Мой муж – некромант и это проблема

Зев глубоко вздохнул. Вспомнил свои двести лет одиночества. Пустые залы замка. Молчаливых призраков. Вечность без единого живого разговора.

И постучал.

Раз. Два. Три.

Тишина.

Он постучал снова. Четыре раза, на всякий случай.

И тогда дверь распахнулась.

На пороге стояла девушка. Растрёпанная, в старом халате, с веснушками на носу. Вокруг неё пахло травами и ещё чем-то тёплым, домашним, живым. Из-за её спины доносился шум – кажется, там кто-то метался и кудахтал с удвоенной силой.

– Здравствуйте, – сказал Зев.

Голос прозвучал хрипловато. Он постарался улыбнуться, вспомнив наставления Когни, но, судя по тому, как девушка слегка побледнела, улыбка вышла не очень.

– Я по объявлению, – добавил он и, помедлив, уточнил: – Простите, что без цветов. Они в моём присутствии не выживают.

Девушка сглотнула. Глаза у неё были зелёные, Зев заметил это сразу. И в них сейчас читалась целая гамма чувств: от удивления до лёгкого ужаса, а между ними – искорка любопытства.

– Чай будете? – спросила она.

И Зев вдруг понял: он не ошибся. Он пришёл по адресу.

– Буду, – ответил он и шагнул через порог.

Сзади, на крыше, довольно закаркал Когни, разнося окрестным воробьям новость: хозяин вошёл в дом ведьмы. Исторический момент, запомните, пернатые!

…

Чай.

Я предложила ему чай.

Из всех возможных реакций на появление на пороге главного некроманта королевства, чай был, наверное, самой идиотской. Но я растерялась. Честно признаться, я просто не знала, что ещё можно сказать человеку, от которого дохнут мухи.

– Спасибо, – сказал он и шагнул через порог.

И мир вокруг изменился.

Нет, правда. Я не шучу. Как только его нога ступила на половик (кстати, половик был бабушкин, с вышитыми петухами), в доме словно похолодало. Не сильно, градуса на два-три, но вполне ощутимо. Огонёк в печи, который мирно потрескивал всё утро, вдруг нервно заметался и прижался к задней стенке, как будто пытался спрятаться.

А ещё замолчали все звуки.

Нюхач, который только что надрывался в приюте, заткнулся. Трёхглазая курица перестала кудахтать. Даже сверчок за печкой, который стрекотал не переставая с прошлой осени, вдруг испуганно затих.

В наступившей тишине было слышно только, как на улице каркает этот наглый ворон. Судя по интонациям – довольно.

– Проходите, – выдавила я, понимая, что стою столбом посреди прихожей.

Некромант кивнул и прошёл в комнату.

Я смотрела, как он идёт, и ловила себя на мысли, что в этом есть что-то гипнотическое. Он двигался бесшумно, хотя на ногах были тяжёлые сапоги. Не крался, нет. Просто… его шаги не производили звуков. Как будто пол под ним прогибался и заранее замолкал.

В гостиной он остановился и огляделся. Я вдруг остро, до противного остро, увидела свою комнату его глазами.

Потёртый диван, на котором любили сидеть призраки (и который поэтому всегда был слегка влажным). Стопки книг по целительству на полу (стеллаж сломался год назад, а починить всё руки не доходили). Засушенные травы под потолком. На подоконнике – банка с пиявками (очень полезными, между прочим, магическими!). В углу – клетка с временно проживающим филином, который попал кость в горло и теперь проходил реабилитацию.

И повсюду – кошки. Три кошки, если быть точной. Две чёрных и одна рыжая, бесстыжая, подобранная на улице.

Кошки отреагировали на гостя первыми.

Рыжая, которая обычно спала на самом видном месте, вдруг подняла голову, посмотрела на некроманта круглыми глазами и… медленно, с чувством собственного достоинства, слезла с дивана и ушла под кровать. Чёрные последовали за ней, хотя одна на пороге комнаты обернулась и шикнула. На всякий случай.

– У вас кошки, – заметил некромант.

Голос у него был… ну, я уже говорила. Такой голос мог бы озвучивать пророчества или зачитывать приговоры.

– У меня всё, – честно сказала я. – Кошки, собаки, одна трёхглазая курица, ёж с повреждённой аурой и временно – лис с переломом лапы. Это приют. Я целительница.

– Да, я читал в объявлении.

Мы помолчали.

Некромант стоял посреди комнаты и, кажется, не знал, что делать дальше. Это было странно – видеть растерянность в таком человеке. В смысле, в таком некроманте. Он выглядел как тот, кто привык повелевать, командовать, внушать ужас. А тут стоял и мял в руках край своего идеально чёрного пальто.

– Вы присядете? – предложила я, чтобы нарушить тишину.

Он посмотрел на диван. Потом на меня. Потом снова на диван.

– Я могу сесть? – уточнил он. – Просто обычно, когда я сажусь на мебель… ну, она не всегда выдерживает.

– В смысле – не выдерживает? – не поняла я.

– Моя аура, – пояснил он. – Она воздействует на неживые предметы. Дерево, ткань… они быстрее стареют. Могут рассыпаться.

Я моргнула.

– То есть вы хотите сказать, что если сядете на мой диван, он развалится?

– Не сразу, – успокоил он. – Но ближе к утру – вполне вероятно.

Я посмотрела на диван. Диван был старым, бабушкиным ещё, но я его любила. На нём было удобно читать и принимать пациентов.

– Тогда, может, на стул? – предложила я, кивая на деревянный стул у стола. – Он дубовый. Должен выдержать.

Некромант послушно пересел на стул. Стул жалобно скрипнул, но устоял.

– Чай, – вспомнила я. – Я обещала чай.

Я метнулась к печи. Руки слегка тряслись, поэтому заварник я схватила не с первой попытки. В голове крутилась только одна мысль: «На моём диване сидит главный некромант. Главный. Некромант. Двести лет. На моём диване. Который скоро развалится.»

– Вам с чем? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Мёд, малина, мята? Есть зверобой, но он на ночь не очень.

– Просто чай, – ответил он. – Если можно.

Я разлила чай по кружкам. Свою взяла побольше – для храбрости. Его поставила на стол перед ним.

Некромант взял кружку. Посмотрел на неё. Потом на меня.

– Спасибо.

Он отпил. Я заворожённо смотрела, ожидая, что чай в кружке сейчас закипит, или почернеет, или превратится в нечто невообразимое. Но ничего не произошло. Он просто пил чай. Как обычный человек.

– Вы на меня смотрите, – заметил он.

– Простите, – я смутилась и уставилась в свою кружку. – Просто… не каждый день в гости заходит главный некромант.

– А часто заходят обычные люди?

– Ну, – я задумалась. – Пациенты заходят. Соседи. Бабушка. Призраки.

– Призраки, – повторил он. – Да, в объявлении было про призраков. Вы правда их лечите?

– Правда, – кивнула я. – У них тоже бывают проблемы. Головные боли – это самое частое. Ещё бессонница. Представляете, призрак не может уснуть? Это же нонсенс. Но жалуются.

– И вы лечите.

– Ну да. Травами, благовониями, разговорами. Иногда просто выслушать – уже лекарство. Призраки ведь тоже хотят, чтобы их слышали.

Некромант замер. Кружка в его руках застыла на полпути ко рту. Он смотрел на меня с каким-то новым выражением.

– Вы правда так думаете? – тихо спросил он. – Что им нужно, чтобы их слышали?

– Конечно, – я пожала плечами. – Они же не просто так тут задерживаются. У всех есть причины. Кто-то не успел сказать что-то важное, кто-то боится уходить, кто-то просто привык. Если найти причину и помочь её решить, они успокаиваются. Иногда даже уходят. Ну, знаете, ввысь, к свету, или куда там они уходят.

Я говорила и говорила, потому что молчать было страшновато, а так – вроде как занята делом. Рассказывала про Прасковью, которая боится запаха борща, про деда Семёныча, который стучит зубами, потому что потерял вставную челюсть (призрачную, да), про молодого парня, который застрял между мирами, потому что не дописал любовное письмо.

Некромант слушал. Не перебивал. Просто сидел и слушал, иногда отпивая чай.

А потом за окном раздалось громкое карканье, и в комнату влетел тот самый ворон.

– Хозяин! Хозяин! – заорал он, делая круг под потолком. – Я тут такое узнал! Вы не представляете! Местные сороки говорят, что эта ведьма… ой.

Он заметил, что я смотрю на него, и затормозил прямо в воздухе, неловко приземлившись на спинку стула.

– Здрасьте, – сказал он. – Я Когни. Мы уже виделись. Я тот ворон, который советовал вам причесаться.

– Помню, – мрачно сказала я.

– Когни, – голос некроманта стал чуть жёстче. – Мы в гостях. Веди себя прилично.

– А я что? Я прилично, – обиделся ворон. – Я вообще молчу. Я только хотел сказать, что вокруг дома собираются призраки. Штук пять, не меньше. Интересуются, чей это конь стоит у околицы и почему от него пахнет так интересно.

Я вскочила.

– Какие призраки? Где?

– Там, – ворон махнул крылом в сторону окна. – Столпились у забора, перешёптываются. Одну я узнал – тётка в переднике, прозрачная вся. Она говорит, что у неё от вашего гостя голова прошла. Впервые за сто лет не болит. И теперь она хочет познакомиться.

Я выглянула в окно. И правда. У забора толпились призраки. Прасковья, дед Семёныч, ещё пара знакомых силуэтов. Они глазели на мой дом с таким любопытством, словно здесь проходило главное событие столетия.

– Это… это потому что вы некромант, – догадалась я. – Ваша энергия… она на них действует. Как обезболивающее.

– Возможно, – спокойно согласился он. – Моя аура влияет на всё, что связано со смертью.

– На всё? – переспросила я, и тут меня осенило. – Подождите. Если ваша аура влияет на всё, что связано со смертью… то как же вы живёте? Ну, в смысле, вокруг же всё живое?

Некромант поставил кружку на стол и посмотрел на меня. В его серых глазах мелькнуло что-то похожее на грусть.

– Я живу обособленно, – сказал он. – В замке, где нет ничего живого. Или почти нет. Призраки, скелеты, зомби – они не чувствуют дискомфорта. А живые… живые обычно не задерживаются.

– Поэтому вы решили жениться по объявлению, – медленно проговорила я. – Потому что иначе никак.

– Поэтому, – кивнул он. – И потому что мне надоело быть одному.

Он сказал это так просто и так честно, что у меня вдруг защипало в носу. Представляете? Двести лет одиночества. Двести лет без живого разговора, без прикосновений, без того, чтобы кто-то просто сел рядом и выпил чаю.

– Слушайте, – я решилась. – А давайте я вам кое-что покажу.

Я встала и пошла к шкафу. Некромант поднялся следом (стул облегчённо скрипнул).

Из шкафа я достала небольшую баночку с мутноватой мазью.

– Это специальное средство, – объяснила я. – Я его для призраков делаю, чтобы они могли взаимодействовать с предметами. Но, думаю, и для вас сработает. Если нанести тонким слоем на кожу, оно нейтрализует магический фон. Ну, частично.

– Вы хотите сказать, – некромант смотрел на баночку с непередаваемым выражением, – что есть мазь, которая может сделать меня… менее смертоносным для окружающего мира?

– Ну, не менее смертоносным, – поправила я. – А менее… влиятельным. В смысле, влияющим. Попробуйте.

Он взял баночку, открыл, понюхал.

– Полынь, мята, крапива… и что-то ещё?

– Слёзы призрака, – небрежно сказала я. – Трудно добывать, но эффективно.

Некромант замер.

– Вы добываете слёзы призраков?

– Ну да. Они иногда плачят. От счастья, от грусти – по-разному. Я собираю. Это очень ценный ингредиент.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом осторожно, кончиком пальца, взял немного мази и нанёс на тыльную сторону ладони.

И случилось чудо.

Цветок на подоконнике, который все утро жался к стеклу и пытался завянуть, вдруг расправил листья. Кошки под кроватью перестали шипеть. Рыжая даже высунула нос и принюхалась.

– Работает, – выдохнул некромант. – Богиня, это работает.

Он посмотрел на меня так, словно я только что воскресила мёртвого. Хотя, подозреваю, мёртвых он воскрешал и сам. Но тут было другое.

– Ярослава, – сказал он. – Я… я даже не знаю, как благодарить. Это…

– Это просто мазь, – смутилась я. – Ничего особенного.

– Это не просто мазь, – твёрдо сказал он. – Это… возможность.

Он провёл рукой по воздуху, и я заметила, что вокруг его пальцев перестал виться тот едва заметный тёмный туман, который я списала было на игру света.

– Когни! – позвал он. – Смотри!

Ворон, который всё это время внимательно наблюдал за нами с люстры, спланировал вниз и уселся ему на плечо.

– Хозяин, – сказал он после паузы. – Вы светитесь. Ну, в переносном смысле. Выглядите почти живым.

– Я и есть живой, – напомнил некромант. – Просто очень старый.

– Вот именно что старый, – хмыкнул ворон. – А теперь – просто старый, без добавки «смертельно опасный». Это прогресс.

Я не выдержала и рассмеялась. Ворон был наглым, но забавным.

– Слушайте, – сказала я, – а давайте поужинаем? Я как раз собиралась что-то приготовить. Если, конечно, мазь продержится достаточно долго, чтобы еда не испортилась у вас в тарелке.

Некромант посмотрел на свою руку. Потом на меня. Потом на кухню.

– Я не ел живую еду… – он задумался. – Лет пятьдесят, наверное. Может, больше. Там, где я живу, всё быстро портится.

– Тогда тем более, – решительно сказала я. – Садитесь и не мешайте. Сейчас я вам покажу, что такое настоящий деревенский ужин.

И я принялась колдовать на кухне. В прямом смысле – колдовать. Немного магии, чтобы тесто поднялось быстрее, щепотка чар, чтобы овощи сами нарезались, заклинание чистоты, чтобы посуда мылась сама.

Некромант сидел за столом и смотрел. Просто смотрел, как я мечусь между печью и разделочным столом. Когни комментировал каждый мой шаг, но я старалась не обращать внимания.

– А вы знаете, – вдруг сказал некромант, – что у вас на спине халат порван?

Я замерла с половником в руке.

– Что? Где?

– Там, где вы, видимо, обо что-то зацепились. Сзади, у ворота.

Я попыталась заглянуть через плечо, но ничего не увидела.

– Чёрт, – выдохнула я. – И как я теперь пойду переодеваться? Это же неудобно – бросать гостя.

– Я могу отвернуться, – предложил некромант. – Или выйти.

– Нет, сидите, – махнула я рукой. – Я быстро. Только халат сниму, там под ним платье нормальное. Не смотрите пока.

Я метнулась за ширму в углу комнаты, стащила через голову старый халат и принялась лихорадочно поправлять платье. Оно было простым, шерстяным, серым – рабочая одежда, но хотя бы без дыр.

– Всё, можно, – сказала я, выходя из-за ширмы.

Некромант сидел спиной и смотрел в стену. Очень старательно.

– Я не смотрел, – сказал он. – Честно.

– Да я и не подумала, – улыбнулась я. – Вы же главный некромант, а не какой-нибудь… подглядывальщик.

– Это точно, – подтвердил Когни. – Он вообще женщин стесняется. Двести лет, а как красна девица. Я уж думал, может, ему пора…

– Когни! – рявкнули мы с некромантом хором.

Ворон захихикал и улетел на люстру.

Через полчаса на столе дымилась картошка с грибами, соленья стояли рядком, а в центре красовался свежеиспечённый хлеб. Некромант смотрел на это великолепие с таким выражением, словно перед ним выложили сокровища древних королей.

– Можно? – спросил он, как ребёнок.

– Конечно!

Он попробовал картошку. Закрыл глаза. Вздохнул.

– Это… это невероятно, – сказал он тихо. – Я забыл, каково это – есть горячее. Настоящее, живое, только что приготовленное.

– Ешьте-ешьте, – пододвинула я к нему тарелку с грибами. – У меня много.

Мы ели в тишине, и это была хорошая тишина. Не та, напряжённая, когда не знаешь, что сказать, а та, уютная, когда слова и не нужны.

Когни тоже получил свою долю – горсть хлебных крошек, которые он с достоинством склёвывал с отдельной тарелочки.

– Ярослава, – наконец нарушил молчание некромант. – Я к вам по делу.

Я напряглась. Вот оно. Сейчас начнётся.

– Я прочитал ваше объявление, – продолжил он. – И подумал… может быть, мы могли бы обсудить сделку.

– Сделку? – переспросила я.

– Мне нужна жена, – просто сказал он. – Для статуса. Для королевского двора. Для того, чтобы… ну, чтобы было. А вам, судя по объявлению, нужны деньги. На приют.

Я открыла рот, чтобы сказать, что объявление – это бабушкина инициатива и вообще я не собиралась замуж. Но потом закрыла.

Деньги на приют мне были нужны. Очень нужны. Королевский грант урезали, спонсоры разбежались, а кормить Нюхача и лечить трёхглазую курицу надо было каждый день. Я как раз думала, где бы взять золота хотя бы на новую крышу для вольера.

– И что вы предлагаете? – осторожно спросила я.

– Фиктивный брак, – ответил он. – Вы живёте в моём замке, сопровождаете меня на официальные мероприятия, создаёте видимость семьи. А я оплачиваю все расходы вашего приюта. Плюс личное содержание, разумеется.

– Фиктивный, – повторила я.

– Разумеется. Никаких… обязательств. Только договор. На год. Потом, если захотите, можете уйти. С деньгами.

Я смотрела на него. Он смотрел на меня. Когни смотрел на нас обоих и, кажется, даже дышать перестал от любопытства.

– А почему я? – спросила я. – В королевстве полно молодых девушек, которые мечтают выйти замуж. Даже за некроманта.

– Потому что вы не боитесь призраков, – ответил он. – Потому что вы их лечите. Потому что вы сделали мазь, которая позволяет мне сидеть на вашей кухне и не разрушать её. Потому что… – он запнулся. – Потому что вы первая за много лет, кто предложил мне чай, а не убежал с криками.

В его голосе было столько горечи, что мне вдруг захотелось его обнять. Я сдержалась, конечно. Но захотелось.

– Мне нужно подумать, – сказала я.

– Конечно, – кивнул он. – Я не тороплю. Могу приехать завтра. Или послезавтра. Или…

– Завтра, – перебила я. – Приезжайте завтра. Я дам ответ.

Он встал, аккуратно отодвинул стул. Поклонился. Да, представляете, поклонился. Мне.

– Благодарю за ужин. За чай. За… за этот вечер. Я давно так хорошо не проводил время.

Я проводила его до двери. Когни уселся ему на плечо и на прощание каркнул:

– Я за вас, Ярослава! Вы мне нравитесь! Если что – я на вашей стороне!

– Когни, замолчи, – устало сказал некромант.

– А что я? Я ничего…

Они ушли в темноту. Я смотрела им вслед и думала.

Некромант. Фиктивный брак. Деньги на приют. Год в замке с призраками и скелетами.

Бабушка меня убьёт. Если, конечно, сначала не скажет «я же говорила».

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

– Ну и денёк, – сказала я вслух.

Из-под кровати осторожно высунулась рыжая кошка, посмотрела на меня и одобрительно мявкнула.

– Думаешь, хорошая идея? – спросила я.

Кошка моргнула и ушла обратно под кровать. Кошки никогда не дают прямых ответов.

…

Ночь я провела ужасно.

Ворочалась, считала призраков (своих пациентов, не тех, что толпились у забора), пила ромашку, потом валериану, потом ещё ромашку – уже с мятой. Ничего не помогало. Перед глазами стоял он. Вельзевул. Главный некромант. Двести лет одиночества. И этот взгляд… такой усталый и одновременно надеющийся. Как у пса, которого вечно гоняют, а он всё равно бежит к людям.

– Яся, ты рехнулась, – сказала я сама себе в три часа ночи. – Ты серьёзно думаешь выйти замуж за некроманта? По объявлению? Которое дала бабушка?

Внутренний голос, который обычно отвечал за благоразумие, молчал как партизан. То ли соглашался с идеей, то ли просто устал со мной спорить.

Под утро я всё-таки провалилась в тревожный сон, и мне приснилось, что я готовлю ужин на огромной кухне, а вокруг ходят скелеты и просят добавки. Мортимер (я уже мысленно называла его так, хотя ещё не знала, существует ли он на самом деле) раскланивался и предлагал попробовать его фирменный суп из крапивы. А Когни сидел на люстре и комментировал: «А вот этого жениха я одобряю. Этот жених хороший. Не то что прошлый…»

Проснулась я от того, что кто-то настойчиво стучал в дверь.

– Ярослава! Открывай! Это я!

Бабушка.

Я глянула на часы. Восемь утра. Для бабушки – практически полдень. Для меня – катастрофа, потому что спала я от силы часа три.

– Иду, – прохрипела я, накидывая халат (тот самый, с дырой, но сейчас было не до приличий).

Бабушка ворвалась в дом как ураган. Следом за ней – лёгкий запах табака и ощущение неминуемой катастрофы.

– Ну?! – с порога закричала она. – Я всё знаю! Мне сороки передали! К тебе приходил мужчина! Высокий, бледный, в чёрном! И ворон с ним!

– Бабушка, у тебя своя разведка? – простонала я, падая на стул. – Сороки, серьёзно?

– Серьёзнее некуда, – бабушка уселась напротив и впилась в меня взглядом. – Рассказывай. Кто таков? Откуда? Чего хотел? Почему ушёл, а не остался? Ты что, дура, такого мужика упустила?

– Бабушка, это тот самый, который пришёл по твоему объявлению, – устало сказала я. – Главный некромант королевства. Вельзевул. Двести лет.

Бабушка открыла рот. Потом закрыла. Потом снова открыла.

– Вельзевул? – переспросила она осипшим голосом. – Тот самый? Повелитель Теней? Хранитель Порога?

– Ты его знаешь?

– Кто ж его не знает! – бабушка аж подпрыгнула на стуле. – Ярослава, это же легенда! Он ещё при моей прабабке был главным некромантом! Про него столько историй ходит…

– Например?

– Например, что он может одним взглядом остановить сердце. Что у него в замке служат только скелеты, потому что живые не выдерживают. Что он ни разу не женился, хотя сватался к самым красивым девушкам королевства. И что у него… – бабушка понизила голос до шёпота, – у него коллекция заспиртованных глазных яблок.

– Это он сам говорил, – кивнула я. – Про яблоки.

Бабушка смотрела на меня с ужасом и восхищением одновременно.

– И ты его напоила чаем?

– Напоила.

– И он не разрушил дом?

– Я мазь дала. От фона.

– Ты… – бабушка вдруг расплылась в улыбке. – Яся, ты гений. Ты просто гений. Ты нашла подход к главному некроманту! Через мазь! Да это же… это же…

– Бабушка, он предложил мне выйти за него замуж, – перебила я. – Фиктивно. На год. За деньги на приют.

Тишина повисла в комнате такая, что было слышно, как Нюхач чешется в приюте.

– Фиктивно, – медленно повторила бабушка. – На год. За деньги.

– Да.

– И ты, конечно, отказалась?

– Я сказала, что подумаю.

Бабушка вскочила и заметалась по комнате. Я следила за ней глазами, боясь, что она сейчас начнёт крушить мебель от возбуждения.

– Подумает она, – бормотала бабушка. – Тут думать нечего! Соглашайся! Немедленно! Пока не передумал!

– Бабушка, ты вообще соображаешь? – взмолилась я. – Это некромант! У него аура смертоносная! У него в замке скелеты! И коллекция глазных яблок!

– И что? – бабушка остановилась и упёрла руки в бока. – Яся, ты ведьма или кто? Ты призраков лечишь, а скелетов испугалась? Подумаешь, скелеты. Они хотя бы не спорят и посуду за собой моют. Я читала, они очень чистоплотные.

– Откуда ты читала?

– В газете. Там статью печатали про быт некромантов. Очень познавательно. Пишут, что скелеты-дворецкие – это мечта любой хозяйки. Не едят, не спят, не воруют, только костями иногда гремят. Но к этому привыкаешь.

Я закрыла лицо руками. Бабушка была в своей стихии. Когда она входила в раж, остановить её было невозможно.

– А деньги? – наседала она. – Ты про деньги подумала? Приют твой скоро развалится! Крыша течёт, вольеры гниют, корма нет! А тут тебе предлагают полное финансирование! За то, что ты просто поживёшь в замке и пару раз сходишь на бал!

– Не просто поживу, – поправила я. – А буду изображать жену. Сопровождать на мероприятия. Создавать видимость семьи.

– И это всё? – бабушка даже разочарованно вздохнула. – А я думала, там чего-то серьёзное… ну, там, наследник нужен, или ритуал какой…

– Бабушка!

– Ладно-ладно, молчу, – она примирительно подняла руки. – Но ты подумай. Мужик он видный. Не старый (двести лет для некроманта – самый расцвет). При деньгах. При титуле. И главное – одинокий. А одинокие мужики, Яся, они благодарные. Сделаешь ему хорошо – он тебе всю жизнь потом спасибо говорить будет.

– Это фиктивный брак, – напомнила я. – Там не предполагается… хорошее делать.

– Это пока не предполагается, – загадочно улыбнулась бабушка. – А там жизнь покажет.

Я хотела возразить, но в этот момент в окно постучали.

Мы с бабушкой синхронно обернулись. На подоконнике сидел Когни и вежливо (для него) барабанил клювом по стеклу.

– Открывайте! – донеслось с улицы. – Это я, Когни! С важным сообщением!

Я впустила ворона. Он влетел в комнату, отряхнулся, окинул взглядом бабушку и присвистнул (насколько ворон может свистеть).

– О, а это кто? Красивая женщина! Замужем?

– Это моя бабушка, – представила я. – Та самая, которая дала объявление.

– Та самая! – Когни аж подпрыгнул от восторга. – Бабушка! Героиня! Да я о вас столько слышал! Местные сороки просто уши прожужжали – какая вы замечательная, какая мудрая, как вы ловко женихов сватаете!

– Присаживайся, ворон, – бабушка явно была польщена. – Чай будешь?