Hollow Moon. Том I

– Я в нападении, а Славян – в защите! Мимо него и мышь не проскочит!

– А этот шкет кто такой? – хмыкнул кто-то с поля, кивнув на Артура в его совсем не спортивной одежде.

Артур собрался возразить, что он просто зритель, но Славик опередил:

– А это наш секретный козырь! Запасной вратарь!

– Ну ладно, лучше такой, чем никакого в запасе.

Игра началась. Сначала Артур просто сидел на скамейке, положив рядом новую куртку, и наблюдал. Парни не на шутку разгорячились, рубясь так, словно на кону стоял кубок Лиги Чемпионов. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая поле в оранжевые тона.

Через двадцать минут Артуру всё же пришлось вступить в игру: основной вратарь неудачно подвернул ногу.

– Твой выход, братан! – крикнул Женёк.

Артур вздохнул, закатал рукава новой клетчатой рубашки и встал в рамку. Честно говоря, ему даже понравилось. Приятно было просто двигаться, следить за мячом, забыв обо всём на свете.

Мяч летел в разные стороны. Славик и правда не давал другой команде и шанса, шустро отражая мяч, и игра шла преимущественно у других ворот. Но один раз прорвали и их оборону.

Нападающий соперника вышел один на один и мощно пробил в угол. Удар был хороший, но Артур среагировал инстинктивно – прыгнул, вытянув руки. Ладони обожгло, словно огнём, ушибленное вчера тело отозвалось тупой болью при падении, но мяч отскочил от его рук и ушёл на угловой.

– Я же сказал! – триумфально заорал Славик, хлопая в ладоши. – Козырь!

Артур поднялся, отряхнул джинсы и вытер пот со лба. Едкий запах нагретой солнцем резины, глухой стук мяча, сбитое дыхание, адреналин – всё это создавало пьянящее ощущение, будто он действительно принадлежал этому месту. Будто он был своим.

К сумеркам все разошлись. Артур, смертельно уставший, но каким-то образом удовлетворённый, плёлся обратно в общагу, чуть отстав от новых друзей. Внезапно голос в голове нарушил молчание:

«Друзья. Х-ха!»

«Отстань».

«Просто интересно. Ты их знаешь один день. Славик тебя уже дважды прогнул – с посиделками и с вратарём. Но этот-то ладно. Ты на качка погляди! Он тебя убить был готов, судя по виду! И сделает это, если будешь у него на пути!»

Артур не ответил. Реальность за стеной стала чуть тише.

«Я просто говорю: не торопись с выводами. Доверяй, но проверяй!».

Во время диалогов с Гоном реальность словно отступала за невидимую звукоизолирующую стену. Но стоило Артуру вынырнуть из подсознания, как звуки мира обрушились обратно. И правда, из приоткрытого окна здания напротив стадиона доносилась приглушённая мелодия. Рояль?

Парней уже не было видно: увлёкшись спором, они ушли вперёд и потеряли Артура в темноте.

Заинтригованный, он перемахнул через невысокий бетонный заборчик и подошёл к боковому входу. Дверь оказалась не заперта. Внутри пахло вековой пылью. Актовый зал с рядами пустых кресел тонул в вязком полумраке. Лишь на сцене, в мертвенно-бледном пятне лунного света, падавшего из огромного окна, чернел концертный рояль с поднятой крышкой.

Фигура за инструментом отбрасывала тень прямо на экран за занавесом. Музыка разрывала тишину в клочья. Артур сразу узнал произведение. «Лунная соната». Но не та, первая, медленная и печальная, которую не знает разве что с рождения глухой. Нет. Это был финал – третья часть. Presto agitato. Искра. Буря.

А потом он узнал исполнителя. Это была Рита. Те самые руки, которые ещё вчера ломали носы и выбивали челюсти, сейчас творили нечто невероятное. Пальцы прыгали по клавишам с нечеловеческой скоростью, взлетая над октавами. Это был дикий, страстный танец, полный ярости и чернейшего отчаяния.

Заворожённый, Артур бесшумно прокрался в зал и опустился в мягкое кресло в тени последнего ряда. Казалось, она не играет, а сражается с инструментом, выплёскивая в музыку всё то, что сжигало её изнутри. Боль, одиночество, злость на весь мир. И на себя.

«Я и не думал, что её это интересует…»

«Уверен, она подумает то же самое про тебя, когда узнает про старину Эдуарда и его портвейн», – хмыкнул Гон.

Артур слушал затаив дыхание. В душе он всегда мечтал играть именно так. Гитара могла многое, но этот рояль сейчас казался объятым пламенем. Рита исполняла грязно, с ошибками, промахиваясь мимо нот, но с такой бешеной эмоцией, что Бетховен был бы в шоке.

Аккорды звучали всё громче, всё яростнее, словно пианистка хотела разбить клавиши в щепки. Но, не доиграв до финального пассажа, она вдруг резко, со всего размаха захлопнула тяжёлую крышку.

Бам-м-м-м!

Рояль жалобно, утробно загудел, эхо выстрелом разнеслось по пустому залу. Рита упала грудью на лакированную поверхность, закрыла голову руками и замерла. Её плечи судорожно вздрагивали. Раздались всхлипы.

«Если не хочешь умереть, уходи отсюда, – впервые без тени сарказма посоветовал Гон. – Только тихо, а не как всегда».

Артур кивнул сам себе и начал медленно вставать. Осторожно, стараясь не скрипнуть половицей, шаг назад…

И тут случилось страшное.

Словно издеваясь над моментом высокой грусти, мёртвую тишину разорвала громкая, бестактная, идиотски-жизнерадостная мелодия его мобильника.

«Мрак!»

Артур судорожно вцепился в карман, пытаясь нащупать телефон и сбросить звонок, но пальцы не слушались, запутавшись в подкладке. Он в панике отступил, споткнулся о ножку кресла и едва не упал в проходе, производя шума больше, чем стадо слонов.

Рита резко вскинула голову. В луче мертвенного света она выглядела жутко – как призрак оперы. Тушь стекла по щекам чёрными ручьями, превратив лицо в жутковатую маску. Секунду она смотрела на него с непониманием, часто моргая. А потом её лицо исказила гримаса чистого, неразбавленного отвращения.

– Всё заснял? – тихо поинтересовалась она, отведя взгляд в сторону и рукавом вытирая слёзы.

– Я… я ничего не снимал, я просто шёл мимо и услышал музыку, – промямлил Артур.

Он ожидал, что она встанет и закричит, швырнёт в него пюпитр, но вместо этого – молчание, прерываемое шмыганьем. А потом – лишь короткое:

– Уходи.

«Давай, сваливаем, пока она добрая! Или пока не нашла, чем в тебя кинуть потяжелее», – скомандовал Гон.

Артур хотел попросить прощения, сказать, как потрясающе она играла, попытаться объяснить, что он не шпионил…

Но под её уничтожающим взглядом он лишь прикусил язык. Слова застряли в горле комом. Сгорая от стыда, он развернулся и, спотыкаясь на ватных ногах, позорно бежал из актового зала, так и не сказав ни слова.

Уже на улице, отдышавшись за углом корпуса, он наткнулся на Славика и Женька.

– О, вот ты где! – обрадовался Славик, убирая телефон в карман. – А я тебе только что звонил. Ты куда пропал-то? Мы обернулись – а тебя нет.

– Да я… – Артур лихорадочно соображал, пряча дрожащие руки в карманы куртки. Сердце ритмично стучало. – Решил остановиться, дух перевести.

– А чего трубку сбросил? – не унимался Славик.

– Случайно, – соврал Артур. – В кармане, наверное, нажалось, я даже звонка не слышал. Задумался.

– Бывает, – легко поверил Славик. – Ну, идём? А то комары сожрут.

В эту ночь сон совсем не шёл. Артур ворочался на жёсткой казённой простыне, слушая мерный храп Женька и глядя в белёный потолок. Зато в голове было шумно – там бодрствовал рассерженный Гон.

«Ну ты и придурок».

«Отстань от меня. Я сам знаю, как это выглядело со стороны», – мысленно огрызнулся Артур.

«Как можно было так облажаться? На любом концерте, при любом дельце, которое подразумевает тишину, телефон ставят на беззвучный. Ты дурак?»

«Ты прекрасно знаешь, что на концерты я не ходил. И шпионить я не учился».

«Это мало тебя оправдывает. Теперь она считает тебя не только гнусом, но ещё и маньяком, который её преследует! Поздравляю, уровень „дно“ пробит».

Артур не ответил. Ему нечего было возразить. Время подходило к двум. Артур перевёл тяжёлый взгляд на соседнее здание. На втором этаже медпункта погас свет.

Глава 6. Щенок

Воскресное утро прошло в полудрёме. Если в субботу Артур успел пообедать с ребятами в городе, а про ужин благополучно забыл из-за событий на стадионе и в актовом зале, то воскресенье началось с требовательного урчания в животе.

Гон проснулся в скверном настроении и тут же начал жаловаться на критический недостаток энергии. Растормошив спящего Женька, Артур выяснил, что недалеко от общежитий, напротив учебного корпуса, работает столовая.

Как оказалось, самая обычная, застрявшая где-то в восьмидесятых. Внутри пахло варёной капустой и чем-то подгоревшим. Посетителей почти не было. Раздача уже опустела: видимо, Артур подошёл к самому закрытию завтрака. Он взял липкий пластиковый поднос и двинулся вдоль раздачи. Наложил себе остывающей, слипшейся комком гречки, плеснул половником остатки сероватой подливки и взял стакан компота из сухофруктов.

Усевшись за самый дальний стол, подальше от лишних глаз, он принялся за еду без особого аппетита. Неподалёку расположился тот недружелюбный сосед Ваня. Он даже не подошёл к раздаче – вместо этого развернул на столе принесённый с собой гигантский бутерброд в фольге.

«Вот это аппетит! Кстати, ты забыл про меня, – напомнил о себе голос. – Мне нужна глюкоза. Много глюкозы. Иначе я начну жрать твои мозги. Мне бы этого не хотелось, хоть вариант и соблазнительный».

«Но там нет ничего сладкого!» – возразил Артур, ковыряя вилкой гречку.

Его взгляд против воли переместился на стеклянную сахарницу в центре стола.

«Нет!»

«Да!»

Артур тяжело вздохнул и встал. Вернувшись к раздаче, он налил в пустую кружку остатки холодного чая из огромной алюминиевой кастрюли и вернулся на место.

Рука дрогнула, но подчинилась чужой воле. Половина содержимого сахарницы, шурша, перекочевала в кружку. Жидкость мгновенно помутнела, превращаясь в сироп.

«Столько хватит?»

«Маловато. Но для старта пойдёт».

«У меня начнётся диабет!»

«Глюкоза нужна мне, а не тебе. Пей».

Зажмурившись и подавив рвотный позыв, Артур залпом проглотил тошнотворно сладкую, вязкую жижу.

– Привет, Артур! Можно я к тебе подсяду? – раздался над ухом знакомый голосок, такой же приторный, как чай в кружке Артура.

Он поднял глаза и увидел Катю. На её подносе громоздились две тарелки манной каши, какой-то салат, стакан компота и гора хлеба. Она что, собралась съесть всё это в одиночку?

Не дожидаясь ответа, девушка плюхнулась на стул рядом.

– Диету соблюдаю, – пояснила она, щедро, ложка за ложкой, осыпая кашу из своей сахарницы. И, как обычно, тут же затараторила: – Мне много есть нельзя, тренер сказал исключить жирное, копчёное, сладкое, а также медленные углеводы. Странный такой! Я думаю, он просто панику наводит! Понимаю, я немножечко увлекаюсь, но ведь все калории тут же сжигаются! Все говорят, что я быстрая, но знаешь, если бы спросили меня, я бы не стала отрицать, но, как по мне, это другие все о-о-о-очень медленные! А как без тортика вечером? Это недопустимо! Так нельзя! Нельзя-нельзя!

И, скорчив смешную рожицу, ударила ложкой по столу.

«Что за чепуху она несёт? Какая диета? Какие, к чёрту, медленные углеводы? Ты её поднос видишь? Спроси, что ей надо. У нас от её трескотни уже мигрень начинается».

– Ты что-то хотела? – перебил её поток сознания Артур, потирая висок.

– Я слышала, что ты… Ну, то есть, в самом деле, не совсем ты, а эти твои приятели… Как их там? Ну ты понял, мелкий и тот, большой… В общем, вы решили устроить концерт в беседке! И звездой на нём будешь ты! Это правда?

«Издалека заходит».

– Я пока не… то есть да. Наверное, – неуверенно ответил парень, поправляя сползшие очки.

– Ой, как круто! А играть сложно? Я сама как-то пыталась научиться, но эти струны – они такие жёсткие! Фу! А у меня такие нежные пальчики. – Она продемонстрировала тонкую ручку с маникюром ядовито-жёлтого цвета. – Кстати, как тебе мой лак? Я полчаса выбирала! Реально, это так сложно – подобрать правильный оттенок под настроение!

Пока Артур думал, что сказать, она набросилась на кашу с пугающим энтузиазмом.

– Ты хочешь прийти послушать? – уточнил он. – Так вход открытый. Приглашены все.

– Жнаю, тут такое дело, понимаешь… – с набитым ртом заговорила Катя, смешно раздувая щёки, как хомяк, – на шамом джеле я не пжошто так тут, а шобы шкажать тебе кое-што ошень важж’ое. Шобы ты понимал, мне надо жнать, што об этом подумаешь ты.

Она отставила пустую тарелку, тут же придвинула вторую и потянулась к сахарнице.

– Что такое?

Вместо ответа Катя, загадочно улыбаясь, достала из сумочки розовый телефон-раскладушку со стразами и поманила Артура пальчиком.

«Не нравится мне её активность. Чую подставу. Я бы на твоём месте просто встал и ушёл», – насторожился Гон.

Артур подсел ближе к старосте. Та, загадочно улыбаясь, развернула к нему экран.

Увиденное заставило сердце Артура провалиться куда-то в район желудка, где уже плескался приторный чай.

На фотографии была Рита в вечернем платье и с красивой причёской. Похоже, в стельку пьяная – нелепо улыбающаяся и с полузакрытыми глазами. На фоне виднелась голубоватая вода бассейна. Одной рукой она держала бокал, а другой – нежно, по‑хозяйски обнимала парня за шею.

Это был Максим.

Только совсем иной. С длинными, почти до плеч волосами. И в очках. Почти таких же, как у Артура.

– Пжосто мне хотелошь тебе покажать, – продолжая поглощать кашу, заговорила Катя, – штобы у тебя не было илюжий нащёт того, што пжоишходит. Тебе не кажетша, что тут што-то не так?

– Так, – сказал Артур, резко поднявшись из-за стола. Стул с противным скрежетом проехал по полу. – Не знаю, зачем ты мне это показала, но почему тебе кажется, что это должно меня волновать?

«И даже без моей подсказки. Надо же. Браво. Хлоп-хлоп-хлоп! – саркастично «аплодировал» Гон. – Я бы похлопал по-настоящему, но, видишь, какое дело, рук-то у меня нет!»

Личико Екатерины стало ещё милее, хотя, казалось, куда уж больше. Она аккуратно вытерла губы салфеткой, отхлебнула компот и произнесла, отодвинув в сторону идеально чисто вылизанную тарелку:

– Ой, а что, она не рассказывала тебе ничего? Я так не люблю сплетни, просто думала, что лучше будет показать, чем рассказать. Ты ведь обязан знать правду, даже если её от тебя скрывают! Это хуже, чем самое настоящее, неприкрытое, наглое враньё!

«Проклятье, а ведь она говорит правду, – вдруг задумчиво произнёс Гон. – Я это чувствую. Ну или ту часть правды, которая ей удобна».

«Я знаю их обоих всего один день. Какое мне должно быть до этого дело?» – попытался отгородиться Артур.

Но перед глазами всё ещё стояло фото. Рита и «козёл»-очкарик. Вместе.

– Слушай, мне нужно идти, – бросил Артур, почувствовав, как в горле возник ком. – Выступление будет в восемь.

Девушка поправила идеальный локон и прощебетала ему в спину:

– Всенепременно буду ждать этого часа, Артур!

А потом принялась за салат.

***

Артур шёл по едва освещённой, разбитой корнями деревьев, асфальтовой дорожке. Гитара в чехле за спиной казалась непривычно тяжёлой.

Встретиться было решено в старой беседке за школой – там, где старшеклассники обычно курили после отбоя. Срезав путь через колючие заросли кустарника, Артур вышел на небольшую бетонированную площадку. Когда-то, в прошлой жизни, пионеры разжигали здесь прощальный костёр, закрывая смену.

Сама беседка была частью того, что уцелело от прежних времён – жестяная крыша местами проржавела насквозь, синяя краска осыпалась струпьями, но постройка стояла крепко, как дот.

Неподалёку, словно призраки социализма, в темноте белели две выщербленные гипсовые статуи – пионера и пионерки. Первый балансировал на ржавом куске арматуры, торчащем из бедра вместо ноги. У второй отсутствовала правая рука – судя по обломку у плеча, она когда-то отдавала салют или держала знамя. Наверное, даже в идеальном состоянии эти двое вдохновляли детей на страшные истории о «Чёрной Руке» или «Гробе на колёсиках». Сейчас же, в полумраке, искалеченная пара выглядела особенно жутко.

Скоро начали подтягиваться остальные.

Славик явно старался заманить побольше народу, в первую очередь женского пола, но с последним получилось не очень – пришли всего две девушки. Первая, маленькая, коротко стриженная и стеснительная, явилась в строгой школьной форме. Вторая – весёлая, пухловатая блондинка с копной кудрявых волос, была одета в модный джинсовый костюм. Хоть они и выглядели как чёрное и белое, но держались вместе, явно подруги.

Артур почти никого не знал. Не считая Славика и Жени, он увидел пару крепких ребят из качалки.

Также присутствовал и Ваня – тот самый сосед-«дятел», возмущавшийся вчерашним шумом. Хоть он и ненавидел музыку, но его безошибочно приманила халявная еда. Он уже оккупировал край скамейки и с хрустом уничтожал пачку чипсов, купленную Славиком.

Впрочем, невинными эти посиделки можно было назвать лишь с натяжкой. Кто-то уже разливал по пластиковым стаканчикам принесённое пиво из пузатых баклажек, кто-то закурил, пуская сизый дым в проржавевший потолок беседки.

«Мне нужна глюкоза! Срочно», – капризно потребовал Гон.

Артур, повинуясь импульсу, схватил со стола какой-то шоколадный батончик, быстро сорвал обёртку и откусил половину.

«Все эти люди… Они пришли на меня посмотреть?» – с тревогой подумал он, оглядывая разношёрстную компанию.

«Не льсти себе. Они все тут лишь с одной целью».

«С какой?»

«Убить чудовищную, серую скуку. Посмотреть на шоу. Ну или на клоуна. Тут уж зависит только от тебя. Поверь, ты как личность им пока абсолютно не интересен. Волнуешься?»

«Зачем ты спрашиваешь, если и так знаешь ответ?» – огрызнулся Артур, чувствуя, как страх подбирается к горлу.

«Меня интересует другое. – Гон выдержал театральную паузу. – Давай ближе к делу. Хочешь ли ты выступить сам? По-настоящему. Не прибегая к моей помощи?»

Артур замер с недоеденным батончиком в руке.

Он представил, как выходит в центр, как забывает аккорды, как дрожит голос, как все начинают смеяться…

Ответ был горьким, как дешёвый табак, витавший в воздухе: «Мне стыдно это признавать… но без тебя я полный ноль».

«Ты не прав. – В голосе Гона проскользнуло что-то странное, похожее на снисхождение. – Но так и быть. Сегодня я буду твоим суфлёром».

– Артур!

Словно из-под земли перед ним выросла Катя. Сегодня она сменила форму на камуфляж: объёмная чёрная толстовка с капюшоном и тёмные джинсы. В этой одежде она выглядела иначе. Не как приметная староста класса, а словно воровка или героиня детективного сериала, следящая за неверным мужем.

– А… Э-э-э, привет! – Артур улыбнулся, мгновенно залившись краской. – Что ты тут делаешь?

Катя бесцеремонно схватила его за руку и тут же затараторила, не давая вставить слово:

– Этот твой сосед по комнате, Славик, да? Такой настойчивый, ужас! Всех девчонок в блоке обошёл. Я в это время как раз супчик готовила, слышу – ломится кто‑то! Я перепугалась, схватила ножик, думала, маньяк какой или грабитель! Открываю, замахиваюсь… Хорошо, что он увернулся, а то был бы у тебя сосед без уха! Представляешь? Кровищи было бы!

Она хихикнула, словно рассказывала забавный анекдот.

– В общем, он позвал меня и Настю (это староста класса «бета», она в соседней комнате живёт). Настя отказалась, зануда такая, но я решила прийти. Потому что я хотела тебя… Точнее, я хотела проконтролировать, чтобы никто тут не напился и не творил всякие непотребства! Кто-то же должен нести ответственность, верно? А вдруг что произойдёт? Это же будет пятно на всём лицее! Тебе бы такого хотелось? Мне вот нет! Ни капельки! Нужен контроль!

«Ей самой нужен контроль. Желательно психиатрический», – сухо заметил Гон.

– Ну… хорошо… я рад, что ты пришла… – сказал Артур, почёсывая щёку.

Катя просияла и улыбнулась так лучезарно, что у Артура на секунду перехватило дыхание. Какая же она всё-таки милашка! Глядя на эти ямочки на щеках, даже не хотелось вспоминать прошлую встречу с компроматом и интригами.

Артур украдкой огляделся, ища глазами ещё один силуэт. Рита могла прийти – Славик наверняка звал и её, раз обошёл всех.

Но нет. Её не было.

«А ты на что надеялся? – тут же отозвался внутренний голос. – Что после такого грандиозного провала она прибежит послушать, как ты мурлычешь под гитарку? После того, как ты её обидел?»

«Ты ведь знаешь, что я не хотел. Я не обижал».

«Так ли это важно? Весомо только то, как это выглядит со стороны, чудик-преследователь!».

– Ну что, начинаем? – прервал его самокопание Славик, галантным жестом протягивая Екатерине пластиковый стаканчик. – Миледи.

Артур вздохнул, взял гитару и присел на край шаткого стола в центре беседки. Тусклый свет единственного уличного фонаря пробивался сквозь проржавевшие дыры в крыше, создавая на досках и лицах людей причудливые, дрожащие пятна.

«Нужно сказать что-то для начала».

«Что?»

«Да любую чушь! Поприветствуй. Главное, уверенно и от души!»

Разговоры стихли. Собравшиеся повернули головы к нему. Все ждали.

Как ни странно, того самого панического чувства тревоги, от которого обычно леденели пальцы и перехватывало дыхание, не было. Гон сдержал слово. Осталось лишь тягучее, вязкое ощущение неловкости – то чувство, когда десяток пар глаз смотрят на тебя в упор, ожидая чуда.

– Всем привет, – начал Артур, слегка покраснев, но стараясь держать голос ровно. – Я… я не думал, что буду сидеть здесь и что-то говорить. Но раз уж так получилось… – Он сделал паузу, нервно поправил ремень гитары. – Я не профессионал. И музыка для меня – это просто способ… ну, вы понимаете. Выразить то, что словами не получается.

– Ха-ха! Ты посмотри на этого артиста! Он же… – громко загоготал Ваня, рассыпая крошки.

Договорить он не успел: Женёк молча приставил к его носу огромный кулак. Ваня поперхнулся смешком и мгновенно затих, вжавшись в скамейку.

«Забей на этого придурка. Он просто фон. Продолжай», – скомандовал Гон.

– В общем, я просто хочу сыграть несколько песен, – сказал слушателям Артур, сделав вид, что не заметил выпада. – Может, кто-то знает слова и подпоёт. А может, и нет – тоже нормально. Главное, что мы тут все вместе собрались, и это… это уже хорошо. Даже если я буду фальшивить, – он криво усмехнулся, – не бейте меня сильно.

Артур быстро глянул на собравшихся.

– Ладно, поехали.

Он глубоко вдохнул и ударил по струнам, задавая знакомый всем жёсткий ритм.

Вместо тепла – зелень стекла,

Вместо огня – дым!

Из сетки календаря выхвачен день!

В тесной, полутёмной беседке голос звучал по-особенному – не растворялся в ночном пространстве, а будто отражался от стен и обнимал каждого. Ребята сначала слушали молча, но магия ритма делала своё дело. Вскоре они начали тихо подхватывать знакомые строчки. Даже суровые немногословные качки из спортзала, переглянувшись, набрали воздуха в грудь.

– Перемен! – грянули все разом на припеве, пугая ночных птиц.

Артур почувствовал, как напряжение окончательно отпускает его, растворяясь в общем хоре.

Эту песню он выучил одной из первых. Сейчас аккорды выстраивались сами собой.

Может, и с остальным в жизни так будет? Сначала кажется невозможным, больно и страшно, а потом вдруг… получается?

Ты открывал ночь,

Всё, что могли позволить.

Маски срывал прочь,

Душу держал в неволе.

Пусть на щеке кровь,

Ты свалишь на помаду…

Артур не знал, откуда эти строки, мелодия просто гуляла по памяти телефонов. Наверное, Рита бы оценила.

– Ну как он тебе? – никого не стесняясь, громко спросила блондинка свою чёрненькую подругу.