Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга вторая: Империя ванаров

– Да будет так! – хором повторили все присутствующие.

Зазвучали гонги, трубы. Император спустился с трона и покинул зал. Послышались разговоры, а затем присутствовавшие на церемонии ванары стали расходиться. Ранда, вернув подаренную коробочку, посмотрел на меня с такой нескрываемой жалостью, будто я был несправедливо приговорён к смерти через сожжение на костре. В этот момент я почувствовал, как чьи-то пальцы с силой сжали мой локоть. Повернув голову, я увидел Вивату, который ещё несколько минут назад приглашал меня на собрание.

– Пойдём со мной. Тут всё уже закончилось.

Я кивнул и пошёл, поддерживаемый им под локоть. За небольшой дверью оказалась комната с огромным овальным столом и приставленными к нему деревянными стульями с высокими резными спинками. На столе виднелись прозрачные кувшины с соком, тонкой работы серебряные стаканы, на полу стояли огромные вазы с живыми цветами. Из распахнутых настежь окон веяло приятной прохладой. С улицы слышалось пение птиц, напоминавшее трели земных малиновок и жаворонков. Закрыв за нами дверь, Вивату пригласил меня за стол, налил по стакану светлого виноградного сока, отпил немного и сказал:

– Ишан, я сделал всё, что мог, но твоя слава стала очень велика. Они испугались того, что популярность одного двиджи приведёт к усилению влияния всего братства.

Я растерялся, пытаясь понять, о чём вообще речь, но не мог. Со мной говорили так, будто случилось нечто ужасное и несправедливое, но я получил гражданство, меня принимают в братство, дают высокую должность…

– Вижу, ты ещё не понял, что произошло. Чистая душа, ты так далёк от всех наших интриг, я тебе даже завидую.

– Похоже, я действительно чего-то не понимаю. Прошу, Святейший Вивату, объясните.

– Просто Вивату. Я не чиновник, мы с тобой братья по вере – не нужно этих условностей. А случилось то, что тебя отправляют служить империи во фронтир. Слышал про планету Корах?

– Но это место ссылки пленных людей – фактически тюрьма. Меня же назначили губернатором Терры.

– Терра – это самоназвание. Когда манушья овладели технологией гиперпространственных прыжков, мы проспали этот момент. Они – то есть вы, в общем земляне – успели колонизировать одну планету в нашем фронтире, начали её осваивать, назвав Террой. Она не особо интересна империи, так как имеет слишком высокую гравитацию для нас, дикую фауну, непригодные для жизни леса и ядовитые моря. Но сам факт мы не могли оставить без внимания. Мы ввели патрулирование данного сектора нашим флотом, а все космолёты дикарей – прости, землян – посадили на планету. Теперь все их экипажи отправляют только туда, а сами корабли уничтожаются.

– Как вы можете так поступать? Вы – ванары, провозглашающие неприкосновенность и священность жизни, отвергающие употребление плоти…

– Не спеши осуждать нас, Ишан. Много раз мы предлагали им цивилизованное существование под протекторатом империи. Готовы были обеспечить связь, регулярные грузопассажирские рейсы, выкупать всю производимую продукцию. Но они в очень резкой и оскорбительной форме отказались.

– А какие условия были предложены?

– Стандартные: отказ от насилия, принятие дхармы, подчинение законам империи и Ирис.

– Для них принятие этих условий равнозначно предательству всего человечества. К тому же они все – атеисты, а подключение к Ирис воспринимают как форму рабства. Любой землянин выберет свободу в диких условиях, нежели рабство за блага цивилизации.

– Вот видишь? Тебе понятны мотивы этих манушья. Вполне логично, что именно ты будешь представлять империю на этой планете.

– И какие ресурсы мне выделят?

– Мы бились за тебя, клянусь, просили выделить экспедиционный корпус. – Вивату опустил глаза, рассматривая сок в стакане.

– И?

– Тебе ничего не дадут. Император сказал, что если ты действительно так предан Всевышнему, как говорят, то он тебе и поможет.

Всё стало окончательно понятно. Сняли красивое шоу с награждением, принятием в братство, якобы дали серьёзную должность, а по факту отправили в ссылку с невысокими шансами на выживание. Ванары в основной массе очень поверхностны: никто не будет вдаваться в детали, наградили – и ладно. Лучше бы Ангада меня не спасал. Сдох бы в открытом космосе – говорят, всего пары секунд хватает.

– Прошу, не унывай. Братство постарается помочь, мы будем молиться за тебя.

«Будем молиться за тебя»! Лучше бы я за вас молился, а вы бы полетели на эту планету. Внутри всё кипело от обиды и ощущения несправедливости.

Стоп, что говорил Дед? Если считаешь себя жертвой – значит, уже проиграл. Дыши глубже: вдох, выдох, вдох, выдох. Успокоился. Не хватало ещё истерику устроить. Расслабился, дурень, лёгкой жизни захотел.

Пальцы левой руки, сжимавшие синюю бархатную коробочку, побелели от напряжения.

– Не знаете, что это такое?

– Это часть нашего плана. Сейчас соберутся братья, и мы посвятим тебя в него.

Глава 3

Корабль мягко опустился на поверхность космодрома. Пилот был опытным, его сверхмалый курьер летал из одного уголка империи в другой без устали, лишь изредка останавливаясь на профилактический ремонт на какой-нибудь космической станции. Этот пилот знал Ангаду, видел пару передач с моим участием, и поэтому был настроен благожелательно. Никаких капсул для сна тут, конечно, не было, чему я был безмерно рад. Не факт, что на дикой планете меня смогут откачать так же, как на Кишкинде.

– Не беспокойтесь, господин Ишан, вас обязательно встретят. Для этого дикарям оставили рабочий передатчик. Сутки назад я отправил им сообщение о вашем прибытии.

– Лучше бы ты им ничего не сообщал. У меня нет желания знакомиться с местным населением.

– Понимаю, но приказа ослушаться не могу. Простите. Может, они и не приедут за вами, распоряжения ждать появления дикарей не было.

Мы уже битый час сидели на скамейке у заброшенного здания космодрома, жуя орешки с изюмом. Жара градусов тридцать пять, не меньше. Ветер носил песок, который норовил попасть в глаза и хрустел на зубах. У моих ног стоял внушительно размера рюкзак, который тайно передали мне члены братства. На предплечье поблёскивала плёнка коммуникатора. Пилот помогал мне настроиться на единственный спутник-ретранслятор, который мы же и скинули на орбите планеты.

– Не, сейчас не подключимся, только завтра. Уверенного приёма будет максимум два часа в сутки. И учтите, что Корах – планета удалённая, внешняя сеть будет работать пакетным способом: отправили запрос – ждёте, пока придёт ответ. Всё будет зависеть от адреса удалённого сервера: ответ может прийти и через несколько дней, и через несколько месяцев.

– Хоть так. У местных, говорят, вообще связи нет.

– Какая им связь? Они не граждане и не ассоциированные члены коалиции. Это удовольствие не из дешёвых, задарма никто подключать планету не будет. Странный у вас прибор связи, неужели он может подключаться к Ирис?

– Да. Подарок святейшего Вивату. Сделан в ретро-стиле, как принято на моей планете. Мне так привычнее.

Ванар уважительно посмотрел сначала на ком, потом на меня.

Вивату не столько хотел мне угодить, сколько впихать в один прибор кучу разных модулей связи и управления. Так родилась эта идея. Потом это нужным образом обыграли, и чиновники Миграционной службы сами мне его и вручили. Забрать вещи и попрощаться мне не дали. Сразу, под конвоем, сопроводили к кораблю, вылетающему на Корах.

Рюкзак с подарками братства был уже на борту курьера. За время полёта я успел разобраться в них. Не без помощи пилота, конечно, который, цокая языком, с горящими глазами показывал мне оборудование. Самым большим – как по объёму, так и по важности – был генератор силового поля «Купол-15/5» с блоком питания на тридцать лет. Он создавал силовой защитный купол высотой пять метров и диаметром пятнадцать, который должен был защитить меня от враждебно настроенных тварей, а их, как мне сказали, тут до жути много.

Были ещё пара бластеров, нож с вибролезвием, фильтр для воды, три разных фонаря, палатка, спальный мешок, аптечка, сухой паёк на неделю и много других полезных мелочей. Молодцы, братство реально подсобило, только просили пока не выходить на связь со знакомыми: Ангадой, Румой и Уру. Администрация императора не должна знать, что братство вмешалось, оказав мне помощь.

Вивату предложил мне такой план: попробовать выжить на планете, а через год они представят это как неоспоримое доказательство покровительства мне высших сил и попытаются решить вопрос с возвращением в столицу. План, конечно, никуда не годился, но его первая часть меня полностью устраивала. «Выжить» – звучит ободряюще.

До этого случая я ничего не знал о конкуренции за влияние на императора между жрецами и чиновниками. Последние сочли моё перемещение на Корах оптимальным решением, так как для пленных землян я был предателем, которого они с превеликим удовольствием убьют или прогонят, а выжить вне поселений – почти нереально. Вот братство и предложило мне сосредоточиться на выживании вне территорий, освоенных землянами, с помощью переданного оборудования.

– Ну что, думаю, тебе больше ждать не стоит. Лети, я тут один посижу, – сказал я пилоту.

– Пожалуй, так и есть. Удачи тебе, Ишан! Пусть Хануман поможет тебе, и все дикари примут путь дхармы!

Я только криво улыбнулся в ответ на такое благословение и помахал уходящему к кораблю ванару. Пришлось зайти в здание космопорта, чтобы меня не посекло песком и камнями от взлёта курьера.

Внутри было полное запустение: по сути, осталась лишь двухэтажная бетонная коробка. Площадь большая, не меньше двух тысяч квадратных метров, а проку нет. Двери, окна, оборудование – всё было демонтировано и вывезено. Повсюду валялся мусор, битые стёкла, сломанные оконные рамы, песок.

У наружной стены я заметил оранжевый пожарный щит из огнеупорного пластика. Перевернув его, обнаружил складное ведро, цельнометаллический топор, тяжеленный погнутый багор, пустой разбитый огнетушитель и кусок тонкой стальной проволоки. «А ведь это строили не ванары, – подумал я, осматривая здание со взлётно-посадочной полосой. – Они используют другие материалы, такие примитивные коробки они вообще не возводят, да и пожарный щит – атрибут землян. Ванары над таким бы только посмеялись».

Ладно, разберёмся потом. А сейчас нужно уходить отсюда, пока меня не заметили. Вообще-то по плану я должен был убегать от поселенцев в лес, отстреливаясь из подаренного оружия. Вот только гении, что придумали этот план, похоже, никогда не бывали на планетах с повышенной гравитацией. Когда я вышел из корабля, то подумал: пусть лучше меня тут прибьют, чем так мучиться. Но пилот сказал, что через пару недель я перестану чувствовать скованность и тяжесть в теле.

Разместив на пожарном щите все свои вещи, я привязал к нему проволоку, впрягся в неё и потащил импровизированную волокушу в сторону леса. Нести рюкзак я не мог. Руки, ноги, спина будто налились свинцом, ещё и разболелась голова. Приходилось останавливаться каждые десять минут. Вода стремительно заканчивалась, но впереди должна была быть река или ручей – там и пополню её запасы.

В небе летали крупные хищные птицы. Поначалу они кругами спускались ниже, но, рассмотрев меня ближе, поднимались ввысь, ища добычу помельче. Меня окружала каменистая степь со скудной растительностью. Почти вся трава выгорела. Моя волокуша оставляла след из сдвинутых камней, но сильный ветер с песком скоро всё это скроет, а если пройдёт дождь, то и вовсе будет замечательно. Пока я был слаб, мне не хотелось встречать местных жителей.

Речушка оказалась совсем крохотной: пару метров в ширину и всего с ладонь в глубину. В кармашке рюкзака лежал портативный анализатор. Он напоминал белую кружку без ручки. Открыв крышку, капнул на блестящую пластину воды из ручья и стал ждать. Через две минуты на стенке появился отчёт о составе воды, но он мне был не очень интересен, а вот крохотная зелёная точка посреди крышки дала нужную информацию: вода пригодна для питья и не требует фильтрации.

Наполнив флягу свежей, вкусной водой и раздевшись до трусов, я решил искупаться. Смыв с себя пот, лёг на каменистое дно и уставился в голубое небо, которое ничем не отличалось от земного. По телу пробежали мурашки – напряжение, накопившееся за прошедшую неделю, уходило. Нос начал различать запахи: пахло горячими камнями, тиной, сухой травой и ещё чем-то сладким, похожим на смородину. Как же тут хорошо, лежал бы и лежал, но надо искать место для лагеря.

Горячий ветер быстро высушил тело. Одевшись, я перетащил волокушу на другой берег и пошёл по пойме ручья, вверх по течению. «Похоже, здесь бывают очень сильные дожди», – подумал я, увидев следы сильного течения с вынесенными на берег стволами крупных деревьев. Вода поднималась на метр, не меньше.

Уже пару часов я брёл по каменистому берегу, а удобного места для стоянки всё не было. Везде колючий кустарник и неровная почва, надежду внушала лишь приближающаяся полоса леса – видимо, там брала своё начало речушка. Я решил, что не буду есть, пока не найду хорошее место, поэтому пока что только пил воду. За очередным изгибом речки показался крутой песчаный склон, на вершине которого росли довольно высокие деревья.

Река в этом месте как будто проводила границу между степью и лесом. С противоположной стороны росли густые кусты, сочная трава, небольшие деревья, а на моём берегу растительности не давал пробиться слой камней и песка. Нужно подняться наверх, а сделать это с волокушей или даже рюкзаком – невозможно. Достав складную лопатку, я начал делать небольшие ступеньки, карабкаясь по склону шаг за шагом.

Приходилось двигаться вдоль склона, рубить кусты лопаткой, выкапывать небольшие площадки, но дело шло споро – подняться удалось минут за тридцать. Это было оно – идеальное место для лагеря. Поляна на возвышенности, с трёх сторон защищённая тридцатиметровыми обрывами, при этом она имела приличный диаметр в два десятка метров и была скрыта стволами и кронами деревьев, напоминавших земные кедры.

Я сделал четыре ходки, пока перетаскивал все вещи наверх. Складной лопаткой получилось порубить мелкий кустарник и траву, а вот чтобы убрать молодые деревца, понадобился найденный топорик. Его лезвие не было заточено, ручка – стальная труба, неудобная для хвата, но даже таким инструментом удалось вырубить всё, что мешало созданию безопасного лагеря, под корень.

Несмотря на то, что прилетел я ранним утром, а сейчас едва перевалило за полдень, расслабляться не стоило. Следовало восстановить силы и готовиться к ночлегу. Дым от костра мог выдать моё место нахождения, поэтому я вырыл небольшую ямку, сделал поддув и развёл в ней костерок из сухих веток, которые почти не дымили. Вскипятив в котелке воду, я сварил суп из сублимированных овощей, которые положили мне ванары. Нашлись хлебцы из молотого белого кунжута с солью – почему я раньше их нигде не встречал? Шикарная штука оказалась: на них можно намазывать джемы и овощные паштеты.

Полежав в теньке минут двадцать, я повесил бластер на пояс и пошёл осматривать окрестности. Поначалу лес показался мне очень мирным и даже симпатичным, но потом я понял, что иду по широкой, хорошо утоптанной звериной тропе. Она вела прямо к моему лагерю. В некоторых местах кора деревьев была ободрана когтями крупного зверя виднелись глубокие норы, напоминающие лисьи, попадались белые черепа, похожие на собачьи. Под ногами пробегали мыши, на ветках мелькали силуэты мелких грызунов, но пока не удавалось рассмотреть их поближе – скорее всего, родственники наших бурундуков или белок.

Пройдя по тропе двести метров, я нашёл ещё три поляны – большие, но не такие ровные и менее защищённые. Значит, можно возвращаться. Выходило, что я выбрал оптимальное место. Местный лес был похож на нечто среднее между сибирской тайгой и смешанным южным земным лесом. Тут было много невысоких лиственных деревьев с незнакомыми мне плодами. Посреди всего этого лиственного буйства стояли хвойные великаны, которые я окрестил кедрами, хотя они явно таковыми не являлись. Ближе к макушке они имели очень плотные шарообразные кроны, в которые почти не проникал солнечный свет.

Вернувшись к вещам, я установил генератор защитного купола. Проверил его работу – всё было в порядке. Сейчас не время держать его включённым – надо натаскать хвороста и брёвен.

Валежника и сухостоя кругом было полно. Настроив второй, длинноствольный лазер, напоминавший обрез ружья, на тонкий режущий луч, я напилил брёвен нужного размера и перетащил их к костру. Срез от лазера получался идеально ровным и чёрным, а если его зачистить – красивым, тёмно-коричневым. Пока было не до красоты, но в дальнейшем можно было эту особенность использовать.

Выкопав четыре ямки, я поставил в них столбики, затрамбовав глиной. Срезав с бревна кору, сделал из него лафет, а потом разрезал пополам. Из одной части сделал скамью, а из второй – столешницу. На скамейку постелил спальный мешок и немедленно улёгся отдыхать – тело болело так, что сводило мышцы. Ничего, привыкну.

Хотелось поскорее заняться «серьёзной работой»: построить дом, баньку, хороший забор, выкопать погреб. Мечты, мечты… Дорвался до дармового леса, называется. Нужно держать себя в руках, первым делом – безопасность, разведка, добыча пропитания, потом всё остальное.

Как только я затих на своей скамейке, лес будто ожил: забегали мелкие грызуны, запели птицы, из кустов показалась любопытная мордочка пушного зверька, в которого я запустил обрезком ветки – нечего подглядывать. Включив купол, чтобы обезопасить рюкзак, и взяв спальник, пошёл искать место под наблюдательный пункт. Собирать все подряд растения и плоды – дело муторное. Проще понаблюдать за обитателями леса – они точно знают, что здесь есть вкусного и питательного.

За жидкими кустиками виднелся удобный холмик, там я и устроил свой наблюдательный пункт – лёг на спальный мешок, затаился. Минут через пятнадцать распуганное мною зверьё вернулось к своей повседневной жизни. Одни ягоды они охотно грызли, другие не трогали. Местная белка собирала орехи и крупные чёрные плоды, похожие на алычу.

На эти наблюдения ушло часа три, во время которых приходилось бороться с желанием вздремнуть. Наконец, собрав образцы плодов, я пошёл в лагерь – делать анализы. Из девяти образцов один был непригоден в пищу, два условно пригодны, а шесть штук одобрены для повседневного питания. Очень хороший результат, но пробовать на вкус лучше начинать завтра – по одному в день.

Анализатор даёт очень условные рекомендации. То, что орехи, ягоды, корешки и зелень не ядовиты, не радиоактивны и не вызовут аллергическую реакцию, ещё не значит, что они вкусные и мой организм их примет. Запас продуктов имеется, не будем спешить. Темнело быстро. Поставив палатку, я включил купол и отправился спать. Первый день прошёл подозрительно гладко – в чём подвох? Не зря же ванары назвали планету опасной.

Меня разбудил сигнал тревоги, исходящий от блока управления куполом. Это означало, что кто-то попытался проникнуть внутрь. Спутников у планеты не было, ночь была очень тёмной, звёзды не давали много света и до рассвета оставалось пять часов, значит, поспать удалось только полтора.

Вставать не хотелось, всё тело ужасно болело, но выйти придётся – как минимум, чтобы отключить сигнал тревоги. Постанывая и кряхтя, я выбрался из палатки. Нащупав в тамбуре фонарик, включил его. От увиденного я инстинктивно шарахнулся назад, завалившись внутрь своего временного жилища. Луч фонаря уткнулся в угол палатки, подсветив её изнутри. Смотреть на то, что происходило вокруг купола, не хотелось, но, собравшись с духом, я поднял фонарь и снова направил его на защитный барьер.

Снаружи бесновались десятки крупных обезьян. Их рыжая шерсть резко контрастировала с ярко-красными мордами. Приматы скалили огромные клыки, пытались повредить купол острыми когтями. В сидячем положении они были ростом с метр. Обезьяны, окружив мой лагерь плотным кольцом, галдели, выражая своё недовольство невидимым препятствием. Когда я выбрался из палатки, свет фонаря ослепил их, но стоило его сдвинуть в сторону, как штурм купола возобновился. Как бы жутко всё это ни выглядело, нужно было изучать врага, а не прятаться.

Выключив сигнал тревоги, я сел на скамейку и погасил фонарь. Галдёж стих, сменившись низким гортанным рыком. Я почти ничего не видел, но решил проверить, насколько моё зрение способно адаптироваться к местной ночи. Просидев так минут десять, понял, что лучше видеть не стал.

Вдруг послышался звук разбрасываемой земли – одна из тварей догадалась начать делать подкоп. Пришлось достать бластер и снять его с предохранителя. Взяв в левую руку фонарь, я включил его и направил на источник звука.

Послышался визг – ослеплённая обезьяна лапой закрыла глаза и отползла от подкопа. Другая тварь, опустив морду в землю, продолжила её дело, разрывая когтями корни растений и отбрасывая в стороны сухую землю. Если остальные последуют её примеру, то плохи будут мои дела, но пока все только наблюдали. Они прекрасно всё понимали и ждали, чем закончится эксперимент. Оглядевшись по сторонам, я встретился взглядом с одной из обезьян. Она смотрела на меня с лютой ненавистью. Её огромные чёрные глаза на красной морде с приплюснутым носом на мгновение вызвали у меня животный страх. Так смотрит хищник на жертву – с азартом и полной уверенностью в своей победе.

Тем временем подкоп стал настолько глубоким, чтобы показался край купола. В свете фонаря его граница сверкала, как срез стекла. Обезьяна просунула обе лапы под него, выгребая землю. Вдруг край купола опустился на дно ямы. Обезьяна так дико завизжала, что внутри меня всё сжалось от ужаса. В яме остались её кисти, а из обрубков толчками хлестала тёмная густая кровь.

На пару секунд наступила гробовая тишина. Даже раненая тварь просто растерянно смотрела на культи. Потом началось нечто невообразимое: сородичи, возбуждённые запахом крови, кинулись на неё, разрывая на куски. Стая превратилась в живой визжащий комок. Те, кому удавалось получить кусок мяса, отходили в сторонку, уступая место другим. Не в силах больше смотреть на это, я забрался в палатку и, не выключая фонарь, забрался в спальный мешок, накрывшись с головой. Так я пролежал до рассвета.

Когда местное светило залило всё вокруг ослепительно белым светом, я решил выглянуть из палатки. Обезьян не было, о ночном штурме напоминали только яма и пара отрубленных лап. Земля вокруг купола выглядела так, будто всю ночь тут по кругу носились лошади: дёрн был сорван, земля буквально перепахана. Но это ещё не всё: гадкие приматы покрыли всё вокруг знатным слоем фекалий, от которых исходил резкий, противный запах.

Убедившись, что поблизости нет ночных бестий, я выключил купол, и, зажав нос, начал лопатой скидывать экскременты с обрыва. Запах уходил очень медленно – похоже, они ещё и мочились на купол. Пока всё подсыхало и проветривалось, я, вооружившись бластером, пошёл по следам стаи. Надо искать их логово, меня такие соседи не устраивают, и терпеть это безобразие я был не намерен.

Ночью нападению подверглось не только моё жилище – были разрыты норы животных, на траве валялся кусок хвоста белки и клочья шерсти неизвестного мне зверька. Хищные приматы пожирали всех, до кого могли добраться в тёмное время суток. Обезьяньи следы привели к приглянувшимся мне ранее «кедрам». Их толстые, прочные ветки начинались уже с двух метров – отличное укрытие.

Так как снизу рассмотреть что-либо было невозможно, я стал карабкаться вверх по стволу, перебираясь с одной ветки на другую – пригодился опыт заготовки кедрового ореха. Стараясь двигаться как можно тише, я подобрался к самой густой части кроны и заглянул туда. Так и есть: обняв всеми четырьмя лапами толстые ветки, спали трое ночных агрессоров. Днём они не казались такими уж страшными – обычные макаки. Внутри проснулась злость, рукоятью бластера я ударил ближайшую обезьяну по голове, и та упала. Аналогичным образом я скинул двух других.

Спустившись с дерева, нашёл лежащих на земле обезьян. Они были живы, но свернулись в клубок, чтобы защитить глаза от дневного света. Хотелось их убить, но рука, сжимавшая бластер, невольно опустилась. Я не мог сделать это, даже понимая, что это неразумно, ведь они будут продолжать нападать на лагерь каждую ночь. Стрелять в беспомощных животных не позволяла совесть. Сплюнув от досады, я развернулся и пошёл к стоянке.

Сегодня настало время попробовать местную еду. Я решил съесть до завтрака три крупных ореха, внешне похожих на фундук. Они оказались вполне съедобными, не настоящий фундук, конечно, а скорее арахис, но сойдёт. Подождав два часа ради чистоты эксперимента, я развёл концентрат сока и запил им кунжутные хлебцы. Надо поспешить с изучением съедобных растений – на такой диете можно забыть о тяжёлом физическом труде, а я, между прочим, уже всерьёз обдумывал строительство дома с баней.

После завтрака я, взяв анализатор, пошёл искать новую еду. Проходя мимо дерева, с которого я сбросил спящих обезьян, с удивлением обнаружил, что те исчезли. Наверное, очухались и залезли обратно. На месте, где они валялись, лежали три крупных клубня, похожих на батат. Сунув кусочек корнеплода в анализатор, я дождался зелёного огонька и, забрав добычу, вернулся к палатке.