Hollow Moon. Том I

Оказавшись между двумя зданиями, Артур сразу сообразил, какое общежитие мужское, а какое – женское. Достаточно было взглянуть на вывешенное из окон бельё и настенные надписи, от содержания которых покраснел бы сам Есенин.

Тяжело вздохнув, Артур толкнул дверь, обитую ржавой жестью, и очутился в самой мерзкой и вонючей клоаке, какую только видел. В нос ударил запах сырости, известки и чего-то тухлого. Зелёные облупленные стены, свисающие с увешанного тенётой потолка гирлянды проводов освещались единственной тусклой лампочкой Ильича в застеклённой будке.

Внутри, как паук в банке восседала вахтёрша. Полная пожилая женщина в синем фартуке. Покрасневшие глаза под кустистыми бровями прятались за стёклами толстенных очков. Она отвлеклась от вязания, окинула Артура оценивающим взглядом и спросила:

– Мальчик, ты кто? Пропуск есть?

– Я… я новенький! – пролепетал он, прижимая к груди документы, которые дала Катя.

– Какой ещё новенький?! Пропуск где? – повторила старуха, не сбавляя громкости.

– Так я же тут в первый раз… Я только приехал…

– Младой чилавек! Ты мне тут сказки не рассказывай! Как на территорию пробрался? Сейчас охрану вызову!

Артур окончательно растерялся. Под этим напором мысли разбежались. Он уже пятился к выходу, когда плечо обожгло ударом тяжёлой ладони.

– О, здорóво!

Артур едва не сложился пополам. Он обернулся и увидел маленького белобрысого паренька с короткой стрижкой-ёжиком. Школьная форма висела на нём мешком. Это был Славик, тот самый «котёнок» из тренажёрки.

– Здрасьте, Зоя Михайловна! – бодро, на грани наглости поздоровался он с «Паучихой».

Вахтёрша замерла, нахмурив кустистые брови. Её взгляд переместился на парня, и суровости в нём поубавилось.

– Твой приятель, что ли, Смирнов? – осведомилась старуха. – Велено не пущать никого постороннего!

– Послушайте! – громко произнёс Артур. – Мне сказали, что я буду жить в комнате триста два!

– О! – обрадовался Славик. – Значит, со мной будешь?

Зоя Михайловна недоверчиво хмыкнула, прослюнявила палец, перелистнула несколько страниц потрёпанного журнала и воскликнула:

– Так это ты, что ли, Комаров-то? Тьфу! Никто не предупредил даже!

Тут до Артура наконец дошло. Он открыл папку и, испытывая жгучий стыд от собственной заторможенности, достал пластиковую карточку с фотографией.

– Ну ладно, – умиротворённо произнесла она, с прищуром рассмотрев изображение и сверив с бледным оригиналом. Потом взяла ручку и что-то записала в журнале. – Славик, ну-ка, комнату-то покажи!

– Идём! – бодро произнёс Славик.

Они поднялись на третий этаж и очутились в длинном, узком коридоре, от которого в обе стороны отходили жилые блоки. Чёрные, спутанные клубки проводов под потолком напоминали переплетения щупалец чудовища и становились всё гуще. Сверху доносилось угрожающее электрическое гудение.

«Удивительно, что никого ещё не убило током, а эта дыра не сгорела от короткого замыкания» – подумал Артур.

Проходя мимо открытой двери в душевую, Артур чуть не упал в обморок. Хватило одного взгляда на ржавые лейки, из которых монотонно падали капли, и на выломанную дверь в туалет, чтобы понять уровень комфорта.

– Меня одно волнует, – не выдержав, спросил он, едва сдерживая отвращение. – Почему в этом, без сомнения, элитном месте всё такое…

– Убогое? – метко закончил за него Славик, пожав плечами. – Я уже привык. Даже внимания не обращаю.

– А где тогда живут такие, как Максим Козлов? Не думаю, что они будут мыться тут.

Проходя мимо одного из парней с полотенцем на плече, Славик хлопнул того по ладони в знак приветствия и ответил Артуру:

– Не, ты чё? Макс с батей живёт. Ты когда ехал сюда, может, видел, какой у них домяра на холме. За́мок целый.

По правде говоря, Артур почти всю дорогу спал и проснулся только тогда, когда таксист его растолкал.

– А что насчёт других мажоров? – поинтересовался Артур.

– Богатые живут отдельно, в коттеджах у озера. У них там свой мирок, евроремонт и всё такое. Может, как-нибудь мимо проходить будешь – поймёшь. А простые смертные, вроде нас с тобой… Сам видишь. Добро пожаловать в гетто.

Вместо ответа Артур только тяжко вздохнул.

Они достигли конца коридора, упирающегося в заколоченную стеклянную дверь на балкон, и свернули направо, в тёмный тупичок. Здесь были две двери. На одной из них кто-то чёрным маркером вывел размашистый знак анархии в круге.

Славик вставил ключ в замочную скважину соседней двери. Пара щелчков – и она со скрипом отворилась.

Зайдя, он с размаху ударил кулаком по выключателю, врубив свет. Разбитая люстра, повисшая под потолком на одном хлипком проводе, нервно мигнула и залила комнату тусклой, болезненной желтизной. За окном с выбитой форточкой догорал закат. Весь школьный двор был виден как на ладони.

Сама же комната больше напоминала тюремную камеру, разве что без решёток. Из мебели – только две железные двухъярусные койки с панцирными сетками. Между ними втиснулся обшарпанный деревянный стол с разномастными стульями. У входа в углу притулилась раковина, заваленная горой грязной посуды, и древний, рассохшийся буфет. Напротив входа натужно гудел старенький холодильник.

Славик с разбегу запрыгнул на второй ярус правой койки и с наслаждением закачался на пружинах, шумно выдыхая. Артур успел заметить, что нижнее место под Славиком тоже было застелено, тогда как на левой койке просто лежали свёрнутые полосатые матрасы.

– Тут живёт ещё кто-то? – удивился он.

Словно дожидаясь этого вопроса, дверь распахнулась, и внутрь шагнул высоченный мускулистый парень в краповой тельняшке и чёрных трениках. Артур похолодел. В горле пересохло. Это был тот самый «бронепоезд», который полчаса назад «отдыхал» на полу в спортзале. Лицо кирпичом, маленькие, глубоко посаженные глаза. А на скуле наливался сочным фиолетовым цветом свежий синяк – сувенир от Фаталити.

Женёк мазнул по Артуру равнодушным, пустым взглядом. Очевидно, в спортзале он был так увлечён Ритой, что не запомнил лицо случайного свидетеля.

– Здорóво, – буркнул он, отворачиваясь к раковине. – Жрать охота.

– Твоя очередь мыть посуду, – напомнил Славик, свесившись с верхней койки и болтая ногой в воздухе. – Карточный долг – это святое!

Женёк что-то недовольно прорычал про «не фарт», но включил воду и принялся яростно намыливать тарелки. Его широкая спина в тельняшке закрывала обзор, нависая над раковиной, как гора. Артур, стараясь не отсвечивать, тихонько прошёл к свободной койке и стянул свитер с майкой.

– Ого, а я думал, ты покрепче будешь, – оценил Славик, глядя на торчащие рёбра соседа. – Скелет ходячий. Но ничё, успеешь ещё мясом обрасти. Жендос, прикинь, решил я такой взять сотку лёжа, да что-то не подрассчитал, и чуть не придавило! Хорошо, что Ритка была рядом, помогла выбраться. Кстати, Артур с ней остаток урока сидел на скамейке! О чём говорили-то хоть?

В руке Женька хрустнула тарелка. Стало пугающе тихо. Женёк медленно выключил воду, со звоном бросил осколки в раковину и развернулся всем корпусом. Тусклый свет лампочки отбрасывал тени на лице.

– В смысле – говорили? – тихо, почти шёпотом спросил он, вытирая мокрые руки о тельняшку.

Артур вжал голову в плечи, проклиная болтливость Славика.

– Ну… Мы просто сидели… разговаривали, – выдавил он.

– Разговаривали, значит? – Женёк сделал тяжёлый шаг вперёд и навис над Артуром. Его маленькие глаза сузились в щёлки.

Артур понял: врать нельзя. Почует страх – забьёт прямо здесь.

– Да. У меня освобождение. Я просто сидел рядом.

Женёк поиграл желваками, глядя исподлобья.

– Так ты там был? Всё видел?! И чё? Ржали надо мной, да? Обсуждали, какой я лох?

– Нет! – Артур испуганно выставил руки вперёд ладонями наружу. – Честно. Мы о тебе даже не говорили. Мы… французский язык обсуждали.

– Чё обсуждали? – Женёк опешил. Кулаки его плавно разжались.

– Французский. – Артур быстро закивал. – Она ругалась на нём.

Женёк завис, переваривая информацию. Сбой программы.

– Да ладно тебе, Жендос! – вовремя вмешался Славик, – Чё ты на парня наезжаешь? Он ровный. Мне пацаны сказали, он сегодня с самим Максом Козловым сцепился.

«Быстро же тут слухи ползут», – пронеслась в голове мысль.

Женёк медленно перевёл взгляд со Славика на Артура.

– С Козлом? – переспросил он, понизив голос. – Ты? С Максом?

– Ну… было дело, – уклончиво ответил Артур, поправляя очки. – Он у меня часы отобрал. Пришлось… возразить.

– И чё? – Женёк подался вперёд, нависнув над столом. Тарелки были забыты. – Кто кого?

– Ну, он меня ударил, – Артур коснулся ноющего места. – А я ему в ответ. Губу разбил. А потом он мне в челюсть…

Женёк смотрел на него ещё несколько секунд, лихорадочно соображая. А потом его каменное лицо вдруг расплылось в широкой, совершенно детской и довольной ухмылке.

– Козлу? По морде? – переспросил он с восторгом. – Красава!

Напряжение в комнате лопнуло как мыльный пузырь. Женёк с размаху хлопнул Артура по плечу так, что тот чуть не присел, а ноги подогнулись.

– Сам хотел чердак ему проломить, но трогать брезгую. Ходит, пальцы гнёт, тоже мне, хозяин жизни.

Артур шумно выдохнул, подумав: «Кажется, общий враг объединяет людей куда крепче, чем общие интересы.»

– Садись за стол, – скомандовал Женёк. – Сейчас чай пить будем. У меня сгущёнка есть. Славик, доставай кружки!

Ужин был нехитрым: заваренный кипятком «Доширак», хлеб с маслом и дешёвый бисквитный рулет с химическим привкусом. Несмотря на это, Артур, у которого со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было, ел с волчьим аппетитом.

Разговор зашёл о семьях. Славик с набитым ртом рассказывал про ферму родителей, Женёк – про отца, бывшего спецназовца, который сейчас держит в городе свой ЧОП.

– А у тебя кто? – спросил Женёк, с хлюпаньем втягивая горячий чай. – Тоже, небось, военный? Или боксёр? Раз ты на Макса полез, значит, борзый.

Артур замер с кружкой у рта. Не хотелось об этом, но решил сказать правду.

– Нет. Мой отец журналистом был.

– И про чё он писал?

– Про криминал, – тихо, но твёрдо произнёс Артур. – Расследования вёл. Про мафию, про коррупцию.

– А, ну это другое дело. – Женёк перестал жевать, в его глазах появился интерес. – И где он сейчас?

Ответ висел в воздухе.

– Убили его, – коротко проговорил Артур, глядя в тарелку с остывающей лапшой. – Десять лет назад.

Женёк не стал делать скорбное лицо или опускать глаза. Он просто деловито кивнул, словно услышал про сломанную ногу.

– Завалили, значит? Ну, бывает.

Он громко отхлебнул чай, ставя точку в этой теме.

– Значит, батьки у тебя нет.

– Вроде того.

– Ну ничё. – Женёк смачно откусил кусок бутерброда. – Если обидит кто – звони. Приду, башню снесу!

– Женька, да он сам за себя постоять сможет! – произнёс Славик, убирая тарелку в раковину. – Помыть посуду, кстати, не забудь, а то я ведь тебя знаю!

– Да-да! – недовольно забурчал гигант и поднялся.

Узнав, что у Артура нет своего постельного белья, Женёк сбегал в прачечную на первом этаже и принёс хрустящий, пахнущий отбеливателем комплект.

– Держи. Сейчас закрыто, а у вахтёрши хрен допросишься, – хмыкнул он, передавая бельё. – Но замок там хлипкий.

– Спасибо, – озадаченно поблагодарил Артур.

«Он что, дверь сломал?»

– Пошли на балкон. Перед отбоем святое дело – воздухом подышать, – предложил Слава, доставая из кармана мятую пачку «Винстона».

– Прости, я не курю! – запротестовал Артур.

– Да ладно тебе, просто рядом постоишь! За компанию.

Артур на секунду прикрыл глаза, обращаясь внутрь.

«Гон?»

«Отстань, Гнус, я сплю!» – рявкнул голос в голове.

Гнус. Он запомнил. Он специально ударил именно этим словом.

Голос не проронил больше ни слова, оставив Артура наедине с эхом чужого оскорбления. Обиделся, что ли? Или просто копил яд на завтра?

Снаружи уже стемнело, на территории зажглись редкие фонари. В воздухе витал пряный вечерний аромат остывающей земли, смешанный с лёгким привкусом гнили от мусорных баков. Где-то в траве стрекотали сверчки, а со стороны озера доносилось кваканье лягушачьего хора.

Славик ловко выудил сигарету из мятой пачки и зажал её зубами. Щёлкнула крышка потёртой, видавшей виды зажигалки Zippo. Завоняло табаком. Сделав глубокую затяжку, парень с наслаждением выдохнул дым в сторону от Артура.

– Ты же вроде качаешься, – удивился Артур, закашлявшись и брезгливо поморщив нос. – Спортсмен, все дела. Зачем тогда куришь?

Славик сделал ещё одну затяжку, глядя на огонёк сигареты, и произнёс:

– Я, если захочу, сразу брошу. Вообще без проблем. Просто сейчас нервы, сам понимаешь.

«Сто раз уже это слышал от отца» – вздохнул Артур про себя

– Ты из деревни? – поинтересовался он. – А часто ходил в лес?

– О, брат! Проще спросить, когда я оттуда вылезал, – усмехнулся Славик, стряхивая пепел. – Грибы, охота с батей, рыбалка… Но чаще всего – по дрова. А ты? Ты часто бывал в лесу?

На самом деле Артур был там единожды, совсем маленьким, и чуть не заблудился. Его нашёл отец – зарёванного, испуганного и изрезанного колючим кустарником.

– Да так, разок… Ну и тут, за воротами, вроде тоже большой лес.

– Пф! Да разве это большой? – фыркнул Славик. – Ты ни разу тайги не видал! Вот это лес! Можешь годами бродить и не встретить никого, кроме медведей. Впрочем, тебе пока и здешнего хватит. Хочешь, сходим как-нибудь? Я как раз знаю одну дыру в заборе, за стадионом, пацаны через неё за пивом гоняют!

– Можно, – кивнул Артур.

– Ладненько, мне ещё кое-куда сбегать надо, – сказал Славик, бросив бычок в консервную банку с кучей окурков. – Значит, так, выберешь себе койку, любую из свободных, – и падай. Отбой скоро.

Славик ушёл, хлопнув дверью и оставив после себя лишь шлейф табачного дыма.

Артур ещё минуту постоял в одиночестве, устремив взгляд на бетонную коробку медпункта вдалеке. В окне на втором этаже как раз погас свет. Странное чувство тревоги кольнуло сердце, но он отмахнулся от него.

Парень вернулся в комнату. Внутри уже было темно, горел только тусклый ночник у стола. На нижней койке, укутавшись в одеяло с головой, уже мощно посапывал Женёк.

Артур, стараясь не шуметь, кое-как расстелил на свободной кровати принесённое бельё. Простыня была жёсткой, казённой, но пахла чистотой. Он стянул джинсы, снял майку и, дрожа от ночной прохлады, нырнул под тонкое одеяло, почти сразу отключившись.

Глава 5.

Presto

Agitato

Наступила суббота. Впереди маячили полноценные выходные – шанс наконец-то осмотреться вокруг без спешки.

Утро началось с вызова на КПП. Курьер на старенькой синей «Буханке» выгрузил вещи Артура: гитару в чехле, ноутбук, стопку книг и баул с одеждой. Отдельно стояла небольшая коробка с едой от мамы. На дне, среди банок с тушёнкой и сгущёнкой, обнаружился тонкий конверт с деньгами и запиской: «На первое время. Много не трать, больше не дам». Внутри – пара тысяч.

Заодно заглянули в хозблок. Там выдали форму: тёмно-синий пиджак оказался великоват в плечах, зато брюки сидели как влитые. Славик и Женёк с радостью помогли дотащить всё это добро до комнаты. После вчерашнего тело Артура ныло, особенно челюсть, напоминая о «диалоге» с Максом, но настроение было на удивление приподнятым.

По выходным разрешалось до наступления комендантского часа покидать территорию. Решив не терять времени, парни загрузились в дребезжащий пазик и отправились в город. Они решили закупиться: Славику были нужны сигареты, Женьку – зачем-то нож, а Артуру – новая одежда на выход.

Городской рынок встретил их какофонией звуков, запахом чебуреков и китайского пластика. Артур чувствовал себя плохо в толпе и едва сдерживал тревогу. Побродив между рядами, нашли палатку с мужской одеждой, ему пришлось пережить примерку джинсов, стоя в носках на картонке за грязной шторкой, пока продавщица уверяла: «Сидит идеально, жених – не иначе!» В итоге гардероб пополнился чёрной курткой из кожзама, джинсами и зелёной фланелевой рубашкой в клетку.

Вернувшись в общагу, Артур первым делом расстегнул молнию чехла и извлёк на свет гитару – старую, местами исцарапанную акустику, обклеенную выцветшими стикерами. Покрутив колки, он на слух подстроил инструмент. Гитара отозвалась чистым, родным звуком. Проверив строй быстрым перебором, он пробежался пальцами по грифу. Руки помнили всё.

– Ого, ни фига себе! – восхитился Славик, дожевал жирный рыночный чебурек и вытер пальцы о штаны. – Вот именно о таком соседе я и мечтал! Сам учился?

– Ну, можно сказать и так, – уклончиво ответил Артур, подтягивая капризную третью струну.

В памяти тут же всплыл его единственный «педагог». Эдуард. Стареющий панк с прокуренным до хрипоты голосом и вечной плоской флягой во внутреннем кармане косухи. В бурную молодость он играл на басу в андеграундной группе «Мясорубка», а на пенсии давал частные уроки в сыром подвале дома культуры.

В объявлении, криво наклеенном на столбе, значилось многозначительное «У-роки музыки», и Артур тогда ожидал увидеть строгого интеллигента в очках. А встретил Эдика в остроносых казачках, от которого за версту разило портвейном «777».

«Главное не ноты, пацан, главное – драйв! Музыка должна бить в грудь, как кастет!» – любил повторять он, дирижируя початой бутылкой.

Те «У-роки» больше напоминали хаотичный джем, где дряхлые советские усилители фонили, а ученики пытались хоть как-то попасть в ритм, пока учитель предлагал сделать глоток «для вдохновения». Через полгода эту лавочку прикрыли возмущённые родители, но Артур уже втянулся.

Дальше он продолжил сам: стирал кончики пальцев в кровь, учил прокля́тое барре, подбирал риффы на слух, пытаясь найти в музыке то, чего не мог выразить словами. И даже разобрался в нотной грамоте.

Конечно же, рассказывать такую историю соседям было неловко: не поймут. Подумают, что он совсем отбитый.

– А слабай что-нибудь наше! – ворвался в его воспоминания густой бас Женька.

Артур вздрогнул, моментально вернувшись из подвала ДК в реальность общежития.

– Что именно? – настороженно уточнил он, прижимая струны к грифу.

– Ну там это… «Одуванчики»! «Дембеля»! Или хотя бы «Мурку»! Для души.

Артур мысленно закатил глаза. Ну конечно. Стоит достать гитару – всегда просят одно и то же.

Славик, заметив замешательство «музыканта» и его страдальческое лицо, решил спасти ситуацию:

– Да отстань ты от него! Артур, сыграй, что сам хочешь! Что тебе по кайфу.

Артур задумался. Из русского он знал несколько песен Виктора Цоя, «Короля и Шута» и множество матерных произведений из репертуара Эдика, которые в приличном обществе исполнять не стоило. Зато он любил переводить песни с английского, адаптируя их под себя.

– Хорошо, у меня есть одна песня на уме… – Артур запнулся. – Только, ребят, не смейтесь. Она… странная.

– Не будем, честно, – заверил его Славик, устраиваясь поудобнее на подушке. Женёк тоже перестал жевать и скрестил руки на груди.

Артур закрыл глаза, сделал глубокий вдох и коснулся струн. Гитара отозвалась чистым, немного меланхоличным перебором. Голос, поначалу тихий и дрожащий, становился всё увереннее, заполняя собой тесную комнату.

Земной контроль – майору Тому.

Земной контроль – майору Тому.

Прими пилюли и накинь свой шлем.

Земной контроль – майору Тому.

Отсчёт начался – ключ на старт.

Проверь системы – и да Бог тебя хранит!

Он пел о судьбе астронавта так, словно сам очутился там, в тесной кабине, отрезанный от мира бесконечной, звенящей пустотой, без возможности вернуться домой. Строчка про пилюли отозвалась личной болью.

Позволив финальному аккорду затихнуть, Артур открыл глаза. В комнате было тихо. Слышно было только гудение холодильника. Парни смотрели на него с неподдельным изумлением, совершенно забыв про еду.

– Вам не понравилось? – спросил Артур, чувствуя привычный укол разочарования.

«Ты посмотри на их рожи, идиот, они просто в восторге!» – после долгого молчания, внезапно заговорил Гон.

«Что, уже не обижаешься?»

«Я не злопамятный. Я просто злой, и память у меня хорошая!»

– Не понравилось? – переспросил Славик, чуть не подавившись. – Чувак, да это было круто! Мы просто не ожидали, что ты такой талантище! А что за песня?

– Это Дэвид Боуи. Space Oddity. Я просто перевёл текст, чтобы понятнее было.

– Красава, братишка! – искренне восхитился Женёк, подняв большой палец. – Реально за душу берёт.

– Ну… Я не то чтобы хорошо… – начал было мяться Артур, заливаясь краской, но договорить ему не дали.

Дверь резко распахнулась, с грохотом ударившись о стену. На пороге стоял пухлый парень в очках с толстенными стёклами, делавшими его глаза огромными и растерянными. В левой руке он сжимал надкусанный бутерброд с колбасой, а правой размахивал в воздухе, точно отбивался от невидимых пчёл.

– Хватит тут шуметь! – истерично завопил вошедший, брызгая слюной. – Я тут к контрольной по алгебре готовлюсь! Я всё слышу! Я Зое Михайловне расскажу обо всём! Тут невозможно сосредоточиться!

– Пшёл вон! – рявкнул Славик и, не глядя, запустил в дверной проём резиновым шлёпанцем.

Незваный гость проявил чудеса ловкости: увернулся от «снаряда» и мгновенно исчез, захлопнув дверь с той стороны. Тапка гулко ударилась о косяк и упала в коридоре.

– Ваня Левенгаупт, местный дятел, – пояснил Женёк, лениво поднимаясь, чтобы забрать тапочек. – Забей. Но он не один такой, тут стены картонные, слышимость дикая. Ты это, если поиграть нормально хочешь, лучше иди на улицу или в беседку за корпусом. Там никого нет и никто не ноет.

– Точно! – Славик щёлкнул пальцами, словно поймал идею за хвост. – Женёк, ты гений!

Евгений удивлённо моргнул, не понимая, в чём именно заключается его гениальность:

– А?

Славик ткнул пальцем в окно, указывая на деревянную беседку во дворе, а затем многозначительно произнёс:

– Давайте вечером там посидим! С гитарой!

– Подождите! – хотел было возразить Артур, чувствуя неладное.

– Я парней с качалки позову! – загорелся Славик, не слушая возражений. – Саня придёт, Димон…

– Я не…

– А потом забегу к девкам в общагу. – Он кивнул на соседнее здание. – Может, кто согласится с нами посидеть.

Артур живо представил эту картину: шумная компания, незнакомые люди, алкоголь, все смотрят на него, ждут песен… Это было хуже, чем пытка.

– Погодите…

«А эта идея мне нравится. Посиделки, гитара, девочки… Соглашайся, дубина!»

– Так, стоп! – заорал Артур, перекрывая энтузиазм соседа. Славик наконец умолк, удивлённо глядя на него. – Кажется, ты забыл меня спросить, хочу ли я во всём этом участвовать.

Славик хитро прищурился. На его лице расплылась широкая улыбка Чеширского Кота. Он знал, куда бить.

– А ещё… – протянул он вкрадчиво, – я перед этим забегу в медпункт. Скажу, что голова болит. И совершенно случайно, так, чтобы все слышали, громко ляпну медсестре, что мы вечером собираемся в беседке петь песни.

«Ах ты маленький мерзавец! – восхитился Гон. – Это мат в два хода. Соглашайся, Артур! Живо!»

Артур открыл рот, чтобы послать Славика к чёрту вместе с его планами, но понял, что попался. Крючок был заглочен глубоко.

– Ты… – выдохнул он, признавая поражение. – Ладно. Только ничего грандиозного, хорошо? Просто посидим.

– Конечно! Просто посидим! – просиял Славик. – Завтра. После восьми.

– А сейчас чем займёмся? – спросил Женёк, допив остывший чай.

– Ну ты что, забыл? Сегодня же футбик! – Славик подмигнул Артуру. – С нами пойдёшь?

– У меня освобождение…

– Да харэ прикидываться! Мы же не играть зовём, а болеть! Пошли, проветришься! А то скиснешь тут.

Сделав глубокий вдох, Артур поднялся с койки.

– Ладно. Пошли. Но я только посижу там, хорошо?

***

Стадион находился всего в паре минут ходьбы. И снова контраст с обшарпанным общежитием был разительным: ухоженное поле с ярко-зелёным искусственным покрытием, современные ворота с белоснежными сетками, вокруг – крытые трибуны с пластиковыми сиденьями.

Народу собралось прилично. Кто-то уже разминался на поле, но большинство просто сидели на трибунах, грызли семечки и лениво обсуждали жизнь, наслаждаясь тёплым вечером.

Артур встал у бровки, наблюдая, как Славик делает растяжку. Женёк уже яростно спорил с каким-то парнем о составе команд, колотя себя кулаком в грудь: