Театр подарил мне тебя

– Ну, понятно, ты фанат, – я понимающе усмехнулся. – Я тоже, поэтому да, мы, артисты, реально психи. Кстати, а с какого спектакля начался твой путь как театрала? – нам уже принесли блюда и мы готовились было на них накинуться.

– «Марица». Сложный спектакль, но такой праздничный! – Анита уже накручивала на вилку внушительный моток спагетти.

– Всё ещё не понимаю, как мои партнёры его играют: он, правда, сложный! Окей, а какой твой любимый спектакль со мной? – я принялся за Цезарь.

Анита вопросительно приподняла бровь.

– Я не твой фанат, Родион, но безумно люблю парочку спектаклей с твоим участием – но это просто потому, что никто другой на эти роли не подходит.

Вот тебе раз! Неужели за эти девять лет я прошёл мимо маленькой журналистки? Она что, кремень?

– Не фанат, значит, – задумчиво протянул я. – Извини, просто привык, что...

– ...что девчонки пускают на тебя слюни? – закончила Анита. – Это не моя история, Родион, – девушка отвлеклась на свой телефон, как бы показывая, что эта тема ей неинтересна. Я аж растерялся. Поэтому, чтобы не потерять её внимание, открыл на телефоне фото костюмов и декораций к «Служебному роману» и показал.

– Слушай, ну, отлично вообще! – обрадовалась моя спутница. – Я бы посмотрела. Тебе пойдёт роль Самохвалова. Кстати, а у тебя есть любимая роль?

– Ой, сложный вопрос, – я потёр лоб. – Очень люблю Пилота из «Маленького принца», Доуси Адамса из «Клуба любителей книг и пирогов из картофельных очистков», отца главного героя из «Дающего», Эдвина и Мистера Икса. У меня почти все роли любимые. И я всё ещё думаю о том, как сделать каждую из них лучше. Я тебе больше скажу: даже когда спектакль снимают с показа, я всё равно продолжаю работу над ролью.

– Это как?

– Ищу в себе эмоцию, которая улучшила бы сцену. Мне не объяснить тебе, но это особое удовольствие.

Анита вопросительно заморгала. Ей вообще шли эти состояния, где она удивлялась, краснела или недоумевала. А тусклый свет ресторанных ламп делал её в эти моменты особо обаятельной.

После ресторана мы решили пройтись по набережной. Анита вскочила на бортик и пошла, расставив руки для равновесия. Она качала бёдрами туда-сюда, это было и забавно, и сексуально. Она вообще была классная. Ещё такая молодая, яркая, не выгоревшая от жизни, но в то же время задумчивая складка на лбу говорила об опыте, а взгляд выражал внимательность и осмотрительность, которая была присуща людям, прошедшим некоторые жизненные испытания.

Я улыбался, глядя на неё, и всё хотел спросить кое-что, что не давало покоя уже два дня. Но тут Анита покачнулась и чуть не упала с борта. А я поймал её, обвив руками талию, и поставил обратно. Фигура у неё что надо.

Девушка приятно улыбнулась и пошла дальше. По дороге мы зашли в магазин, где я купил себе мороженого, а Анита – конфет. Странная она, конфеты в жару ест, ещё и барбариски. Значит, буду называть её конфеткой.

– Давай пройдёмся до театра, – предложила девушка. – Да, да, я в курсе, что там выходной, но мне всё равно туда надо.

Маленькая журналистка опять что-то задумала. Хочет втянуть театр в исполнение её желаний?

Быстрым шагом мы дошли до театра мюзикла и оперетты – благо, в центре все культурные объекты находились рядом друг с другом. И вот, мы уже подошли к каменному белому зданию моего «второго дома». Анита засеменила по лестнице, подбежала к тяжёлой двери и приложила к ней руку.

Я остался внизу. Девушка стояла ко мне спиной и держала руку на двери. Это было похоже на таинство между ней и театром, и я был в этом лишний. Поэтому отвернулся, терпеливо ожидая спутницу и заодно доедая эскимо.

Через пару мгновений Анита закончила – я услышал, как она засеменила по ступеням вниз. Развернулся – и тут же рефлекторно расставил руки, чтобы поймать споткнувшуюся крошку. Я уверенно удержал её и поставил на землю. Анита от испуга вцепилась в мои плечи. Эти несколько секунд пустили приятный заряд по моему телу – знала бы девчонка, как я люблю тактильный контакт с теми, кто мне симпатичен.

– Прости, что-то совсем ноги не несут, Родион, – девушка вскинула на меня голову и виновато потупила глаза.

– Что ты там делала?

– Загадывала желание.

Вот тебе раз! Не может же быть всё так синхронно... Неделю назад я тоже загадывал театру желание. Вернее, это было не желание, а мольба о помощи.

– Поделишься?

– Это секрет, а то не сбудется – сам понимаешь, – Анита отпустила меня, обошла и побежала по направлению к набережной.

– Лучше пошли на аллею через дорогу, там есть большой дуб, можем сесть под него, – я догнал Аниту, хотел взять её за руку, но постеснялся. Чёрт, веду себя как подросток на первом свидании...

– Пошли, – девушка неожиданно скользнула своей рукой к моей. Секунды две я не верил, что происходит, а затем ответно сжал её маленькую ладонь. Такой крохотный невинный жест запустил серию фейерверков у меня в груди.

Мы молча дошли до массивного дуба и, расцепив руки, сели под стволом. Вокруг не было ни души, лишь мимолётные прохожие бежали по своим делам, не обращая на нас внимания.

– Хотел задать тебе один вопрос, он может тебя насторожить, – сказал я.

– Слушаю, – дала добро Анита.

– Ты встречалась с Фроловым?

– Кто до тебя донёс это грязное бельё?

– Лично он.

– О, боже... – Девушка занервничала. – Зачем тебе эта информация, Родион? Я отвечу, конечно, потому что мне нечего стыдиться. У меня с ним было, давным-давно. Я рассталась с парнем, с которым была вместе со школы. Моё сердце было разбито, а тут подвернулся Гена: я брала у него интервью. Мы зацепились языками, выпили и... ну, ты понимаешь. Это было интервью с продолжением. Я жалею об этом! Если бы можно было вернуть время назад... Больше мы не виделись. Он мне и не нравился никогда особо, – Анита пожевала губами. – А теперь ты.

– Что я?

– Твоя очередь рассказывать тайну.

– У меня нет...

– У всех есть тайны, Родион. Это моё второе желание – узнать твою тайну. Ну, давай, колись, я никому не скажу, – она дружски толкнула меня.

– Ладно, ладно... – Я вздохнул и заломил руку. – Я спал с преподавателем.

– Где? В школе что ли?

– Нет, в театральном, – наверное, я покраснел. – И я её любил.

Повисла пауза.

– Значит, ты получил красный диплом? – уточнила Анита.

– Нет, у меня синий... Я был в неё влюблён... в Ладу Валентиновну. Хотя она была возраста моей матери.

– Старая перечница захотела молодого тела – всё тут ясно.

– Да нет же... У нас с Ладой был настоящий роман! Это была моя первая женщина: умная, прекрасная, морально сильная. Лада познакомила меня со многими важными людьми, с которыми я дружу до сих пор. Она всегда верила в мои способности. Жаль, после выпуска мы расстались...

– Хм, жизнь – интересная штука... А что с ней сегодня?

– Вроде, так же преподаёт – мы давно не общались.

– А, развращает молодых мальчиков.

– Да никто меня не развращал! – я начинал закипать. – Это было обоюдное желание...

– А у нас с тобой... у нас с тобой обоюдное желание? – Анита слегка понизила голос. – Или ты на чувстве вины за мной ходишь?

Я ещё больше напрягся. Почему она пытается выставить меня какой-то сволочью без моральных принципов? Или она хочет вывести меня на скандал, добившись какого-то признания? Что я ей скажу?

– Я никогда не делаю ничего из-под палки, – процедил я. – Выставляешь меня придурком...

– Да все актёры...

– Кто все-то? Останови эту пластинку! – я начал пыхтеть от злобы. Мне стало жарко. – Я не все, Анита!

– Ясно, – она снова пожевала губами. На неё упал лучик солнца, осветив всё её красивое лицо, блестящие глаза и губы. Она явно что-то задумывала, но я не мог понять по мимике, что именно. – У меня осталось третье желание.

– Ну?

– Ты меня поцелуешь.

Ощущение, что меня облили сначала холодной водой, а затем горячей. Сейчас я должен был дать ей надежду. И даже не знаю, дам я эту надежду совершенно искренне или нет. Врать девушке не хотелось. В любом случае, можно откупиться деньгами... Или нельзя? Или я просто не хочу откупаться?

Анита ждала. Её лицо краснело, и от этого она становилась ещё сексуальнее. Взгляд был заискивающим и каким-то полу пьяным, хотя она не пила. И то ли меня мысли увели не в ту сторону, то ли на меня повлияла жара, но я наклонился и поцеловал её. Мягкие, нежные губы со вкусом барбариса активно ответили мне. Рукой девушка коснулась моей щеки. Я целовал её недолго, без языка и прочих элементов, потому что в паху у меня начинало подниматься знакомое тепло. Не хотелось бы этого сейчас.

Я быстро, как ужаленный, убрал от девушки голову и сел прямо, смотря в точку перед собой. Мне было страшно посмотреть на её реакцию.

– Мне пора, – прошептала она. – Да, да, я помню, что мы зайдём к тебе домой. А потом я поеду, – Анита поднялась и пошла вперёд. Затем, остановилась и взглянула на меня. Её глаза будто опьянели ещё больше, а улыбка казалась победной.

Глава 9. Он крутит роман с моей женой

Гена Фролов был тем человеком, который имел всё, но в то же время завидовал всем. Айфон последней модели, хорошая квартира рядом с центром, лучшие концертные костюмы, карьера, неплохой заработок, несколько детей от разных женщин. Но казалось, что у других всё лучше. Поэтому Гена мстил. Исподтишка.

Новый костюм у тенора помоложе? Через секунду он скажет ему какую-нибудь гадость на репетиции про голос или игру. И он даже не поймёт, за что, а Гена позлорадствует. Знакомая актриса вышла замуж? Надо высмеять её фигуру или незаметно выставить перед худруком полной дурой. Пусть не расслабляется!

Но больше всего Гена завидовал Родиону. Невероятный красавец в свои сорок, большой опыт за плечами, все награды и внимание зрителя его. С его ростом и голосом он играет царей, героев, военных. А какие амплуа у Гены были за это время? Влюблённые, друзья героев и шуты ему надоели. Царь, которого он может сыграть, это Царь Горох в детском спектакле. Да ещё у Ольшанского в жёнах была одна из самых красивых женщин, которых он видел.

Жизнь Гены, конечно, сложилась тоже неплохо. Но он всё равно продолжал завидовать Родиону. Да и не только ему: в поле зависти Гены попадали и молодые артисты, и красивые женщины, и просто успешные люди из другой сферы.

После потасовки в столовой Гене ещё больше хотелось подставить Родиона, но Золотарёву он клялся, что жалобу писать на него не будет. Не может же он упасть лицом в грязь перед директором. Поэтому нужно было действовать исподтишка. На девчонку Ольшанского ему пофиг, а вот Родион, за то, что унизил его при всех, получит по заслугам. Никто не имеет права его трогать! Сейчас нужен особенный момент, чтобы подставить Ольшанского. И утром Гене такой момент представился у стенда расписания...

– Подстава какая-то, – пробубнила Алёна, рассматривая расписание составов на ближайшие показы. – Меня с Тошей поставили Сильву играть! Я с ним пять лет уже не репетировала, а с Родом у меня отработанный дуэт. Где он? Ты чё, Ген, жалобу на него накатал и его отстранили?

Гена подошёл поближе и сладко улыбнулся коллеге.

– Взял отгул, насколько я слышал. Нервишки подлечить.

– А, ну, ему полезно будет. Недавно он чуть не разбил мой телефон, – Алёна затаила дыхание. – Короче, в гневе он страшный. Да и Маша ему что-то писала наподобие «ты знаешь, чем заканчиваются наши ссоры...»... Странно это всё.

– Вполне поверю, что он её бил, удар у него поставленный, – про удар Гена сказал правду.

– Ладно, ещё рано делать выводы, – Алёна отмахнулась. – Пошли, там репетиция стоит, ты тоже участвуешь.

– Привет! – Лиза догоняла Алёну и Гену. – Слышала, что Родиона отстранили. Надеюсь, он поправится. Но я не поощряю насилие... Мне тебя жалко, Гена. Из-за женщины подрались?

– Ну, типа того.

– Боже, Маша ушла, а он уже к другой клинья подбивает, – Лиза схватилась за голову. – Ладно, не моё дело. Человек-то он хороший. Он же ещё мою подругу сбил... Нелепая история такая.

– А ещё он Машу, скорее всего, бьёт, – Гена чуть не прикусил язык. Девчонки могли вспылить из-за таких откровенных домыслов: всё же они любили Родиона как партнёра и уважали его. Гораздо больше, чем Гену.

– Кто Машу бьёт? – к ним подошла Пелагея. Молодая артистка лет двадцати пяти.

– Ну, давайте не будем шуму наводить, – поспешила угомонить всех Лиза. Хотя в воздухе уже висело напряжение. Так бывает, когда люди догадываются о чём-то страшном в отношении того, кого знали эти годы как хорошего человека. И Гене это нравилось.

***

«Мирчик, куда ты пропал? Почему ты мне не пишешь? Почему делаешь вид, что меня нет?..», – в который раз написала Миру Вилена.

Да, это та самая операторша из колл-центра в компании, где работает Мир. Да, это её он трахал уже полгода. Почему так вышло? Просто понравилась. Просто достала Анита. Задолбала со своими депрессиями и стонами о том, как ей тяжело сидеть в декрете и как она хочет выйти на работу. Что плохого в том, чтобы сидеть дома с ребёнком? Мир бы давал ей деньги на всё, что она хочет. Но нет, у жены шило в заднице, ей нужно всё время куда-то бежать.

В последние месяцы Анита часто отказывала в сексе. Даже надевать стала всё закрытое. Но она всё равно была красоткой: недосып и домашняя суета не сказались на её внешности. И тут подвернулась Вилена – вчерашняя студентка, которая устроилась в колл-центр компании, где работал Мир. Блондинка с голубыми глазами, сочной грудью и попкой. Она была чем-то похожа на Аниту. Но всё равно не то. Лицо глупее, что ли.

Мир сразу захотел Вилену. Зацепился с ней языками на новогоднем корпоративе, они перебрали, и он тут же отымел её в туалете. Без резинки. И это был шикарный секс. Девчонка стонала и извивалась так, как Анита этого не делала уже несколько лет. Да, беременность, да, роды, да, послеродовое восстановление – но сейчас-то что не так? Вот и пришлось переспать с другой.

Последний раз Мир трахал Вилу неделю назад, когда обсудил с Анитой развод. Но потом всё изменилось. Сначала у него взыграло чувство вины, затем мать на уши села и вишенкой на торте оказался тот мужик, который катил яйца к его жене. Никогда Мир не видел Аниту с другими мужчинами, а сейчас увидел и испытал злость. Никто не имеет права подкатывать к его жене! И да, он захотел сохранить брак, у него это получится.

Вообще, Мир всегда получал желаемое. Он был из тех людей, кто действует тихо и безжалостно, чтобы добиться своего. И он этим гордился. Среди его друзей было много «истеричек», которые манипулировали, шантажировали или угрожали людям, чтобы добиться своего. Не на криминальном уровне, на бытовом. Например, чтобы вернуть женщину или заставить её делать то, что хочется. Мир же действовал всегда молча. Тот, кто молчит, всегда может нанести самый мощный удар. И он собирался сделать что-нибудь этакое в отношении жены...

В последнюю встречу Анита даже не посмотрела ему в глаза. Женщина, которая так в нём нуждалась все эти годы, вдруг резко охладела. Да она должна держаться за него всеми ногами и руками! Он же столько для неё сделал! Обеспечил ей безбедную жизнь на протяжении декрета, старался быть рядом, а ей всё было не то. Как только у неё случилась послеродовая депрессия и она стала пить долбанные таблетки, то перестала быть похожей на себя. И слава богу, потом бросила пить эту дрянь. Но почему она продолжает отказываться от его поддержки? Жить на полном обеспечении мужа, не работать и заниматься детьми – ну, не круто ли?