Мияко и печать тьмы

Мияко стояла, прижавшись к стене храма, и пыталась осознать услышанное. «Высшие ёкаи помогают божествам… Печать сдерживает демона… И это касается меня, – поняла она.

– Таро и Рин говорили о том же. О том, что я – ключ».

Она огляделась. Вокруг продолжали веселиться люди, не замечая, что прямо среди них ходят духи и ёкаи. Рокурокуби вытянула шею, чтобы лучше рассмотреть фейерверк. Нэкомата грациозно спрыгнула с крыши и исчезла в переулке. Кто‑то из толпы случайно прошёл сквозь Ашинагу, и тот недовольно фыркнул, но тут же сделал вид, что ничего не произошло.

Вдруг Мияко почувствовала на себе чей‑то взгляд. Она обернулась и увидела кумихо. Та стояла в стороне, опираясь на резной столб, и смотрела на Мияко с загадочной улыбкой.

– Ты видишь больше, чем должна, – тихо сказала она. – Это дар и проклятие одновременно.

– Что происходит? – прошептала Мияко. – Почему печать слабеет? И почему все говорят, что это как‑то связано со мной?

Кумихо склонила голову:

– Потому что ты – мост. В тебе есть божественная аура, но ты живёшь среди людей. Ты можешь помочь восстановить баланс, если найдёшь в себе силы.

– Но я всего лишь гейша!

Кумихо рассмеялась:

– Гейша, мост, ключ – называй как хочешь. Суть в том, что скоро тебе придётся сделать выбор. И от этого выбора будет зависеть многое.

Она подмигнула и начала растворяться в воздухе:

– Помни: не все маски лживы, но не все улыбки искренни. До встречи, Мияко‑сан.

Мияко осталась одна на шумной улице. Барабаны гремели, фейерверки расцветали в небе, люди смеялись и танцевали. Но теперь она видела то, чего не замечали другие: тени, которые двигались не так, как должны, шёпоты в ветре, мерцание ауры вокруг некоторых людей.

«Скоро всё изменится», – подумала она, вспоминая слова, которые слышала во сне.

Где‑то вдали раздался крик – фейерверк взорвался в небе, рассыпавшись огненными цветами. Праздник был в самом разгаре, но Мияко знала: настоящая магия только начинается.

Мияко вернулась в окия «Асагиро» под утро, когда последние фонарики на улицах уже гасли, а люди расходились по домам, уставшие от праздника. В голове крутились слова кумихо, разговор тэнгу и лисёнка, образы странных существ, которых она видела этой ночью.

«Нужно поговорить с Таро и Рин, – думала Мияко, поднимаясь по ступеням к своей комнате. – Они должны знать больше. Но как их позвать?»

Она вошла в комнату, закрыла за собой дверь и огляделась. В воздухе ещё витал слабый аромат благовоний с улицы, а за окном догорали последние огни парада. Мияко села на футон, сложила руки на коленях и тихо позвала:

– Таро? Рин? Вы здесь? Мне нужно с вами поговорить.

Тишина. Только где‑то вдалеке слышался смех запоздалых гуляк да шорох листьев на ветру.

Мияко нахмурилась. Она вспомнила, как огневички появлялись в её снах, и решила попробовать один ритуал. Достала из шкатулки маленькую чашку, налила в неё саке – скромное подношение, которое часто оставляли духам. Рядом положила кусочек моти и щепотку благовоний.

– Пожалуйста, придите, – прошептала она, склонившись перед подношением. – Мне нужна ваша помощь.

Она хлопнула в ладоши три раза, как делали в храмах, чтобы привлечь внимание ками. Потом ещё раз. И ещё. Но ничего не происходило. Ни мерцания, ни шёпота, ни даже лёгкого дуновения ветра.

Мияко вздохнула, распрямилась и села на футон. Усталость навалилась на неё всей тяжестью – ночь была долгой, полной впечатлений и тревог. Глаза начали слипаться. Она откинулась на подушку, не убирая подношение, и почти сразу провалилась в сон.

Рассвет уже окрасил небо в бледно‑розовые тона, когда Мияко почувствовала, что кто‑то дёргает её за рукав. Она приоткрыла глаза и увидела перед собой Таро и Рин. Огневички висели в воздухе прямо над её футоном, болтая крошечными ножками.

– Наконец‑то проснулась! – радостно воскликнул Таро, размахивая руками. – Мы тут уже полчаса болтаем, а ты всё спишь и спишь!

Рин мягко улыбнулся:

– Доброе утро, Мияко. Извини, что разбудили, но ты оставила такое заманчивое угощение…

Мияко села, протирая глаза, и посмотрела на чашку с саке и моти. Чашка была пуста, а от моти остался лишь маленький кусочек.

– Вы съели моё подношение? – недоумённо спросила она.

– Ну, не совсем съели, – хитро подмигнул Таро. – Скорее… впитали. Мы же духи, нам не нужна обычная еда. Но энергия благодарности – это другое дело!

– Так вы чувствовали, что я вас звала? – Мияко всё ещё не могла прийти в себя после сна.

– Конечно, – кивнул Рин. – Но мы не могли придти раньше. Парад ёкаев – не лучшее время для нас. Слишком много тёмной энергии в воздухе, слишком много хаоса. От этого даже дышать тяжело.

– Да‑а, – протянул Таро, морща нос. – Пахло так, будто кто‑то пролил бочку гнилой рыбы прямо в храме. Фу! Мы прятались весь вечер, пока это безобразие не закончилось.

– Но почему? – Мияко нахмурилась. – Разве парад не праздник? Разве он не должен быть весёлым?

– Праздник – да, – серьёзно сказал Рин. – Но в этом году он стал чем‑то большим. Тёмная сила, которая пытается прорваться в мир людей, искажает всё вокруг. Даже радость превращается в тревогу, а смех – в нервный хохот. Печать слабеет, Мияко. И это чувствуется повсюду.

Таро кивнул:

– Мы слышали, что старейшина деревни тэнгу совсем ослаб. Он удерживает печать, но ему нужна помощь. И не только ему. Божества, высшие ёкаи – все на пределе.

Мияко почувствовала, как внутри всё сжалось:

– И что будет, если печать сорвётся?

– Хаос, – просто ответил Рин. – Мир духов и мир людей смешаются. Одни существа получат слишком много силы, другие – потеряют всё. А люди… – он помолчал, – люди станут марионетками в руках тех, кто сильнее.

Таро подлетел ближе и серьёзно посмотрел на Мияко:

– Поэтому ты так важна. В тебе есть то, что может помочь восстановить баланс. Но сначала ты должна понять, кто ты на самом деле.

Мияко глубоко вздохнула. В окне уже вовсю светило утреннее солнце, а в коридоре послышались шаги – Юми и другие служанки начинали новый день.

– Я готова, – тихо сказала она. – Расскажите, что мне нужно делать.

Рин и Таро переглянулись и улыбнулись.

– Вот и хорошо, – кивнул Рин. – Тогда начнём с малого. Сегодня ты должна быть особенно внимательна. Наблюдай за гостями, слушай разговоры, замечай то, чего раньше не видела. И помни: не все, кто улыбается тебе, желают добра.

– А если я увижу что‑то странное? – спросила Мияко.

– Просто запомни, – сказал Таро. – И потом расскажи нам. Мы придём, когда ты будешь готова нас услышать.

Он хлопнул в ладоши, и оба огневичка замерцали, растворяясь в утреннем свете. Мияко осталась сидеть на футоне, глядя на пустую чашку и крошечный кусочек моти. В груди росло странное чувство – не страх, а решимость.

За дверью уже звенел голос Юми:

– Мияко! Ты проснулась? Госпожа Юрико ждёт тебя к завтраку – сегодня много работы, а вечером приём у даймё!

Мияко улыбнулась, встала и начала собираться. Теперь она знала: этот день будет не таким, как все остальные.

Мияко быстро привела себя в порядок: умылась холодной водой, аккуратно уложила волосы и надела простое, но изящное кимоно цвета спелого персика с вышивкой бамбука вдоль подола. В зеркале отразилась девушка с ясным взглядом – внешне спокойная, но внутри полная тревожного ожидания.

Когда она вошла в столовую, госпожа Юрико уже сидела за низким столиком, попивая зелёный чай. Юми стояла рядом, держа поднос с завтраком для Мияко.

– А, вот и ты, – госпожа Юрико подняла глаза. – Сегодня важный день. Вечером приём у даймё, и ты будешь главной исполнительницей. Господин Сато лично просил, чтобы именно ты играла на кото и проводила чайную церемонию.

– Благодарю за доверие, госпожа, – Мияко поклонилась и села напротив. – Я не подведу.

Юми поставила перед ней чашку риса с маринованными овощами и миску мисо‑супа. Подруга незаметно подмигнула, давая понять, что готова помочь в любой момент.

– Помни, – продолжала госпожа Юрико, – даймё – человек строгий и наблюдательный. Он ценит не только мастерство, но и умение чувствовать настроение гостей. Будь внимательна ко всему.

«Будь внимательна», – мысленно повторила Мияко слова госпожи и огневичков. – «Наблюдай, слушай, замечай то, чего раньше не видела».

Остаток дня прошёл в хлопотах. Мияко репетировала мелодию на кото, которую должна была исполнить вечером, отрабатывала движения чайной церемонии до совершенства. Юми помогала ей, подавала инструменты, делала замечания:

– Ты слишком резко опускаешь крышку чайника. Плавнее, словно касаешься крыла бабочки.

– Да, ты права, – Мияко улыбнулась. – Спасибо, Юми. Без тебя я бы не справилась.

– Глупости, – фыркнула подруга. – Ты и так лучшая. Просто… – она понизила голос, – мне кажется, что‑то происходит. Ты какая‑то другая в последние дни. Более… сосредоточенная, что ли.

Мияко замерла на мгновение, но быстро взяла себя в руки:

– Просто волнуюсь из‑за приёма. Это большая честь.

Юми недоверчиво прищурилась, но настаивать не стала.

К вечеру окия «Асагиро» преобразился. Все комнаты украсили ветками сосны и бамбука, символизирующими долголетие и стойкость. В зале для приёмов расстелили новые татами, расставили низкие столики для гостей, зажгли ароматические палочки с запахом сандала.

Мияко надела кимоно цвета вечернего неба – тёмно‑синее с серебряными облаками, пояс оби затянула сложным узлом на спине. Её волосы украшали нефритовые шпильки и гребень с изображением птицы.

Гости начали прибывать. Среди них был и господин Сато, который тепло улыбнулся Мияко и поклонился:

– Вы сегодня особенно прекрасны, Мияко‑сан. Уверен, вечер будет незабываемым.

Она поклонилась в ответ:

– Благодарю вас, господин Сато. Я постараюсь оправдать ваши ожидания.

Постепенно зал наполнялся людьми в дорогих кимоно, звучали вежливые приветствия, смех, разговоры. Мияко, следуя наставлениям госпожи Юрико, внимательно наблюдала за гостями.

И вдруг она заметила то, чего не видела раньше.

У одного господина, сидящего в дальнем углу, аура была тёмной, почти чёрной, с красными всполохами. Когда он поднимал чашку саке, его пальцы на мгновение искажались, становясь похожими на когти. Рядом с другим гостем висела тень, которая двигалась не так, как должна была бы – она словно пыталась отделиться от хозяина и дотянуться до соседей.

Мияко почувствовала, как по спине пробежал холодок.

«Вот оно, – поняла она. – То, о чём говорили Таро и Рин. Я начинаю видеть истинную сущность».

Она взяла кото и начала играть. Мелодия лилась плавно, успокаивающе, и ауры вокруг гостей на мгновение прояснились. Тень у того господина замерла, а пальцы снова стали обычными.

Господин Сато слушал, закрыв глаза, и на его лице читалось искреннее восхищение. Когда последняя нота растаяла в воздухе, раздались аплодисменты.

Позднее, когда гости разошлись, Мияко вышла во двор, чтобы подышать свежим воздухом. Она села у пруда, глядя на отражение луны в воде.

– Ну что, заметила что‑нибудь интересное? – раздался знакомый голос.

Рядом с ней, прямо в воздухе, появились Таро и Рин. Таро болтал ногами, а Рин сложил руки на груди, внимательно глядя на Мияко.

– Да, – тихо ответила она. – Я видела ауры. У одного гостя она была тёмная, почти чёрная. А ещё тень, которая пыталась отделиться…

– Очень хорошо, – кивнул Рин. – Ты учишься видеть то, что скрыто. Это первый шаг.

– Но что это значит? – спросила Мияко. – Кто эти люди?

– Некоторые из них – носители тёмной энергии, – объяснил Рин. – Возможно, сами того не зная. Другие – те, кто сознательно служит силам, пытающимся прорвать печать.

– А тот господин с тёмной аурой? – уточнила Мияко.

Таро скривился:

– О, он точно знает, что делает. И он не единственный. В городе их больше, чем ты думаешь. Они чувствуют, что печать слабеет, и готовятся.

Мияко сжала край рукава:

– Что мне делать? Как я могу помочь?

Рин мягко улыбнулся:

– Продолжай наблюдать. Учись отличать истинное от ложного. И будь осторожна – те, кто служит тьме, тоже начинают замечать тебя. Они почувствовали, что ты видишь больше, чем должна.

– Значит, они могут попытаться… помешать мне? – прошептала Мияко.

– Могут, – серьёзно сказал Таро. – Но мы будем рядом. И есть ещё кое‑кто, кто может тебе помочь.

– Кто? – Мияко подняла глаза.

Но огневички уже начали мерцать, растворяясь в воздухе.

– Узнаешь в своё время, – донёсся голос Рина. – А пока – отдыхай. Завтра будет новый день, и новые знаки.

Мияко осталась одна у пруда. Луна отражалась в воде, создавая серебряную дорожку. Где‑то вдалеке крикнула ночная птица. Девушка глубоко вздохнула, пытаясь унять волнение.

Теперь она точно знала: её жизнь больше не будет прежней. Игра началась, и ставки в ней – не просто статус гейши, а судьба всего мира.

Глава 6

Утро выдалось туманным – белёсые клочья цеплялись за крыши домов, а воздух был влажным и прохладным. Госпожа Юрико сидела в своём кабинете, проверяя счета окия, когда служанка доложила о неожиданном госте.

– Госпожа, к вам пришёл господин. Он настаивает на личной встрече и говорит, что дело срочное и важное.

Госпожа Юрико подняла брови – визиты без предварительной договорённости были редкостью, особенно от незнакомых лиц.

– Проводи его сюда, – распорядилась она, поправляя складки кимоно.

Дверь бесшумно открылась, и в кабинет вошёл мужчина. Госпожа Юрико едва сдержала вздох удивления – гость был одет с поразительной роскошью. Его одеяние из тёмно‑красного шёлка было расшито золотыми драконами, взмывающими среди облаков. Пояс оби украшали нефритовые пластины с инкрустацией из серебра. На шее поблескивало массивное ожерелье из чёрных жемчужин, а в ухе висела длинная серьга с красными бусами, переливающимися, как капли крови.

«Кто он? – мелькнуло в голове госпожи Юрико. – Сановник? Торговец с континента? Или кто‑то ещё более влиятельный?»

Гость поклонился – плавно, с достоинством, но без излишней почтительности.

– Приношу извинения за внезапный визит, госпожа Юрико, – его голос был низким и уверенным. – Моё имя – Хирото. Я слышал о талантах вашей майко Мияко и хотел бы обсудить одно важное дело.

Госпожа Юрико выпрямилась, стараясь не выдать своего любопытства:

– Мияко больше не ученица – она настоящая гейша окия «Асагиро». И её услуги высоко ценятся.

– О, я в курсе, – улыбнулся Хирото, усаживаясь напротив. – Более того, я наслышан о её мастерстве игры на кото, изяществе чайной церемонии и умении создать атмосферу, которую гости запоминают надолго. Но я говорю не просто о вечернем приёме. Я хочу предложить цену за мидзуагэ Мияко.

Госпожа Юрико почувствовала, как внутри всё сжалось от предвкушения. Она годами ждала такого предложения – от влиятельного, богатого покровителя, способного обеспечить окия процветание на годы вперёд.

– И какова же ваша цена, господин Хирото? – осторожно спросила она.

Мужчина слегка наклонился вперёд и назвал сумму.

Глаза госпожи Юрико невольно расширились. Она на мгновение потеряла дар речи – названная цифра была в несколько раз выше того, что предлагали другие клиенты. Это была не просто высокая цена – это была высшая цена, о которой она могла только мечтать.

– Вы… уверены в своих словах? – хрипловато переспросила она, пытаясь сохранить самообладание.

– Абсолютно, – кивнул Хирото. – Более того, я готов внести половину суммы сегодня же. А вторую – сразу после ритуала.

Он достал из рукава свиток, аккуратно раскрыл его и положил перед госпожой Юрико. Та бросила взгляд на печать – личная печать неизвестного ей дома, но качество бумаги и чернил не оставляло сомнений в серьёзности намерений гостя.

– Это… весьма щедрое предложение, – госпожа Юрико наконец взяла себя в руки. – Я должна обсудить это с Мияко, разумеется. Но уверена, мы придём к соглашению.

– Разумеется, – снова улыбнулся Хирото. – Но чем быстрее мы устроим процессию, тем лучше. Я бы предпочёл, чтобы это произошло до следующего полнолуния.

– До полнолуния? – госпожа Юрико быстро подсчитала в уме. – Да, это возможно. Мы успеем подготовиться должным образом.

– Превосходно, – Хирото поднялся. – Тогда я оставлю деньги и буду ждать вашего подтверждения.

Он достал мешочек с монетами, положил его рядом со свитком и поклонился:

– Благодарю за понимание, госпожа Юрико. Уверен, это будет знаменательное событие.

Когда гость направился к выходу, госпожа Юрико проводила его до дверей кабинета. Хирото остановился на пороге, на мгновение обернулся – и его взгляд скользнул в сторону сада, где Мияко помогала служанкам расставлять фонарики для вечернего приёма.

Она не заметила его взгляда – была поглощена работой, аккуратно поправляла шнур фонарика, чтобы тот висел ровно. Её кимоно цвета лаванды мягко колыхалось при каждом движении, а волосы, собранные в сложную причёску, блестели в утреннем свете.

Хирото задержал на ней взгляд на несколько секунд дольше, чем требовалось, и едва заметно улыбнулся. Затем снова повернулся к госпоже Юрико:

– Прошу прощения, задумался. Ещё раз благодарю вас, госпожа. Жду вашего ответа.

Он поклонился и вышел.

Госпожа Юрико осталась стоять у дверей, сжимая в руке мешочек с монетами. В голове уже крутились планы: как организовать церемонию с максимальной пышностью, как использовать этот случай для укрепления репутации окия.

«До полнолуния, – повторяла она про себя. – Всего две недели. Нужно успеть всё подготовить. Это будет величайший день в истории „Асагиро“».

Она обернулась и посмотрела на Мияко – та как раз подняла голову, почувствовав взгляд. Улыбнулась и поклонилась:

– Госпожа? Вам что‑то нужно?

Госпожа Юрико на мгновение заколебалась. Сказать сейчас? Или подождать, пока всё будет окончательно решено?

– Ничего, Мияко, – наконец ответила она. – Продолжай работу. У меня есть для тебя важные новости, но позже.

Мияко кивнула и вернулась к своему занятию, не подозревая, что её судьба только что сделала резкий поворот. А госпожа Юрико, ещё раз сжимая мешочек с монетами, направилась в кабинет – составлять план подготовки к ритуалу, который должен был стать легендой Киото.

***

Всё было решено. Госпожа Юрико приняла деньги от Хирото, и дата ритуала мидзуагэ была назначена – сегодняшняя ночь. Окия «Асагиро» погрузился в лихорадочную суету: служанки бегали с коробками украшений, мастерицы спешно дошивали новое кимоно для Мияко, а повара готовили особые блюда для предстоящего пира.

Но не все были довольны решением госпожи. Несколько влиятельных господ, ранее предлагавших цену за Мияко, собрались в малой гостиной и выражали своё недовольство.

– Это возмутительно, госпожа Юрико! – воскликнул господин Ито, владелец шёлковых мануфактур, стуча веером по столику. – Я предлагал достойную сумму, дарил подарки, покровительствовал окия целый год!

Госпожа Юрико, сохраняя внешнее спокойствие, поправила рукав кимоно:

– Я ценю ваше покровительство, господин Ито. Но предложение господина Хирото было… беспрецедентным.

– Беспрецедентным? – фыркнул господин Като, торговец чаем. – Да кто он такой? Я видел его мельком – молод, не старше тридцати. Откуда у него такие деньги?

Госпожа невольно проговорилась:

– Он действительно не выглядит старым. Лет тридцать, может, чуть больше. Но его состояние… уверяю вас, оно весьма значительно.

Господа переглянулись, и господин Сато, до этого молчавший, произнёс:

– Тридцать лет? Вы уверены? В таком возрасте редко обладают подобным богатством без влиятельной поддержки. Кто он на самом деле?

– Это не наше дело, – твёрдо ответила госпожа Юрико. – Он выполнил все условия, предложил высшую цену, и я приняла его предложение. Ритуал состоится сегодня ночью, как и было оговорено.

Господин Ито встал, его лицо покраснело от негодования:

– Мы годами поддерживали вас, госпожа. И теперь вы отдаёте лучшую гейшу окия какому‑то выскочке, о котором никто ничего не знает?

– Достаточно, – голос госпожи Юрико зазвучал жёстче. – Моё решение неизменно. Мияко – собственность окия, и я распоряжаюсь её судьбой в интересах процветания «Асагиро».

Господа замолчали, переглядываясь. Было ясно, что спорить дальше бесполезно. Они поклонились – не слишком низко – и начали расходиться, бросая на госпожу Юрико недовольные взгляды.

Тем временем в своей комнате Мияко готовилась к ритуалу. Юми помогала ей, аккуратно укладывая волосы в сложную причёску, украшая их нефритовыми шпильками и серебряными цветами.

– Ты такая красивая, – прошептала Юми, закрепляя последнюю шпильку. – Словно богиня спустилась с небес.

Мияко смотрела на своё отражение в зеркале. Кимоно цвета тёмной вишни с вышитыми серебряными бабочками облегало фигуру, пояс оби был затянут так туго, что дышать стало трудно. Но не это вызывало дрожь в руках.

– Юми, – тихо сказала она, – мне страшно.

Подруга присела рядом, взяла её за руки:

– Я знаю. Но ты сильная. Ты справишься. И помни: что бы ни случилось, я всегда буду рядом.

Мияко сжала пальцы подруги в ответ, но промолчала о том, что тревожило её по‑настоящему. Она не могла рассказать Юми о странных видениях, о разговорах с огневичками, о предчувствии, что этот ритуал – нечто большее, чем переход из учениц в гейши. Это было её бременем, её тайной.

В дверь постучали. Вошла госпожа Юрико в сопровождении двух служанок с подносами.

– Пора, Мияко, – сказала госпожа, оглядывая её с удовлетворением. – Всё готово. Господин Хирото уже ждёт в комнате для ритуала.

Одна из служанок подала чашку тёплого чая с травами:

– Выпейте, это поможет успокоиться.

Мияко взяла чашку, но руки так дрожали, что чай расплескался.

– Госпожа, – она подняла глаза на Юрико, – могу я задать вопрос?

– Позже, дитя, – госпожа покачала головой. – Сейчас нет времени. Помни: веди себя достойно, говори мало, улыбайся скромно. И будь благодарна господину Хирото за его щедрость.

Она повернулась к Юми:

– Помоги ей завершить приготовления. И проследи, чтобы она не нервничала.

Когда госпожа Юрико вышла, Юми поправила складки кимоно Мияко и ободряюще улыбнулась:

– Всё будет хорошо. Ты создана для этого вечера. Просто будь собой – той Мияко, которую я знаю: доброй, умной, сильной.

Мияко улыбнулась в ответ – слабо, но искренне.

– Спасибо, Юми. Без тебя я бы совсем растерялась.

За окном уже темнело. Фонарики зажигались один за другим. В глубине окия, в особой комнате, отделанной красным деревом и украшенной шёлковыми занавесами с изображением журавлей, уже ждал господин Хирото. Он стоял у окна, глядя на угасающий день, его силуэт чётко вырисовывался на фоне алого заката. Длинная серьга с красными бусами чуть покачивалась при каждом движении.

Мияко сделала глубокий вдох, поставила чашку на столик и встала.

– Пора, – повторила она слова госпожи, но в её голосе прозвучала новая, твёрдая нота. – Что бы ни ждало меня этой ночью, я готова.

Юми кивнула, поправила последнюю складку на рукаве и отступила на шаг:

– Иди. И пусть удача будет с тобой.

Мияко расправила плечи, подняла подбородок и направилась к двери. Её шаги эхом отдавались в тихом коридоре, ведущем к комнате ритуала. Где‑то вдалеке слышался шёпот служанок и звон посуды – окия жил своей обычной жизнью, не подозревая, что в эту ночь может решиться судьба не только одной гейши, но и всего хрупкого баланса между мирами.

Глава 7

Мияко шла медленно, держа глаза опущенными к полу. Татами под ногами казались бесконечными – каждый шаг давался с усилием, будто пространство сопротивлялось её приближению. Она чувствовала на себе взгляд Хирото, тяжёлый и в то же время завораживающий.

– Ты боишься? – раздался его голос, низкий и мягкий, словно шёлковая нить.

Мияко чуть замедлила шаг, собрала волю в кулак и ответила поэтично, как учили в окия:

– Страх – это тень луны на воде: она дрожит, меняется, но не может поглотить свет. Я не позволю страху овладеть мной.

Хирото издал тихий, одобрительный смешок:

– Красиво сказано. Ты действительно достойна той цены, что я заплатил.

Они помолчали. Мияко продолжала стоять, опустив глаза, чувствуя, как напряжение в комнате сгущается, словно дым благовоний.

– Подойди ближе, – велел он.

Она сделала несколько шагов вперёд и остановилась в двух шагах от него.

Голос приблизился. Мияко ощутила, как тёплая рука скользнула по её подбородку, а большой палец нежно провёл под нижней губой. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него по спине пробежала дрожь.

Хирото слегка поднял её подбородок, и Мияко наконец посмотрела на него.

Её взгляд дал трещину. Спокойствие на секунду сменилось ошеломлённостью. Перед ней стоял не загадочный богач Хирото – это был тот самый «слуга», с которым она столкнулась у пруда окия, тот, кто предупреждал её об опасности.