Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга вторая: Империя ванаров

В следующем кабинете не было ничего – лишь голые стены да дверь. Свет исходил прямо от поверхности пола и потолка Это была комната общения с Ирис.

– Как тебя зовут?

– Ишан.

– Ты манушья с Бхуми?

– Да.

– Тебя спас Ангада?

– Да.

Таких коротких вопросов были сотни. Они основывались на моём же рассказе. Похоже, это был полиграф, и я его успешно прошёл. Ангада был доволен:

– Всё, Ишан, теперь всем наплевать на пропажу вашего корабля. На станции все только про тебя и говорят, ведь благодаря этой истории Святейший Вивату узнает, что во фронтире есть станция Самирья.

– И что это даст?

– Тебе не понять. Таких станций сотни тысяч, и где они находятся, как называются, знают лишь единицы. А теперь второе лицо в империи услышит о Самирье и, возможно, даже произнесёт её название вслух.

– Странные вы. Ну да ладно, Хануман с вами. Скажи лучше: у Хангена был нейроимплант?

– Конечно. Как бы он руководил станцией без него?

– А почему у тебя его нет?

– Сравнил: патрульный пилот и руководитель сектора! Дослужусь, и мне такой же поставят, даже лучше – уже новая модель выйдет.

– А пока нет нейроимпланта, чем ты пользуешься? Я не видел у тебя коммуникатора.

– Коммуникатор – это та штука, которую вы на руки лепите? Нет, таким тут не пользуются. У меня линза в левом глазу и микронаушник в правом ухе. Они вместе почти как имплант действуют, только у них нет мощного процессора, просто средство коммуникации.

– То есть нейроимплант содержит искусственный интеллект?

– Да, и при необходимости он может помогать управлять телом на том уровне, на котором ты не получал подготовку: например, дать навыки бойца, стрелка или хирурга.

– Получается, можно вообще не учиться?

– Учиться надо обязательно. Если имплант берёт контроль над телом, а ты не тренировался, то будут как минимум дикие боли, а чаще – травмы. После такого придётся очень долго лечиться из-за полученных растяжений, разрывов и тому подобного. Так что как вспомогательный инструмент для опытного спеца он хорош, а если новичку поставить, то одни проблемы будут.

– Спасибо, Ангада, что объясняешь мне всё это. Не знаю, как тебя отблагодарить.

– Не беспокойся об этом. Ирис совершенным образом поддерживает баланс справедливости. Она знает всё и обязательно отблагодарит того, кто заботился о других.

– Это понятно, но я надеюсь отблагодарить тебя лично.

– Ты говоришь как настоящий двиджа.

– Кстати, я ничего не понял из того, что сказал Ханген про Собрание, Святейшего. О чём он?

– Есть определённые правила. Если ты двиджа – пусть даже из аграрного захолустья или фронтира, – ты подчиняешься Высочайшему Собранию двиджей. Для этого нужно лично получить благословение двенадцати старейшин, главный из которых – Святейший Вивату. Он советник императора.

– А как зовут императора?

– Ты не знаешь, как зовут императора?!

– Ну откуда мне это знать, Ангада? Знал бы – не спрашивал.

– И правда. Забываю, откуда ты. Нашего императора зовут Татон.

– Ангада, мы немного отвлеклись. Так что меня ждёт дальше?

– Сегодня ты получил официальное разрешение администратора Хангена на подтверждение по Крови и Правде. Слава Хануману, анализы подтвердили, что ты не питался плотью, не зависим от наркотиков, говоришь правду о своём происхождении и посвящении от учителя. Дальше о тебе сообщат помощнику Святейшего Вивату. Если он сочтёт возможным, тебя примут в столице.

– А что будет дальше?

– Дальше? Один Хануман знает, что тебя ждёт в столице. Могут выслать на планету во фронтире, а могут принять в братство на Высочайшем Собрании. Но ты должен знать одно: Ирис тебя проверила. Кто бы что ни говорил, ты теперь официально двиджа.

Глава 2

Ответ из столицы империи ванаров должен был прийти не раньше чем через шесть дней. Самым быстрым средством связи считался информационный пакет, который отправляли с попутным кораблём. Полёт туда занимал три земных дня, три обратно, и само рассмотрение вопроса могло занять до недели. На этот период ко мне приставили Ангаду. Действительно, без него я бы на этой станции даже туалет не нашёл. Ещё эти собы… Где мне их взять?

– Ангада, дорогой друг, прости, что доставляю тебе столько беспокойств и отвлекаю от важных дел, но без тебя я не справлюсь.

Мы сидели на скамейке в небольшом парке. Искусственный ручеёк приятно журчал, сладко пахло незнакомыми цветами. Было непонятно: живые они или искусственные. Чтобы убедиться в реальности ручейка, пришлось коснуться воды рукой. Голограммы тут были на таком технологическом уровне, что невозможно отличить настоящие предметы от проекции. Ванар увлечённо тыкал пальцем в ладонь и не сразу ответил. Потом, задумавшись, произнёс:

– Ты, наверное, голоден?

– Да, но у меня нет собов. Да и есть ли тут человеческая еда?

– Пока ты под моей опекой, базовые расходы компенсирует Ирис. С едой не должно быть проблем. Пошли в кафе для ванаров, я тоже проголодался.

Далеко идти не пришлось: одна поездка на лифте, пара минут пешком – и мы на месте. Опять никакой мебели – только ковры, подушки, плоский камень вместо стола, приглушённый свет и зонирование искусственными деревьями. Обслуживающего персонала тоже не было. Набрав побольше мягких подушек, я с удовольствием развалился на них.

Заказ сделал Ангада, опять потыкав пальцем в ладонь. Хорошо хоть не закатывал глаза, как Ханген. Почти сразу появилась небольшая летающая платформа с крохотными каменными тарелочками, напоминающими земные пиалы. Она опустилась на каменный стол и замерла. Два десятка тарелочек были закрыты прозрачной плёнкой. С краю лежали чёрные конвертики, похожие на влажные салфетки. Догадка оказалась правильной: Ангада развернул один из них и принялся вытирать сначала лицо, потом руки. Я последовал его примеру. В тарелочках оказались крупно порезанные фрукты, овощи, орехи, семечки, корешки и листья.

Не скрою, я думал поразить ванаров своими кулинарными способностями, но они оказались сыроедами. А ещё они не разговаривали во время приёма пищи. Беззвучно молились перед трапезой и после неё, а после еды просто ложились отдыхать и могли даже заснуть.

Я надеялся побольше узнать о традициях ванаров за едой, но Ангада, приложив ладонь к губам, помотал головой, давая понять, что нужно молчать, а потом принялся есть руками. Когда ванар уже мирно посапывал, лёжа на подушках, я только добрался до орехов, расправившись с фруктами.

Ничего особенного в этой пище не было. Формой и цветом еда, конечно, отличалась, но вкусы были привычными: арбуз, груша, банан, манго, апельсин, авокадо, кешью, фисташки, чёрный кунжут и прочее. Было вкусно, сытно, полезно, однако в голове зрела паника: как же драники, сырный суп, пицца, борщ, ржаной хлеб со сливочным маслом и кусочком пармезана? Сотни блюд пронеслись в уме, как вся жизнь перед глазами умирающего. Я хотел спросить об этом Ангаду, но он крепко спал. Хотелось тоже вздремнуть, глаза слипались от усталости, но нервное возбуждение и стресс последних часов не дали этого сделать.

Ангада проснулся минут через двадцать. Ванар выглядел отдохнувшим, повеселевшим.

– Слушай и запоминай, Ишан: для нас место приёма пищи очень важно, тут должна быть чистота – как внешняя, так и внутренняя. Не нужно разговаривать, отвлекаться, думать о делах и проблемах. Научись ощущать совершенство пищи, что даёт нам природа. В этом месте тебя никто не побеспокоит, ты можешь восстанавливать силы столько, сколько тебе понадобится. Таков закон.

– Дорогой Ангада, спасибо за наставления. Эта наука очень важна для меня, хоть и нова. А есть ли на ваших станциях и планетах земная еда?

– Тебе не понравилась пища ванаров? Я заказал на свой вкус. Прости, что не спросил тебя!

– Вовсе нет, всё было очень вкусно. Посмотри: все чашки пусты. Я изучаю ваш мир. Хочу знать обо всём как можно больше.

Ангада, бросив взгляд на стол, успокоился – похоже, мой ответ был правильным.

– Ишан, в империи ванаров нет недостатка ни в чём! Любые твои мечты исполнятся на Кишкинде, но надо немного подождать. Лучше наберись терпения и попрактикуйся в нашем языке.

– Ты так уверен, что мне позволят посетить вашу столицу?

Ванар немного замялся, опустив взгляд, как провинившийся школьник.

– Я взял на себя смелость и заручился дополнительными гарантиями в этом вопросе. Как говорят: даже зрелый плод манго сам в руки не упадёт.

– Что означают твои слова?

– Моя сестра Ума служит в новостях. Я отправил ей сообщение с пересказом твоей истории. Мне кажется, из этого выйдет неплохой сюжет.

– И она получит за это хорошие собы?

– Конечно!

– А тебе уже назначили вознаграждение?

– Пока нет. Обычно это происходит в конце декады.

– Скажи мне, Ангада, а отличается вознаграждение за спасение простого двиджи и двиджи, входящего в братство, или известного двиджи, например такого, что показывают в новостях?

– Естественно. Ты начинаешь понимать, как тут всё устроено, молодец. Даже если мне назначат вознаграждение за спасение двиджи, а потом выяснится, что спасённый – выдающийся гражданин империи, то вознаграждение пересчитают в большую сторону.

Почему-то этот корыстный мотив Ангады не вызывал у меня неприязни – даже наоборот: так было легче, понятнее. Ещё одна особенность культуры ванаров – отрытое, честное стремление заслужить поощрение системы.

Последующие две недели мы жили в местной гостинице. Ангада добросовестно рассказывал мне о традициях ванаров, помогал учить язык, показывал, как пользоваться техникой. В первый же день я вернулся к волнующему меня вопросу:

– Скажи, дорогой Ангада, а можно попытаться найти информацию о той расе, о которой я уже спрашивал тебя? Чанги. Я могу нарисовать, как выглядят их корабли, описать их внешность…

– Этой информации недостаточно. Сложность в том, что ты, скорее всего, знаешь их самоназвание. У вас говорят – Земля, а для нас это Бхуми. Рас, внешне похожих на людей, сотни, а корабль, что ты описываешь, ничем не отличается от тех, что повсеместно используют в Торговой Федерации. Нужны координаты планеты или хотя бы название звёздной системы. Прости, но в этом деле я не смогу тебе помочь.

– А когда я смогу носить нормальную одежду?

– Как это – нормальную? Чем тебе эта не подходит?

– Я привык ходить в штанах, рубашке или хотя бы комбезе…

– Ты двиджа и должен одеваться подобающе. Кстати, твои ботинки совершенно не подходят к одежде. Завтра сходим и купим другую обувь.

Зачем я вообще поднял эту тему? Хоть ботинки были удобными. Обувь двиджей –сандалии на манер индийских. Теперь я откровенно стеснялся своего внешнего вида – чудак какой-то. Кругом ходят люди в скафандрах, звенят магнитные ботинки, мундиры с погонами, многие носят кожаные сапоги, но сандалии… Я был такой единственный. Если бы это вызывало уважение, то понятно, но подобного даже близко не было. Надо мной посмеивались – это было заметно. На все мои мольбы Ангада был непреклонен: Ирис всё видит, если мы хотим попасть в Кишкинду, надо потерпеть.

За две недели я освоился, начал понимать, как у них всё устроено. Ванары, прежде всего, строго охраняли свои технологии: все пилоты, диспетчеры и менеджеры – исключительно ванары. Представители других рас пользовались только своей техникой или были обычными пассажирами на гражданских рейсах империи. Военные корабли встречались только у технически слабо развитых рас.

Уровень науки ванаров поражал: они могли дистанционно гасить атомные реакторы, отключать любые двигатели, создавать энергетические щиты, притягивать астероиды силовым лучом и удерживать их. При желании они даже способны сталкивать планеты с орбиты. Теперь слова Ангады о безграничном могуществе ванаров уже не казались пустым бахвальством.

Однажды, ради развлечения, я спросил:

– Ангада, дорогой мой наставник, будь добр ответь: есть ли в этой части космоса раса могущественнее вашей?

– Пожалуй, только наги.

– Кто они и в чём их сила?

Ванар жестом переключил экран, встроенный в стену. До этого он показывал открытый космос за бортом станции, а теперь появилось изображение… Чёрт! На меня смотрела морда той самой человекоподобной ящерицы, что руководила «геологами» в экспедиции к злополучной пирамиде.

– Наги могут брать под полный контроль других разумных существ. Их технологии за гранью нашего понимания, при этом они очень замкнуты и коварны. До сих пор нам не удалось узнать, где находится их материнская планета. Но самое страшное – наги хищники. Ванаров спасает лишь то, что у нас нет ничего, в чём они нуждаются. Лишь однажды от их имени распространилась информация о вознаграждении за нужные им сведения.

– Что их интересовало, дорогой Ангада?

– Они искали следы и артефакты, оставшиеся от давно исчезнувшей расы – видьядхаров. Несколько тысяч лет назад они были самой могущественной расой, а потом исчезли. Куда и почему – неизвестно. Их власть зиждилась на том, что они создали суперкомпьютеры с искусственным интеллектом невероятной вычислительной мощности. Эти приборы могли подчинять себе любые, даже самые защищённые устройства. Более того, они обладали технологией мгновенной связи, способной передавать информацию в ту же секунду, независимо от расстояния.

Я хотел поправить Ангаду: это не суперкомпьютеры, а живые существа, и не создали, а поработили, но вовремя прикусил язык.

– Наги ищут эти компьютеры, обещают, что если предоставленная информация укажет местоположение хотя бы одного из них, то в награду они передадут в управление сектор космоса с пятью обитаемыми планетами.

– Ну и каким надо быть идиотом, чтобы добровольно отдать источник безграничной власти ящерицам, которые после этого и вспоминать об обещанном не станут?

– Всё верно, Ишан. Если ванары найдут эти технологии, они точно не станут делиться с нагами.

– Значит, у нагов нет мгновенной связи и они не могут подчинять другие компьютеры?

– Выходит так, Ишан. Пусть так и останется, да защитит нас Хануман!

Однажды мы зашли в помещение, напоминавшее тёмный колодец. Дверь за нами закрылась, отсекая шум улицы.

– Вот, смотри: это называется атриум. Тебе будет полезно научиться им пользоваться – тут можно посмотреть всю нашу империю. Я хотел дождаться, когда тебе дадут гражданство и ты сам сможешь получить доступ к информаторию, но твоя любознательность оказалась неуёмной, так что придётся тебе положиться на мой вкус.

В следующую секунду мы очутились посреди улицы очень красивого города. Казалось, протяни руку – и коснёшься дерева рядом с собой, эффект присутствия был стопроцентным. Аккуратные двухэтажные дома, выполненные в утончённом архитектурном стиле, стояли в ряд, образовывая улицу. Всё вокруг утопало в яркой, цветущей растительности, виднелись фонтанчики с чистой водой. Чем-то это место напоминало небольшой приморский городок, но ещё лучше, совершеннее, продуманнее в каждой мелочи. Мне особенно понравилось, что вместо лавочек здесь были очень удобные на вид качели. Своей совершенной красотой и продуманностью город напоминал сверкающий бриллиант. Пробрало до мурашек, в груди зародился восторг.

– Что это за место?

– Наша столица, Кишкинда.

– Я иначе её себе представлял. Думал, там суета, небоскрёбы…

– Ванары на первое место ставят честь, а на второе – красоту природы. Все наши города – это сады.

– Очень красиво, ничего совершеннее в жизни не видел.

Я сделал несколько шагов, и изображение изменилось. Оказывается, тут можно гулять! Я побродил по улочкам, зашёл в магазин одежды, постоял у каскадного водопада, а потом повернулся к Ангаде.

– Куда ещё можно отправиться?

– Смотри…

В атриуме мы провели несколько часов. Теперь я знал, какие расы входят в империю ванаров. Своими глазами увидел их планеты, побывал в лесах Кишкинды и даже на борту круизного лайнера, летящего к планете райского типа. Зашёл в главный храм Кишкинды – Кесари Анджана лал Хануман, посвящённый детству Ханумана и его родителям. Лишь проснувшийся голод заставил отвлечься от изучения нового, огромного мира, в который я попал. Пришлось отправиться в ресторан.

Мне очень хотелось поделиться впечатлениями с Ангадой, но чёртовы ванарские традиции не позволяли этого сделать во время еды, а потом мой новый друг уснул. Осознание того, как разнообразен и интересен мир за пределами нашей крохотной Солнечной системы, потрясало. Всё-таки ему удалось отвлечь меня от гнетущих мыслей, связанных с невозможностью узнать о дальнейшей судьбе Таи и Адама.

Первые новости с Кишкинды пришли через две недели, и не от официальных лиц, а через СМИ. Ангада передал журналистам запись абордажа «Северной звезды», где он берёт в плен землян и помещает их в клетку. Были и мои снимки в ярких монашеских одеждах, на которых я держу в руках чётки. Конечно, подача меня абсолютно не устраивала. Всё представлялось в таком ключе: «Случилось чудо! В жуткой клоаке Бхуми, среди вонючих каннибалов, прямо в радиоактивной пустыне, оставшейся после безумной войны, уцелел осколок цивилизации. Герой-ванар спас последнего брахмана-манушья, владеющего цивилизованной речью и знающего, кто такой великий Хануман». Журналисты – везде журналисты. Если меня эти заголовки смущали, то Ангада радостно потирал руки.

– Теперь нас обязательно пригласят на вечернее шоу, возьмут интервью! Я знал, что не прогадаю с тобой, Ишан!

Именно этого мне хотелось меньше всего. Надо искать Таю и Адама, а не на вечерние шоу ходить.

– Подожди радоваться. Нам ещё ничего не ответили из секретариата Высочайшего Собрания.

– Куда они теперь денутся? Вот увидишь, завтра придёт официальное приглашение на встречу со Святейшим Вивату.

Ангада как в воду глядел. К обеду следующего дня прибыл информационный пакет из секретариата. В нём содержалось адресованное мне приглашение, а вот Ангаде предписывалось вернуться к несению службы. Его манипуляции с прессой не остались безнаказанными.

– Ангада, дорогой друг, не расстраивайся, у нас всё получится. Вот устроюсь в Кишкинде и похлопочу о твоём переводе туда.

– Я теперь вечно буду в патрульных, до старости! Сделают пометку в личном деле «не продвигать», и буду в этой ржавой бочке болтаться, пока от космической радиации не сдохну.

Ванар был безутешен, но всё же проводил меня на рейсовый корабль. Обнимая на прощание, он сказал:

– Ишан, милостью Ханумана ты первый из людей попадёшь на Кишкинду. Я верю в его божественное вмешательство. Не забывай патрульного Ангаду. Позови меня, когда придёт время великих дел.

Я не представлял, как смогу найти его, но, чтобы не расстраивать, пообещал позвать. Мы обнялись, будто близкие друзья, и я пошёл искать своё место на корабле. Каково же было моё удивление, когда вместо кают обнаружил многоэтажные соты, заполненные прозрачными капсулами гибернации, и стальные лестницы, ведущие к ним.

У всех, кроме меня, были девайсы для коммуникации с Ирис. Нужная информация поступала им напрямую в ухо или в мозг. А я даже не знал, куда дальше идти, что делать, к кому обратиться. Пришлось сесть на закреплённый у стены грузовой короб и ждать, пока на меня обратят внимание.

Пассажиры непрерывным потоком входили в огромное нутро корабля, забирались в нужные капсулы, а потом замирали, надев на лицо маски. Закрылся шлюз, прозвучала сирена, а я по-прежнему одиноко сидел у подножия прозрачного муравейника. Вдруг с шипением сдвинулась дверь в пяти метрах от меня, и появился разгневанный ванар в лётном комбинезоне.

– Тебе что, жить надоело, сопляк? Трижды уже объявляли готовность к взлёту. Сейчас воздух начнём откачивать!

– Я не слышал, господин. Мне не сообщили моё место. Не знаю, что делать, у кого спросить.

Ванар на секунду застыл с отсутствующим взглядом – очевидно, подключаясь к сети за информацией. Потом его голос стал чуть мягче.

– Предупреждать о таком надо. Не каждый день пассажиры без коннектора летают.

Видимо, поняв, что я тут совсем ни при чём, а предупредить никого не мог, он успокоился.

– Ну, главное – живой. Поднимайся по этой лестнице на третий уровень. Как увидишь капсулу с номером 3565, нажми красную кнопку, залезь внутрь, захлопни колпак хорошенько. Если индикатор загорится зелёным, надень маску. Когда загорится второй зелёный огонёк, дёрни ручку под стрелкой – загорится третья зелёная точка. По прибытии всё проделаешь в обратном порядке.

– Я что, весь рейс спать буду?

– Ты откуда такой взялся? Дикий, что ли?

– Нет, не дикий. Я с Земли, но это самоназвание, а так…

– Бегом в капсулу! Оглох, что ли? Уже четвёртый раз оповещение. Проклятье, ты же не слышишь ничего! Шевели ногами!

Взобравшись по лестнице, я нашёл нужную капсулу, открыл её и поморщился от резкого запаха. Трудно сказать, чем конкретно пахло, но было похоже на смесь спирта и дешёвого химического ароматизатора. Внизу послышались ругань в мой адрес и призывы пошевеливаться.

Я забрался внутрь, захлопнул пластиковую выпуклую крышку и отметил, что тело словно утонуло в податливом геле – очень удобно. Так, зелёный огонёк – есть такой, маска, вот же чёрт! Она буквально присосалась к лицу, чем изрядно напугала меня. Надо было дёрнуть какую-то ручку… А, вот и она. Третий зелёный огонёк я не увидел – провалился в сон.

Очнулся на холодном бетонном полу. Меня зачем-то хлестали по щекам и что-то говорили, судя по шевелящимся губам склонившихся надомной ванаров. Как вот некоторые субъекты не могут понять: когда выходишь из отключки, органы чувств включаются не сразу. Совсем не обязательно продолжать хлестать по морде, надо просто дать человеку время прийти в себя.

– Откуда нам было знать индивидуальные особенности его организма? Дали, как всем, сонный газ, у нас рейсовый корабль, а не… Да он уже очухался, зря вы переживаете, господин.

В голосе говорившего прозвучала радость, смешанная с безграничным облегчением. Я приподнялся на руках, осматриваясь. Это был тот самый корабль, что должен был доставить меня в Кишкинду. Неужели что-то случилось, и я не лечу?

– Я доложу о вашей халатности Святейшему Вивату! То, что вы не читаете сопроводительные документы к билету, вас никак вас не оправдывает.

У моего тела ругались два ванара: один в лётном комбезе, второй – в халате жёлтого цвета.

– Где я?

– У него что, память повредилась?! – в ужасе воскликнул ванар в жёлтой одежде.

– Со мной говорить будут или нет? На какой мы планете, спрашиваю?

– Как на какой? На Кишкинде, конечно.

– Фу, блин, долетел всё-таки.

Повертев головой, я убедился, что все пассажирские капсулы уже пустые, значит, не обманывает.

Медленно сев, ощутил во рту привкус ацетона. Голова гудела. Хотелось почистить зубы и лечь в тёплую ванную. Медленно встав на ноги и посмотрев на ванара в жёлтом, я спросил:

– Каков дальнейший план? Ещё будут попытки убить меня, или в гостиницу поедем?

Ванар шутки не понял:

– Данный инцидент имел непреднамеренный характер, летальный исход не был возможен в принципе, максимум – нарушение некоторых функций мозга.

– Я вижу, у вас эти функции повреждены с рождения, раз вы шуток не понимаете. Спрашиваю ещё раз: мы так и будем тут стоять?

Дерзить я не боялся: экипаж мне никто, а ванар в жёлтом – явно мелкая сошка в прямом и переносном смысле. Ростом он был мне по плечи, при этом сгорбленный. Похоже, у меня был застой желчи: болело в правом боку, хотелось на кого-нибудь накричать, а лучше – ударить. Называют себя высокоразвитой цивилизацией, а по факту бардак похуже, чем на Земле!

С этими мыслями я покинул борт корабля, сразу оказавшись в просторном помещении. Как всегда, у ванаров всё было красиво, чисто, зелено и… абсолютно непонятно, куда идти. Подбежал мелкий ванар и жестом пригласил идти за ним. Смирившись с тем, что мне никто ничего не объясняет, я пошёл за провожатым. По пути удалось посетить туалет, где я с огромным удовольствием ополоснул лицо холодной водой и почистил зубы. Привычных унитазов не оказалось – было просто отверстие в полу, почти как в Индии. Зато имелись душевые кабины с сушкой всего тела тёплым воздухом, одноразовые зубные щётки, мыло и ароматическая вода. Не одеколон спиртовой, даже не масло ароматическое, а именно вода с тонким цветочным ароматом – классная вещь.

Жёлтый нервничал, стоя у входа в туалет.

– Господин Ишан, ну что же вы так долго? Мы катастрофически опаздываем!

– Куда? В гостиницу?

– Вас ожидает господин государственный секретарь по делам миграции. Не стоит опаздывать.

– Я надеялся отдохнуть с дороги, покушать…

– Разве вы не отдохнули? Вы ведь спали весь полёт.

– А вы разве не видели, в каком состоянии меня достали из капсулы? Это похоже на отдых?

– Давайте не будем спорить, аудиенция уже назначена, и лучше на неё явиться.

– Хорошо, ведите.

Мы спустились в метро. Досмотр и пограничный контроль я даже не заметил – просто в узких проходах на стенах загорались разные символы, меняя красный цвет на зелёный. Прочитать их у меня не получалось, так как мы буквально бежали. Вагоны были полупустыми, окон в них не было, и оценить скорость движения не вышло. Зато движение происходило очень мягко и практически бесшумно.