Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга вторая: Империя ванаров

Игорь Рябчук

Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга вторая: Империя ванаров

Игорь Рябчук

МИРЫ УШЕДШИХ БОГОВ

Роман-трилогия.

КНИГА ВТОРАЯ. ИМПЕРИЯ ВАНАРОВ

Глава 1

В кают-компании стояла гнетущая тишина. Никто не знал, как реагировать на увиденное.

Черты лица обезьяны напомнили мне иллюстрацию из индийского эпоса «Рамаяна». Часть воинов армии царя Рамы называли ванарами – народом разумных обезьян. Их возглавлял легендарный Хануман, изображения которого часто встречались в этой книге.

– Ванар! – Кажется, я сказал это вслух, чем привлёк внимание огромной человекоподобной обезьяны.

– Манушья, ты говоришь на нашем языке? – сказала обезьяна, глядя на меня.

Она обратилась ко мне на языке, в основе которого был санскрит. Приходилось немного додумывать, но смысл был понятен. Манушья – так в древности называли людей, от имени великого прародителя Ману.

– Да.

– Тогда скажи остальным, чтобы раздевались и по одному выходили в коридор.

Я перевёл сказанное ванаром, чем сильно озадачил всю команду.

– Откуда ты знаешь обезьяний язык? – зло спросил капитан.

– Это почти чистый санскрит, я его в институте учил.

– Удобно получается.

Слова капитана прозвучали угрожающе. Все начали послушно раздеваться до трусов и по одному выходить в коридор. Я вышел последним. Увидев меня, ванар ткнул пальцем мне в грудь и спросил:

– Что это?

– Упавита, шнур.

– Откуда он у тебя?

– Учитель дал.

– Ты что, двиджа?

В древности двиджами называли брахманов – высшую касту индийского общества. Я не был им по рождению, но отрицать это при наличии шнура было бы странно и нелогично. Пришлось согласиться.

– Да, двиджа. Читаю на нём Гаятри-мантру.

У ванара чуть челюсть не отвисла. Удивление сменилось озадаченностью.

– Так не бывает: ты дикарь, двиджа – только ванар!

– Прости, но у нас тоже есть двиджа. Не хочу спорить, уважаемый воин, но это правда. Двиджа обязан говорить правду.

Моя речь повергла его в ещё больший ступор.

– Скажи, ты употреблял в пищу плоть животных?

– Нет. С рождения – никогда.

Ванар, почесав голову рукой в перчатке, растерянно посмотрел на неё, будто только сейчас вспомнил, что на нём надет боевой скафандр.

– Скажи своим соплеменникам, чтобы шли за мной. Ты пойдёшь последним. И оденься.

Я поднял с пола комбез, футболку, быстро оделся, обулся. Выйдя в коридор, я ощутил на себе ненавидящие взгляды. Теперь меня считают предателем. На душе стало противно, но деваться было некуда. Передав приказ ванара, я встал в конце этой бесштанной шеренги и поплёлся за остальными, глядя на босые ноги идущего впереди Бади. В воздухе стоял сильный запах горелой резины, пластика, металла, как после работы дисковой пилы.

Пандус грузового трюма был открыт. Спустившись по нему, мы увидели, что находимся в хорошо освещённом трюме чужого корабля. Здесь стояла большая клетка с круглыми стальными прутьями, как для перевозки крупных диких животных. Экипаж послушно зашёл внутрь, а мне путь преградил ванар.

– Ты пойдёшь со мной, – сказал он.

Решётка с лязгом захлопнулась. Земляне вздрогнули, полуобнажённые, испуганные, они выглядели жалко. Я снова почувствовал себя неловко из-за полученных привилегий – уж лучше бы вместе со всеми в клетку, чем так. Ванар махнул рукой, и я последовал за ним.

В рубке он усадил меня в кресло. Пока ванар снимал и вешал скафандр в шкаф, я осмотрелся. В каждой детали здесь ощущалась надёжность, мощь и даже красота. Вместо привычных блеклых голограмм использовались встроенные мониторы. Все системы дублировались механическими органами управления, даже был настоящий штурвал с приборной доской. Рубка корабля находилась под прозрачным бронекуполом, отсюда открывался завораживающий вид на космическое пространство.

Без скафандра ванар казался не таким огромным, ростом чуть выше меня. Но вот мускулатура была выдающейся, бугры мышц перекатывались под облегающим костюмом. Однако мой взгляд привлекло не его могучее телосложение, а длинный хвост. Я не мог отвести от него взгляд и глупо пялился на венчавшую его пушистую кисточку. Ванар улыбнулся, обнажив белоснежные зубы с четырьмя большими клыками: два сверху и два снизу. Его руки почти не отличались от человеческих, разве что кожа была чуть темнее. Растительность на лице отсутствовала. Волосяной покров начинался только на скулах и возле ушей, но потом образовывал пышную тёмную гриву. Ванар тоже рассматривал меня.

– Ты один захватил наш корабль? Не было абордажной команды?

– Вы слабые, а ваша техника примитивная. Это несложно – как у ребёнка игрушку отобрать.

– Почему ты отделил меня от остальной команды?

– Я не могу причинить вред двидже или совершить насилие над ним. Таков закон.

– Что будет с остальными?

– Не мне решать. Сдам трофеи и пленных на пограничной станции – там разберутся.

– А я смогу вернуться на Землю?

– Мне жаль, но это исключено. Не знаю, какая судьба ждёт человека, подобного тебе, в нашей империи, но вернуться в зону карантина тебе никто не позволит. Прими волю судьбы и не тешь себя пустыми надеждами. Вновь увидеть близких шансов нет.

– Может быть, ты что-нибудь слышал о расе чангов? Они очень похожи на людей.

С того момента, как попал на корабль ванара, я надеялся, что это приведёт меня к родной планете Таи. Задав важный для меня вопрос, я замер в ожидании ответа.

– Нет, я не слышал о таких существах. Теперь моя очередь задавать вопросы. Ты был пленником на том корабле?

– И да, и нет. Сначала был членом команды, а потом повздорил с капитаном и оказался в камере.

– Что тебя ждало дальше?

– Думаю, меня бы убили. Во всяком случае, именно это было в планах капитана и старшего помощника – я подслушал их разговор.

– Очень хорошо! – почему-то обрадовался ванар. – Ты умеешь носить одежду двиджей? Не каждый сможет так намотать на себя кусок ткани, чтобы потом свободно ходить и не остаться голышом в самый неподходящий момент.

– Да, но с собой у меня её нет.

– Надо сделать. Я хочу показать тебя командиру, но мне никто не поверит, если ты будешь одет в обычную одежду. И ещё – можешь называть меня Ангада.

– А ты меня – Ишан.

– Даже имя как у двиджи. Очень хорошо!

Ангада принёс простыни разных цветов.

– Тебе надо выбрать подобающий цвет, самый уважаемый – вот этот. – Он указал на апельсиновый. – Но его может носить только тот, кто принял обет монашества и соблюдает целибат.

– Я не женат, но и монахом не являюсь.

– Очень жаль. Это сильно повысило бы твою важность в глазах моего начальства.

– Если этот цвет самый уважаемый, давай выберем его.

– Не стоит идти на обман. Но ты можешь прямо сейчас дать обет монашества – я буду свидетелем. Никто не станет вдаваться в детали. Программа распознания лжи пропустит твои слова как правдивые. Что думаешь?

Предложение звучало заманчиво. Раз уж мне не суждено вновь увидеть Таю, лучше стать монахом. Опять же астролог говорил, что у меня не будет семьи…

– Ангада, в твоём присутствии я клянусь всю оставшуюся жизнь соблюдать целибат. Обещаю как монах не вступать в половые отношения и не заключать брак.

– Хорошо сказано, Ишан. Отныне я свидетель твоего обета. А теперь давай займёмся одеждой.

Куски ткани были слишком короткими – из них получились только длинная гамча1 и чадар2. Ангада остался недоволен:

– Выглядит несолидно, нужны красивые складки.

– Длины не хватает, а сшивать нельзя – засмеют.

– Давай склеим. Никто не заметит.

Ванар принёс тюбик прозрачного клея и небольшой резак, каким обычно кроят напольное ковровое покрытие. Отмерив два одинаковых отреза ткани, я собрался намазать один край и приложить сверху другой. Ангада, схватив меня за руку, показал правильный способ: оба кончика ткани пропитываются клеем и соединяются. Через несколько секунд клей испарился, оставив прочный шов, который невозможно было обнаружить ни визуально, ни тактильно.

– Если бы я такую технологию привёз на Землю, то разбогател бы!

В ответ Ангада посмотрел на меня с нескрываемой жалостью, мол, бедные дикари – даже ткань склеивать не умеют.

В этот раз у меня получилось полноценное дхоти со складками спереди и сзади. Выше пояса я замотался в чадар.

– Как хорошо получилось! Ты выглядишь странно, но теперь похож на священника. Только чёток или бус не хватает.

Как же он был удивлён, когда я принёс из своей каюты длинные деревянные чётки.

– Скажи, Ангада, зачем тебе это? Прости за недоверие, но не думаю, что ты действуешь бескорыстно.

– Ты хоть и юн, но догадлив, человек. Дело в том, что мой род очень знатный. Я потомственный воин, все мои предки были великими ванарами – клянусь Хануманом! Но мой дед любил играть в кости, его пагубное увлечение лишило нас родового замка. И теперь мы не так богаты, как того заслуживает моя прекрасная жена Джамба. Если Ирис признает, что я спас брахмана от смерти, мне полагается очень много собов. С твоей помощью я смогу восстановить честь рода и вернуть наше поместье.

– Постой, что такое собы? Это деньги? А Ирис?

– У ванаров нет денег, мы не дикари, которые, побуждаемые алчностью, готовы на любую низость.

Через час общения с Ангадой я, кажется, понял, как надо разговаривать с представителями цивилизации обезьян, и решил проверить свою догадку:

– Умоляю, о потомок великих воинов, благородный Ангада, расскажи о славной цивилизации ванаров. Я так неудачлив, что не слышал о ней раньше.

Ангада, удивлённо посмотрев на меня, будто видел первый раз, сказал:

– Ты говоришь как настоящий ванар. Твоя речь не совсем похожа на слова двиджи, но никто не посмеет назвать тебя дикарём. Твой учитель воистину заслуживает уважения.

– Благодарю за великодушие, мой спаситель Ангада, вы слишком добры ко мне. Я родом из мест, обитатели которых лишены знаний. Поведай же мне скорее о славе ванаров.

– Ты достойный слушатель, Ишан. Я не буду томить тебя ожиданием, услышь же о славе нашей империи. Ванары добились процветания по милости Ханумана. Его пример равнодушия к материальным благам и бескорыстная забота о благе каждого живёт во всей империи – от Кишкинды до Кораха. Все ванары получают по заслугам: никто не голодает и не лишён крова, но чем значительнее твой вклад в процветание империи, тем щедрее Ирис. Она была создана тысячу лет назад, пронизывает своим сознанием все наши машины и распределяет награду среди верных слуг империи. Собы мы получаем от неё и можем делиться ими с другими, менять на имущество, отдавать за услуги или пищу.

Кажется, я понял: Ирис – это искусственный интеллект, который в империи ванаров наделён правом определять вознаграждение, как у нас на Земле – в Китае. Собы, скорее всего, сокращение от «социальные баллы».

– Почему вы воюете с Землёй?

– Что такое «Земля»?

– Наша планета. Ты же знаешь, откуда наш корабль?

– Мы называем её Бхуми, находится в звёздной системе Сурья. Она на карантине.

– По какой причине?

– Как это по какой? Ты же оттуда. Как тебе там жилось?

– Были, конечно, сложности, но мне хочется узнать ваше мнение, уважаемый Ангада.

– Обитатели Бхуми деградировали. Все ванары знают, что манушья злобные, лживые, подлые, жадные и нечистые. Они истребляют себе подобных, едят трупы и травят себя дурманом.

– Ангада, неужели на вашей планете… Как её называют?

– Кишкинда.

– На Кишкинде не бывает войн, не едят мяса и не пьют вина?

– Нет, Ишан. Если ванар отведает плоть, ему больше не будет места на родной планете. Если ванар опьянеет от игристого сока ягод – позор ему, таких у нас лечат. А воин, бросивший вызов другому, должен выбрать место для сражения вдали, чтобы не причинять беспокойства тем, кто не желает сражаться. Разве так живут на Бхуми?

– Нет, не так. Но я не считаю людей не цивилизованными. Если ваши моральные ценности отличаются от наших, вы могли бы заявить об их превосходстве, показать пример другой жизни. Я не понимаю: зачем карантин?

– Это от того, что тебе не приходилось бывать в цивилизованных мирах. Вернёмся к этому разговору позже – если тебе доведётся побывать на моей родной планете, твоё мнение изменится.

– Так обитаемых миров много?

– Сотни, Ишан! Их сотни. Великая империя ванаров включает множество обитаемых систем, и это лишь крохотная часть от всех обитаемых миров, населённых разумными существами.

– И я смогу всё это увидеть?

– Мы можем помочь друг другу, и тогда все будут довольны.

– Меня беспокоит судьба товарищей. Можно ли их освободить?

– Ты хочешь вернуть их к той жалкой жизни, что они вели на вашей планете? Это глупо. Для их же блага им лучше остаться с ванарами.

Меня такой расклад не устраивал, однако я решил пока не поднимать вопрос о необходимости освобождения команды «Северной звезды».

– Сейчас я вызову своего командира и покажу ему тебя. Прояви уважение.

Ангада произвёл несколько манипуляций на приборной панели, после чего на экране появилось изображение крупного седого ванара.

– Примите мои поклоны, хранитель сектора Ханген! Сегодня славный день – богиня удачи улыбнулась нам, её верным слугам.

– Патрульный Ангада, всех благ тебе. У тебя хорошие новости?

– Сканер засёк возмущение гравитационных полей от выхода из гиперпространства объекта среднего размера. Я направился туда и обнаружил корабль дикарей. Они вели разведку в целях картографирования.

– Ты остановил их?

– Да, господин, как обычно: погасил реактор, вошёл внутрь, обездвижил дикарей и изучил записи бортового журнала. Их корабль у меня в трюме, а сами дикари – в клетке.

– Так в чём дело? Доставь их на станцию и продолжай патрулирование. Или произошло что-то необычное?

– Дело в том, что на корабле дикарей с Бхуми в заточении находился двиджа.

– О, великий Хануман! Как почтенный ванар мог оказаться их пленником?

– Этот двиджа не ванар, а манушья. Вот, взгляните, господин.

В правом углу экрана появилось моё изображение. Я стоял с серьёзным видом, сложив ладони в знаке приветствия, а затем слегка поклонился. Чадар при этом чуть не свалился с плеча, а из-за туго завязанного дхоти уже начинал болеть живот. Жуть как не люблю эти индийские одежды. С детства привык к широким льняным штанам и рубахе навыпуск – ничего удобнее и представить нельзя, поэтому хотелось поскорее переодеться.

– Он одет как двиджа, священный шнур, чётки… Разве такое бывает?

– Не знаю, командир, но он говорит на нашем языке.

– Что?! Он понимает, о чём мы сейчас говорим?

– Конечно. У нас уже была содержательная беседа…

– Ангада, надо предупреждать о таком. Доставь его на станцию. Мне надо самому во всём убедиться, прежде чем беспокоить Святейшего Вивату.

– Будет исполнено, господин Ханген.

Похоже, «смотрины» закончились. По довольному виду Ангады было ясно, что всё прошло хорошо, но из вежливости я поинтересовался:

– Мы добились своего?

– Командир сектора Ханген встретится с тобой. Надо подготовиться к беседе, чтобы всё прошло гладко.

– Что я должен буду сказать ему?

– Расскажи, как дикари планировали выбросить тебя в космос за твои убеждения, но в последний момент появился патрульный корабль империи…

– Так не получится, Ангада. Ближе к правде так: когда я отдыхал в каюте, наш корабль взяли на абордаж, меня лишили сознания ударом разрядника, чуть мозг не сожгли. Потом закинули погрузчиком в кают-компанию – остались огромные синяки, до сих пор всё тело болит, – заставили раздеться до гола и переводить приказы команде. Но этот вариант событий на тот случай, если ты не придумаешь как избавиться от многочисленных свидетелей – освободить мою команду.

Ангада скривился так, будто жевал лимон.

– Я потеряю репутацию, если дикари сбегут от меня на своём корыте. Но если они сами выберутся на станции и внезапно стартанут, то это не моя проблема. Только одно условие: ты сам не попытаешься бежать и будешь делать то, что я тебе скажу.

– Хорошо, согласен. Но как можно провернуть подобное?

– Подгадаем момент смены дежурной команды на станции, посадим корабль за пятнадцать минут до передачи дел. Старая смена понадеется на новую, а новая – пока изучит сводки… У них будет минут десять, этого должно хватить. Все нужные координаты я введу в навигатор сам.

– Их не собьют при взлёте?

– Нет, пока поднимут тревогу, они уже уйдут в прыжок.

– Тогда слушай другую версию истории моего «героического» спасения для господина Хангена…

План побега команда слушала с мрачным недоверием – несмотря на то, что им вернули одежду, я стоял по другую сторону решётки.

– Где гарантии, что нас не собьют ракетой при вылете? – спросил Маркович.

Капитан, когда поворачивал ко мне голову, будто начинал страдать от зубной боли.

– Вам нужны гарантии? Может, ещё попросите оформить страховой полис?

Он меня откровенно злил, хотелось ответить грубо, но вмешался Курт.

– Братан, всё понятно. Других вариантов, я так понимаю, у нас нет?

– Варианты есть всегда. Например, трудоустройство на урановые рудники.

– Хорош, не кипятись. Просто спросил. Ты сам как выбираться собираешься?

– Пока не знаю. Время покажет, нужно разведать всё тут. Вдруг получится наладить с ними контакт?

– Ты можешь объяснить, чем ты так эту обезьяну заинтересовал? Как тебе удалось договориться о побеге?

Слух резануло слово «обезьяну». Ангада – не обезьяна, мы с ним успели подружиться за этот день. Хотелось высказаться, но понято, что сейчас это будет не совсем уместно.

– В другой раз расскажу, это слишком долгая история. Уже скоро мы будем на их пограничной станции. И ещё – есть просьба: когда будете выводить «Звезду» из трюма, сделайте всё аккуратно. Я за вас поручился, всё-таки я у них остаюсь.

Станция ванаров была огромной и вызывала трепет и уважение. Те, кто мог такое построить, опережали нас в развитии технологий минимум на тысячу лет. Тут были открытые стыковочные площадки и ремонтные доки, куда целиком помещались корабли. Там их могли обслуживать техники без скафандров. Вокруг станции сновало множество космических кораблей различных типов.

Когда происходила стыковка, я был в рубке и видел ювелирную работу автоматики корабля и станции. Мы приблизились к станции на считанные метры – молниеносно сработали магнитные захваты, подтянув нас к шлюзовой камере. Раздались щелчки затворов механических креплений, чавканье уплотнителей, шипение воздуха, и мы тут же получили разрешение пройти в шлюз. Я ждал увидеть толпы ванаров внутри, но вместо этого обнаружил представителей других разумных рас. Основными были гуманоиды, отличавшиеся от людей пропорциями тела, отсутствием растительности на теле или размером глаз. Когда в коридоре нам попался огромный человекоподобный медведь, покрытый длинным рыжим мехом, я чуть не грохнулся на пол, засмотревшись на него. Ангада поймал меня за локоть.

– Смотри под ноги. Не хватало ещё, чтобы ты тут нос расквасил. Соберись. Помни: двиджи – наставники, хранители традиций и нравственности, нужно вести себя подобающе. И не надо кланяться, как прошлый раз, просто улыбнись и подними руку в жесте благословения. Меньше говори. Будь таким, ну, загадочным, что ли.

– Да понял я, понял. Ты уже третий раз мне это говоришь.

– Потому что сейчас ты выглядишь как растерянный ребёнок.

– Тебе начальник уже говорил: предупреждать надо! Я морально не был готов увидеть столько всего. Думал, тут одни ванары будут…

– Ванаров мало. Мы правим империей, но занимаем всего одну планету. К сожалению, очень сложно добиться высокой рождаемости, с каждым годом нас всё меньше. Это закон развития любой цивилизации – изобилие приводит к нежеланию тратить время на воспитание детей – все хотят жить в своё удовольствие.

Лифт доставил нас в глубины станции, и мы вошли в кабинет начальника. Тот самый седой ванар, с которым по видеосвязи разговаривал Ангада, с важным видом сидел на большом пуфике. Никаких знаков отличия, военной формы – простой серый комбез, какой обычно надевают под скафандр. Кроме пуфика, на котором сидел хозяин кабинета, в комнате не было мебели – только мягкий ковёр на полу и подушки.

Ханген смотрел прямо перед собой и жестикулировал, работая с невидимым интерфейсом – очевидно, у него был нейроимплант. Услышав шаги, он прикоснулся к виску, отключив интерфейс, и одновременно встал для приветствия. Они с Ангадой поклонились друг другу, причём начальник сделал это едва заметно, а Ангада отвесил поклон чуть ли не под девяносто градусов. Я, как учили, улыбнулся и поднял правую руку, демонстрируя открытую ладонь.

– Да пребудут с вами благословения великого Ханумана. Садитесь. Хотите сока? – сказал Ханген.

На этот случай у меня не было инструкций, но раз Ангада попросил себе манговый сок, то и я решил, что невежливо отказываться.

– Если уважаемый Ханген позволит, я не откажусь от стакана воды.

Ванар замер, удивлённо глядя на меня, словно пытаясь понять: реально я сказал это или ему послышалось. Пришлось повторить просьбу:

– Я бы не отказался от сока, но боюсь, он может отличаться от того, к которому я привык на моей планете.

– Да, конечно. – Хозяин кабинета передал мне стакан воды.

– Ангада вкратце рассказал мне историю вашего спасения, но я бы хотел услышать подробности от вас лично. Ирис всё запишет.

– Уважаемый Ханген, сначала я хочу поблагодарить вас за организацию патрулирования этой части космоса и подготовку Ангады. Если бы не ваша безупречная служба империи ванаров, я был бы уже мёртв, а моё тело исчезло бы во тьме безграничного космоса. Дело в том, что капитан корабля, на котором я летел, в сговоре со старшим помощником решил меня ограбить. Они заперли меня в камере и пытали несколько недель голодом и холодом. Поняв, что не добьются своего, они уже были готовы выбросить меня за борт, но почтенный Ангада спас меня, захватив корабль.

В этот момент Ханген поднял левую руку, а правой коснулся виска и замер. Сделав несколько коротких жестов, он снова сфокусировался на мне.

– К сожалению, мы не сможем наказать этих преступников за содеянное. Из-за халатности моих подчинённых они сумели бежать, захватив свой корабль и совершив прыжок в гиперпространство.

Мы с Ангадой изобразили, что очень удивлены и разочарованы. Молодцы, парни: отделались лёгким испугом, а ведь это первый случай, когда кораблю с Земли удалось вырваться из плена ванаров. Они войдут в историю! Тем временем Ханген, не проявивший никаких эмоций по поводу случившегося, продолжил расспросы:

– Как получилось, что вы, находясь на столь неблагоприятной планете, как Бхуми, смогли стать двиджей? Я слышал, что там все поедают плоть, а следование дхарме карается, истинных гуру больше нет. Разве что-то изменилось?

– Всё так. Но кто или что может помешать Всевышнему реализовать его план?

– Мудрые слова! Но всё же где вы изучили науку дхармы и кто дал вам посвящение?

– Я получал высшее образование в институте, где изучал древнюю историю нашей планеты. Научный руководитель оправил меня в одно сокровенное, священное место под названием Говардхан для общения с брахманами – живыми носителями ведической культуры.

Оба ванара удивлённо округлили глаза и даже немного наклонились в мою сторону, демонстрируя крайнюю степень заинтересованности.

– Там, у подножия холма Говардхан, мне позволили служить божеству Нараяны, кормить садху и обучили философии. Увидев мой искренний интерес к дхарме, по милости садху Вишну Свами Махарджа дал мне духовное посвящение, новое имя, павитру и мантру Гаятри. С тех пор меня зовут Ишаном.

Я специально упомянул Говардхан в своём повествовании: ванары должны были знать название этого холма, так как он был связан с Хануманом, имя которого я так часто слышал здесь. Похоже, расчёт сработал.

– О, великий Хануман! Я был уверен, что холм Говардхан давно исчез, а все брахманы Бхуми уничтожены, и не я один так думал. Как же вы попали на корабль, летевший за границы системы Сурья?

– От меня хотели избавиться власти, но открыто убивать не решились – вот и отправили на корабле подальше в космос.

– Конечно, кто бы сомневался. Ведь они преследуют всякого, кто идёт путём праведности.

Я не стал уточнять, почему именно мне пришлось улететь с Земли и что праведность моя тут совсем ни при чём – в конце концов, он сам это придумал.

– Чтобы предстать перед Высочайшим Собранием в столице, нужно пройти ещё несколько формальностей. Когда Ирис зафиксирует все необходимые данные, я свяжусь со Святейшим Вивату.

Я совершенно не понимал, кто такой Святейший Вивату, зачем мне представать перед каким-то собранием, но, подчиняясь энтузиазму Ангады, следовал всем указаниям. Покинув кабинет начальника станции, с помощью лифта мы спустились на другой уровень и попали в медицинский кабинет. Медперсонала тут не было – только автоматические системы. Как ими пользоваться, показывала моя голографическая копия, которая подходила к прибору, прикладывала руку в нужное место и исчезала. Как я понял, у меня взяли кровь, соскоб кожи, волос, слюну, просканировали и считали все биометрические параметры.