Безымянные могилы. Исповедь диверсанта. Польша

На этих словах диверсант решительно увлек девушку за собой.

Небольшой ресторанчик, в который их привела Дейзи, предлагал незамысловатые блюда домашней кухни, а также, кофе и разнообразные соки. Спиртное не подавали. Заказав два блюда дня и кувшин апельсинового сока, мужчина с любопытством рассматривал свою спутницу. Та отвечала ему не менее исследующим взглядом.

– Что тебя так разозлило?

– Не люблю, когда кто-то приписывает себе подвиги, которых не совершал.

– Что ж, теперь мне ясно почему ты накинулся на того парня в баре. А ведь я поначалу подумала, что ты псих, хоть ты и не похож на такого.

– На кого же я похож, по-твоему?

– По глазам видно, что ты трезво оцениваешь обстановку вокруг себя, хотя и слишком предвзято, как мне кажется. Как будто считаешь своим личным долгом восстановить справедливость.

– Как вышло, что столь проницательная особа работает официанткой?

– Мне нужно платить за учебу, – пожав плечами, ответила девушка.

– Что ты изучаешь?

– Финансы. Сейчас это одно из самых перспективных направлений. Нью-Йорк разрастается ударными темпами и бухгалтеры на хорошем счету. Если повезет, то по окончании курсов, смогу устроиться на службу в крупную строительную фирму.

Мужчина шумно выдохнул на мгновение провалившись в глубокую яму из болезненных воспоминаний. По лицу его пробежала едва заметная тень некогда возвышавшихся над ним душевных мук.

– Все в порядке? – спросила, озадаченная такой необычной реакцией, девушка.

– Да, все хорошо. Извини меня, я на минутку.

Мужчина встал и направился к стойке, по ту сторону которой располагалась открытая взорам присутствующих кухня. Еще на входе он заприметил характерный блеск в глазах шеф-повара и попросил официантку подозвать его.

– Что-то не так, сэр?

– Хочу лишь попросить добавить мне в блюдо один особенный ингредиент, – обезоруживающе улыбнувшись, ответил он розовощекой женщине средних лет.

– В чем дело, приятель? – по-доброму, поинтересовался подоспевший громила, на ходу вытирая руки о фартук.

«В этой стране что, все повара поперек себя шире? – задался мужчина вопросом, не в силах оторвать глаз от шеи немыслимой ширины».

– Я буду вам очень признателен, если вы сделаете мне кофе и плеснете в него нечто покрепче сливок, – многозначительным тоном произнес он, извлекая из кармана джинсов доллар и незаметно протянув его повару.

– Паршивый день?

– И неделя. И год. И вся жизнь, будь она проклята.

Здоровяк обвел его понимающим взглядом, обратив особое внимание на шрамы на руках.

– И я там был, малыш.

Задрав рукав футболки, мужчина показал увечное плечо. Передняя дельтовидная мышца практически полностью отсутствовала и была покрыта рябью тонкой, глянцевой кожицы. Ожог четвертой степени.

– Оглушило взрывом, когда я стоял за орудием. Рухнул прямо на него. Раскаленный металл спалил мне плечо чуть ли не до костей.

– Хэнк, – с мягким укором попросила, неизвестно откуда возникшая рядом, официантка.

– Извини, Молли.

Поспешно спрятав рану, мужчина отстранил руку с купюрой.

– Это моя жена, – указал он на официантку, снова занявшуюся своими делами. – Она принесет тебе самый лучший кофе на свете.

Вернувшись за стол, мужчина улыбнулся девушке. Этот короткий, мимолетный разговор с бывшим солдатом, понявшим его терзания практически без слов, согрел его душу. Хорошо, когда удается перекинуться парой слов с тем, кто и без них способен тебя понять. Такие вот приятные, кажущиеся незначительными, моменты, могут насытить красками даже самый мрачный день.

– Ты что-то еще заказал?

– Только кофе.

– В Америке совсем необязательно идти с этим лично к повару, – усмехнулась девушка, – можно сделать заказ официантке.

– Я попросил особенный кофе.

Девушка прищурилась и в миг разгадала ход его мыслей.

– Ты мог бы и мне сказать о том, что хочешь выпить. Я прихватила с собой бутылку с работы, – лукаво улыбнувшись, сообщила она.

– Надо же, а ты не промах.

– А ты думал, девушки не пьют? Мы тоже люди, между прочим. К тому же, завтра у меня выходной и я могу позволить себе выпить.

Вскоре подошла официантка и поставила перед ними две больших тарелки с увесистыми стейками, зеленым горошком, кукурузой и картофельным пюре, кувшин охлажденного сока и два высоких стакана.

– Мне наказали сначала накормить вас и только потом подать кофе, – улыбнувшись сообщила она.

– Передайте супругу, что я польщен столь заботливым отношением, – ответив улыбкой, произнес мужчина.

– Ты так легко и непринужденно находишь общий язык с людьми. И не скажешь, что еще час назад вытряс душу из бедолаги, по щелчку пальцев выйдя из себя.

– У меня богатый опыт. Приходилось много общаться с людьми в стрессовых ситуациях.

– Чем ты занимался? – жадно поглощая отбивную, спросила девушка.

– Налаживал тесные контакты в спорных ситуациях в Европе.

– Но ведь по Европе прокатилась война.

– Да ну?! А я-то думал, откуда столько людей в форме на улицах, – театрально удивившись, воскликнул мужчина.

– Ты надо мной смеешься, – надула губки девушка. – Чем ты на самом деле занимался?

– В мои задачи входило решать масштабные проблемы обходными путями, – уклончиво ответил мужчина и набил рот пищей, чтобы не пришлось отвечать на другие вопросы.

Как и обещала, официантка принесла кофе, как только с ужином было покончено.

– Вам понравилось?

– Еда божественна! – искренне оценил мужчина. – Я уже много лет не ел ничего подобного.

– Спасибо! Я передам ваши слова мужу.

Собрав со стола пустые тарелки, она поспешила оставить пару молодых людей. Мужчина сделал внушительный глоток и горло обожгла горячая, горькая жидкость. Казалось, кофе приготовили, использовав вместо жидкости чистый бурбон.

– И как тебе?

– По-моему, этим кофе можно заправлять самолет.

Расплачиваясь по счету, мужчина оставил щедрые чаевые и сердечно кивнул повару на прощание. В ответ тот показал ему кулак размером с грейпфрут, как бы говоря – Держись, парень, прорвемся.

***

Дейзи предложила прогуляться по центральному парку, завлекающе сообщив, что это один из крупнейших парков в Штатах, настоящее культурное достояние, и, попав туда, можно в миг забыть о суматохе городской жизни. Девушка добавила, что хорошо бы прогуляться там при свете дня, чтобы не упустить ничего, на что стоило бы посмотреть впервые побывав там, и не наткнуться на какого-нибудь пьяного бродягу, но обоим хотелось скрыться от глаз посторонних и побеседовать в интимной обстановке, а озвученный девушкой риск встретить нежелательную компанию только позабавил диверсанта. Поймав такси, они преодолели расстояние до парка по Седьмой авеню и вышли на Западной улице, являвшейся одной из его границ.

Парк, имеющий общую площадь в три с половиной квадратных километра, был изрезан дорожками и тропинками, замысловато петляющими между деревьев и тщательно остриженных кустов, спускающимися в низины к водоемам и поднимающимся в небольшие холмики. Фонарные столбы освещали лишь широкие прогулочные аллеи и проезжую часть, предусмотренную для проезда парка насквозь, чтобы, тем самым сэкономить время вечно спешащим горожанам. Остальная территория освещалась скупыми отголосками лучей мутного желтоватого света. Дейзи крепко схватила мужчину за руку и решительно повела его в направлении густо насаженных деревьев, где царила зыбкая тьма. Удобно устроившись на скамейке, позади которой возвышалась каменная глыба, очевидно, как и многие другие подобные ей, возложенная с целью, как можно более явственно осуществить единение с естественной природой, девушка тут же запустила руку в, необъятных размеров, сумочку и извлекла оттуда бутылку виски и несколько бутылочек кока-колы. Поддавшись влиянию выучки, мужчина осмотрелся, цепко вглядываясь в густую темноту и не найдя поводов для беспокойства, присел рядом с девушкой. Неподалеку фонари аллеи выхватили фигуру мужчины в классическом костюме, усталой походкой проходящего мимо. Искоса взглянув на парочку, он продолжил свой путь. Приложившись к горлышку бутылки, Дейзи передала мужчине спиртное и поспешила запить газировкой. Повторив ее ритуал, он поставил обе бутылки между ними и расслабившись откинулся на спинку скамьи. Казалось, удавка на шее немного ослабла, но он знал, что это временно и, стоит ему остаться наедине со своими мыслями, как те с новыми силами вцепятся ему в горло. Тем не менее, сейчас у него была дивная возможность выпить в обществе симпатичной девушки, у которой, кажется, было все в порядке с ментальными ориентирами, и он не собирался упускать этот шанс.

– Знаешь, – первой нарушила девушка тишину, озорно поглядывая на мужчину, – ты ведь так и не назвал мне свое имя. И что-то мне подсказывает, что ты и не сделал бы этого, не спроси я сейчас.

– Почему ты так решила?

– Ты выглядишь так, будто выскочил из преисподней. На всех окружающих волком смотришь. Далек от современной культуры и, вообще, кажется не знаком с городской жизнью. Уж не знаю, чем ты там занимался в Европе, но ты либо прямиком из самой захолустной деревни, где тебе приходилось сражаться с дикими животными, либо только что вернулся с войны.

– И, по-твоему, это дает мне повод умалчивать мое имя?

– Может ты разведчик или шпион, откуда мне знать?

Девушка потешно развела руками и сделала глоток виски. Горечь крепкого напитка отразилась на ее лице, и она мило сморщила аккуратный, слегка вздернутый носик. С трудом оторвав взгляд от ее лица, мужчина взял протянутую ему бутылку и неспешно сделал объемистый глоток. Подождав пока он закончит, девушка, взмахнув густой шевелюрой, повернулась к нему, согнув одну ногу в колене и положив ее на скамью, тщательно укрывшись полами платья. Взгляд ее выражал игривость и нетерпение.

– Ты очень внимательна к деталям, Дейзи. Из тебя выйдет отменный бухгалтер.

Наподобие актрисы театра вышедшей к своим зрителям по окончании постановки, девушка низко склонила голову и резко подняла ее, осыпав лицо густыми прядями волос. Блеск в глазах и широкая белоснежная улыбка говорили о том, что спиртное ударило ей в голову.

– Это все, что ты скажешь? – наигранно печальным голосом спросила она, сдвинув брови.

– Скажу еще, что ты очаровательна.

Мужчина искренне наслаждался их скромной словесной баталией. Ему доставляло неподдельное удовольствие невинно и безобидно подзуживать девушку, подарившую ему этот вечер.

– Спасибо.

На щеках девушки проступил румянец, а улыбка из озорной превратилась в смущенную. Похоже, ее не столь часто баловали комплиментами. А может прежде никто не выражал ей нежной симпатии в столь простой и откровенной форме. От иного мужчины самые незамысловатые знаки внимания могут разить грязью и непристойностью. Большинству из мужчин, страдающих косноязычием на выручку приходит обсценная лексика, а те немногие, кто способен обойтись без нее, смотрят на женщину так, словно она безвольное существо, которое только и ждет, чтобы его взяли силой. Бесконечно малое число представителей сильного пола заключают в себе те неподдающиеся сомнениям неподдельные качества искреннего в своих чувствах человека, что отражаются в их взгляде и внушают женщине чувство безопасности и укрощают ее помыслы о том, что ею хотят воспользоваться.

– Позволь поцеловать тебя, Дейзи.

– В Америке о таком не спрашивают. Просто целуют.

– Там, откуда я родом, у женщины принято спрашивать дозволения.

– Я разрешаю, – заливаясь краской и опустив глаза, тихонечко, но настойчиво, будто навет самой себе, произнесла девушка.

Придвинувшись и взяв лицо девушки в свои руки, мужчина осторожно поцеловал холодные губы. Позабыв о свойственной ему настойчивости в вопросах близости, он нежно касался своими губами губ девушки, а уже в следующее мгновение та, с шумом выдохнув, обвила его шею руками и прильнула к нему, скользнув языком в его рот.

Когда они разжали свои объятия, уже оба тяжело дышали. Поцелуй затянулся и страсть не оставляла возможности ровно дышать двум людям чьи языки тесно переплелись друг с другом в изучающем танце. Мужчина потянулся к бутылке, чтобы унять жар, возникший в груди.

– Как тебя зовут? – обиженным тоном спросила девушка.

Почуяв неладное в ее голосе, мужчина присмотрелся к ее лицу и заметил слезинки, подобно двум алмазам, сверкнувшие на ее щеках. Девушка была опечалена тем, что дала поцеловать себя тому, кто даже имя свое не назвал. Для нее это было сродни оскорблению ее девичей чести, и мужчина ощутил укол чувства вины за то, что, пусть и нехотя, играючи расстроил столь невинное создание. В голову тут же полезли, окрашенные в кровавые тона, воспоминания из прошлого. Сделалось дурно. Дейзи мистически невероятным образом напомнила ему кое-кого из прошлого довлеющего над ним уже не первый год. Схватив бутылку виски, мужчина решительно опрокинул ее дном вверх. Горечь выдержанного напитка обожгла глотку. Прикрыв на секунду глаза и погрузившись во тьму, мужчина прислушался к внутреннему голосу. Ничего. Кризис миновал, едва не лишив его хрупкого душевного равновесия. Черт бы побрал эту войну! Открыв глаза, он протянул руку и коснулся влажной щеки девушки. Та подняла на него свои полные надежды глаза. И он едва не захлебнулся в этих двух, до боли знакомых, озерах неистовой голубизны.

– Меня зовут Эммануэль, – хрипло произнес мужчина, ощутив дежа-вю фантастической силы.

Губы девушки растянулись в улыбке. В глазах читались благодарность и облегчение. Напряжение осталось позади. Оба были уверены, что находятся там, где и должны быть.

ГЛАВА 2

Все чаще с разных концов парка начали доноситься пьяные возгласы и ворчание. Бродяги боролись друг с другом за право ночлега на излюбленной скамье, попрошайки настойчиво приставали к простым служащим спешащим домой после затянувшейся смены, городские сумасшедшие копошились в своих бесчисленных одеждах в попытке поудобнее устроиться под кустом, чтобы вздремнуть, а рано утром отправиться в ближайший приют при христианской церкви, где бездомным предлагался горячий завтрак. Стук подкованных копыт об асфальт сообщил о том, что ночной конный патруль заступил на службу и зорким взглядом присматривает за тем, чтобы никого не ограбили и не убили в столь располагающем для подобного беззакония месте. Допив остатки виски и отправив пустые бутылки в ближайшую урну, Эммануэль вернулся на скамейку и Дейзи нетерпеливо прижалась к нему всем телом. Не вставая со своего места, Эммануэль подхватил девушку и посадил себе на колени. Возбуждение и горячка первой встречи не отпускали ее и жар ее дыхания раз за разом обрушивался на шею Эммануэля, куда та уткнулась лицом. Начало холодать и порывы ветра, гуляющего среди деревьев парка, заставляли невольно содрогаться от своих настойчивых дуновений.

– Эммануэль, – не поднимая головы, позвала Дейзи.

– М? – несколько отрешенно отозвался он, глубоко вдыхая аромат густых волос.

– Я замерзла.

– Давай отвезем тебя домой.

Ладони девушки и впрямь были холодны, как лед.

– Я не хочу тебя отпускать. Поедешь со мной?

В завладевшем ею смущении, девушка прятала лицо у него на груди, боясь встретиться взглядом с тем, кого отважилась пригласить к себе на ночь.

– Ты уверена, что хочешь этого?

– Да.

Голос Дейзи, впрочем, красноречиво демонстрировал наличие внутреннего конфликта. Девушка жаждала поддаться влиянию взыгравших в ней чувств, но впервые охватившие ее эмоции подобного рода, пугали своей пленительной таинственностью и силой, грозившими разрушить всякое представление о священности первой связи с мужчиной.

– Хорошо. Тогда поехали.

Пока они шли по направлению к выходу из парка, девушка начала содрогаться от мелкого озноба. Усевшись на заднее сидение такси, оба с благодарностью приняли тепло салона автомобиля, нагретого работающим обогревателем. Тут же позади них зажглись фары припаркованного перед входом в парк черного автомобиля. Сопровождение, призванное предупреждать и разрешать выходки взбешенного и вышедшего из-под контроля диверсанта, продолжало свою неусыпную слежку. Назвав водителю адрес, Дейзи моментально начала засыпать, опустив голову на плечо Эммануэля. День, проведенный на ногах, плотный ужин, алкоголь и перемена температур, сморили девушку, и та засопела, провалившись в дрему. Наверняка, не обошлось и без влияния стресса. Знакомство с Эммануэлем трудно назвать типичным и обыденным, а его спорный внешний вид и выражение бездонной тоски в глазах, налитых яростью, кого угодно способны поставить в тупик, что уж говорить о впечатлительной девчушке, чья жизнь целиком состоит из монотонной учебы и работы на износ.

Нью-Йорк, по-прежнему, не желал отдавать ночи законные бразды правления. Всюду сновали канареечного оттенка такси, высаживая и подбирая новых клиентов, чтобы вклиниться в бурный поток автомобилей полосующих фарами темноту ночи наравне с яркими светящимися вывесками ночных баров, круглосуточных кинотеатров и дискотек. Небольшие грузовички парковались в переулках, чтобы выгрузить на эстакадах ресторанов новые порции свежих продуктов для заготовок грядущего дня. Ночные бабочки, по чьему виду с трудом можно было судить об их истинном роде деятельности и знакомые лишь своим постоянным клиентам, уныло ковыляли по тротуарам, изредка оглядываясь на шум сирен. Для тех из них, кто не боялся полиции, наступило время, когда можно озолотиться на вернувшихся с войны солдатах и гостях города, ослепленных широкими возможностями послевоенного времени.

Дейзи жила всего в пяти кварталах от места своей работы и вскоре таксист свернул к тротуару, припарковавшись рядом с четырехэтажным многоквартирным домом, чьи стены изрядно потемнели от копоти выхлопных газов. Протянув ему плату за поездку, Эммануэль жестом попросил дать ему минутку, чтобы аккуратно разбудить девушку. Таксист – мужчина лет пятидесяти с густыми усами и нависшими над ними щеками, – понимающе, по-отечески, улыбнулся и кивнул.

– Дейзи, – прошептал Эммануэль в ухо девушке.

– Я не сплю, – пролепетала та в ответ.

– Мы приехали. Пора выходить.

Эммануэль помог девушке выбраться из машины и таксист, сверкнув задними фарами, уехал, слившись с потоком других автомобилей. Неподалеку уже стоял автомобиль, следовавший за ними от самого парка. Дейзи порылась в сумочке и найдя ключи, подняла глаза на Эммануэля.

– Только тихо. Мои соседи не самые приятные люди. Чуть что, сразу жалуются владельцу.

Эммануэль улыбнулся и приложил палец к губам в знак принятия правил соблюдения тишины. Здание было примерно тридцатых годов постройки. Толстые кирпичные стены, стоило им оказаться внутри и закрыть за собой дверь, моментально заглушили звуки шумных улиц Нью-Йорка. Из холла наверх вела бетонная лестница. На втором этаже, остановившись у двери с номером «семь», Дейзи снова заколебалась.

– Ты помнишь, что мы с подругой на двоих арендуем эту квартиру?

Эммануэль кивнул, на самом деле, напрочь позабыв об этом обстоятельстве. Видимо, замешательство отразилось на его лице, потому как Дейзи поспешила успокоить его.

– Здесь две комнаты. У каждой из нас своя. Они отделены коридором. Это сделано специально. Этот дом изначально строился под сдачу в аренду меблированных комнат. Если будем вести себя тихо, она нас не услышит.

Эммануэль не удержался и расплылся в лукавой улыбке. Девушка же, в который раз, зарделась в смущении. Отперев дверь осторожным движением ключа, она впустила Эммануэля и вошла следом. В коридоре и кухне, которой он оканчивался горел свет. Не успела Дейзи запереть дверь, как из кухни выбежала девушка в одном халате и увидев спутника своей подруги, густо покраснела вытаращив глаза. Девушки смотрели друг на друга так, будто стряслось нечто непоправимое. Молчание затянулось. Эммануэль растерянно переводил взгляд с одной на другую. И тут обе разразились заливистым смехом, грянувшим в тишине спящего дома не хуже, чем разорвавшийся снаряд.

– Помнится, ты говорила, что следует вести себя скромнее в этих стенах, – заметил Эммануэль, когда девушки умолкли, утирая слезы, выступившие от хохота.

Соседка Дейзи снова прыснула от его замечания и скрылась в кухне бросив, что собирается поставить чайник на огонь. Разувшись Дейзи провела Эммануэля в просторную кухню и усадила на один из стульев.

– Ты почему не спишь? – спросила она у соседки.

– Ты время видела? Часы только полночь пробили. Я лишь недавно вернулась. И, кстати…

Девушка предвзято покосилась на Эммануэля, потом перевела взгляд на свою подругу.

– Ты сказала мне, что переволновалась и хочешь выйти подышать, а Барни сообщил мне, что того морячка вырубил подозрительного вида здоровяк. Уж не он ли сейчас сидит в нашей кухне?

В притворном гневе девушка насупилась и уперла руки в бока. И снова подруги рассмеялись друг дружке в лицо.

– Ну, да, это он самый, – развела Дейзи руками, потешно поджав губы. – Что теперь поделаешь?

В следующее мгновение Дейзи извинилась и вышла из кухни, добавив, что ей нужно переодеться. Похоже, что тепло квартиры и непринужденность дружеской атмосферы, вновь опьянили ее.

– Ну, рассказывай, – привалившись к подоконнику, с улыбкой произнесла соседка Дейзи.

– Есть выпивка?

– Здесь живут студентки. В этом доме всегда есть выпивка.

Достав из шкафчика над раковиной три стакана и бутылку бурбона, девушка поставила все на стол, присела на соседний стул, и Эммануэль на треть наполнил стаканы.

– Как тебя зовут?

– Эммануэль.

– А я Мэгги. Будем!

Отсалютовав девушка залпом опрокинула свой стакан. Эммануэль незамедлительно вторил ей.

– Зачем ты ударил того парня в баре?

– У него длинный язык, а у меня было паршивое настроение.

– И ты решил поднять его себе дракой и ночью с Дейзи?

– Тогда я еще не знал, как ее зовут, но, да. В целом, все именно так.

Мэгги нахмурилась и изучающе оглядела своего собеседника.

– Ты не похож на плохого человека. И все же я попрошу тебя не обижать ее. Она не заслуживает того, чтобы стать чьим-то смягчающим обстоятельством.

– Знаешь, как должен выглядеть плохой человек? – осведомился Эммануэль.

– Знаю блеск свойственный глазам тех, кто склонен пользоваться чужими слабостью и наивностью.

– Полезный опыт.

– Бесценный.

Мэгги продолжала буравить его взглядом, не то в ожидании оправдательных уверений в том, кто он есть, не то пытаясь самостоятельно разгадать эту загадку. Эммануэль снова наполнил стаканы, и они выпили. Ни один мускул на лице девушки не дрогнул от крепости чистого напитка. Матерая барышня. Эммануэль подался вперед и заглянул ей в глаза. Та не шелохнулась.

– У меня нет намерения пользоваться кем бы то ни было исключительно ради увеселения. Если твоя подруга и пожалеет о знакомстве со мной, а это, надо полагать, так и будет, ей, тем не менее, понравится все, что она испытает до той поры.

– Похвальная откровенность. Похоже, ты не из тех парней, кто станет убеждать девушку в том, что он идеал.

– Я не идеал. Я ублюдок, каких поискать.

Мэгги нахмурилась, восприняв, судя по всему, его слова, как зловещее предостережение, но тут в кухню вернулась Дейзи, избавив ее от возможности задать вопрос, повисший на устах. Противно повизгивая дал о себе знать вскипевший чайник.

– Похоже, что кофе пить никто не собирается, не так ли?

Мэгги и Эммануэль дружно кивнули.

– Тогда и я не стану, – подняла Дейзи стакан. – За знакомство!

Все трое выпили и девушки начали обсуждать учебу. На курсах, которые они проходили не было каникул, поэтому беззаботное для всех прочих студентов лето обошло их стороной. Немного послушав и заскучав от чуждых ему обыденности и прозаичности беседы, Эммануэль извинился и вышел в уборную. Санузел был смежным. Спустив воду, Эммануэль тщательно вымыл руки и взглянул на себя в зеркало, висящее над раковиной. Глаза потемнели и слегка покраснели от количества выпитого, зрачки расширились, практически не оставив места для радужки, окрашенной в ледяной голубой цвет. Поразительно, насколько сильно несколько сотен убийств могут изменить человека. Эммануэль смотрел в собственные глаза в отражении зеркала с безразличием достойным человека не ждущего, что он сможет узнать себя. Глаза, подернутые пленкой мертвецкого равнодушия, как у рыбы, окончившей свое существование на суше. Глаза, не отражающие более и половины тех испытаний, что выпали на его долю. Глаза, как два стеклянных вкрапления в скальный монолит. Тем не менее, несмотря на то, что Эммануэль, как безумец всматривался в собственное отражение, пытаясь разглядеть там, хотя бы жалкий клочок терзавших его чувств, на ногах он стоял тверже трезвого. Вернувшись в кухню, он застал там только Дейзи.

– Мэгги ушла спать, – ответила девушка на его вопросительный взгляд. – Велела попрощаться с тобой за нее и передать, что рада знакомству.