Украина. Небо

Алексей посмотрел на неё. Лысая, в больничной рубашке, с руками и ногами, которые жужжали при каждом движении. И при этом — активная и живая. Девушка. Тонкая. Красивая. Кокетливая. Уверенная в себе.

— Конечно организуем, — улыбнулся он. — Только уговор: сначала тест-драйв по коридору. Научу тебя этой махиной управлять, а потом уже — виражи по этажам. Идёт?

— Ну вот! — просияла Анна. — Слышу ответ не мальчика, но мужа.

— Аннушка, Вам бы в стендап.

— Нет, Алёшенька, мне бы пожрать что-нибудь. Так есть у вас тут нормальный буфет или нет?

Глава 9. Тренировка

Кресло стояло у окна, развёрнутое к двери, фиксаторы на бёдрах и груди были застёгнуты. На подлокотниках тускло мерцали в режиме ожидания сенсорные панели. Анна провела пальцами по гладкой, чуть шероховатой поверхности, чувствуя едва заметную пульсацию. Панель послушно подсветилась бледно-голубым контуром. Загорелась надпись:

«Сенсорная панель управления. Режим ожидания».

Вспыхнула и погасла. Интересно, что пиксельное зрение прописало надпись на сенсорной панели собственным скупым пиксельным шрифтом. Сама же панель оставалась пустым голубым прямоугольником. Как и телефон, который пока ей не дали. Получалось, видеть то, что реально написано на экране или, допустим, в газете, в книге, на телевизоре — Анна не могла. Только расшифровку, которую даёт ей «Эльга». Честно говоря, мысль выглядела немного пугающе. Как в какой-то «теории заговора» — машина показывает человеку только то, что считает нужным, реальность же видит только сама.

Отгоняя наваждение, Анна помотала головой. Как раз в это время на неё снова обратил внимание Алексей, перед этим усиленно регулировавший что-то на планшете.

— Ну что продолжим? — Шевченко остановился рядом, окинул её внимательным взглядом.

— Конечно.

Алексей обошёл кресло, проверил фиксаторы, потом наклонился к сенсорной панели на правом подлокотнике.

— Сейчас будем с тобой учиться ездить. — задумчиво прокомментировал он. — На этом кресле и не только.

— Не только?

— Сегодня начнём играть. — Алексей загадочно улыбнулся. — С «Эльгой» и «Эдди» ты уже подружилась. Теперь добавим к ним ещё одну игрушку.

Он отстучал пальцем по сенсорной панели какой-то код, и над ней вспыхнула голубая надпись:

«Нейроинтерфейс: активирован. Связь с оператором: установлена».

Анна почувствовала, как в затылке что-то едва заметно щёлкнуло — знакомое ощущение после вчерашней калибровки. Хотя, если честно, щелчки в собственной голове немного раздражали.

— И что это за ерунда? — она подняла слепые глаза на Шевченко, точнее, посмотрела на него камерами во лбу, а глаза поднялись на собеседника сами.

— Именно то, что ты прочитала — не моргнув глазом ответил Алексей. — Кресло установило связь с оператором. Оператор это ты. А кресло — это кресло. Как там у Кэролла? Знакомься, Алиса, это пудинг.

— Вот ты клоун, Лёха. За буфет, конечно, я всё прощу, но... можно чуть более подробно на этом месте?

— А как тебе ещё подробнее объяснить? — притворно удивился Алексей и похлопал по подлокотнику каталки с довольным видом. — Кроме протезов рук, ног и камер, к твоей системе управления только что подключилось и это самое кресло. Теперь ты можешь им управлять словно собственной рукой... Ну, чистить зубы креслом, конечно, не сможешь, функционал, как ты понимаешь иной. Но во гонять на нём — таки да. — Не стесняясь, Алексей взял девушку за руку и поднёс её кисть к правой сенсорной панели. — Видишь в углу значок в виде шестерёнки? Нажми и удерживай две секунды.

Анна послушно коснулась указательным пальцем протеза маленького значка. Панель мягко вибрировала, потом над ней загорелась надпись:

«Режим управления: активирован. Управление бионическими протезами нижних конечностей синхронизировано с локомоторным модулем ТС».

— Чего? — Анна уставилась на надпись.

— Того, — сказал Алексей. — Двумя ногами пошевели.

— В смысле? Я этим креслом теперь ногами могу управлять?

— Ты делай что говорю. Не болтай, женщина.

Анна попробовала согнуть колено — протез послушно согнулся, но кресло даже не дрогнуло.

— Не реагирует?

— Потому что ты двигаешь одной ногой, балда. А я сказал: двумя. Система ждёт синхронных движений обеими протезами нижних конечностей. Это чтобы ты могла свободно менять положение корпуса, не управляя коляской. И параллельно делать что-то руками.

— Что например?

— Как ковбой отстреливаться от индейцев с двух рук по-македонски, что же ещё? Сейчас попробуй обе стопы одновременно поднять на носки. Синхронно.

Анна сосредоточилась. Протезы ног, до этого неподвижно стоявшие на подножках, послушно приподнялись в носочной части, пятки остались на месте. Кресло дёрнулось и плавно, почти бесшумно покатилось вперёд.

— Вот это да! — она инстинктивно опустила стопы, и коляска замерла. — То есть я реально... управляю своей каталкой?

— Ага. Внимательно! Обе стопы на носки — газ. Обе стопы на пятки — тормоз. Обе синхронно в сторону — поворот. Хочешь влево — направляешь стопы влево, хочешь вправо — вправо. Всё делаешь синхронно, обеими ногами. А если поставишь коляску на парковку — сможешь делать ногами что угодно, она не тронется. Допустим, пятку о пятку почесать. Если конечно, у тебя протезы зачешутся.

— А парковка... это как?

— Оторви передние части обеих стоп от подножек и одновременно опусти обратно. Как будто притопываешь.

Анна приподняла стопы, подержала секунду в воздухе и опустила. Кресло издало тихий щелчок, и на панели высветилось:

«Парковочный тормоз: активирован».

Она попробовала поднять стопы на носки — коляска не двинулась.

— Работает, — с довольным видом констатировал Алексей. — Теперь сними с парковки.

Она повторила движение: стопы вверх и сразу вниз, лёгкий шлепок. Надпись сменилась:

«Парковочный тормоз: деактивирован».

— Понятно... А если я просто начну случайно шевелить ногами — одна туда, другая сюда? Коляска поедет?

— Нет. Только синхронные движения. Так что можешь сидеть, болтать ногами, переставлять их — кресло будет стоять. Главное, чтобы движения не были синхронными. Или поставь на парковку, и вообще не думай об этом. Кроме парковки можно кресло отключить. Также — правой рукой на иконку с шестерёнкой на сенсорной панели. Тогда кресло вообще ни на что реагировать не будет. Короче, как в автомобиле. Иконка на сенсорной панели — завод автомобиля ключом. Удар двумя стопами — снять или поставить на паркинг. Всё понятно?

— Кажется да. Всё вроде не сложно.

— Естественно. Система же делалась для пользователей, а не для академиков. Как ты выражаешься, «юзверская».

— Ну да.

Анна откинулась на спинку, с удовольствием ощутив, как кресло теперь слушается не мысленных команд как протезы, а более привычных для водителя автомобиля движений ног. Это было даже естественнее.

— А если я захочу встать? Пересесть на кровать?

— Так же, деактивируешь режим управления. Удержание иконки две секунды пальцем протеза. Попробуй, кстати.

Анна коснулась значка. Панель моргнула:

«Нейроинтерфейс: деактивирован. Связь с оператором: приостановлена».

Она попробовала согнуть колено — протез согнулся. Приподняла стопу — коляска не двинулась. Теперь её слушались только ноги, без личного транспортного средства, и можно было переставлять их, не боясь, что каталка сорвётся с места.

— А ходить я пока не могу? — спросила Анна с лёгкой надеждой.

— Увы, нет, — Алексей покачал головой. — Программы ходьбы и бега в данный момент тебе не доступны, не торопись. Позже я объясню почему. Но ходить ты будешь, не переживай, это просто следующий этап. А пока — поднимай ноги, двигай ими, пересаживайся — ради Бога. Сама знаешь, протезы тяжёлые, без подключения сервоприводов ты в кровати даже повернуться на другой бок не сможешь.

Анна кивнула. Она снова активировала режим управления через панель и осторожно, синхронно подняв стопы на носки, отправила коляску вперёд. Кресло слушалось движений ног, как продолжение тела. Это было странное, но невероятно приятное чувство — двигаться самой, пусть даже и на кресле.

— Обалдеть... — выдохнула она, лихо развернувшись синхронным наклоном стоп влево. — Да я, блин, чёртов Шумахер. Шевченко, гони права!

— Ты на счёт Шумахера не горячись, Ань. Ты ведь знаешь что с ним?

— Да как-то нет. А что?

— Он получил серьёзную травму много лет назад. Слава Богу уже не прикован к постели и может самостоятельно передвигаться. На кресле-каталке. Как ты.

— Прости, я...

— Да я то причём? Просто от травмы, каталки и ампутации не застрахован никто.

— Это точно.

— Ладно не будем о грустном, — махнул рукой Алексей. — Сейчас — давай-ка ещё круг. До поста медсестёр и обратно. Только аккуратно, там поворот крутой.

Анна засмеялась и, подняв стопы на носки, отправила коляску в путешествие по коридору. Металлические стопы послушно вставали на носки, на пятки, синхронно поворачивались — и кресло плавно скользило по линолеуму, слушаясь каждого движения.

В пиксельном мире перед глазами мелькали белые контуры стен, голубые прямоугольники дверей, зелёные силуэты редких прохожих, шарахающихся от несущегося инвалидного кресла с безумно счастливой девушкой в розовой больничной рубашке.

Они носились по коридору минут двадцать. Это было упоительное чувство свободы — двигаться, не дожидаясь, пока кто-то перевернёт тебя на кровати, чтобы вытащить судно или для профилактики пролежней. Мать стояла в дверях палаты и смахивала слёзы.

— Мам, смотри! — крикнула Анна, синхронно наклонив стопы влево и описав лихой разворот. — Помнишь мой розовый Порше? Так вот это круче в тысячу раз! Нет, в миллион! В сикстилион! Я еду по коридору! Сама!

— Ох, Аннушка, — мать покачала головой, вытирая слёзы. — Едешь-то как лихо... Смотри, не расшиби себя только. А Порше твой... ну его, был и был. Главное, что ты сама сейчас есть...

— Ладно, хватит гонять, — остановил Анну Алексей, когда она совершила десятый круг почёта вокруг поста медсестры. — Загоняй в палату. Начнём работать.

***

В палате Шевченко подключил свой планшет к разъёму в подлокотнике кресла. Пиксельный мир Анны моргнул и сменился.

Вокруг неё больше не было стен. Была бесконечная, чёрная, слегка пульсирующая пустота, расчерченная бледной и плоской координатной сеткой. Анна парила в центре этого ничто, одновременно сидя в своём «гоночном» кресле.

— Что за чертовщина? — спросила Анна, оглядываясь вокруг, в пиксельной вселенной.

— Перед тобой виртуальный полигон, — донёсся голос Алексея откуда-то из-за пределов окружающей чёрной пустоты. — Твой имплант подключён к нашему учебному серверу. С этого момента твоё кресло становится не просто средством передвижения, а командным пунктом для управления... Ладно об этом чуть позже. А теперь смотри.

Перед ней, метрах в двадцати, начала формироваться картинка. Координатная сетка изогнулась — превратившись в объёмную карту — географический ландшафт: в чёрной мгле совершенно явно появились холмы, низины, широкие плоскости равнин, извилистые ленты рек и ручьёв. Всё было выполнено в той же пиксельной графике, что и её обычное зрение: белые контуры рельефа, бескрайний чёрный фон, голубые линии воды.

— Перед тобой рельеф игрового поля боя, — пояснил Алексей. — Ну а сейчас… появятся игровые юниты.

И правда, в следующее мгновение, прямо над контуром горизонта, с противоположной стороны бескрайней равнины, возникло едва различимое облако. Оно состояло из множества хаотично движущихся точек. Облако очень быстро росло, вероятно, стремительно приближалось. Анна смогла разглядеть детали. Точки расширились и стали напоминать схематически нарисованных насекомых, жуков.

— Жуки? — удивилась Анна.

— Будешь проводить дезинсекцию, — усмехнулся Алексей, — Для простоты восприятия: красные юниты любых оттенков и тонов — чужие. Абстрактный игровой противник.

Он что-то тронул на своём планшете, и в пиксельном поле зрения Анны, прямо перед ней, появилась новая информация. В чёрной бездне с координатной сеткой, в нижней части «экрана», а точнее — бесконечного тёмного «визуального поля» — начали появляться чёткие зелёные символы. Они выстраивались в группы, замирали, перестраивались. Их было много — больше сотни.

— А вот это уже «твои» юниты. Зелёные, — пояснил Алексей. — Армия королевы Анны. Или, если хочешь, не юниты, а новые «протезы». Настоящих протезов, рук и ног у тебя четыре, ну а типов и групп зелёных юнитов — по необходимости. Ты ведь помнишь, что даже шесть каналов дают миллион уникальных комбинаций? У тебя — двести пятьдесят шесть, так что… В условиях современной человеческой цивилизации, её экономики, мобилизационных возможностей — это число, фактически обозначающее бесконечность. Сейчас мы настроим «Эльгу» и «Эдди» на управление ими. Как в первый раз, когда ты училась шевелить пальцами. Только вместо пальцев — виртуальные субъекты. Видишь значки?

Анна присмотрелась. Значки были стилизованными, но узнаваемыми.

— Вижу, — кивнула она. — Но пока не понимаю что есть что.

— Объясню. Главное, постарайся запомнить. Отличаются — символами и цветом.

— Но их довольно много, — Анна вгляделась россыпь зелёных символов. — я бы сказала несколько больше чем у человека руки и ног. И даже пальцев на руках и ногах.

— Да, но меньше чем работающих внутренних органов, движущихся частей вроде челюсти, языка, век, мимических мышц, поднимающейся и опускающейся грудной клетки, и у же тем более — чувствительных рецепторов на коже. Так что «много» — понятие относительное. Если быть точным — их тут ровно сто сорок восемь. Максимальный сводный залп. Да и потом... управлять ты можешь хоть каждой из них, хоть разбив по группам. Но сначала — идентификация. Приглядись!

Алексей выделил одну из групп. Три примитивных, но довольно крупных символа, яркого салатого цвета. Символ представлял из себя обычный пустой круг с тонкой гранью.

— Это «Розы». Твоя разведка. В каждой рабочей группе — три штуки. Они летают высоко, быстро. Высота первой — тысяча метров, второй — пять тысяч метров, крайней — двадцать тысяч метров. Скорость — гиперзвук, тысяча восемьсот километров в час. Дальность — тысяча двести. Боевой части нет, только сенсоры. Наблюдатели. Запомнила?

— Запомнила, — пожала плечами Анна. — Бледно-салатовый цвет, символ — пустой кружок. А почему «Роза»? И кстати, «Роза» что, зелёная?

— А ты хотела чтобы тебя прям «розу-розу» нарисовали? — удивился Алексей, — пикселей мало, изображение максимально стилизованное. К тому же отличается от остальных «зелёных» своим цветом. Но главное — значки юнитов классифицируются прежде всего по функционалу. То есть и у «красных», и у «зелёных» — разведчики и прочие типы юнитов будут обозначаться одинаковыми символами. А отличаться — по цвету. Ну и по названиям. У них юниты иначе называются. Но значки по функционалу — почти те же. Понятно?

— Пока не очень. Но допустим.

— Повтори характеристики.

— Так... «Розы», разведчики. Высота — тысяча, пять тысяч, двадцать пять тысяч. Скорость — тысяча восемьсот.

— Молодец. Так, теперь просто представь, что эти «Розы» двигаются. Не каждая по отдельности, а все три сразу. Просто вообрази, что они смещаются влево. Двигай ими словно собственными руками. Давай!

Анна сосредоточилась. И мысленно «увидела», как три салатовых кружочка, висящих в чёрной пустоте, плавно плывут по сетке влево. Никаких усилий, никакого напряжения — просто мысль, как тогда, когда она училась шевелить пальцами протезов.

В импланте что-то произошло. Слабый, едва уловимый сигнал, знакомый по первой калибровке, прокатился от затылка к вискам. На графике, который висел перед её внутренним взором, возник чёткий, высокий пик, отчётливо выделяющийся на фоне хаотичной ряби фоновой активности.

— Есть, — сказал Алексей. — Паттерн «Розы-влево» зафиксирован. Сейчас я синхронизирую его с виртуальной моделью. Смотри.

Он повозился с планшетом — Анна услышала тихие щелчки кликов.

— Теперь попробуй снова. Так же мысленно представь, что они двигаются влево. Но теперь уже непосредственно в симуляции.

Анна снова сосредоточилась. Тот же мысленный образ — три салатовых кружка плывут влево. Но на этот раз, едва мысль сформировалась, три символа, до этого неподвижно висевшие в пустоте, плавно и послушно сместились влево. Анна вздрогнула от неожиданности — это было так же естественно, как если бы она двинула пальцем, но пальцы оставались на месте, а двигались значки.

— Боже... — выдохнула она. — Но ведь это же не протезы. Да как...

— Теперь вправо, — перебил Алексей, — то же самое.

Анна представила движение вправо. Символы послушно поплыли назад. На графике возник новый пик, чуть более пологий.

— Записано. Ещё раз влево. Закрепляем.

Анна повторила. Символы снова сместились влево, но на этот раз чуть быстрее, словно сигнал проходил по более гладкому каналу.

— Ещё раз. И снова вправо.

Они повторили каждое базовое движение по три-четыре раза. Влево, вправо, вверх, вниз, по кругу, остановка, возврат. Каждый раз график выдавал чёткие, повторяющиеся пики — почти идентичные, с минимальными отклонениями. Анна чувствовала, как её мозг, точнее «Эльга и Эдди», выстраивает нейронные дорожки, как мысль превращается в команду почти мгновенно.

— Отлично, — сказал Алексей, когда последний паттерн — возврат в исходную точку — был зафиксирован и синхронизирован. — Базовые паттерны на «Розы» готовы. Пробуем следующий тип.

Он выделил новую группу. Шесть точек. Травянисто-зелёные, со значками в виде трёхлучевых крестов.

— Это «Ромашки». Символ — «трикселион» или трёхлучевой крест. Назначение — подавление ПВО. Шесть штук. Высота полёта — от пятидесяти до двух тысяч метров. Скорость — шестьсот-восемьсот. Дальность — сто двадцать. Кассетная боевая часть, на двадцать четыре самонаводящихся суббоеприпаса. Задача «Ромашек» — очистить небо, проложить коридор. Одна такая ракета может накрыть… — он запнулся, — может накрыть несколько Охотников или десяток переносных Жал.

— Поняла. Символ — трикселион, задача — очистить небо. Шесть, две тысячи, восемьсот, сто двадцать. При ударе распадается на части, каждая из которых способна настигнуть цель самостоятельно.

— Молодец, схватываешь на лету. Сейчас я сотру временные настройки и запущу чистую запись. Ты будешь представлять движения для всей группы, как единого целого. Мы повторим всё то же самое: влево, вправо, вверх, вниз, круг, остановка, возврат. Каждое движение — три-четыре раза. Поехали.

— А почему так много раз? — спросила Анна, на секунду отвлекаясь от созерцания шести «трёхлучевиков».

— Потому что паттерн должен стать устойчивым. В первый раз твой мозг просто ищет дорожку. На второй — запоминает. На третий — начинает использовать её автоматически. После четвёртого-пятого раза система ИИ сможет отслеживать изменения сама, без моей ручной подстройки. Давай, не отвлекайся.

Анна кивнула и закрыла глаза. Шесть триклесионов, единое облако травянисто-зелёного цвета. Она представила, как они смещаются влево.

График дал чистый, мощный пик.

— Есть. Синхронизирую. Теперь в симуляции.

Она открыла глаза, сосредоточилась. Мысленный образ — и шесть крестов плавно поплыли влево.

— Ещё раз.

Они повторили. Потом ещё. К третьему разу точки двигались уже быстрее, без малейшей задержки, как будто реально являлись частями её тела.

Дальше пошло быстрее.

— «Одуванчик» — сказал Алексей, — это следующий тип.

— Какое-то несерьёзное название, — заметила Анна.

— Не более не серьёзное, чем «Пион» или «Гиацинт», — возразил Алексей. — Или «Герань». Смотри. Сорок изумрудных шестилучевых снежинок.

Анна даже присвистнула.

— Сорок штук сразу?

— А ты про двести пятьдесят шесть каналов, помнишь? Теоретически, ты способна управлять и миллионом юнитов. Сейчас — только сорок. Итак, «Одуванчик». Массовая зачистка. Высота та же, скорость пятьсот-шестьсот как и у «Ромашки». Также — кассетная боевая часть, но уже на четыреста восемьдесят самоприцеливающихся суббоеприпасов. Задача — накрывать большие площади и большое количество лёгких юнитов противника, то есть — небронированных целей. «Одуваны» идут волной после того, как «Ромашки» продавили воздушную оборону, РЭБ и ПВО. Но с ними будет сложнее.

— Потому что их много?

— Потому что твой мозг пока не тренирован. И должен научиться управлять большой массой, не думая о каждом элементе. Представь, что ты двигаешь не сорок точек, а единое большое облако. Как будто двигаешь не пальцем, а целой рукой. Растопыренной рукой, с пальцами, выдвинутыми вперёд. Точнее — с сорока невероятно длинными пальцами.

Анна закрыла глаза. Она представила изумрудное облако. Сорок шестилучевых «снежинок», слившихся в единое целое. Мысленно «толкнула» облако вперёд.

График вздрогнул.

— Есть! — голос Алексея звучал удовлетворённо. — «Одуванчик-вперёд» записано. Синхронизирую.

Анна открыла глаза, снова сосредоточилась. Сорок изумрудных символов послушно двинулись, но уже в других направлениях.

— Назад. Влево. Вправо. Вверх. Вниз. По спирали.

Команды давались не просто. Но они повторяли каждое движение по три-четыре раза, закрепляя паттерны, синхронизируя их с виртуальной моделью. Алексей следующую одну группу. Восемь точек. Зелёно-песочные. Символ — перевернутая буква «Т». Летящая ножкой вперёд.

— «Васильки». Разминирование. Девять штук. Высота — до пятисот метров. Скорость разная — пяти до двухсот километров в час. Кассеты, восемьдесят-сто сапёрных суббоеприпасов. В основном залпе не участвуют, предназначены исключительно для создания коридоров.

— Сапёры, суббоеприпасы, высота пятьсот, скорость до двухсот, девять штук, — без сопротивления повторила Анна.

Они отработали команды для «Васильков». Восемь точек слушались легко — после сорока «Одуванчиков» это казалось почти отдыхом.

— Дальше, «Ландыши», — сказал Алексей.

Тридцать точек. Равносторонние треугольники. Тёмно-зелёные, почти хаки.

— Средне-тяжёлые ударники. Тридцать штук. Скорость — восемьсот-девятьсот. Высота — практически любая в горизонте до нижней границы стратосферы, то есть до двадцати тысяч метров. Суббоеприпасов всего три, но каждый очень мощный — не менее девяносто килограммов. Бьют по укреплениям, по броне. Один такой суббоеприпас — может накрыть бункер, опорный пункт, большой склад, многоэтажное здание. Задача — добить то, что осталось после «Ромашек» и «Одуванчиков». Или же вскрыть не доступные прочим зелёным юнитам укреплённые или слишком крупные цели.

— Тёмно-зелёные. Треугольники. Вскрытие или добивание укреплённых целей. — Повторила Анна. — Я поняла.

Они отработали команды для «Ландышей». Анна чувствовала, как её мозг учится переключаться между группами.

— И последние, — голос Алексея стал почти торжественным, мрачным. — «Лилии». Самые крупные цветы. Довод королей.

Четыре символа. Стальные, синевато-серые, с символами в виде ромбов.

— Сверхтяжёлые. Баллистические и квазибаллистические. Скорость — две тысячи шестьсот километров в час, или же семь и восемь десятых Маха. Дальность — пятьсот километров. Боевая часть — триста килограммов, проникающая или объёмно-детонирующая. Пробивают четыре метра укреплённого железобетона. Их мало, но они уничтожат всё, что не достали предыдущие юниты. Действительно — довод королей. Ну, или в данном случае, Королевы.

Анна не отрываясь смотрела на графику перед собой, но услышала скрип. Вероятно, это Алексей откинулся на спинку своего стула.

— Ладно, «королева», — сказал он, — базовые паттерны на управление юнитами записаны и синхронизированы. Теперь система ИИ будет отслеживать их сама. Если твой мозг начнёт генерировать команды с небольшими отклонениями, алгоритмы подстроятся в реальном времени. Тебе не нужно будет заново калиброваться каждый раз... А теперь самое интересное. Давай посмотрим, как ты будешь ими управлять в игре.

— А разве не так же? — удивилась Анна.

— Не совсем. В бою у тебя будет почти полная свобода действий. Ты сможешь выделять любые юниты, любые группы, в любом порядке и последовательности. Смотри!

Алексей снова отстучал на планшете, и перед Анной, в пустоте, появилась новая россыпь зелёных точек. Сто сорок восемь штук, все типы, все группы. Они висели в воздухе, каждая со своим значком, каждая со своим оттенком зелёного.

— Каждый юнит, который подключён к твоему импланту, — пояснил он. — автоматически выделяется зелёным цветом. Проще: если ты видишь юнит и он зелёный, значит — ты можешь им управлять. Как всеми вообще, так и по одному. Так и всеми — по одному. Понятно?

— И по двое, и по трое?

— Как угодно. Я же сказал тебе: каналов хватает. Кроме того — все они «подруливаются» ИИ, твоим имплантом.

— Утрата управления возможна? Если юнит погиб, повреждён или банально прервалась связь?