Во власти сна

«Разве я вычислительная машина? Почему ты так суров ко мне, мой царь?» – в гневе и отчаянии взывал бессмертный, постепенно смиряясь. Теряя стремление немедленно решить поставленную задачу. Он заперся в мире грез, больше не пытаясь найти неуловимую душу среди людей. В конце концов, искомая душа может отыскаться и во сне, а блуждать неприкаянным призраком в хаотичном, лишенном гармонии смертном мире оказалось слишком унизительно. И непонятно. Распорядитель смерти как-то обронил, что живущие лишь мгновенье от вечности не ценят этого мига жизни и превращают прекрасное в мусор и хаос. Потому снотворец предпочел оставить поиски.

Он стоял среди прекрасного макового поля, вдыхая слабый, но такой любимый аромат прекрасных и хрупких цветов. По одному маки почти не пахли, но вот так, в бескрайнем алом поле… Мужчина потянулся и улыбнулся почти умиротворенно. И увидел знак!

Ничем иным не могла быть девочка не старше трех человеческих лет. Она стояла, озираясь, возвышаясь над цветами, баюкавшими потеряшку коварным ароматом.

– Эй, это царство сна, человеческое дитя! Тебе здесь нельзя находиться, иначе уже никогда не сможешь вернуться к родным!

– Я не маленькая, мне пять! – насупилась девочка, и серо-зеленые глаза вспыхнули внутренней силой. Так бывает, когда глядит душа, а не тело. – Я могу найти дорогу домой.

– Как? Ты посреди огромного поля. Разве есть ему край? – теперь, когда задача сделалась выполнима, снотворец оживился, желая немного позабавиться, подразнить ребенка. – Как тебя зовут, малышка?

– Мама запрещает разговаривать с незнакомцами, – она отвернулась так резко, что пушистые рыжеватые волосы почти взлетели над головкой и не сразу опали на худенькие детские плечи. Маленький, дерзкий, напуганный котенок, а не девочка.

«Ох и вырастет подарочек», – подумал снотворец, не спеша вновь заводить беседу. Ни к чему это.

«Если характер не станет лучше, то свой земной путь кроха закончит лет через двадцать, и я вернусь из ссылки», – продолжил размышления снотворец. Он не был злым, просто обнаружил билет домой. А обладательнице рыжих волос и божественной искры понравится в царстве мертвых. Его правитель любит таких, похожих на котят девчонок. Он даже не всегда их мучает, ведь не все при жизни оказывались заядлыми грешницами. Но все знатно его развлекают, демонстрируя характер даже там, в мрачном мире, лишенном света. А вот если совсем повезет прожить жизнь праведницей, то поля блаженства распахнут ей объятия. Снотворец их ни разу не видел, но для него и мрачные своды подземного царства выглядели вечными маковыми полями. Повелитель смерти как-то пытался объяснить, что каждой душе его царство открывается по-разному, но снотворец не особо в это верил. Да и кто поверит такому коварному типу? Разве что Всесильный, что все еще стремится жить с братом в мире и согласии.

– Мама учит правильным вещам, но ты умная девочка и понимаешь, что потерялась. А что надо сделать, если потеряешься? – как просто прочесть все из ее головы, но как неинтересно. Присматривать за ней на жизненном пути будет проще, если сейчас она позволит ему в эту жизнь войти. Так почему не поиграть с ребенком по детским правилам?

– Меня зовут Аня Телешева, мне пять лет, и я должна попросить милиционера, чтобы он нашел мою маму. Ты милиционер? – ему захотелось солгать, но в глазах ребенка была такая наивная надежда, что снотворец только отрицательно головой покачал.

– Нет. Я хозяин этого места и могу тебя проводить до дороги, Аня. А там ты быстро добежишь до дома, – он протянул руку и погладил мягкие, как пух, волосы, проявляя в этом жесте покровительства заботу и уверенность, которые должны успокаивать таких малышей на подсознательном уровне.

Девочка вжала голову в худенькие плечики и вывернулась из-под широкой мужской ладони.

– Тогда пойдемте быстрее. Мама будет волноваться, я давно гуляю, – она не стала рассказывать чужому дяде, что видела много странных и диковинных мест пока шла сюда. Анечка и сама не знала, почему ей так нужно попасть на это поле. Она не любила цветы, а от аромата этих болела голова и хотелось спать. Но внутри пропало чувство, как будто она съела сразу три мороженых и выпила целый стакан газировки сверху. Внутри стало хорошо и спокойно, и Аня совсем не боялась.

Они шли между цветов, и снотворца волновало, как долго продлится задание, правда ли Аня Телешева окажется дерзкой бунтаркой и сложит юную голову во цвете лет. Или израстется, обернется степенной девушкой, выйдет замуж, нарожает детей, и он утомится ждать? И все, что останется ему – наблюдать. Этакое извращенное развлечение. Под ногами зашуршал песок, а еще через десяток шагов началась обычная дорога. Асфальтированная в стародавние, судя по состоянию, годы.

– Беги домой, Анечка. И больше не теряйся, а то мама будет волноваться! – Он с усмешкой наблюдал, как она растерянно крутит головой, пытаясь решить, в каком направлении бежать. А потом, отчаянно – детское отчаяние было очень заметно на бесхитростном лице, – побежала, пролепетав на прощание заученные «Спасибо» и «До свидания!».

«До свидания, девочка, что появилась так вовремя!» – теперь настроение снотворца было превосходным. Наверно, потому многим в мире в ту ночь приснились их любимые. И сны эти оказались красочными и светлыми. И только девочка по имени Аня Телешева не видела радостных снов. Она сидела на кровати, подобрав под себя ноги, и старательно рисовала в старом потрепанном альбоме огромное поле незнакомых цветов. Правда, красный карандаш давно закончился, но девочка не отчаивалась и рисовала голубым. Так выходило еще лучше, хоть и не совсем правдиво. Но в пять лет реализм несущественная мелочь.

***

Она не хотела открывать глаза. Ей было хорошо в сне, наполненном незнакомым ароматом, шуршанием травы и лёгким касанием ветра. Девушка ничего не видела, её окружала тьма, но доступные ощущения приносили покой и умиротворение. К сожалению, бой барабанов вдалеке, прогнал девушку из этого прекрасного места.

Анна открыла глаза и застонала: боль прокатилась по всей голове от затылка и устроила гнездо в висках. Барабанный бой, настигший ее во сне, почему-то не прекращался. К нему добавился ещё какой-то странный звук. Сосредоточившись, девушка поняла, что просто кто-то стучит в дверь, а странный звук не что иное как щенячье тявканье.

Поднявшись с дивана, она направилась открывать дверь, попутно пытаясь не наступить на маленькое недоразумение, бешено скачущее под ногами. Едва замок щелкнул, повинуясь движению ключа, как дверь распахнулась, а в квартиру влетела растрепанная Ольга. Весь её вид говорил о крайней степени тревоги: и без того большие глаза раскрылись так, что владелица кафе стала похожа на взъерошенного совенка. И эта женщина, отлично знающая отношение Анны к прикосновениям, теперь совершенно бесцеремонно сжимала ее в объятиях. Неожиданно сильных для такого хрупкого, на первый взгляд, создания. Анна постаралась не зашипеть, ожидая пока подруга ее отпустит.

– Анька! Живая, слава тем яйцам! – выдохнула Ольга, внимательно рассматривая подругу на предмет повреждений, пытаясь при это ещё и ощупать ее.

– Да все нормально, – отмахнулась Аня, внутренне поежившись от такого пристального внимания.

– Да как-нормально-то? – громко возмутилась Ольга, продолжая свои действия, направленные на осмотр стоящего перед ней тела, - на тренировку не пришла, на сообщения не отвечала, на звонки тоже. Я чуть с ума не сошла от беспокойства. Особенно после того, как ты чуть не отрубилась прямо у меня в кафе!

– У тебя слишком богатое воображение. Что могло со мной произойти? – отозвалась девушка, пытаясь успокоить подругу. И усадить ее хотя бы на тафту, стоящую в прихожей. Правда попытка не удалась, и Ольга продолжала суетиться вокруг.

– У меня воображение богатое? А кто сегодня в обморок падал, не напомнишь? – уперев руки в бока начала подруга, но была остановлена грозным лаем, иногда переходящим в повизгивание, раздавшийся из-под ног Анны. Ольга опустила взгляд вниз и увидела маленького рыжего и лопоухого щенка. – Что это? Ты завела собаку? Ты же даже на кошку не решалась! Рыбка, признайся, что произошло, что ты так кардинально поменяла свое решение?

– Получилось так. Она сама завелась, – пожала плечами Анна и продолжила, опершись спиной о стену:

– Оль, я понимаю, что ты волновалась, но со мной все в порядке, не могла бы ты оставить меня одну? Не подумай, что я тебя прогоняю, но я тебя прогоняю. Голова раскалывается, еще с этим недоразумением нужно что-то решить. Ты же знаешь, я большая девочка. Целых тридцать годиков, как-нибудь разгребусь. Ну а если вдруг нет, то твой номер у меня в мобильнике забит.

Ольга только вздохнула. Она знала, что, если подруга просит оставить её одну, нет шансов заставить её передумать. На протяжении всей их дружбы Ольга пыталась пробиться через стену отчуждения, что Анна воздвигла между собой и остальным миром. Иногда ей это удавалось, а иногда, как сейчас, становилось понятно, что усилия тщетны и стоит отступить, чтобы продолжить свой натиск в более благоприятный момент. Они были странными подругами, но Ольга старалась уважать Анины заскоки.

– Хорошо, я уйду. Но пообещай мне, что, если тебе опять станет плохо, ты мне позвонишь, а не будешь стоически терпеть. Иначе я не уйду! И можешь пытаться меня игнорировать, словно я призрак, от этого мое присутствие не станет менее реальным!

Сказав это, Ольга уселась на тафту и, скрестив руки на груди, всем свои видом принялась демонстрировать твердость своего решения.

– Оль, я обещаю! Вот, видишь, даже зарядка на телефоне полная. Я не буду терпеть и молча страдать, сразу вызову тебя. И ты как Бэтмен прилетишь мне на помощь! На, запасные ключи, чтобы не сломалась, вынося мою входную дверь, – Анна мечтала остаться одна, ну или почти одна, если считать это тявкающее недоразумение на полу.

– Рыбка, помни, если ты загнешься, так и не позвав на помощь, я найду настоящего некроманта, подниму твой дух, и заставлю его до конца дней моих слушать все, что я о тебе думаю! – пригрозила девушка на прощание.

Сказав это подруга наконец удалилась, и Анна вздохнула спокойно. Она, конечно, любила Олю, но иногда той становилось слишком много. Закрыв дверь, девушка взглянула на существо, не понятно, как проникшее в её квартиру и сейчас смотревшее на неё такими преданными и голодными глазами.

– И чем же тебя кормить? – спросила у щенка Анна. На что он только радостно тявкнул и ещё сильнее замахал хвостом, – ну пойдём, что ли, найдём тебе чего-нибудь.

Проще было заняться решением вопросов, на которые у нее были ответы. Например, что необходимо иногда кормить собачьего ребенка.

Девушка направилась к холодильнику. Открыв дверцу, Анна обнаружила, что ни человеческой, ни собачьей, никакой-либо другой еды в холодильнике не появилось. Разумеется, ведь доставку продуктов уже изобрели, но пока требовалось для этого лезть в интернет или звонить в магазин.

– Что ж еще одного чуда не произошло - произнесла вслух девушка, – Придется идти в магазин. Когда уже холодильник сам будет делать дозаказ продуктов? Как было бы круто, приходишь домой, а дома все есть. И не приходится общаться с людьми лишний раз.

Натянув сандалии и прихватив сумочку, Анна шагнула за порог и попыталась закрыть дверь. Однако ей это удалось не сразу, так как маленькое недоразумение решило, что идёт с ней. Кажется, щенок окончательно вжился в роль и решил, что этот человек должен присутствовать в его жизни постоянно. Ну или он должен сопровождать своего человека везде и всюду.

– О, нет, нет, с тобой в магазин меня не пустят! – сказала девушка щенку, перекрыв путь наружу ногой, - ты останешься здесь и будешь меня ждать. Ты понял?

После этих слов щенок перестал рваться наружу, плюхнулся на пухлый зад, и посмотрел на Анну с укоризной.

– И не смотри на меня так. Это решение неизменно, – не поддалась та на провокацию. Тогда щенок вздохнул и лег, положив голову на передние лапы, всем своим видом изображая скорбь и ожидание. На что Анна только прыснула от смеха и, закрыв дверь, бодрой походкой направилась в ближайший супермаркет. Магазин встретил ее энергичной музыкой, яркими полками и продуктовым разнообразием от которого иногда рябило в глазах. И теплом, что было очень важно. Почему-то у нее совсем вылетело из головы, что май остается только на календаре. И что поздним вечером температура намного ниже, чем было днем.

– Стоило надеть кеды, - вздохнула девушка, поджимая подмерзшие в босоножках пальцы. Бродя среди полок, Анна пыталась осознать, что же с ней произошло в действительности. Она прекрасно помнила, как выходила с работы, помнила дорогу и щенка на ней. И даже то, как бросилась под колёса приближающегося автомобиля. А дальше произошло что-то непонятное, и девушка оказалась дома, да ещё и с собакой.

«Может, водитель смог избежать аварии, а я от шока не помню, как вернулась домой? – размышляла девушка. – А голос и все остальное мне приснилось? Да, скорее всего так и было. Потому что квартира была заперта изнутри, а я была в домашней футболке и шортах. Вряд ли невидимые силы меня заботливо перенесли в домой, переодели и уложили в постель».

Найдя рациональное объяснение произошедшему, Анна как будто бы пришла в душевное равновесие. Если бы только не чувство горького разочарования, разлившееся черной смолой по всему телу. Ей вдруг стало так обидно, так горько и одиноко от мысли, что в мире не существует обладателя того бархатного голоса, что подарил ей ощущение безопасности и покоя. Девушка замерла и попыталась представить какой бы он был, владелец этого голоса. Вот ее фантазия уже прорисовала силуэт, тонкие руки с длинными пальцами, черные непослушные волосы, еще немного и она увидит лицо... Ощущение узнавания, реальности происходящего уже пробуждалось в нем, когда все оборвалось от неприятного удара в бедро.

– Ох, простите меня. Я такая неловкая, – раздалось за спиной. Повернувшись на голос, она увидела хрупкую и красивую девушку, которая смотрела испуганными глазами.

– Ничего страшного, с кем не бывает, – улыбнулась Анна, попутно разглядывая невольного прерывателя своих мыслей.

Девушка действительно выглядела расстроенной, но это нисколько не портило впечатление, которое она производила. Современная, модная одежда: рваные джинсы и белая футболка, на которую словно перевернули палитру с красками; короткая и рваная стрижка с крашенной во все цвета радуги челкой. Все эти детали создавали ощущение, будто смотришь на картину гениального – на грани безумия – художника, который решил собрать все краски в одной картине, превратив ее в шедевр.

– Вы уверены? Я не сильно вас ударила? Замечталась и совсем не заметила, что вы вышли в проход! – продолжила девушка-радуга, заглядывая в глаза. Видимо для того, чтобы быть увидеть ответ на свой вопрос. От этого взгляда Ане стало немного не по себе, как будто глаза красотки принадлежали не юной девушке, а древнему и опасному созданию. Но вот девушка улыбнулась, и ощущение пропало, как и не было.

– Нет, все в порядке, – еще раз улыбнулась Анна. – Я и не такой удар могу пережить без последствий.

– Хорошо! Тогда я могу вздохнуть с облегчением. Еще раз простите и приложите лед, у вас такая нежная кожа, наверняка будет синяк, – наконец девушка успокоилась и вновь ответила улыбкой Анне. И словно солнечные зайчики пробежались по близлежащим предметам и озарили окружающих. – Удачного вечера, а я пока постараюсь больше не в кого не врезаться.

– Вы уж постарайтесь, – после этих слов Анна направилась к кассе, думая про себя, что уж очень сильно она ударилась головой, раз в случайных встречных девушках стала видеть радугу и солнечных зайчиков. Наверно, стоит посетить на днях врача. А то, приятные мужские голоса, внезапные собаки, радужные люди. Все это нехорошо выглядит в сумме.

За этими мыслями, Анна и не заметила, что врезавшаяся в нее девушка еще долго смотрела ей в спину, а потом пропала, оставив только полупустую тележку возле полки с продуктами. Только солнечные зайчики вновь проскакали по стеллажам с продуктами.

***

Она росла, как и любой человеческий ребенок: с чередой открытий разной степени приятности. А он наблюдал и ждал, когда потребуется вмешательство могущественного существа. Но случай все не представлялся. Аня словно отгораживалась от окружающих людей, не давала им шанса приблизиться. Снотворец этого не понимал. Тысячелетнее присутствие в бессознательном дало ему определенный образ их внутреннего устройства - они все стремились к общению. Искали дружбы и любви, жаждали признания и принятия другими подобными себе. В снах Ани посторонние отсутствовали. Там она всегда оказывалась в окружении любящей семьи. Родители были для девочки настоящими богами. Очередной сон, в который снотворец пришел как обычно без стука, стал подтверждением его догадок: семейный праздник. Аня, в нарядном платье, с огромным бантом в волосах, каталась на качелях в парке. На скамейке рядом сидели родители. Они о чем-то говорили и смеялись, а девочка, устав кататься, подбежала к ним, и обняла за шею отца.

«Какой чудесный семейный портрет», – с мрачным удовлетворением подумал бессмертный, не спеша являть свое присутствие, чтобы не нарушить идиллию.

– Папа, а когда ты вернешься? Я скучаю, – раздался звонкий голосок малышки, но ответа мужчины не последовало, вместо него отозвалась мать:

– Анюта, я уже объясняла: папа работает далеко на Севере! Успокойся и радуйся, что он приехал на твой день рождения, – в голосе женщины звучали раздражение и вина. Снотворец приблизился, оставаясь невидимым.

– Но он не приехал, мама! Это просто сон! – Аня не спрашивала, она знала, что весь нарядный семейный портрет только сон. Она радовалась тому, что сама для себя выдумывает. – Это всегда сны! Папа ни разу не приехал. А ты только обещаешь, что покажешь мне его фотографию! Я хочу познакомиться! Хочу, чтобы в школе у меня тоже был папа, как у других ребят! В садике у всех были папы! Они приходили в гости и забирали моих друзей домой. А за мной приходила только ты! –девочка не плакала, хоть голосок дрожал. Она знала, что видит сон и понимала, что матери здесь нет.

– Аня, что ты такое говоришь! – начала женщина.

– Уходи! Тебя здесь нет! И его нет! Ты обманщица! – подчиняясь воле ребенка, картинка растаяла. Не стало бантов и нарядного платья. Скамейка и качели остались, а девочка, всхлипывая, села на корточки, пряча лицо в ладонях.

Конечно, среди людей случались те, что могли управлять своими снами, но детей среди них раньше не попадалось. Осознать тонкую грань между реальностью и иллюзией могут только взрослые люди, знающие, где искать различия.

– Привет! Помнишь меня? – он стал видим, чтобы не напугать ее. – Ты заблудилась, и я помог выйти тебе на дорогу.

Это напоминание было явно лишним, потому что в глазах ребенка появилось удивление, затем узнавание.

– Ты мне тоже снишься. Уходи, я буду кататься на качелях, – ее приказ оказался сильным, содрогнулась ткань реальности.

– А может, это ты мне снишься? И сейчас я прогоню тебя, а сам останусь в этом красивом саду? И буду качаться на качелях и вообще делать все, что в голову взбредет, – он смотрел с веселой улыбкой.

– Так не может быть. Я не сон. Я настоящая. У меня мама в соседней комнате спит! – возражение было детским, недоверие на личике откровенным.

– И я не сон, тоже настоящий.

Аня думала, прикусив от волнения губу и нахмурив тонкие светлые бровки. Наконец, пришла к какому-то выводу. Девочка встала, и смело протянула мужчине руку:

– Сегодня у меня день рождения! Пойдем гулять вместе. Как тебя зовут? – Ей понравилась доброта на лице этого полузнакомого мужчины. Наверно, если бы мама все же показала ей фотографию отца, так мог выглядеть папа. Но мама только обманывала снова и снова, стараясь пореже разговаривать с Аней.

– А как ты думаешь, как меня зовут? – Богу снов захотелось узнать, кем его видит эта удивительная малышка.

– Ты похож на песочного человека. Он тоже ходит во снах. Но мне не нравится такое имя, – девочка наморщила лоб, отыскивая в памяти более подходящее имя для нового друга. – Давай ты будешь Морфеем – это бог, он тоже творит сны. У него большая семья, и он везде ходил с чашкой, в которую наливал маковый сок. У тебя такая есть?

– Мне нравится это имя. Я согласен его принять, – улыбнулся новоявленный Морфей. В тот момент, когда девочка дала имя бессмертному существу, между ними протянулась нить, связывающая их судьбы, которую, впрочем, Аня не заметила, а лишь открыто улыбалась, довольная собой.

Ее ладошка была невесомой и терялась в его руке, а из-за большой разницы в росте снотворцу приходилось стоять, наклонившись, но это неудобство можно потерпеть, пока ему интересно.

– Жалко, что мне не верят, когда я рассказываю про послушные сны. Про тебя тоже не поверят. Но ты сам сказал, что настоящий. И я настоящая.

– А зачем тебе кому-то обо мне рассказывать, малышка? Я ведь являюсь не им, а тебе, потому что ты интересная. Ты читала в своих книгах про богов? Конечно, читала, ты смышленая. А значит, знаешь, что нам скучно общаться с простыми смертными. У нас не бывает среди вас друзей, потому что это все равно, что дружить солнцу и траве. Трава умрет еще до того, как земля сделает полный круг вокруг солнца.

– Тогда я получаюсь травой? – девочка надула губки, старательно размышляя над таким непривычным и обидным сравнением. – Но ведь не вся трава умирает за год. Я знаю. Я видела в лесу, под снегом есть зелень. И она не меняется круглый год. Я могу быть такой травой, и ты будешь со мной дружить. Иначе я прогоню тебя из своего сна и больше никогда-никогда не заговорю с тобой.

Она была довольна своим решением, гордилась собой и по-детски не скрывала этого ликования. А ему было смешно и странно. Странно от того, что такая маленькая душа, еще толком не знавшая своей смертной жизни, рассуждает о своем теоретическом бессмертии. Настаивает на их равенстве и хочет дружбы.

«Должно быть это дитя очень одиноко, раз тянется к кому-то, кого не существует за пределами ее снов», – подумал Морфей, склоняя голову к правому плечу и рассматривая Аню. Он всегда находил что-то трогательное в смертных детях, разумеется, когда обращал на них достаточно внимания, и эта девочка не стала исключением.

– Раз мы будем дружить, значит надо пойти в хорошее место и отпраздновать новое начало. Придумаешь такое место или покажешь мне его отражение? – это было отличным тестом для ее способностей. И вызовом ее детскому упрямству.

Аня не сомневалась ни мгновения. Мама любила ее и потому часто баловала – если была такая возможность. Девочка зажмурилась, представляя себя в кафе, в которое они ходили по праздникам. Там было шумно, сладко пахло ванилью и шоколадом, горячей выпечкой, пролитым кофе и скрипели крупинки сахара под ладошкой. Разносчица Лида не успела их смахнуть. Пять круглых столов, за которые подсаживались, если были свободные стулья, огромное окно аркой, на нем слабо колышется прозрачная тюль, заштопанная в уголке…

Она открыла глаза и улыбнулась, совершенно, абсолютно довольная тем, как здорово удалось вспомнить это место. Последний раз они были с мамой здесь год назад, с тех пор у них не было лишних денег. Но сейчас, в этом сне, все было так реально, что девочка победно вздернула подбородок и лукаво посмотрела на Морфея.

– Мы будем отмечать тортом или пироженками? – она знала, что он взрослый, а взрослые не очень любят сладкое. Но это ее сон и он сам предложил выбрать место. – Это очень хорошее место, можешь мне верить!

Морфей засмеялся. Он ей верил, и это было так забавно, что удержаться от смеха не получилось.

– Торт будет в самый раз, Аня Телешева! – и бог подмигнул ребенку.

Этот праздник во сне почему-то запомнился Морфею. Возможно, дело было в необычности Анны: много ли ему встречалось истинных сноходцев? Единицы за тысячи и тысячи человеческих лет. Тот день рождения не стал последним, сон проложил мостик такой же нереальной, как и все происходящее, дружбы между древнейшим божеством и смертной девочкой. Но Морфею так даже нравилось. Одновременно он выполнял и наказ, присматривая, и проникался чем-то некогда возможно даже знакомым – дружеским смехом, светом, восторгом первых открытий. Кажется, этому не могло быть конца. И все же конец наступил. Внезапно даже для бога.

В очередной раз Морфей пришел в сон Ани, теперь уже вполне взрослой, ей было что-то около тринадцати лет, и наткнулся на стену. Представьте, что вы – бог. Для вас нет границ, ведь вы творец сновидений и сознание каждого спящего в полной вашей власти. А теперь представьте, что, пройдя знакомой дорогой вы натыкаетесь на прозрачную стену. Тонкую, но несокрушимую, ведь снести ее со своего пути не получается. И девочка, еще вчера радостно подбегающая, чтобы поделиться очередной незначительной для бессмертных ерундой, не слышит обращенного к ней голоса. Не видит встревоженного друга – именно так называла его Аня последние три-четыре года.