Академия четырёх стихий: я – ошибка декана

Лика Сумеречная

Академия Четырёх Стихий: я ошибка декана

Пролог:

В очереди передо мной парили.

Нет, я не образно выражаюсь. Они действительно парили – трое абитуриентов с факультета Воздуха оторвались от земли ровно настолько, чтобы их дорогие туфли не касались пыльной брусчатки. Золотистые искры вились вокруг пальцев, когда они лениво перебрасывались заклинаниями, от которых у любого нормального человека волосы встали бы дыбом.

Я же стояла на своих двоих. Точнее, на своих стоптанных сапогах, которые видали виды и, кажется, готовились увидеть, как их хозяйку с позором вышвырнут из главных ворот Академии Четырёх Стихий.

– Нулевичка, что ли? – хмыкнул кто-то сзади.

Я даже оборачиваться не стала. Во-первых, потому что это было очевидно. Во-вторых, потому что боялась, что если пошевелюсь – разревусь.

В руках я сжимала пригласительное письмо. На плотной бумаге с золотым тиснением значилось моё имя: Милана Огнева. Фамилия, надо сказать, звучала издевательски для человека, который не мог зажечь даже свечу на собственном дне рождения. Пригласительное письмо, которое я перечитывала раз сто, гласило, что я зачислена на факультет Огня с пометкой «особый случай».

Особый случай. Как будто я редкая болезнь.

– Следующий!

Голос распорядителя выдернул меня из мыслей. Очередь заметно продвинулась, и теперь передо мной возвышались массивные дубовые двери, исписанные рунами, которые… светились.

Я моргнула.

Руны определённо светились. Но не золотым, как у всех, а каким-то бледно-серебристым, призрачным светом. Более того, я видела, как от них тянутся тонкие нити к распорядителю, к стенам, к небу – словно невидимая паутина опутывала всё вокруг.

– Долго ещё будешь пялиться? Заходи, – рявкнули мне.

Я шагнула внутрь.

Актовый зал Академии поражал воображение. Высоченные сводчатые потолки терялись где-то в облаках, которые, кстати, вполне реально плыли под крышей, поливая мелким дождиком магов Воды, собравшихся в левом секторе. Справа полыхал огонь – в прямом смысле. Студенты факультета Огня сидели на скамьях, которые сами горели ровным пламенем, не сжигая одежды. Факультет Земли устроился на каменных выступах, которые выросли прямо из пола, а Воздушные так и висели в воздухе, лениво покачиваясь.

И только я топталась в проходе, пытаясь не споткнуться о собственную неловкость.

– Огнева Милана? – распорядитель заглянул в список и его брови поползли вверх. – Точно?

Я кивнула, чувствуя, как щёки заливаются краской.

– Ну… проходи. Вон туда, в угол.

В угол. Конечно. Куда же ещё сажать бракованный экспонат?

Я побрела к указанному месту, стараясь не смотреть по сторонам, но краем глаза всё равно замечала перешёптывания, ухмылки, тычки локтями. Особенно старались огненные – мои якобы будущие однокурсники. Парень с выжженной бровью (явно результат неудачного эксперимента) ткнул соседа и громко прошептал:

– Глянь, наша новенькая. Она что, свечку в руках держать будет вместо фаербола?

Грянул смех.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Ну давай, Милана, покажи им, на что способна. Может, заплачешь? Это у тебя отлично получается.

– Тихо!

Голос ударил по ушам, как хлыст. Смех оборвался мгновенно. Я подняла глаза и…

И забыла, как дышать.

По центральному проходу к кафедре шёл ОН.

Высокий. Черноволосый. Плащ развевался сам по себе, хотя ветра в зале не было. Глаза – ярко-золотые, почти янтарные – горели внутренним огнём. Каждый его шаг отдавался гулким эхом, и я готова поклясться, что факелы на стенах вспыхивали ярче, стоило ему поравняться с ними.

– Декан Ратибор, – выдохнул кто-то рядом.

Так вот он какой, самый молодой декан в истории Академии. Тот, кто в двадцать пять лет возглавил факультет Огня. Тот, о ком ходили легенды. Тот, кто, говорят, не прощает ошибок и терпеть не может бездарей.

Именно в этот момент его взгляд упал на меня.

Я физически ощутила этот взгляд – как удар, как пощёчину, как приговор. Золотые глаза скользнули по моему лицу, по дешёвому платью, по стоптанным сапогам, и в них мелькнуло… что? Презрение? Брезгливость? Разочарование?

Он остановился.

Прямо напротив меня.

– Ты, – голос низкий, с хрипотцой, от которой мурашки побежали по спине. – Огнева?

Я кивнула, боясь открыть рот.

– Какой факультет?

– В-ваш, – выдавила я. – Огня.

Тишина в зале стала абсолютной. Даже дождь над магами Воды перестал идти.

Ратибор смотрел на меня ещё несколько секунд, а потом медленно, очень медленно перевёл взгляд на распорядителя.

– Это шутка? – спросил он ледяным тоном. – Ты хочешь сказать, что эта… девушка, в которой магии меньше, чем в дохлой ящерице, зачислена на мой факультет?

Я открыла рот, чтобы сказать… не знаю, что-нибудь. Оправдаться. Объяснить, что я не виновата, что письмо прислали по ошибке, что я сама не понимаю, как здесь оказалась. Но слова застряли в горле.

– Это решение ректора, – распорядитель развёл руками. – Особый случай.

– Особый случай? – Ратибор усмехнулся, и от этой усмешки мне захотелось провалиться сквозь землю. – Она пустая. Ноль. Здесь ей не место.

Он снова повернулся ко мне. Подошёл ближе. Совсем близко. Так, что я почувствовала жар, исходящий от него – не метафорический, а настоящий жар, как от раскалённой печи.

– Скажи мне, – произнёс он тихо, так, чтобы слышала только я. – Ты сама-то веришь, что достойна здесь учиться? Что сможешь зажечь хотя бы искру?

И тут случилось странное.

Когда он стоял так близко, я увидела то, чего не видела раньше. Вокруг него – прямо вокруг его ауры – клубилось что-то… неправильное. Как будто поверх яркого, слепящего пламени была наброшена серая, истончённая пелена. Словно кто-то нарисовал огонь поверх пустоты.

Но прежде чем я успела осознать, что это значит, раздался голос:

– Господин декан, прошу вас занять своё место. Испытания начинаются.

Старик в мантии ректора появился из боковой двери так незаметно, что я вздрогнула. Он посмотрел на меня – и в его глазах мелькнуло что-то странное. Интерес? Любопытство?

Ратибор отступил, но его взгляд всё ещё прожигал меня.

– Посмотрим, – бросил он, направляясь к кафедре. – Посмотрим, что ты покажешь.

Испытания длились три часа.

Три часа, которые стали самым унизительным событием в моей жизни.

Студенты по очереди выходили к магическому шару и демонстрировали стихию. Воздушники создавали вихри. Водяные заставляли шар наполняться и переливаться. Земляные проращивали из мраморного пола живые цветы.

Огненные… огненные жгли.

Жгли так, что искры летели до потолка. Запускали фаерболы в специальные мишени. Создавали пламенные узоры в воздухе.

А потом вызвали меня.

– Огнева Милана.

Я вышла в центр. Под ногами скрипел песок – следы предыдущих выступлений. Шар передо мной сиял ровным белым светом.

– Прикоснись, – велел распорядитель.

Я прикоснулась.

Ничего.

Ни искры. Ни вспышки. Ни даже слабого мерцания.

Тишина длилась целую вечность, а потом взорвалась хохотом. Кто-то свистел. Кто-то улюлюкал. А я стояла, вцепившись в шар, и смотрела, как по его гладкой поверхности пробегают… нити. Те самые серебристые нити, которые я видела повсюду. Они тянулись от пальцев студентов к шар, от шара – в небо, от неба – обратно.

Я видела магию.

Я просто не могла её создать.

– Достаточно, – голос Ратибора перекрыл гул.

Он поднялся с места, и все мгновенно заткнулись.

– Ректор, я требую пересмотра решения. Эта девушка не просто слабая. Она пустая. Её присутствие на факультете оскорбительно для тех, кто действительно заслужил здесь учиться.

– Однако, – ректор погладил бороду, – в пригласительном письме чётко сказано…

– Плевать я хотел на письмо! – рявкнул Ратибор, и в его глазах полыхнуло золото. – Она не зажжёт даже свечу. Как она будет учиться? Как она будет сдавать экзамены? Как она выживет, в конце концов, если магический фон Академии просто раздавит её?

– А вот это уже интересно, – задумчиво произнёс ректор. – Она здесь уже три часа и до сих пор жива. Более того, выглядит вполне здоровой.

Ратибор замер.

Я увидела, как его взгляд снова скользнул по мне, теперь уже внимательнее. И в этом взгляде мелькнуло что-то… сомнение?

– Оставь её, – решил ректор. – Пока. Как объект для наблюдения. Факультет Огня, группа «особый случай». Если до конца семестра не проявится дар – отчислим.

Ратибор стиснул челюсти так, что желваки заходили ходуном.

– Вы пожалеете, – процедил он сквозь зубы.

– Возможно, – улыбнулся ректор. – Но не сегодня.

Аудиторию начали распускать. Студенты потянулись к выходу, бросая на меня насмешливые взгляды. Я стояла, не в силах пошевелиться.

И тогда я снова увидела это.

Вокруг Ратибора, когда он проходил мимо, серая пелена на миг стала тоньше. Всего на секунду. Но я успела заметить под ней – пустоту. Такую же пустоту, как во мне самой.

Он поймал мой взгляд и резко остановился.

– Что ты видишь? – спросил он тихо, но жёстко.

Я замерла.

– Н-ничего, – выдохнула я. – Я ничего не вижу. Я же пустая, помните?

Его глаза сузились.

– Смотри под ноги, Огнева, – бросил он, уходя. – В Академии опасно спотыкаться.

И я осталась одна в огромном зале, где всё ещё парили облака, горели факелы и мерцали серебристые нити, которые, кажется, не видел больше никто.

В библиотеку я пришла под вечер.

Мне нужно было место, где можно спрятаться от перешёптываний, от косых взглядов, от всего этого мира, который так явно давал понять, что я здесь лишняя.

Здесь пахло пылью и древностью. Книжные шкафы уходили в темноту, теряясь где-то в бесконечности. И здесь тоже были нити – они оплетали корешки книг, тянулись к потолку, переплетались в причудливые узоры.

– Ты кто такая?

Я подпрыгнула от неожиданности.

В кресле, которое секунду назад было пустым, сидел мужчина. Прозрачный. Почти бесплотный. Он смотрел на меня с нескрываемым любопытством.

– Библиотека закрыта, – зачем-то сказала я.

– Для живых – да, – усмехнулся призрак. – А я тут живу. Постоянно. И очень давно не видел никого, кто пахнет так… странно.

– Пахну?

– Пустотой, – он принюхался. – Но не совсем. Словно… словно ты видишь то, чего нет. Ты видишь нити?

Я вздрогнула.

– Откуда вы…

– Я тут двести лет торчу, деточка. Я такое видел… – он махнул рукой. – Так видишь или нет?

Я помедлила, но кивнула.

Призрак улыбнулся. Улыбка у него была доброй, несмотря на прозрачность.

– Ну, здравствуй, особенная. Хочешь, книжку почитаю? Давно никто не слушал. А я, знаешь ли, скучаю по голосам…

Я села на пол, прислонившись спиной к шкафу. Впервые за весь день мне не хотелось плакать.

– Хочу, – сказала я. – Читайте.

И призрак начал читать. А я слушала и смотрела, как серебристые нити тянутся от его губ к потолку, сплетаясь в историю, которую не видел больше никто.

В Академии Четырёх Стихий начался мой первый учебный день.

Я – ошибка приёмной комиссии, посмешище всего факультета Огня, пустышка, которой здесь не место.

Я ещё не знала, что через месяц в Академии начнут пропадать артефакты. Что следы приведут меня в покои декана. Что самый страшный человек во всей Академии предложит мне сделку.

Я ещё не знала, что пустота – это тоже дар.

И что декан Ратибор скрывает ту же тайну, что и я.

Глава 1: Нулевичка в Огненной клетке

Комната, которую мне выделили, находилась на самой верхотуре северной башни.

Пока я тащилась по винтовой лестнице, волоча за собой видавший виды саквояж, который натирал плечо даже сквозь плащ, я успела проклясть всё на свете. Три пролёта. Четыре. Пять. На шестом я сбилась со счёта и просто продолжила идти, потому что останавливаться было нельзя – если я остановлюсь, то сяду прямо здесь, на холодных каменных ступенях, и больше никогда не встану.

Вокруг вились нити.

Здесь, в коридорах Академии, их было особенно много. Они тянулись от факелов (магических, между прочим, они горели ровным серебристым светом без единой искры дыма), от портретов на стенах (некоторые портреты провожали меня взглядами, а один даже показал язык), от дверей, за которыми слышались голоса, смех, гул магии.

Я старалась смотреть только под ноги.

– …слышала, на факультет Огня зачислили пустышку?

Я замерла на площадке между этажами. Голоса доносились сверху – женские, звонкие, с лёгкими насмешливыми нотками.

– Да быть не может! На Огонь? Они же там все чокнутые, Ратибор их гоняет так, что искры из ушей летят. Пустышка там просто сгорит в первую же неделю.

– Говорят, ректор лично распорядился. Как экспонат.

– О боги, какой позор. Надеюсь, её поселят не к нам.

Я вжала голову в плечи и продолжила подъём. Лестница всё не заканчивалась.

Наконец, когда я была готова поклясться, что прошла уже полпути до луны, передо мной возникла дверь. Обычная деревянная дверь, ничем не примечательная, если не считать медной таблички с номером «417» и едва заметной серебристой нити, которая обвивала косяк и уходила внутрь.

Я потянула ручку.

Дверь не поддалась.

Я дёрнула сильнее. Бесполезно.

– Артефактный замок, – пробормотала я себе под нос. – Нужен ключ или магия.

Ни того, ни другого у меня не было. Я постучала.

Тишина.

Я постучала громче.

За дверью послышался шорох, потом шаги, потом женский голос раздражённо произнёс:

– Кого там принесло? У нас поселение только завтра, все места заняты, свободных нет, идите в другой корпус.

– Меня… меня поселили сюда, – пискнула я.

За дверью повисла пауза. Потом щёлкнул замок, створка приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель можно было просунуть нос, и на меня уставился глаз.

Глаз был красивым. Большим, голубым, с идеально подведённой стрелкой и длиннющими ресницами. Глаз осмотрел меня с головы до ног, задержался на саквояже, на стоптанных сапогах, на лице, которое, судя по ощущениям, имело сейчас цвет варёной свёклы.

– Ты? – спросил глаз с таким выражением, будто увидел таракана в собственной тарелке.

– Я, – подтвердила я.

Дверь распахнулась.

В проёме стояла девушка. Высокая, тонкая, с длинными пепельными волосами, которые колыхались сами по себе, словно от лёгкого ветерка. На ней был шёлковый халат небесного цвета, расшитый серебряными нитями, которые, кажется, были настоящим серебром. Она смотрела на меня так, как смотрят на упавшую с неба птицу – с брезгливым любопытством.

– Ты та самая нулевичка? – спросила она. – С Огненного факультета?

– Да.

Она обернулась внутрь комнаты:

– Девочки, идите смотреть! Нам привезли экспонат!

Из комнаты донёсся смех – звонкий, как разбивающееся стекло.

Я переступила порог.

Комната оказалась… роскошной.

Я ожидала чего-то вроде общаги при работном доме, где я выросла, – узкие кровати, тумбочки, облупленная краска на стенах. Но здесь всё было иначе. Высокие потолки с лепниной. Три кровати под балдахинами – две у окон, одна у двери (пустая). Огромное окно во всю стену, за которым плыли настоящие облака. Шкафы, письменные столы, кресла, и всё это – из тёмного дерева, с инкрустацией, с магическими светильниками, парящими под потолком.

И запах. Дорогих духов, свежести, чего-то такого, отчего мои дешёвые мыльные духи показались мне оскорблением этого пространства.

У окна, развалившись в кресле, сидела вторая девушка. Такая же высокая, тоже светловолосая, но с более тёмными, медовыми глазами. На её коленях лежала раскрытая книга, но страницы перелистывались сами собой, пока она лениво крутила в пальцах прядь волос.

– Ну надо же, – протянула она, окидывая меня взглядом. – И правда пустая. Я думала, врут.

– Не врут, – подтвердила та, что открыла дверь. – Заходи, не стой на пороге. Твоя кровать вон там.

Она махнула рукой в сторону кровати у двери. Самая маленькая, самая простая, без балдахина и с одеялом, которое выглядело так, будто его взяли из запасов для прислуги.

Я шагнула внутрь, и в этот момент произошло сразу две вещи.

Первая: я увидела нити.

Они были здесь повсюду. Тянулись от девушек (от их пальцев, от волос, от глаз) – золотистые, плотные, красивые. Обвивали книгу, кресла, светильники. Создавали в комнате такую густую паутину магии, что дышать, казалось, должно быть тяжело.

Но я дышала. И даже чувствовала себя… нормально.

Вторая: девушка с книгой вдруг резко выпрямилась и уставилась на меня.

– Ты что, видишь? – спросила она.

Я замерла.

– Что?

– Ты смотришь. Не на меня. Вокруг меня. Как будто… – она прищурилась. – Ладно, показалось.

Я выдохнула.

– Меня зовут Вивиан, – представилась та, что открыла дверь. – Факультет Воздуха, третий курс. Это Лейла, – она кивнула на вторую. – Тоже третий курс, тоже Воздух. А ты, собственно…

– Милана, – сказала я. – Первый курс. Факультет Огня.

– Огня, – Вивиан растянула губы в улыбке, которая не касалась глаз. – И какие у тебя способности, Милана? Покажешь?

Я молчала.

– Ну же, не стесняйся. Мы свои. Подожги что-нибудь. Создай искру. Хотя бы нагрей воздух.

Лейла хмыкнула, уткнувшись в книгу, но я видела, что она наблюдает краем глаза.

– Я… – голос предательски дрогнул. – У меня пока нет.

– Пока нет? – Вивиан подошла ближе. Она двигалась плавно, словно плыла по воздуху – что, учитывая её факультет, было вполне вероятно. – Милая, нулевичками не становятся. Ими рождаются. Ты такая, какая есть. Пустая. И это навсегда.

Она протянула руку и коснулась моего плеча. Всего на секунду. Но в эту секунду я увидела, как её нити – золотистые, красивые – дёрнулись ко мне и… отскочили. Словно наткнулись на невидимую стену.

Вивиан отдёрнула руку.

– Странно, – пробормотала она, но тут же взяла себя в руки. – В общем, правила простые. Не трогай наши вещи. Не шуми после отбоя. И, ради всего святого, не позорь нас перед парнями с других факультетов. Мы, знаешь ли, пользуемся определённой репутацией.

– Я не буду, – пообещала я.

– И ещё, – вмешалась Лейла, не поднимая глаз от книги. – Если к тебе придут с факультета Огня – предупреди. Особенно если это будет кто-то из старшекурсников. У нас с ними… скажем так, напряжённые отношения.

– Почему?

Лейла подняла глаза. В них мелькнуло что-то странное – то ли злость, то ли восхищение.

– Потому что их декан – Ратибор. И потому что он, – она сделала паузу, – лучший. Самый сильный. Самый молодой. Самый красивый. И он ненавидит наш факультет. Считает, что Воздух – это стихия для бездарей, которые боятся настоящей силы.

– Он просто злится, что не может нас контролировать, – фыркнула Вивиан. – Воздух не подчиняется приказам. Воздух – это свобода.

– А Огонь – это власть, – тихо сказала я.

Обе посмотрели на меня.

– Что ты сказала? – переспросила Вивиан.

– Ничего, – я быстро разжала кулак. – Я просто… можно мне разобрать вещи?

Вивиан махнула рукой, мол, вали, и вернулась к своему креслу. Лейла снова уткнулась в книгу.

Я подошла к своей кровати.

Она была жёсткой. Одеяло – тонким. Подушка – плоской, как блин. Рядом стояла тумбочка – пустая, если не считать слоя пыли, которую магические светильники, видимо, не считали нужным убирать.

Я открыла саквояж.

Три смены белья. Два платья (одно – парадное, если это можно так назвать). Мыло. Расчёска с выломанными зубьями. Книга, которую я взяла в той самой библиотеке вчера вечером, когда призрак уснул, а я не удержалась и стащила томик с полки. «История магических артефактов. Том 3». Вряд ли кто-то хватится.

Я положила книгу в тумбочку, прикрыв бельём.

– Это что? – голос Вивиан раздался прямо над ухом.

Я подпрыгнула. Она стояла рядом – я даже не слышала, как она подошла.

– Книга, – сказала я глупо.

– Я вижу, что книга. Дай сюда.

Она выхватила томик, пролистала несколько страниц. На её лице отразилось искреннее недоумение.

– История артефактов? Ты что, собираешься это читать?

– Ну… да.

Вивиан посмотрела на Лейлу. Лейла пожала плечами.

– Странная ты, – заключила Вивиан, швырнув книгу обратно в тумбочку. – Хотя чему я удивляюсь. Пустышки вообще странные. Ладно, живи пока. Но если я узнаю, что ты воровала наши вещи или подглядывала за нами…

– Не буду, – пообещала я.

Вивиан вернулась в своё кресло, поджала ноги и закрыла глаза. Через секунду её волосы взметнулись сами собой, и она медленно, плавно поднялась в воздух, устроившись парой футов над сиденьем.

Лейла щёлкнула пальцами, и страницы её книги перевернулись сами.

Я смотрела на них и чувствовала себя… никем.

Пустота внутри отозвалась глухой болью.

Ночью я не могла уснуть.

В комнате было тихо – только лёгкое потрескивание магии да мерное дыхание соседок. Лейла спала, окружённая едва заметным серебристым сиянием. Вивиан – в коконе из золотистых нитей, которые мягко пульсировали в такт её сердцебиению.

Я лежала на своей жёсткой кровати и смотрела в потолок.

Здесь, в темноте, нити было видно особенно хорошо. Они тянулись отовсюду – от кроватей, от стен, от окна. Сплетались в причудливые узоры, перетекали друг в друга, создавали целую сеть, которая опутывала всю Академию.

Я протянула руку и осторожно коснулась одной из нитей.

Ничего не произошло.

Нить даже не дрогнула. Она прошла сквозь мою ладонь, как сквозь пустоту. Потому что я и есть пустота.

– Не спится?

Голос раздался из угла, и я чуть не подпрыгнула на кровати.

Там, в кресле, где вечером сидела Вивиан, теперь сидел ОН.

Призрак.

– Вы? – прошептала я. – Как вы здесь?

– А меня стены не держат, – усмехнулся он. – Я ж вездесущий. Ну, почти. Увидел, что ты не спишь, и решил проведать. Как тебе новые подруги?

– Они не подруги.

– Это точно, – призрак покосился на спящих девушек. – Воздушные. Все такие – высокомерные, пока ветер дует в их сторону. Но если что, ты это… не бойся. Я за тобой приглядываю.

– Спасибо, – я улыбнулась. Впервые за день.

– А хочешь, я тебе расскажу, что тут в Академии на самом деле происходит? – призрак подмигнул. – А то эти, – он кивнул на соседок, – они только сплетни знают. А я – тайны.

– Какие тайны?

– Например, – призрак понизил голос, – знаешь ли ты, что вчера ночью из сокровищницы факультета Воды пропал артефакт? Древний. Очень ценный. И никто не знает, кто это сделал.

Я нахмурилась.

– Как пропал? Охрана же…

– Охрана – это для магов, – перебил призрак. – А тот, кто это сделал, магией не пользовался. Или пользовался такой, которую никто не видит. Так что, Милана, может, ты не такая уж и бесполезная. Может, ты именно то, что нужно, чтобы найти вора.

Я села на кровати.

– Что вы имеете в виду?

Но призрак уже таял в воздухе, растворяясь в серебристом свете нитей.

– Спокойной ночи, особенная. Завтра будет интересный день.

Он исчез.

А я осталась сидеть в темноте, глядя, как нити магии пляшут вокруг спящих соседок, и думала о том, что сказал призрак.

Артефакт пропал. Вор не оставил магических следов.

Но может быть, он оставил другие.

Те, которые вижу только я.

Утром меня разбудил грохот.

Я подскочила на кровати, ничего не понимая. За окном едва брезжил рассвет, но в комнате уже было светло – магические светильники зажглись сами.

Вивиан стояла посреди комнаты, уперев руки в бока. Лейла сидела на кровати с таким видом, будто её только что окатили ледяной водой.

– Слышала новость? – спросила Вивиан, глядя на меня. – В Академии вор. Ночью украли артефакт с Воды. Всех студентов первого курса собирают в главном зале через час. Будут допрашивать.

– Допрашивать? – я протёрла глаза.

– А ты как думала? – усмехнулась Лейла. – Вор – кто-то из своих. И, учитывая, что ты здесь самая подозрительная личность…

Она не договорила, но я и так поняла.

Пустая. Нищая. Чужая.

Идеальный подозреваемый.

– Одевайся, – бросила Вивиан. – И не позорь нас.

Я натянула платье – то самое, единственное приличное, – и вышла вслед за соседками в коридор.

Впереди был длинный день.

И встреча с деканом Ратибором, который, кажется, уже знал, кого будет допрашивать первым.

–

Главный зал Академии утром выглядел иначе, чем вчера.

Не было ни парадной торжественности, ни сверкающих огней, ни облаков под потолком. Вместо этого над головами студентов клубились тяжёлые серые тучи, из которых время от времени сыпались мелкие холодные капли – маги Воды явно нервничали и не могли совладать со стихией. Огненные факелы на стенах горели неровно, то вспыхивая, то затухая. Воздух, буквально, дрожал от напряжения.