Зимняя сказка

Ника Лунная

Зимняя сказка

Пролог

Где-то на самом краю света раскинулось княжество Сомерлан. Далекое от центра империи, с одной стороны омываемое Ледяным океаном, с другой граничащее с Вечными скалами, укрытое от всего мира лесной завесой, оно еще сохранило древние обычаи и веру в природных духов и богов. Здесь сохранилась не только память о них, но и сами боги заглядывали в этот край. Редкие торговцы, преодолевающие Великий темный лес, рассказывали, что в других уголках империи природная магия давно умерла и духи покинули те земли. Но таких рассказов было на удивление мало, и не потому что тема была запретной, а просто по пальцам рук можно было пересчитать людей, что могли договориться с лесом да пересечь его. Только хозяину леса Иллиссану суждено было решать, кто пройдет по главному тракту, раскинувшемуся на многие мили через весь лес, кому оставаться на родине, а кому и вовсе не выйти из леса ни по эту, ни по ту сторону. И оттого, не смотря на суровые условия жизни в княжестве, немного находилось смельчаков, желающих отправиться в путешествие и поискать

Сегодня была ночь прихода зимы, особенная ночь, в которую семьи собираются за праздничным столом. Яркая скатерть ложится на него, а там вышитые узоры, рассказывающие историю зимнего времени. Ложатся ровные стежки, вырисовывая и оленя о семи рогов, что золотом блестят, и лес, снегом укутанный, и звезды, что снегом зимой обращаются и на землю падают. Бывало, мастерицы находились, снежные оконные узоры на ткани вырисовывали, нитями серебряными. А иные, не убоявшись, самого хозяина Зимы вышивали, темен он был, одет в снега, волосы – вьюга, а у ног верные псы его – метели.

А на скатерти той ставятся традиционные блюда из птицы и пряные сладости, теплые белые свечи, настойка из плодов, которая еще летом ставилась. Разожженные камины в каждом доме, в каждой комнате. Венок из сушенной золотой травы, подвешенный над дверным косяком и украшенный лентами, красными, белыми, заплетенными в банты. Каждый обитатель княжества обязан был украсить свой дом яркими цветами, согреть его огнями, наполнить ночь теплом. В это время нельзя выходить на улицу после наступления полуночи, ведь можно встретить бога зимы, который наглеца, посмевшего взглянуть на него, заморозит насмерть, потому все встречают эту ночь за столами или у очага. Да, именно в это время Ледяной король покидает свой замок на острове, что на краю океана, и спешит в их земли, неся за собой тяжелые снежные тучи и пронизывающий северный ветер. Вот в полночь он шагнет с ветреной колесницы на их берег, и закружит ветер снежинки, принесет первый снег в этом году. И ступят вслед за ним на землю стая псов диких, метелями зовутся, взвоют тоскливо.

Существует примета, если снег в первую зимнюю ночь будет пушистым и обильным, а ветра не предвидится, то зима ждет всех теплая и приветливая. А если недобр будет Ледяной король, то не сдержит он свою стаю дикую, взметнутся псы-метели, оторвутся от земли и завьюжат все дорожки, забьют снегом окна и двери, залетят в печные трубы и потушат праздничный огонь в каминах. И тогда местный князь будет искать ледяному королю невесту, чтобы задобрить его.

Я знала историю ледяного короля еще с малых лет, нянечка рассказывала нам ее накануне праздника. Правда, историй было две, но девицам больше нравилось про невесту бога зимы. Возможно, это была красивая сказка, а может страшная, мне же она всегда казалась грустной. Ведь злые люди похитили невесту зимнего бога и спрятали ее на материке. Вот как уж они ее украли, может обманом и хитростью, может силой, но лишился зимний бог своей нареченной, а вместе с ней лишился и самой жизни, заледенело его сердце, да стали его звать Ледяным королем и бродит он теперь по земле в поисках своей невесты. Короток его срок пребывания на людских землях, злится король, не находя своей пропажи и наступают тогда мертвые зимы.

Я помнила, что такое мертвая зима. Давно еще, лет пять назад, когда я была совсем ребенком, наступило это ненастное время, зима была столь сурова, что люди ночами замерзали в своих жилищах, а днем невозможно было покинуть дом, чтобы не обморозиться. Таяли, иссякали запасы дров и угля в домах не только бедняков, но и в княжеском поместье уже подходили к концу. Суровая зима, безжалостная, забирающая слабых, выкашивающая тех, кто не был в осень запаслив. И тогда по приказу князя выбирали девицу из его дома и отправили на встречу с Ледяным королем. Я была слишком мала, оттого не видела даже, как невесту снаряжают замуж, а уж потом ее вовсе никто не видел. Что стало с очередной невестой, никто теперь не знает, но улеглись метели и зимы были уже не столь суровы к нам – откупились на время. И все же, в первую ночь прихода зимы, все так же собираются за празднично украшенными столами, возносят благодатные тосты в честь бога зимы, просят его о милости, воздают ему подношения, сжигая щепотки корицы в каминах и поливая дрова вином и медом. Боятся выйти на улицу и занавешивают окна, дабы ненароком не взглянуть, не увидеть блуждающего Ледяного короля. А когда празднество закончится, глубоко после полуночи, все расходятся по своим кроватям и прислушиваются, не стучит ли ветер ветками в окно, не ревет ли в печных трубах.

Мне всегда было грустно слышать историю о суровом хозяине зимы, ведь, сколько веков Ледяной король блуждает по нашему краю и ищет. Как одиноко ему в своем замке, как больно от расставания с возлюбленной. И то, что люди предлагают ему невесту уже не первый век, ненадолго его задабривает. В свои двенадцать лет мне сложно было представить, как давно он ее ищет, а каждый раз ему подсовывают совершенно незнакомую девушку. Ищет он ее гораздо больше моей жизни, за столько лет, сохранил ли он разум или теперь уже ему без разницы та самая ли это девица или берет первую попавшуюся, а как надоест – приходит за новой. Да и правдив ли этот рассказ, который нравился больше девицам, собирающимся в светлице и обсуждающим всякие романтические истории, вздыхающие о Ледяном короле. При этом каждая из них опасалась, что настанет мертвая зима и выбор князя падет на нее.

А ведь была и другая история, что просто от природы он жесток и бессердечен, гуляет по материку в поисках развлечений и девок, каких встретит, утаскивает в свой замок себе на потеху. Вот и пошел закон – незамужним зимой в темное время одним нельзя было носу за дверь показывать. Вот перестали королю попадаться девицы, и стал он лютовать, спустил с поводов своих псов-метелей. И придумал тогда князь в такие годы откупаться от Ледяного короля, да не простыми дарами, а живой девушкой. Много лет прошло с тех времен, никто из ныне живущих и не вспомнит, когда появился в нашем княжестве такой обряд. Жестоки наши обычаи, по мнению людей Империи, да не им судить, тем, кто никогда не видел мертвой зимы не понять. Изредка бывало, что девицы сами в невесты вызывались, что бы спасти родню, а может, на самом деле хотели к Ледяному королю в чертоги попасть, кто ж их поймет.

Для меня все равно это было сказкой, таинственной, завораживающей, но далекой от моей жизни. Где-то там, в жарко натопленных залах сидит князь Корвель Гальский с приближенными и встречает праздничную ночь за накрытыми столами. Где-то там, по укутанным в темноту землям, ступает Ледяной король и осыпает их хрустящим снегом, обряжая голые ветви деревьев в новые белоснежные одежды. А здесь и тут, в маленькой каморке, где хватило место лишь для старой скрипящей кровати, да небольшого камина, сижу я, кутаясь в старую, проеденную молью шаль. Березовые поленья, щедро выделенные управляющим в честь праздника, давно уже прогорели, отпустили свой жар в комнату и остались тлеть углями в чреве камина. Их теплый дар еще не успел выветриться в дверные и оконные щели, позволяя мне не торопиться забираться в кровать, где, прижавшись друг к другу, спали под тонким слежавшимся одеялом мои названные сестры.

Великодушен наш князь, не бросает сирот на произвол судьбы, всегда готов приютить под своей крышей, дав им стол и кров. Впрочем, несмотря на то, что жила вместе с сиротами под присмотром нянечки, отец у меня имелся. Князь наш был не только великодушен, но и любвеобилен и имел помимо наследника еще множество внебрачных детей разного возраста. Жена его померла при родах, хотя и до жены были у князя любовницы, оставившие после себя детей. Ни от кого наш повелитель не отвернулся, всех привечал в своем доме, вот и со мной так. Хотя в род не принял, мать сослал в дальнюю деревню, но дочерью своей признал. Отправил к остальным детям в общую комнату, под присмотр нянечки Варуши. Я знать не знала, кто мне среди сирот кровные братья и сестры, а кто и в правду родителей лишился. Всего нас было семеро – пять девочек и двое парней в возрасте от пяти до пятнадцати лет. Но единственной, кого князь признал среди них своей дочерью, была я. Это не давало мне особого положения, не выделяло меня среди прочих детей, воспитываемых Варушей. Всех их я считала своей родней, а князь оставался для меня господином, которому при встрече нужно кланяться и взора от земли не поднимать. В главные залы огромного дома нас не пускали, жили мы в крыле для слуг. Девчонки учились шить и прясть, мальчишек, что жили в соседней комнате, гоняли по мелким поручениям. Грамоте не обучали, готовили из нас умелых, тихих, покорных и благодарных слуг. Я не жаловалась на жизнь, двенадцать лет прожила бок о бок со своими названными сестрами и нянечкой, слушала сказки на ночь, днем, как могла, помогала взрослым.

Богат был княжеский двор, находилась для нас и еда и одежда, даже тепло зимой могли себе позволить. А что смотрят на нас косо, да шушукаются по углам, нахлебниками кличут, могут и подзатыльник отвесить за нерасторопность, так – то дело привычное.

Я не знала другой жизни, привыкла, хотя в двенадцать лет очень хотелось сказки. Оттого в первую ночь зимы я не спешила забираться под одеяло к сестрам, а замерла у небольшого окна, не слюдяного, а красующегося стеклом в деревянной раме. За спиной в камине тлел яркими угольками недавний огонь. Я забралась под пропахшие пылью и временем занавески, словно скрываясь от реального мира и вглядываясь сквозь стекло в надежде на чудо. Из-за окна взирала на меня безлунная ночь и небо, затянутое тяжелыми снежными тучами. Ветра не было и первые снежинки в красивом танце ложились на черную влажную землю заднего двора, куда выходило наше окошко. Время явно перевалило за полночь, и обитатели дома затихли, спрятались под теплыми одеялами в ожидании. Я же, нарушая приказание старших, смотрела в оконце в надежде увидеть волшебного господина. Желание увидеть его появилось с первой услышанной сказки, но в прошлые праздничные ночи я засыпала раньше, чем заканчивалось пиршество в домах, ни разу даже полуночи не случилось дождаться. Пусть мои надежды увидеть зимнего бога были смешными – ну что Ледяной король будет делать на заднем дворе, пусть и княжеском? Но будучи совсем ребенком, я подумала, что королю приходится всю землю укутывать снегом, а тот летит за ним подобно крыльям, вот и придется заглянуть и к нам во двор. Все равно покинуть комнату и искать другую точку обзора в праздничную ночь, у меня не было возможности. Потому оставалось надеяться на чудо, почувствует Ледяной король мое желание, да и исполнит его. Ну что ему стоит показаться всего разок? Я говорить об этом все равно никому не собиралась, а уж тайны хранить я умела.

Встреча

Княжество Сомерлан встречало очередную зиму. Снежные тучи осыпали землю снегом, как щедрая хозяйка не жалеет сахарной присыпки на румяную корочку пирога. Ветер притаился у дальних берегов, оттого крупные снежинки медленным хороводом падали с неба. Люди спали в хорошо натопленных домах – никто в праздничную ночь не экономит на дровах. Не проснулись люди и в тот момент, когда темная фигура ступила на широкий двор княжеского дома. Он был высок для человека, длинные как у девицы волосы, серебряными струнами с голубым металлическим отливом ниспадали по черному плащу. На голове его белела покрытая инеем корона, сплетенная из тонких ветвей. А позади темной фигуры струились, извиваясь, снежные крылья, словно метель взяли и приковали к его спине, где бьется она, пойманным в силки зверем, в надежде вырваться на свободу.

Он шел, неспешно ступая по припорошенной снегом земле, проводил рукой перед лицом, будто пытаясь разогнать незримый туман. Кругом было белым бело и это позволило Милолике, застывшей в комнате у окна, увидеть незнакомца, стоило тому сделать свой первый шаг. В тот момент она поняла, что Ледяной король услышал ее, пришел, показался, чудеса случаются. Девочка с первого взгляда поняла, что это именно зимний бог, а не припозднившийся на обходе стражник. Кому ж придет в голову в праздничную ночь покидать стены жилища? Ни один человек не имел права ходить этой ночью по земле, только Ледяной повелитель. Она замерла у окна, боясь пошевелиться, выдать себя неосторожным движением. Хотя первым желанием было спрятаться за занавеску, а лучше сбежать на кровать под одеяло, тут же вспомнились запреты старших. Не просто так же они придумали занавешивать окна и закрывать ставни в эту ночь. Но любопытство было сильней осторожности, Милолика с жадностью рассматривала долгожданного гостя. И все же, стоило ему повернуть голову в ее сторону, как девочка нырнула под подоконник. А ну как накажет ее за дерзость, что посмела взглянуть на него, нарушив запрет?

– Неужели это сам Ледяной король? – в волнении прошептала девочка, оказавшись под ненадежным укрытием подоконника. – Что же я наделала?

Было страшно и волнительно, до жути любопытно, не в силах удержаться, Милолика осторожно выглянула из-под подоконника и натолкнулась на нечеловеческий взгляд. Ледяной король стоял напротив окна и взирал на нее с высоты своего роста, а во взоре его металась буря. Девочка позабыла обо всем, стоило ей увидеть, как в темных серебристых глазах зимнего божества сияют звездами снежинки. Они словно живые двигались в его зрачках, завораживали, метались внутри расплавленного темного серебра. Милолика подумала, что красивее глаз в мире не сыскать. Сама метель жила в них, он сам был метелью, стихией, равнодушно взирающей на человеческую девочку. Темнота ночи не позволяла разглядеть черты его лица более подробно, и только оторвавшись от созерцания его глаз, Милолика заметила, что он улыбается, с нежностью и печалью, притаившейся в уголках его тонких выцветших губ.

– Ты Ледяной король? Ты пришел за мной? – тихо сорвалось с губ Милолики. Вместо страха, который должен был напомнить девочке о заветах взрослых, пришло чувство ожидания чуда, волшебства. Позабыв обо всех запретах и наставлениях, Милолика несмело улыбнулась Ледяному королю в ответ. На мгновение ей показалось, что божество вздрогнуло. А затем узкая мужская рука с белоснежной кожей потянулась к окну. Милолика почувствовала не ужас, а лишь робость, ей подумалось, что кем бы он ни был, но улыбаясь так, не сможет причинить зла. Словно в ответ на ее мысли, тонкий палец уткнулся в оконное стекло и замер там. Девочка решила не заставлять Ледяного короля ждать и, поражаясь своей смелости, коснулась ладошкой стекла в том месте, где замерла рука зимнего бога. Выпрямилась, взглянула несмело в его нечеловеческие глаза и увидела там удивление, а затем стекло под ее ладонью похолодело, и по нему скользнули инеевые рисунки.

Вот перед взором Милолики возник густой хвойный лес, над ним раскинулось небо с полной луной, а под небом замок, с высокими шпилями и зубчатыми башнями. Проследив взглядом за рождающимся на стекле рисунком, девочка увидела, как у подножия замка рождается река, скользит ее русло среди гор и впадает в далекое море. Бегут по ее берегам олени, гордо неся на своих головах костяные короны, а вдруг золотые? Белоснежная картина на окне была выполнена искусно, наполнена мелкими деталями так, что девочка тихонько охала, стоило появиться новому рисунку, и не заметила, как стекло затянуло непроглядной белой корочкой, скрыв от нее Ледяного короля. Только в том месте, где Милолика прижала свою ладошку, иней оттаял, позволяя взглянуть на улицу и ощутить горечь расставания – зимний бог уже ушел.

– Спасибо! – стараясь не нарушать тишины комнаты, проговорила Милолика. Хотя гость уже не мог ее слышать, девочка была ему благодарна, это был первый дар в ее жизни, и оказался он не простым – волшебным.

Лицо девочки озарила счастливая улыбка, какой у нее еще никогда не было, словно ей подарили неснежный рисунок, что растает поутру, а новое платье, расшитое дорогими нитями, и красные сапожки на каблучке, да дорогие бусы. Щедр оказался Ледяной король, умел выбирать подарки на праздничную ночь, подарил ей чудо. И девочка была уверенна, что более никто в целом княжестве не получит подобного. С чувством абсолютного счастья, Милолика забралась под нагретое одеяло. Пусть завтра вновь будет день, когда их гоняют на кухне, заставляя мыть посуду, оставшуюся после праздника, зато сегодня у нее была сказка.

Утром оконное стекло заледенело совсем, скрывая сказочные узоры, и никто не узнал, что Милолика, нарушив правила, узрела Ледяного короля.

Утро после Ночи Прихода Зимы всегда было особенным. Взрослые просыпались с облегчением, что метели не ворвались в трубы, не задули пламени, а дети – с предвкушением первого снега и зимних забав. Милолика проснулась раньше всех. Первым делом она бросилась к окну.

Сердце её ёкнуло. Стекло было покрыто густым, непрозрачным слоем инея – обычное дело для холодного утра и худого окна. Никаких сказочных замков, никаких ледяных рек. Лишь причудливые, бессмысленные разводы, нанесенные дыханием мороза. На миг её охватило горькое разочарование. А потом – смутная радость. Значит, это была её тайна, которую она сохранит ото всех.

«Он был», – твёрдо сказала она себе шепотом, прижимая ладонь к холодному стеклу точно на том месте, где вчера ее рука через преграду коснулась ладони Ледяного волшебника. Под пальцами девочки иней тут же слегка подтаял, но не открыл картины, а лишь оставил мутный след. Милолика позволила себе роскошь пофантазировать о том, что на той стороне все еще стоит он, касается стекла и печально улыбается. Ей одной, никому более. Девочка так бы и стояла дальше у замерзшего окна, витая в воспоминаниях о прошедшей встрече, но на большой общей кровати заворочались названные сестры, а в дверь вошла нянечка Варуша.

– Пора просыпаться, девоньки, – раздался ее добрый тихий голос.

Все воспитанницы княжеского терема любили свою нянечку, а Варуша, пожалуй, единственная, кто любил их в ответ. Она никогда не кричала и не наказывала своих подопечных, считая, что сиротам и так в этой жизни выпала нелегкая судьба. Девочки же в ответ старались во всем угодить престарелой женщине, и потому спешно выбрались из теплой постели и принялись натягивать на себя одежду, сонно переговариваясь.

Милолика, отпрянув от окна, поспешила последовать их примеру. Надела старое, подлатанное, но теплое платье из некрашеной шерсти, повязала на голову платок и поспешила вслед за нянечкой в умывальную комнату.

Весь тот день Милолика жила как во сне. Сегодня ее отправили помогать на кухню. После праздничного застолья работы там было не меньше, чем перед самим праздником. Мытьё посуды в дымной кухне, где суетились кухарки, казалось лёгким, хоть вода и была холодной. А колкие замечания старшей поварихи о том, что «надо лучше мыть посуду» проносились мимо ушей. Даже обычная овсяная каша на завтрак показалась сладкой, как мёд. Внутри неё пела тихая, ликующая песня: Я видела его. Он показался мне. Сделал мне подарок, какого не было ни у кого. Он подарил мне сказку.И хоть ее подарок исчез по утру, его нельзя было потрогать, увидеть еще раз, все же это был волшебный дар.

Вместо гор грязной посуды перед взором Милолики стояли волшебные узоры, оживающие на стекле от касания ледяного волшебника. Вместо ломоты в спине и боли в обледеневших от воды пальцах девочка ощущала радость от невероятной встречи. Весь день в мыслях Милолики не было ничего, кроме Ледяного короля и его инеевого рисунка. Девочка размышляла, был ли тот замок и пейзаж настоящими, действительно ли король показал ей свое волшебное жилище, или то была лишь картинка. Милолика позволила себе витать в фантазиях, представляя, что однажды Ледяной король заберет ее в этот замок, покажет свой мир, где обитают диковинные животные, бродящие по берегам реки, которая ускользает своими водами в море. И нисколько бы она не расстроилась, оставив княжеский терем, разве что по девочкам, да по Варуше бы скучала.

К вечеру по обычаю Первого дня зимы женщины собирались в светлице, рукодельничали, рассказывали байки, сплетничали. Княгини у князя не было уже давно, умерла много лет назад, оставив после себя сына, любимого наследника князя. С тех пор отец Милолики так и не женился. Потому обязанность собирать всех женщин легла на старшую женщину из родовитой семьи – мать главного воеводы, Ольгу Гордееву. В главной светлице княжеского терема собрались все родовитые боярыни с дочерями.

Сирот также не обделили, и Варуша с разрешения собрала всех девочек в комнате за прялкой. Управляющий Тиун расщедрился в честь праздника и выделил сальные свечи, да побольше поленьев в печь комнаты. Жаркий огонь прогрел комнату, и Милолика, уютно устроившись подле Варуши, сматывала пряжу в клубки, да укладывала в большие плетеные корзины. Как только все девочки собрались на лавках, да взяли в руки любимое рукоделие, старушка, по обыкновению, начала рассказывать истории. Первые из них были о волшебных дарах богов людям. Милолика любила эти легенды, в которых боги еще являлись людям в дни смены времен года и преподносили тем небывалые дары. Но боги ушли, остался лишь хозяин Великого темного леса и повелитель зимы, Ледяной король. Вскоре речь и зашла о нем.

– …и говорят, в тот год он был так зол, что снег шёл не белый, а синий, как осколки льда, и резал кожу, как стекло, – наставляющим тоном говорила нянечка, а её спицы мерно постукивали.

Анфиса, занятая незатейливой вышивкой на платке, всегда резкая и практичная, фыркнула: – Сказки всё. Просто зима суровая была. А князь наш, чтоб народ не бунтовал, придумал эту историю с невестой. Чтоб было кого винить, кроме него самого, за неурожай и мор.

Анфиса была самой старшей из девочек под присмотром Варуши, минуло ей уже пятнадцать лет. Сколько себя помнила Милолика, Анфиса всегда была с ней под присмотром Варуши.

– Не кощунствуй! – испуганно сказала Варуша. – Услышит!

– Пусть слышит, – буркнула Марьяна, но всё же испуганно покосилась на заледеневшее окно. Марьяна совсем недавно оказалась среди княжеских сирот. Минувшим летом почил ее отец, воевода. Родни более у девушки не было, потому и принял ее князь в свой терем, и началась у Марьяны совсем не сладкая жизнь. Балованная отцом, жившая в сытости и комфорте, она попала к сиротам и познала их нелегкую жизнь. Тяжело пришлось Марьяне, сложно ей было привыкнуть к изменениям в свой жизни, но покорная воле судьбы, она не роптала.

Милолика молчала, усердно сматывая клубки, чтобы нити ложились ровно, не провисали. Раньше она, возможно, согласилась бы с Марьяной. Но теперь-то она знала. Ледяной король был настоящий. И его улыбка не была улыбкой злодея. В её голове, как моток шерсти под её пальцами, начала сматываться новая, собственная сказка. Не та, что «больше нравилась девицам», и не страшная, рассказанная с целью запугать. А еёсказка.

Она стала создавать образ. Повелитель зимы не просто бродил в поисках потерянной невесты. Он был одинок. Его ледяной замок был прекрасен, как тот, что он показал на окне, но пуст и безмолвен. Его псы-метели выли не от злобы, а от тоски. Он замораживал тех, кто на него смотрел, не из жестокости, а… от неловкости? От боли? Может, его взгляд сам по себе нёс ледяное дыхание, и он не мог его сдержать? А на неё он сумелсдержать. Он улыбнулся. Он подарил ей красоту.

Позже, когда разговоры утихли, а свечи догорели, девочки вместе с Варушей разошлись по комнатам. «Он не нашёл ту, которую искал, – думала Милолика, ложась в постель рядом с «сестрами» и глядя в темноту, где чуть серело заиндевевшее стекло. – И его сердце заледенело от горя. А люди только подбрасывают ему чужих девушек, и это лишь злит его ещё больше. Ему нужна не новая невеста. Что ему нужно? Друг?». Мысль была настолько дерзкой, что она сама вздрогнула. Подружиться с богом? Смешная, детская фантазия. Но она засела в сознании, как семя в благодатную землю.

С каждым днем мечта Милолики крепла и обрастала плотью. Она представляла, как сбегает из княжеского терема, находит путь в его ледяной чертог. Является ему, как друг, которого так не хватает Ледяному королю. Она разговаривала с ним в своих мыслях, рассказывала о своей скучной жизни, спрашивала о его владениях. В ответ возникали новые картины на оконном стекле, правда те были совершенно обычными. Но девушка почти верила, что это послание от ее нового друга. То была их тайная переписка, а возможно то была лишь ее фантазия, но девочка не спешила сбрасывать с себя паутину собственных иллюзий. Так ей стало жить легче, унылая жизнь преобразилась, даря надежду.