Не от мира сего

Следователи обычно в этом месте прерывали монологи привратников, ибо те могли часами красочно расписывать неземное блаженство быть в рядах их братии, распрекрасную группу искренних приверженцев, объединённых общей светлой идеей нести добро в такой погрязший окружающий мир!.. В общем, эту публику переслушать было невозможно!

Одним словом, полная пробуксовка на всех пара́х. Никаких данных они про себя не давали, паспортов у них не было, при посвящении всё непотребное сжигалось, мирское забывалось. То же самое твердили и брат Симеон, и брат Гедеон.

Служивые по данным наблюдения прекрасно знали – эта троица крепких мужиков отвечала за ворота, впускали приходящих и приезжающих, выпускали выходящих и покидающих обитель.

Эти привратники, наверняка, знали намного больше, потому и был к ним повышенный интерес в отделе! Плотно занимались ими следователи, надеялись раскрутить по свежим впечатлениям, да только вот оказия – никакого проку! Монотонно талдычат своё под нос, как заведённые попугаи, и абсолютно ничего для следствия интересного!

Ну да, алгоритм действий службы известен! Фото, отпечатки пальцев и отправить запрос в центральную базу данных, что-нибудь да всплывёт, а фигуранты пока в следственном изоляторе отдохнут.

Часть «дурнеплодов» общины, в чьей безвредности и бесполезности власти убедились, гостеприимно приютили в бывшем лечебно-трудовом профилактории, а ныне «Отделение аверсивной терапии муниципального реабилитационного наркологического пункта». Трудотерапия там приветствовалась окончательно и бесповоротно под неусыпным наблюдением душевных санитаров, добрейших психиатров и врачей-наркологов.

«Оранжевый» очнулся от принудительного сна во второй половине дня явно не в духе. Усевшись поудобнее, разминая затёкшие мышцы, мрачно огляделся вокруг, настроение было у него, скажем так, весьма негативное. Бородачи почтительно и молча ели глазами своего лидера, а то, что именно он старший и страшный, было видно издалека и сомнению не подвергалось.

Сотрудники, наслышанные про подвиги ничем не примечательного в физическом смысле субъекта, похожего на ковёрного своим нелепым видом головы, в простонародье причёской, искренне недоумевали. Послушав россказни того же героя-кинолога о задержании «Оранжевого», который, будучи обыкновенным сухощавым мужиком чуть выше среднего роста, вывел из строя с десяток тренированных служивых, сотрудники не поверили. Вдобавок это вызвало здоровое сомнение и дружный смех господ офицеров, они констатировали даже адрес, откуда это прилетело.

«…наверняка из области воспалённых фантазий того же кинолога, наширялся, понимаешь, тем же шприцом, коим колол овчарку, вот и выдумывает небылицы!»

Кинолог же, впав в великое раздражение от насмешек коллег и констатируя их ослиное недоверие, надулся и, плюнув в душе на идиотов, кои не желали слушать героя схватки боевой, гордо удалился в направлении ближайшей пивнухи. Подтвердить его слова в данный отрезок времени больше никто не мог, участники утренней операции сбагрили опасного клиента в «обезьянник» и облегчённо укатили на служебном автобусе.

Выплюнув вслед фантазёру кинологу ещё с десяток насмешек, группа товарищей в погонах стала решать, как уязвить этого оранжевого клоуна так, чтобы неповадно было доводить служивых собачников до такой бредятины!

Не владея полной информацией об утреннем задержании и в отсутствие руководства, решило мундирное братство воспитать своими накатанными методами щегла этого худосочного, для профилактики, хуже не будет! А тут как раз дежурный позвонил, мол, проснулся объект-то, сидит, рассматривает всех, желваки гоняет.

Желваки гоняет сволочь! Ну-ну! Щас мы ему погоняем! Да мы за коллегу, старшего лейтенанта Лопатина, кинолога нашего и талантливого рассказчика, эту особь в блин раскатаем! Ведь до какого бреда довёл человека, этак он и до капитана не дорастёт, понимаешь!

Тут же, не откладывая в долгий ящик, один из участковых с водителем были командированы на квартиру Чумного. Тот, будучи подсадным, имея специфическую внешность, неотразимо доводил задержанных до истерики.

Испещрённый наколками, имея пару ходок за спиной, для блатных – обыкновенная шестёрка, он талантливо «впадал в безумие» с пеной у рта, закатывал глаза и орал по фене такой страх для неопытной публики, что те рады были на всё, лишь бы ускользнуть от этого умалишённого.

Ну, а операм это и на руку, не зря приспособили его для своих нужд, только в ответ приходилось иногда закрывать глаза на наглое поведение этого прощелыги. Кстати, у Чумного на квартире всегда можно было застать пару-тройку таких же кренделей, спившихся после зоны, те тоже годились для подобных концертов. Итак, подготовка к облому оранжевого сектанта началась.

Правда, одна из следователей, стройная шатенка в чине капитана, благоволя симпатичному лейтенантику из патрульной службы, шепнула ему тет-а-тет некоторые сведения, полученные ею по телефону от подруги из родственной структуры.

Когда тот услыхал про половину из десятка задерживавших сидящего у них в клетке «попугая», кои находятся на полном больничном обеспечении, а остальные бюллетенят, то, ни секунды не сомневаясь, решил последовать совету красивой женщины и потихоньку исчезнуть с арены действий. Исчезнуть с капитаншей, естественно, ибо как тут устоять молодому неженатому, когда так вкусно пахла помада, так обволакивало флёром тончайших духов, пока она, случайно, конечно, прижавшись тугой грудью, поверяла ему интимным, завораживающим голоском свои женские тайны. При этом ещё выяснилось про уютную квартирку неподалёку, срочный отъезд подруги, а ключи у товарища капитана, а пиво в холодильнике, в запотевших бутылочках, такое вкусное, ожидает именно их… это всё! Финиш! Ясен ясень, что двух мнений быть не может. У парня мощно зашкалило давление, того и гляди из ушей брызнет! Вследствие этого лейтенант шустренько так, вслед за стройным капитаном, покинул почтенное собрание, но по пути всё ж таки сумел выполнить товарищеский долг. Встретив напарника и отведя в сторону, он вкратце сообщил суть опасений, попросил быть осторожней и тихонько растворился, будучи никем не замеченным. Вернее, заметил только его напарник. Так как он служил подольше, годами был постарше, то ситуацию просёк мгновенно, с завистью проводил котяру взглядом – «…а тебе, такая мать, лишь бы блудень почесать!»

Потом, прикинув в уме и осознав вполне допустимую вероятность последующих всевозможных осложнений, он попытался донести информацию до сослуживцев, но его в общем ажиотаже слушать толком не стали, а просто отмахнулись. Потратив на колебания одну минуту, напарник тоже незаметно ретировался.

Между тем прибыли-с господин Чумной с двумя корешками и полицейским эскортом. Весь этот достойнейший сброд (не участковые, конечно) был изрядно «выпимши», как выразился сам главный подсадной, и им бы «подлечиться поперву слегонца, начальник». На эту просьбу охотно откликнулись опера, вывели в глухой двор и «расстреляли» из шланга холодной водой всё это трио так качественно, что через пару минут те возопили о полной боевой готовности и решительном желании послужить родному отечеству!

Их сопроводили в самую дальнюю камеру, которая обычно пустовала, изредка опера использовали её для спецмероприятий, повторили ещё раз сверхзадачу и оставили обсыхать в родимых условиях. Подготовка к общему делу продвигалась полным ходом, начальство отсутствовало, всё шло по накатанному сценарию.

Знакомство

А начальство в это время утирало вспотевшую лысину в мэрии. Было собрано экстренное совещание по результатам реагажа на жалобы почтенных горожан, заслушан итоговый анализ, полученный после разгона «Секты», рассмотрено взаимодействие подведомственных городских структур: военных, «тяжёлых силовиков» и горотдела МВД.

Мэр отметил безупречную помощь военных и поручил заместителю командира части майору Гульчаку лично передать благодарность руководству, а также искренние заверения в самом благожелательном отношении к ним городских властей. Не было нареканий к связистам, омоновцам и кураторам от мэрии. В то же самое время было ясно, что ожидаемых результатов многодневная акция, в которой было задействовано столько людей, потрачено немало материальных средств из городского бюджета, не принесла. Пропавших стариков и детей не обнаружили, террористов не нашли, наркотиков тоже не было, финансовые преступления также отсутствовали за данным забором. Вообще, создавалось впечатление, что власти превысили свои полномочия и разогнали невинное стадо овечек из «Приюта для страждущих», единственной виной которых были излишняя скромность бытия и чтение эзотерической макулатуры с соблюдением ритуалов, непонятных нормальным людям. Но это же не криминал! Ну, сидят чудики за забором, воют там свои заунывные завывания, варятся в собственно придуманном котле, кому это мешает?! И что теперь прикажете делать! Что докладывать наверх и говорить людям?! Так что без крайних тут не обойтись, нельзя вот так не наказать никого, непорядок это! В общем, виноваты сотрудники МВД! Не доглядели! Не досмотрели! Не доработали и дезориентировали!

А кто у них самый старший? Есть же у полицейских своё начальство! Правильно, вот оно, начальство это, сидит здесь, вот пусть и отвечает по полной!

Подполковник Запеканко и его заместитель майор Печенин понимали прекрасно – их назначили виноватыми, а значит, лучше сидеть и помалкивать. Вот они и сидели с виноватым видом, вытирали пот со лба, чесали в затылке, разводили руками.

– Развели бардак, подполковник! – искренне обрушивал вал справедливых обвинений второй зам мэра по общим вопросам.

– Совсем работать разучились, – более спокойно вторил первый заместитель.

– Вы у меня в печёнках сидите, – дежурно распекал Запеканко и Печенина сам мэр.

Пока полицейское начальство получало «кочергу в дышло» в мэрии, события в отделе развивались по намеченному изобретательными оперативными сотрудниками сценарию. К обезьяннику подошли коренастый опер и два дюжих сержанта. Кивнув на Оранжевого, они потребовали от него просунуть руки в специальное окошечко и надели наручники. Тот спокойно подчинился. Доброжелательно похлопывая по спине дубинками, сержанты сопроводили потенциальную жертву в конец длинного коридора и, не снимая наручников, втолкнули в камеру к «агитбригаде», очень даже готовой к встрече дорогого гостя.

– Лязгнули затворы и замки темницы, заскрипели подъёмные блоки, и узник остался наедине с мрачной перспективой на дальнейшее прозябание в каменном мешке. Один на один с тоскливой безысходностью о жалком и бренном, скорбном и тленном будущем, таком же коротком, как этот упирающийся в шершавую стену камеры взгляд!.. – довольно складно проговорил новоприбывший арестант, стоя у входа. Затем огляделся и, оценив высокое эстетическое впечатление от соседства приятных джентльменов в наколках вдоль и поперёк, добавил: – И с такими правильными бродягами».

Корешок Чумного, лежавший ближе всех к выходу громила Валун, который и должен был первым встретить гостеприимным пинком непонятливого лоха, не знающего даже, как в хату войти к уважаемым людям, приоткрыл в удивлении рот.

Покатый лоб прорезала редкая морщина. Валун пальцем с наколотым перстнем почесал раздумчиво кривой нос – результат побед боксёрских, это он так силился осознать смысл произнесённого монолога с набором малопонятным слов.

Вместо упреждающего воспитательного дебютного пинка новичку в камере повисла густая пауза.

Третий представитель «агитбригады» Гужа́ тоже был несколько озадачен – втолкнули фрайера сумасшедшего в наручниках, тот несёт околесицу, но глаза при этом на миг сверкнули свирепым льдом. Гужа этот миг уловил, холодком опасности обдал его этот ледяной брызнувший в него взгляд, правда, он тут же исчез, но мозги опытного бывшего сидельца, не до конца убитые алкогольной пропиткой, заорали во все тяжкие: «Будь осторожен!». Прикрыв глаза, он лихорадочно стал обдумывать дальнейшую тактику своего поведения.

«Сей экземпляр на лоха конкретно не тянет, такой сам любого вылечит, поэтому лучше в стороне постоять от спектакля бездарного. Вернее, на шконке полежать, понаблюдать со стороны статистом безучастным, так, глядишь, и здоровье сохранишь себе на будущее».

Вот такое стойкое ощущение возникло у Гужи́. Почему-то он уверенно просчитал, что режиссёр спектакля вскоре сменится, как, впрочем, и актёрский состав, и чем закончится вся эта канитель – неизвестно.

Оранжевый тем временем спокойно подошёл к единственному свободному «пятачку» и уселся рядом с Чумным на его «спальном месте», как его уважительно называл хозяин. Единственный табурет был занят, на нём лежали в грязных ботах ноги старшего по хате!.. Они отдыхали. Гужа с любопытством смотрел, как приподнялся Валун, выйдя из умственного ступора, как Чумной стал наливаться яростью благородной от этакой неуважухи и наглости.

– Следи за руками, показываю один раз! – Оранжевый встряхнул руками. Наручники непостижимым образом слетели на бетонный пол, прощально звякнув.

Вновь сгустилась пауза, теперь удивился и Чумной. Забыв обо всём, он пытался понять суть фокуса. Валун поднял наручники, внимательно осмотрел, потом их изучил сам Чумной. Оковы были сделаны качественно, на совесть, из хорошей стали.

– А ещё раз слабо? – поинтересовался любознательный Валун.

– Я же сказал, один раз! Тут не цирк, а я тебе не фокусник, понял, да?

– Ну-ка, Валун, надень мне, – протянул руки Гужа, чётко сообразивший, где спасительный выход. – Уж я-то проверю, какой тут фокус, не сумлевайтесь!

Оранжевый понимающе глянул и одобрил:

«Правильно, пусть проверит браслетики, хуже не будет…»

Он с ходу раскусил тактический ход Гужи и даже несколько подивился звериному чутью этого каторжанина, а тот, в свою очередь, тоже понял всю подоплёку ситуации и поздравил себя с правильным выбором. Он теперь абсолютно не сомневался, малый этот не прост, а весьма умён и опасен, такой раскусит их бригаду и выплюнет без труда, даже не поморщится. С удовольствием, видимым только Оранжевому, Гужа побренчал надетыми кандалами и улёгся, якобы изучать алгоритм освобождения от оных, исключив тем самым себя из любого действа.

– Ну, бродяги, у кого фортуна мышцами обросла, кто накаченный удачей? Кто рискнёт сыграть по-взрослому? – в руках у этого ненормального материализовалась новёхонькая нераспечатанная колода карт. Чумной мысленно возликовал, эта тема была до боли родной, шулер он был первоклассный, правда, по натуре своей иногда поддавался азарту. Валун тоже являлся большим любителем «постирать», особенно в паре с Чумным.

Не раз и не два они грамотно обували ослов лопоухих на деньги в различные карточные игры. Поэтому, не медля ни минуты, Чумной с Валуном согласились испытать судьбу, освободили для этого место, обговорили, во что будут играть, количество игр и прочие условные, но такие важные мелочи. Ставка немалая, договорились на интерес, проигравший должен совершить поступок, назначенный выигравшим. Гужа, активно потрясая наручниками, решил воздержаться от игры, но пообещал всеми силами своей души поддерживать братанов морально.

Сдавать доверили Чумному. С треском разорвана упаковка, безукоризненно перетасована колода, и вот зашелестели сдаваемые карты, молниеносно мелькающие в ловких руках. Можно было только позавидовать мужеству храбрецов, уповающих на мощь своего везения в карточной игре с такой ставкой и такой личностью. Правда, Гужа, наблюдавший со стороны за игрой, не завидовал, скорее он жалел верных собутыльников. Он не знал, что задумал Оранжевый, но был уверен – дружки его проиграют, и чем это закончится, неизвестно. Наверняка не Нобелевской премией.

Первым проиграл Валун. Чумной очумел! Он же всё сделал, чтобы Валун выиграл! Но беспроигрышная комбинация, основанная на ловкости рук, на многолетнем опыте успешного «разводилова разного калибра оппонентов по ту сторону ломберного стола», дала сбой! Чумной так этому изумился, что на минуту онемел. Он мысленно заметался в предположениях о причине произошедшего проигрыша и угрюмо уставился в одну точку на стене. При этом вид у главаря был такой, как будто он увидел нечто ну очень познавательное, и потому полностью погрузился в себя. Так творческие личности уходят от окружающего их бытия в некий астрал, пространственный оазис, где, отрешившись от всего земного и грязного, попадают в розовое и благоухающее эфемерное потустороннее. А в результате этих «уходов» рождаются живописные полотна, интересные книжные тексты, особо музыкальные ноты и гениальные сценарии для фильмов о «талантливых разностях и всякостях»! Несомненно, которые как правило, чисты, покрыты глянцем, флёром и ажурной кисеёй, воздушны и приятно пахнут… вот только в жизни реальной никак не умещаются.

Ну, что, к примеру, ждать непревзойдённо радужного от «прихода» того же Чумного в полутёмную душную камеру со смердящей «прасковьей»? Вот что, спрашивается, мог этот кримэлемент привнести светлого в реалии сегодняшние? Наверное, поэтому главный из трио воспитателей как уставился остекленелым взглядом куда-то в грядущее, так и замер, не выходя оттуда.

Валун тоже был, мягко говоря, удивлён, но, подумав, что это очередной финт Чумного и так надо для дела, он, не дождавшись указаний от оцепеневшего вожака, относительно спокойно выслушал задание Оранжевого, озвученное вполголоса. В целом Валун был не очень силён в плане «подумать», но как исполнитель он устраивал Чумного вполне, хотя советовался в основном главарь с Гужой! Гужа, да! Этот прохиндей мог обмануть любого, артист сильнейший, хитрован каких мало, ко всему плюс установленный факт – мозги у него работали чётко!

Итак, Валун, кивнув башкой с перебитым носом, мол, всё понял, поднялся и забарабанил в дверь. Не прошло и минуты, как дверь с лязгом открылась, и в проходе возникли два дюжих сержанта, оба постукивали дубинками по ладоням.

Взор их немного поскучнел при виде спокойной картины в камере, но тут же в их жизнь ворвалось яркое разнообразие. Валун, пригнувшись, якобы нашептать что-то на ухо одному из служивых, внезапно провёл мощный хук правой. Несчастный сержант от коварного удара влетел в камеру вслед за собственной фуражкой и вместе с дубинкой распластался на полу без явных признаков какой-либо агрессии к задержанным.

Второй сержант, тоже рослый парень, проводил удивлённым взглядом улетающего в камеру товарища. Обладая вполне хорошей реакцией, он успел искренне выругаться и даже замахнуться дубинкой на вероломного верзилу! На замахе, правда, его догнал сильнейший удар, у бывшего боксёра Валуна он получился на автоматизме! Вновь ушла в полёт фуражка, а парня развернуло и впечатало в стену носом так стремительно и бескомпромиссно, что тот без звука сполз на гостеприимный пол и не шевелился. Зрители из камеры, видевшие в открытую дверь этот боевик, оценили мастерство бойца с кривым носом, но без шума, тихо так. Бурных аплодисментов и криков «браво» не было, Гужа вообще окаменел, ибо понял задумку Оранжевого. Решение превратиться в нейтральную мумию у него укрепилось железобетонно.

Настоящий же режиссёр спектакля был невозмутим, сидел спокойно, наблюдал за работой актёров, статистов и прочих подвернувшихся под руку товарищей.

Один из сержантов отдыхал на полу камеры рядом со своим верным «демократизатором», второй гармонично дополнял собой картину вынужденного отдыха также на полу, но только снаружи.

Тем временем онемевший Чумной всё ещё полностью отсутствовал сознанием, видимо, получал всё новые и новые разряды в мозг для полного очумления! Присмотревшись, можно было предположить – думает человек, соображает! Морщившийся время от времени лоб выдавал наличие биохимических процессов, необходимых для поддержания активного функционирования организма.

Другим словом, Чумной был биологически живым, но вот в голове у него что-то там перемкнуло и запуталось, немного шумело и кружило. Все эти факторы постоянно мешали соображать, хотя и в лучшие времена думать он был не совсем ловок. В смысле правильно думать, как нормальные люди думают. Да и чего уж там, прожил же «нормуль» до этих пор! Мозг при этом особо не напрягал всякими думами дурацкими, и ничего! Сон крепкий, аппетит хороший, ну чего честному сидельцу ещё надо?

Вот и сейчас сидит он себе мешком спокойным, глазами лупает, колоду в руке тискает, сопит и помалкивает, ждёт просветления в голове, стало быть.

Валун тем временем исчез в глубине коридора, и вскоре оттуда послышались звуки падающих тел, родной матерок, прерывающийся тут же каким-то вяканьем и хрипением. После непродолжительного затишья опять послышались звуки агрессии, только более полномасштабные, пообъёмней прежних! Горотдел пришёл в движение, явственно слышалось хлопанье дверей, топот множества ног, женский визг, звон битого стекла, грохот падающей оргтехники и, наконец, выстрелы.

– Ну, сдавай что ли, – как ни в чём не бывало по мирному предложил Оранжевый сокамернику. Чумной, поглядывая то на светлый проём открытой железной двери, то на неподвижного сержанта, без лишних возражений стал банковать.

– Мда-а-а, друже! День явно не твой! Ну да ладно, в любви повезёт! – через несколько минут этак доверительно сообщил он ошарашенному Чумному, который, естественно, проиграл. Вернее, для Чумного это как раз было неестественно!

Когда Оранжевый раскрыл карты, Чумной впал в очередной ступор, не понимая, как это произошло! Он чётко подрезал, где нужно, себе сдал беспроигрышную комбинацию, а оказалось всё наоборот! Да и насчёт любви перебор! Не любили Чумного почему-то ни соседи, ни родня, а уж про женщин вообще речи нет. Было, понимаешь, отчего помрачнеть и задуматься, вот только долго думать ему не дали. Выигравший наклонился и попросил уважаемого авторитета сделать очень даже простую вещь – врезать по мордасам от всей души тому, кто не уважит его, Чумного! Другим словом, проявивший неуважуху к столь великой личности кто-то здесь или кто-то там пущай получит сполна!

Проигравший только кивал головой в знак солидарности с вышеизложенным, да и что оставалось ему делать, карточный долг – долг чести! И, кстати сказать, разве он, Чумной, не заслуживает к себе справедливого уважения!? Пусть он в третий раз отсидит свои три-четыре года, но он не позволит всяким, понимаешь, этим там проявлять к нему пренебрежительное отношение!

Дальше, правда, мысль не шла, туманилась, неясно было до конца кто эти и где там, но кипучее желание защищать своё личное достоинство расширялось внутри, уверенно росло.

Зашевелился сержант, греющий своим телом бетонный пол камеры. Опираясь на свободную шконку Валуна, он тяжело приподнялся и сел, обхватил звенящую голову руками. Скрипнули пружины в такт покачиванию служивого подобно маятнику, видимо, так ему было легче оклематься после потрясения. Сокамерники, пока бедолага приходил в себя, вежливо молчали. Выждав приличествующую ситуации паузу, наконец, подал голос Оранжевый.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В переводе с английского языка – «ванная».