завтрашнего приятного ангажемента позволяет отвлечься от очередных забот, связанных с этой новоявленной рабочей группой по языковым моделям и искусственному интеллекту, и ее финансовых требований. Хотя в общем-то сотрудники ничего, нормальные ребята. Но вот руководитель! И сама идея реинкарнации абсолютного знания, уже неоднократно скомпрометированного, под новым соусом, с которой он носится и на которую требует астрономические бюджеты… Даже интересно, почему не перестают всплывать эти абсурдные идеи о всеобщем профессиональном интеллектуальном рейтинге людей, который позволит всех оптимально расставить по местам. Наверное, это связано с глубоко сидящей обидой всемирных неудачников, которых обошли повышением или которые считают, успев познакомиться с успешными людьми на определенном этапе в конкретных обстоятельствах, что они были более достойны успеха. И ведь никак не объяснишь, что даже если твои серые клеточки работают чуть лучше, то для успеха этого недостаточно. Важно, кто тебя знает и кого ты знаешь, умеешь ли ты организовать работу ансамбля-коллектива, и какую партию ты в таком ансамбле ведешь. Как известно, одна паршивая овца все стадо портит, а по моему опыту, редко бывает стадо, чтобы не все овцы были паршивыми в том или ином отношении. Как говаривал дедушка Фрейд, каждый нормальный человек нормален ишь отчасти. Поэтому чрезвычайно важен общий настрой, позволяющий всему стаду или команде трудиться над достижением общей цели. Этот общий настрой искусственный интеллект, как мне представляется, не способен ни спрогнозировать, ни проанализировать. Обоснованно опасаюсь, что идея использования искусственного интеллекта для оценки интеллекта человеческого приведет к глубоким социальным потрясениям, общей неудовлетворенности своим положением, возникновению новой кастовости, когда те или иные направления и работы будут для части людей закрыты в силу недостаточного интеллектуального рейтинга. С другой стороны, в самой идее оценки интеллектуального рейтинга отсутствует динамика – ведь интеллект не остается неизменным на протяжении жизни, его можно развивать, тренировать, он может страдать от болезней, наконец, время не всегда позитивно на нем сказывается. Многие с годами обретают мудрость, но еще более многие теряют разум. Как это все оценить? Любой тест проверяет способности человека в конкретный момент времени. Ты можешь показывать отличные результаты на тренировках, но в день соревнований занять последнее место. И наоборот. Какой результат правилен? И это я еще не затронула возможность влияния на результат эмоционального состояния, а человек не робот – в одной ситуации волнение помогает сконцентрироваться, в другой человек, напротив теряет фокусировку. А биологические циклы? А просто голова заболела? И все, интеллектуальный тест провален, рейтинг низок, человек не устроен. Тут уж точно ЕГЭ или французский экзамен на бакалавриат честнее – ты не должен соревноваться вообще, тебе нужно достичь минимума, преодолеть планку, чтобы получить аттестат о среднем образовании, достаточный для поступления в вуз. В общем, для меня эти игры с ИИ для оценки интеллектуального рейтинга представляются именно играми разума для достижения каких-то внутренних или собственных целей. Но этот Иннокентий каким-то образом смог внушить нашему ареопагу, что от ИИ зависит судьба человечества. Что уж они там наисследуют в результате…