Серебро в крови

Кейл резко вдохнул, его тело напряглось, но не от боли. Руки обхватили её бёдра, прижали её к себе. Её холод поглощал его жар, его жизнь вливалась в её вечную пустоту. И где-то на границе этого обмена что-то щёлкнуло. Та самая невидимая нить в её груди натянулась, стала плотной, тёплой, вибрирующей. Она чувствовала его сердцебиение как эхо в собственных венах, чувствовала прилив силы, которая была чужой, но теперь стала частью её.

Она оторвалась, когда он слабо качнулся. На её губах оставалась капля крови, и она медленно, не отрывая глаз от него, облизала её. Вкус теперь был другим – не просто кровь, а их смесь. Магия.

– Боже, – выдохнул Кейл, его глаза были широко раскрыты. Он провёл рукой по шее, где две маленькие ранки уже затягивались благодаря ускоренному оборотнему метаболизму. – Я… я чувствовал. Всё. Твой голод. Твоё одиночество. Тот холодный покой, в котором ты живёшь. И… моё собственное отражение в нём.

Он шагнул к ней, его движения были немного неуверенными, будто земля под ногами изменилась. – Ты видела? Мои мысли?

– Обрывки, – прошептала Элиана. Её тело пело от насыщения, но новый голод, эмоциональный, жаждущий близости, уже поднимался на смену физическому. – Ты действительно не боишься.

Вместо ответа он притянул её к себе и поцеловал. Глубоко, властно, на вкусе собственной крови у неё на губах. Это был поцелуй утверждения, обладания и отдачи одновременно. Элиана ответила с той же яростью, вцепившись в его волосы. Печка потрескивала, отбрасывая их сцепившиеся тени на стены, делая их одним существом.

Когда они наконец разъединились, дыхание сбилось у обоих. Лоб Кейла упёрся в её лоб.

– Связь, – проговорил он хрипло. – Она настоящая. И она растёт.

– Это опасно, – сказала Элиана, но её руки не отпускали его. – Чем сильнее она становится, тем заметнее мы для магических исканий. Но… она же может и защитить. Замаскировать.

Он кивнул, его нос скользнул по её щеке, вдыхая её теперь уже тёплый запах. – Нужно экспериментировать. Контролировать это. Но сначала… – Он отстранился, его взгляд стал практичным. – Тебе нужно отдохнуть. И мне. Мы оба на взводе.

Он повёл её к матрасу, скинул с него грубое одеяло. Они легли рядом, не раздеваясь, просто ища тепло и точку опоры в теле другого. Элиана, привыкшая к роскоши и одиночеству своих апартаментов, с удивлением обнаружила, что жёсткий матрас и запах старого волка под ней успокаивают больше, чем шёлковые простыни. Она прижалась спиной к его груди, и его рука автоматически обвила её талию, притянув ближе.

– Расскажи мне, – тихо проговорила она в темноту, – о своём проклятии. Настоящую историю.

За её спиной он замолчал. Она чувствовала, как напряглись его мышцы.

– Это не проклятие в обычном смысле, – наконец сказал он, и его голос звучал приглушённо, прямо у её уха. – Это наследство. В моём роду была ведьма. Давно. Она полюбила альфа-оборотня, но клан отверг её. В ярости она наслала на его кровь заклятье: его потомки будут самыми сильными, самыми быстрыми… и самыми одинокими. Наша волчья природа будет сжигать нас изнутри, если мы не найдём пару, способную принять этот огонь и охладить его. Но кто захочет связать жизнь с чудовищем, которое едва контролирует себя каждое полнолуние?

– И ты не нашёл такой пары среди своих? – спросила Элиана, уже догадываясь об ответе.

Его смешок был горьким. – Я пытался. Была девушка, человеческая. Она… испугалась. Увидев, что со мной происходит. После этого стая решила, что я угроза. Нестабильный элемент. Меня изгнали, чтобы я не навлёг беду на всех. Ирония в том, что одиночество лишь усиливает жар. Он разъедает изнутри. До тебя… – Его рука непроизвольно сжала её. – До тебя я думал, что сгорю. Буквально.

Элиана перевернулась к нему лицом. В темноте его черты были смутными, но она видела его глаза. – Алтарь показал нам как путь. Но не заставил. Ты думаешь, я… охлаждаю твой огонь?

– Ты – ледяное пламя, – сказал он, проводя пальцем по её губам. – Ты не гасишь его. Ты даёшь ему форму. Контроль. Когда я в тебе… я не чувствую боли превращения. Я чувствую только силу.

Его слова разожгли в ней новую волну желания, медленную, томную. Она наклонилась и поймала его губы в поцелуй, уже не яростный, а исследующий. Её руки полезли под его футболку, ладони скользнули по раскалённой коже, нащупывая шрамы, выпуклости мышц. Он вздохнул и позволил, его собственные руки начали долгий, неторопливый путь по её телу.

На этот раз не было спешки, не было страха погони. Было только исследование. Он снимал с неё одежду, целуя каждый освобождённый дюйм кожи. Его губы обжигали там, где касался холодный мрамор её тела. Он нашёл шрам у неё на животе – след от серебряной пули столетней давности – и коснулся его языком, будто пытаясь исцелить старую рану. Элиана выгнулась, тихо стоня. Она, вечная, бесчувственная, теряла голову от простых прикосновений.

Когда он добрался до между её ног, он действовал не с животной жаждой, а с почти благоговейным любопытством. Он чувствовал её каждой клеткой их новой связи, знал, что заставляет её вздрагивать сильнее, где притаилась особо чувствительная точка. Его язык писал на её плоти сложные узоры, а пальцы, грубые и нежные одновременно, доводили её до края, оттягивали назад, снова вели вверх. Элиана теряла контроль, её пальцы впились в простыни, её бедра поднимались навстречу его лицу. Мир расплылся в мареве чистого, концентрированного ощущения.

– Кейл… – вырвалось у неё, когда волна оргазма наконец накрыла её, долгая, глубокая, выворачивающая наизнанку. Она чувствовала, как её собственная магия, обычно сжатая в ледяной ком, вырвалась наружу, иней заплелся по краям матраса.

Он поднялся над ней, его лицо было влажным от неё, глаза светились в полумраке диким, удовлетворённым светом.

Глава 8

Кейл закусил губу, но не от боли. От подавляемого рыка. Его тело напряглось, будто готовясь к прыжку, но он остался неподвижным, лишь пальцы вцепились в холодный бетон под ними. Элиана пила, и мир вокруг них растворялся, заменяясь на всполохи его жизни. Она чувствовала, как её собственная сила, истощенная бегством и борьбой, наполнялась его дикой, первозданной энергией. Это было не просто насыщение. Это было присвоение.

Вдруг он двинулся. Не отталкивая её, но обхватив её голову мощной ладонью, прижимая её к своей шее глубже. Это был не акт агрессии, а согласия, почти поощрения. Грубый, животный. Элиана ощутила, как его сердце бьется быстрее, переводя кровь в ее жаждущий рот. И между ударами сердца пульсировала другая волна – низкий, глубокий гул нарастающего желания. Она оторвалась сама, отшвырнутая этим внутренним толчком. Клыки вышли из кожи с мягким щелчком. Капля крови закатилась по его напряженной мышце.

«Довольно?» – его голос был густым, как темный мед. Он все еще держал ее голову.

«Ты… ты дал слишком много», – сказала Элиана, ощущая странное головокружение. Не слабость, а переполнение. Его сила кружилась в ней, горячая и неукротимая, смешиваясь с её холодной дисциплиной.

«Я дал то, что ты взяла». Он отпустил ее, но его глаза, эти золотые огни, не отпускали. «И теперь ты чувствуешь меня. Не так, как алтарь позволил мне чувствовать тебя. По-настоящему».

Он был прав. Вкус его крови теперь жил в ней, как второй пульс. Она могла ощущать границы его тела, тепло его кожи даже без касания. Это был след, отметка, гораздо более глубокая, чем любые физические следы их предыдущих схваток. Тяга, которая мучила их с момента алтаря, теперь кристаллизовалась в нечто неустранимое. Она была внутри нее.

«Это опасно», – прошептала она. «Если Совет узнает…»

«Если Стая узнает, они уже решили, что я мертвец», – он откинулся назад, обнажив рану на шее. Она уже закрывалась, сверхъестественная регенерация оборотня работала быстро, но след останется – тонкий, серебристый шрам, который будет виден только ей. «Мы уже в опасности, Элиана. Мы уже нарушили все правила. Теперь вопрос только один – что мы будем делать с этим».

Снаружи, внизу, послышался звук – не шаги, а мягкий скрежет когтей по металлу. Один из преследователей проверял вентиляционные ходы. Они замолчали, замерли в темноте. Кейл прислушался, его глаза полузакрылись. «Один. Оборотень. Младший. Он осторожен. Не уверен, что мы здесь».

Элиана тоже расширила свое восприятие, используя свежеприобретенную силу. Она не слушала – она пробовала воздух на вкус. И различила его – запах влажной земли, молодой шерсти, агрессии, замешанной на страхе. «Он боится. Не нас. Приказа. Он думает, что мы – монстры, созданные пророчеством».

«Мы и есть монстры», – тихо сказал Кейл, и в его словах не было ни стыда, ни гордости. Была только фактность. Он медленно придвинулся к ней, его движение было бесшумным, как движение большого хищника. «Для них. Для всех. Но здесь, сейчас…» Его рука протянулась, не касаясь ее. Он просто провел пальцами по воздуху в сантиметре от ее щеки, и она почувствовала это как волну тепла. «…мы просто два тела, которые знают друг друга до крови».

Скрежет прекратился. Оборотень ушел, но напряжение в их убежище не спало, оно сменилось другим, более густым и личным. Элиана смотрела на серебристый след на его шее. Ее собственный рот еще хранил медный привкус его жизни. И что-то внутри нее, холодное и расчетливое, тот голос, который управлял ей три сотни лет, кричал, что это слабость, что это ловушка, что она должна бежать сейчас, пока он не стал для нее слишком необходим. Но другое, новое, глубинное чувство, подогретое его кровью, говорило иначе.

«Ты хочешь снова», – сказала она, и это не было вопросом.

«Я всегда хочу», – ответил он, и его глаза загорелись признанием. «С того момента, когда ты встала перед алтарем, не как холодная статуя, а как живое, опасное существо. Я хочу тебя не потому, что пророчество велит. Я хочу тебя потому, что ты – единственное, что не ломается под моими руками. И потому, что в твоем холоде есть огонь, который я чувствую только когда ты смотришь на меня так, как сейчас».