Вольный лекарь. Ученик. Том 1

— Поможете? — спросил я у братьев.

— Конечно, поможем, — ответил Денис, подошел к повозке, ухватился за крой и с силой потянул. К нему присоединился брат. Я уже хотел попробовать вытащить сломанное колесо, но повозка тут же опустилась обратно.

— Не-ет, сами не сдюжим. Рычаг нужен. У нас домкрат был. Только найти нужно. В темноте долго возиться придется.

— Не надо ничего искать, будет вам рычаг, — ответил я, взял из повозки топор и двинулся в лес, присматривая подходящее дерево. Почти сразу же нашел березку, ствол которой идеально подходил на роль рычага. Срубить деревце оказалось не таким уж легким делом: руки слабые и топор туповат.

Я вернулся к повозке, и братья, подсунув деревце, приподняли колесо. Прежде чем снять колеса, мне пришлось изрядно повозиться, расчищая комки ссохшейся грязи на креплениях. Ерофей же вытащил фляжку с медовухой, которую купил на предыдущей станции, и не спеша потягивал, наблюдая за нами.

Я еще раз осмотрел колесо, которое намеревался поставить. Смазки нет, и дерево потрескалось от времени. Надолго не хватит. Вот же старый черт, даже на такую важную вещь денег пожалел!

— Чего ты застыл? Ставь уже! — прикрикнул лекарь.

— Нужно смазать, а то скрипеть будет. Может, хотя бы салом смазать? — предложил я, вспомнив, что у нас был кусок соленого сала.

— Еще чего! Ставь так, много ты понимаешь! — огрызнулся он.

Ну что ж, я предупреждал.

Вскоре дело было сделано, и запыхавшиеся братья Федоровы опустили телегу. Я поблагодарил за помощь, и те направились к своим повозкам. Ерофей же, не сказав им ни слова, опустился на скамью, взял вожжи и прикрикнул:

— Ну где ты там? Совсем стемнело, пока ты возился. Надо расторопнее быть, а то как сонная муха — так и хочется прибить.

— Надо было помочь, чтобы дело скорее пошло, а не стоять в сторонке, — ответил я.

Ерофей удивленно приподнял бровь и уточнил:

— Ты меня еще учить будешь? Ща как дам по уху, вмиг гонор пропадет! — он замахнулся, но ударить не решился.

Едва телега тронулась с места, как колесо пронзительно заскрипело, огласив всю округу о том, что мой наставник полный болван, который куска сала пожалел. Вскоре от этого звука у меня зашумело в ушах, а лекарь нахлобучил на голову свою перьевую подушку и зажал уши. Сам себя наказал.

Мы проехали еще пару километров, прежде чем Федоровы нашли подходящее место для ночевки. Это был открытый безлесный участок у моста, под которым текла небольшая, но быстрая речушка. Мост был добротный и даже с перилами.

Первым делом отвел лошадей к реке, чтобы напоить. Ко мне присоединилась Меланья.

— Мне не нравится, как твой наставник с тобой обращается. Он грубый и злой, — вполголоса сказала она.

— Какой есть, — пожал я плечами. — Я уже привык.

— Это неправильно, — твердо заявила девушка. — Нельзя привыкать к плохому. Я хочу тебе кое-что предложить.

— И что же? — мне стало интересно.

— Поехали с нами. Отец тебя в какое-нибудь военное училище определит. В таких училищах, конечно, тоже не сахар: железная дисциплина, строгость, соблюдение правил, но там ты будешь всегда сыт и одет.

Я прекрасно знал, что значит военное училище, и, если честно, совсем не хотел туда снова попадать. Несмотря на то, что я воспитывался дома, моими наставниками были преподаватели военных академий, поэтому я практически ничем не отличался от других курсантов. Хотя нет, все же было одно весомое отличие — меня не били розгами. Все же сын маршала.

— Нет, с вами не поеду. Привык я к дядьке и знаю, как с ним совладать.

Девушка бросила на меня долгий изучающий взгляд и кивнула.

— Ну, раз ты так решил.

Продрогшие от холода, тянущегося от воды, мы вернулись к повозкам. Ерофей уже храпел. Старик Федоров с сыновьями сидел у костра.

— Ну что, поедешь с нами? — спросил старик, поправляя палкой горящие головешки.

— Нет. Но я благодарен за то, что вы обо мне подумали, — я опустился на корточки и протянул руки к теплому пламени. — Только я — ученик лекаря и военным становиться не собираюсь.

— Это понятно, только ведь в медицинскую академию я тебя определить не смогу. Там очень строго. Нужно экзамены сдавать, а ты, как говорила Меланья, даже в школу не ходил.

— Верно. Не ходил, — согласился я и, поразмыслив немного, спросил: — А где находится медицинская академия? В Иркутске есть?

— Точно не знаю, но в Петербурге наверняка есть.

— Ясно.

Федоровы угостили меня пирогом с грибами и курицей, налили кружку кваса и насыпали две пригоршни жареных семечек. Поблагодарив за вкусный ужин, я забрался в повозку и, даже несмотря на булькающий храп Ерофея, быстро заснул.

Мне ничего не снилось, но я проснулся среди ночи как от толчка. Ерофей спал, посапывая. Выглянув из полога, убедился, что Федоровы тоже разошлись. Тогда что же меня разбудило?

Я уже хотел лечь обратно, но тут явственно услышал чей-то плач. Не понял. Меланья, что ли?

Выбрался из повозки и снова прислушался. Жалобный плач с громкими всхлипами доносился со стороны реки. Посильнее запахнув фуфайку, в которой спал, я двинулся к реке. Плач стал громче и доносился из-под моста.

— Меланья, это ты? — подал я голос, остановившись на краю крутого берега.

Рыдания на мгновение остановились, но затем возобновились с прежней силой.

— Тебе нужна помощь? — продолжал допытываться, осторожно спускаясь вниз по песку, который осыпался под ногами.

Добравшись до кромки воды, прошел несколько метров в сторону моста и увидел в полутьме девичью фигуру в светлом платье. Девушка сидела на камне, поджав ноги, и плакала, уткнувшись в колени. Это была не Меланья.

— Эй, не бойся. Я помочь хочу. Почему ты плачешь? — снова нет ответа. Она даже голову не подняла.

Я двинулся к ней, внимательно глядя под ноги, чтобы не споткнуться о камни, торчащие из воды. Мне пришло в голову, что девушка меня не слышит, потому что глухонемая.

Я почти дошел до нее, но пришлось немного зайти в воду. Хорошо, что я был в сапогах.

— Не бойся. Я не причиню тебе вреда, — спокойным голосом проговорил я и протянул руку, чтобы дотронуться до ее плеча, но тут девушка подняла голову и посмотрела на меня большими зелеными глазами с продольными зрачками.

Вместо носа у нее были две щелочки, а рот просто огромный с несколькими десятками острых мелких зубов.

Я отшатнулся и хотел попятиться назад, но мои ноги начало засасывать, словно в трясину. Похоже я попал…

Глава 11

Существо поднялось, и я смог его внимательнее рассмотреть: бледная, почти прозрачная кожа, длинные черные спутанные волосы, в которых застряли водоросли и мелкие рачки. Глаза холодные и безжалостные, будто у хищника, следящего за добычей.

Все это время я не переставал пытаться выдернуть ноги из речного дна, которое превратилось в трясину.

Вдруг существо еще сильнее растянуло губы в безумной улыбке. Острые как лезвия зубы сверкнули при лунном свете, отраженном от водной глади.

Руночерть забери! Что же это такое? Нет-нет, надо уходить, спасаться!

Я рванул назад что было сил и, не удержавшись, плюхнулся в воду.

— А-ш-ш-ш! — зашипела тварь, спрыгнула с камня и двинулась ко мне, глядя своими неестественно зелеными глазами.

Каждый ее шаг сопровождался влажным чавканьем, а из приоткрытой зубастой пасти раздавалось ни на что не похожее шипение.

— Пошла прочь! — я нащупал в илистом дне камень и со всей силы бросил в нее.

Камень попал прямо в лоб. Пронзительно взвизгнув, тварь дернулась, и по ее морде потекла струйка крови. Струйка зеленой крови.

Я понял, что это единственная возможность спастись. Пока тварь размазывала кровь, заливающую правый глаз, прямо в воздухе я начал рисовать руну. В голове была одна мысль: «Лишь бы хватило энергии».

Сильную боевую руну, которая гарантированно убьет монстра, я точно не смогу изобразить. Поэтому выбора совсем мало. Можно было бы использовать ослепляющую руну, но я не был уверен, что тварь чувствительна к свету. Возможно, он ее лишь на время ослепит, а потом она нападет, а у меня нет никакого оружия, чтобы защититься от ее острых зубов. Поэтому выбор пал на руну «Теневая игла». Руна создает невидимую иглу из тени, которую не остановит ни одна броня. Сложность заключалась в том, что иглой нужно точно попасть в сердце.

Я нарисовал тонкую линию, напоминающую изогнутую иглу, а в конце поставил точку. Руна вспыхнула и осталась висеть в воздухе. Теперь нужно прицелиться и запустить ее прямо в сердце твари. Чуть отклонившись назад, чтобы лучше видеть шатающуюся из стороны в сторону белую фигуру, я подцепил руну за точку, поставленную в конце, и только сейчас понял, что не имею никакого понятия, где сердце у этой твари.

— А-ш-ш-ш! — существо зашипело и снова двинулось на меня, меняясь прямо на глазах.

Кожа покрылась перламутровой чешуей, зубы удлинились, а пасть будто стала еще больше.

Ну все, если промахнусь, погибну бесславной смертью в зубах ужасной твари. Я поднял руку чуть выше, и руна послушно поднялась вслед за ней. В следующее мгновение я отпустил светящуюся точку, и изогнутая игла, кружась вокруг себя с неимоверной скоростью, полетела в грудь монстра.

Я уже мог различить каждую чешуйку, чувствовал гнилостно-болотный запах твари, видел острые, словно шипы, когти на ее руках и ногах. Зубы клацнули совсем рядом, и я инстинктивно зажмурился.

Плюх! Тварь упала в воду, и брызги окатили меня с головой.

Шумно выдохнув, я открыл глаза и увидел голову монстра. Зеленые глаза закатились, изо рта вывалился длинный шершавый ярко-красный язык. На груди чернело пятно от «Теневой иглы».

Вдруг тело монстра вспыхнуло ярким светом, от него начали отделяться светящиеся шары и плыть ко мне. Не может этого быть! Энергия потоком вливалась в меня. Я насчитал двадцать три шара, каждый из которых исчез в моем теле, добавляя силы.

Когда все закончилось, свет погас. Мои ноги больше ничего не затягивало. Я еще раз взглянул на мертвую тварь и пошел прочь, еще не до конца понимая, что произошло.

Взобравшись по склону, мокрый до последней ниточки, я задумчиво двинулся к нашей повозке. Получается, что я убил тварь и получил ее жизненную энергию. Интересно, такой обмен происходит между всеми живыми организмами в этом мире или только я могу забирать чужую энергию?

Забравшись в повозку, начал искать в мешках сухую одежду.

— Что ты там роешься? — сонно пробурчал Ерофей.

— Поскользнулся и в воду упал.

— Какую еще воду? — он повернулся ко мне и прищурился с недовольным видом.

— В речную. Какую же еще?

— Какого лешего ты ночью на реку ходишь?

— Не спалось, — пожал я плечами, решив сейчас не рассказывать о твари. Лучше утром покажу, а то не поверит.

— Неудивительно. Вечно с тобой что-то происходит. Не можешь без проблем на свой тощий зад, — он вновь отвернулся и натянул на голову тулуп.

Я нашел сменную одежду и переоделся. Развесив мокрую на ветки ближайшего дерева, вернулся в повозку, и первым делом нарисовал на ладони свое имя в виде руны. Оно горело так ярко, будто я вновь в своем прежнем теле сильного рунного мага.

После всего произошедшего сон никак не шел. Когда рассвело, я не выдержал и решил еще раз осмотреть монстра.

Перепрятав деньги в мешок с вещами, натянул еще влажные сапоги и двинулся к реке.

Уже светало, начали щебетать птицы над головой. По мере приближения к реке мне становилось все тревожнее. А что, если он жив? Или таких тварей здесь много? Они же могут выбраться из реки и напасть на наш спящий лагерь. Нет, этого допустить нельзя.

Радовало одно: теперь во мне было столько энергии, что я будто плыл над землей, не ощущая веса собственного тела, и чувствовал что могу расправиться хоть с десятком тварей.

Приблизившись к крутому берегу, осторожно заглянул под мост, готовый в любой момент создать руну, способную разорвать монстра на клочки. Однако зубастой твари на прежнем месте не было. Неужели осталась жива и уползла? Или стоит, прижавшись к мосту, и караулит меня?

Я не рискнул спуститься вниз, пока не применил одну из защитных рун под названием «Щит». После активации руна превращается в барьер, который способен отразить стрелы и удары оружием, а также в течение короткого времени защищать от атаки магическими чарами.

Отступив от края рыхлого, осыпающегося берега, я принялся рисовать руну. Первым делом нарисовал знак, похожий на треугольник. Он, напитанный энергией, вспыхнул золотистым светом и завис в воздухе на уровне моих глаз. Следом изобразил три маленьких изогнутых линии по трем разным сторонам треугольника. В конце обвел кругом, активируя руну.

Руна вспыхнула, словно солнечный луч, и вокруг меня появился полупрозрачный купол из магической энергии, будто сотканный из тончайших золотистых нитей. Такая защита забирает много энергии, но я не хотел рисковать жизнью. Еще неизвестно на что способна та тварь.

Время действия купола ограничено, поэтому торопливо вернулся к берегу и спрыгнул вниз. Под мостом было пусто, а на том месте, где лежал монстр, сохранилась широкая борозда и полоска зеленой крови — следы волочения тела.

Я пошел по следу, но сразу за камнем он свернул в реку и исчез. Либо кто-то приходил за телом монстра, либо он сам уполз.

Я прошел еще дальше в поисках следов, но ничего не нашел и вернулся в лагерь. Купол к тому времени пропал, поэтому я не боялся, что кто-то его заметит.

Вывесив сапоги голенищем вниз, забрался в повозку и, закутавшись в одеяло и фуфайку, спокойно заснул.

К сожалению, поспать удалось совсем мало.

— Вставай, иди костер разводи, — толкнул меня в спину Ерофей.

Мне так не хотелось просыпаться, ведь казалось, что только заснул, но лекарь не отступал.

— Глухой, что ли? Вставай, говорю! Нечего по ночам незнамо где шляться. Туда-сюда всю ночь лазил и мне спать не давал.

Делать нечего, пришлось вставать. Пока разжигал костер и ходил к реке за водой, Федоровы друг за другом вышли из повозок.

Поздоровавшись с Захаром и кивнув Меланье, забрался в повозку за крупой для каши, когда ко мне подошел Ерофей.

— Не хочу я больше с этим ушлым семейством вместе ехать. Пусть первыми уезжают. А мы повременим и позже выедем.

— Почему? — удивился я. — Вместе-то сподручнее. Вдруг помощь пригодится.

— Не нужна мне помощь, — фыркнул он. — Сам со всем справлюсь, а с этими жадными людишками больше видеться не хочу. Не одни мы на дороге. Случись что, другие подоспеют и помогут.

Я пожал плечами. Ну ладно, все равно я здесь ничего не решаю.

Когда каша забурлила на огне, ко мне подошел Захар.

— Что-то ночью неспокойно было. Проснулся будто от крика, но потом было тихо. Ты что-нибудь слышал?

— Ничего, — твердо заявил я. — Может, приснилось? Или сова над головой ухнула?

— Может быть, — с задумчивым видом кивнул он.

Я решил, что не следует никому говорить о том, что случилось ночью. Во-первых, тела нет, поэтому доказать ничего не смогу. Во-вторых, я не мог признаться, что убил сущность с помощью руны.

Оглянувшись, я увидел, что Ерофей роется в повозке, что-то бормоча под нос, и понял, что лучшего момента для разговора не будет.

— Дядька больше не хочет ехать с вами. Мы намеренно отстанем, поэтому нас не ждите. Только вот батюшку вашего я вылечить не успел.

— Что же делать? Ведь еще два дня пути. Если ему снова поплохеет… — напрягся мужчина.

— Этого и боюсь. Надо лечение до конца довести. Я кое-что придумал…

Вполголоса, чтобы никто не подслушал, я рассказал Захару, как будем действовать. Он согласился и отошел к своим повозкам.

Вскоре каша была готова, и мы с лекарем приступили к трапезе. Каша, приготовленная на костре, была особенно вкусная. Может, все дело в том, что в ней присутствовал легкий аромат дыма, делая вкус немного «копченым». А может, просто так сильно проголодался.

— Эй, Степа, иди помоги! — крикнул мне Захар, выглядывая из повозки.

Я отставил свою глиняную плошку из-под каши и уже хотел спрыгнуть со скамейки, но Ерофей схватил меня за руку и крикнул Захару в ответ:

— С чего это он должен вам помогать? Вы ему кто? Никто! Никуда он не пойдет!

— Ну, дядька, ведь не по-человечески будет, — насупился я. — Они же нам помогли колесо поменять. Если откажем, могут нам эту… Как ее?.. — я нахмурил брови и приложил палец чуть выше переносицы, делая вид, что усиленно думаю. — Репутацию испортить.

— Что испортить? — не понял лекарь.

— Дурную славу о нас пустить, — подобрал я подходящее выражение. — Вот, мол, лекарь какой непорядочный. Мы ему помогли, а она нам нет. Ведь если в Иркутске будут о нас плохо говорить, то зря ехали — не будут больные приходить.

— Хм… Ну ладно, иди, — чуть поразмыслив, кивнул Ерофей.

Я быстро подошел к повозке и забрался внутрь, где уже сидел старик Федоров. Руна «Исцеления» получилась как надо: яркая и мощная. Только она пропала, из груди мужчины выплыл шар энергии и напитал меня.

Старик задрал рубашку и изумленно охнул. На боку вместо раны было розовое пятно. Старик перевел ошарашенный взгляд на меня, а в следующую секунду крепко обнял.

— Спаситель ты мой. Судьба тебя ко мне привела, — приговаривал он, едва сдерживая слезы.

Захар тоже меня приобнял и крепко пожал руку.

— Ты что ж это, от наставника силы скрываешь? — шепотом спросил Федоров, прижимая руку к боку и прислушиваясь к своим ощущениям.

— Да, приходится, — признался я.

— Правильно делаешь. Дурной он человек. Поехали с нами? У меня старший брат — генерал. Связей у него в этом ведомстве полно. Могу тебя в любое военное училище устроить. Будешь сыт и одет. Правда, там учиться придется.

— Нет, военным быть не хочу, — мотнул головой, прекрасно понимая, что это за служба. — Но если вы мне позволите добраться с вами до Иркутска, а потом отпустите, то…

— Нет, исключено, — строго произнес старик. — Я буду в ответе за тебя и пока не определю в хорошее место — не успокоюсь.

— Ну тогда я останусь с дядькой. Ведь прожил с ним много лет. Не чужой все-таки, — ответил я.

На самом деле к Ерофею никаких добрых чувств не испытывал, но определил для себя, что сейчас самым лучшим решением будет остаться именно с ним, ведь Ерофей — не старик Федоров, и, если я решу уйти, он не сможет мне помешать. К тому же, если я не буду лечить, то не смогу пополнять уровень энергии, а значит останусь слабым беззащитным пареньком.

— Ну ладно, делай как знаешь. Но вот на всякий случай наш адрес в Иркутске, — он по-доброму улыбнулся и протянул бумажку, которую я быстро спрятал в голенище сапога. — Мы в городе на пару недель останемся. Если передумаешь или помощь понадобится — милости просим. Тебе двери нашего дома всегда открыты.

— Хорошо. Спасибо, — кивнул я и хотел выйти, но Захар меня остановил.

— Погоди, не торопись. На, держи, — он протянул мне скрученные купюры. — Только дядьке своему не отдавай. Лучше себе что-нибудь купи.

— О-о, спасибо, — обрадовался я, ведь, судя по свертку, денег там было гораздо больше, чем шесть рублей.

— Не благодари. Ты это заслужил, — кивнул старик.

Я выбрался из повозки и вернулся к Ерофею.

— Ну? — строго посмотрел он на меня. — Чего ему от тебя надо было?

— Шкуры в мешки запихивал — попросил подержать.

— У него брат с сестрой есть. Что ж он их не напрягает, а на тебе ездит? — он подозрительно прищурился, глядя на меня.

— Они тоже работали. Просто Захар не хотел отца просить. Слаб еще старик.

— Пусть бы помер этот старик — мне все равно, — пробурчал лекарь и потерял интерес к разговору.

Доев кашу, лекарь отправил меня к речке мыть посуду, а сам развалился на скамейке и сказал, что пустимся в дорогу через час после Федоровых.

У реки встретил Меланью, которая набирала воду в фляжки.

— Захар мне сказал, что вы не хотите с нами ехать…

— Дядька не хочет, — вмиг поправил я.

— Это я поняла. Но ты обязательно нас найди. Мы будем тебя ждать в гости. Обещаешь?

— Обещать не могу. Не знаю, как дальше жизнь сложится, — честно признался я.

— Ну тогда оставь себе книгу со сказками. Будешь перечитывать и меня вспоминать, — она наклонилась и чмокнула меня в щеку.

Я помог ей подняться по крутому берегу и донести фляги до повозок. Вскоре Федоровы двинулись в дальнейший путь. Я смотрел им вслед, пока повозки не скрылись вдали. Ну вот и все, мы с Ерофеем снова остались вдвоем.

Я отвел лошадей на водопой, затем насыпал овса в кормовые мешки, которые надел им на морды, чтобы могли есть на ходу.

Из головы не выходило ночное происшествие. Что это за тварь такая и знают ли о ней другие люди, или только мне «повезло» с ней столкнуться? И, самое главное, почему я получил от нее энергию? И от всех ли убитых мной живых существ могу ее получить?

Порывшись в памяти Степана, я не нашел упоминания о таких существах, поэтому решил поговорить о них с Ерофеем.

— Дядька, я когда ночью к реке ходил, кое-что увидел, — начал я издалека, наводя порядок в повозке.

— И что же ты там увидел? — будто сквозь дрему спросил он и приоткрыл один глаз.

— Сам не знаю: кожа белая как молоко, глаза зеленые и большой рот с острыми зубами.

— Че-го? — лекарь усмехнулся. — Ты меня решил сказками про русалок напугать? Или водяного приплел? Пушкина своего перечитал?

— То есть таких существ не бывает? — на всякий случай уточнил я.

— Нет, конечно. Какой же ты дурень! Спать надо было, а не шастать. Ночью чего только не померещится.

— Может и померещилось, — согласился я и, распихав вещи под лавки, выбрался на улицу.

Ерофей еще немного покряхтел, поворачиваясь с бока на бок на жесткой скамье, и крикнул:

— Собирайся! Поехали. Сегодня кровь из носу, но надо до Юрьевки добраться. Не могу я больше спать на досках — все кости болят.

Я потушил костер и запряг лошадей, а лекарь попытался засунуть кусок сала в щель между скрипучим колесом и осью, но у него ничего не получилось. От пронзительного скрипа, который сопровождал нас всю дорогу, болела голова. А все из-за жадности Ерофея. Зато теперь он был готов отдать не только ломоть, а весь кусок сала, лишь бы не слышать снова этот звук.

Мы пустились в путь. Здесь дорога была еще оживленнее. Нам навстречу ехали длинные обозы телег с мешками муки и зерна. Встречались почтовые брички и всадники. К широкой дороге жались мелкие деревеньки.

По пути мы пару раз останавливались. Ерофей покупал у деревенских молоко и хлеб, а еще поменял колесо на более добротное и обильно смазанное каким-то черным маслом. Этому порадовался даже я, ведь тоже больше не мог слышать раздражающий скрип.

— Я вот что думаю, — сказал лекарь после пары часов молчания. — Мы когда в Иркутск прибудем, надо будет сразу весть пустить, что в городе объявился сильный сибирский лекарь. Еще надо бы красивые плакаты заказать у какого-нибудь художника и развесить в людных местах. Вот ты этим и займешься, — он ткнул мне пальцем в плечо. — А я подыщу место, не в повозке ведь людей принимать. Место должно быть ближе к центру города, и вывеска над дверью большая. Вот только как назвать?

Он спрашивал не меня, а рассуждал вслух, но я решил включиться в разговор, ведь сама задумка неплохая. Если будет постоянный поток больных, то и энергии будет хоть отбавляй. Только мне надо лечить так, чтобы лекарь ничего не заподозрил.

— Дядька, а давайте к тамошнему главе пойдем и помещение попросим? — предложил я. — Они, наверное, обрадуются, что к ним такой человек приехал.

Я старательно подбирал слова, чтобы не сильно отличаться от обычных рассуждений Степана, который говорил мало, поэтому был косноязычен.

— Думай, прежде чем рот открывать, — грубо ответил лекарь. — Если я у кого помощи попрошу, так ему же возвращать придется, а я деньгами ни с кем не намерен делиться. Не для того из глубинки выезжал, чтобы городских толстосумов содержать. Уж лучше сам как-нибудь.

Многого не знал об устройстве этого мира, ведь парень, в чье тело я попал, едва мог читать и не интересовался тем, что происходит за пределами его деревни, но даже мне было понятно, что такие вещи не пройдут мимо властей. Ну ладно, видно будет, как дело повернется.

Вскоре начало вечереть, а очередной почтовой станции так и не было видно. Вдоль дороги стояли таблички с указанием километража, но Ерофей не знал расстояние до Юрьевки, и, как назло, никто нам не встречался.

— Ты только глянь, что творится, — упавшим голосом сказал лекарь и указал вправо.

Вдали, на горизонте, поднималась огромная черная туча, в которой мелькали яркие всполохи молний. Вокруг сразу все притихло. Все живое готовилось ко встрече с грозой. Даже лошади начали фыркать и мотать головами.

— Черт бы побрал эту Юрьевку! — в сердцах воскликнул Ерофей, когда мощный порыв ветра домчался до нас и поднял пыль с сухой дороги. — Второй день до нее доехать не можем!