Мой муж – некромант и это проблема

– Всегда, – вздохнула я. – И становится только хуже с возрастом.

Мы спустились во двор. Картина маслом: посреди каменных плит стояла телега, доверху гружёная клетками, коробками и мешками с кормом. Вокруг суетились скелеты, пытаясь помочь с разгрузкой и явно не понимая, как обращаться с живыми существами. Бонни (с бантиком на черепе) держала в руках клетку с двумя кроликами и растерянно моргала пустыми глазницами.

– Не туда! – кричала бабушка, размахивая трубкой. – Клетки с птицей – налево, с грызунами – направо! Собакам нужен выгул, где тут у вас выгул?

– Бабушка! – я подбежала к ней. – Ты что творишь?

– Яся, дорогая! – бабушка радостно обняла меня. – Поздравляю с замужеством! Вот, решила сделать подарок. Чтобы тебе не скучно было в этом замке.

– Мне и так не скучно! Тут призраки, скелеты, коллекция глазных яблок…

– Тем более, – отрезала бабушка. – Животные добавят уюта. К тому же, приют на время твоего отсутствия закрыт. Я не могу за всеми уследить. А тут и ты при деле, и звери при тебе.

Зев, который всё это время стоял рядом и наблюдал за происходящим, вдруг шагнул вперёд.

– Уважаемая Изольда, – сказал он. – А сколько всего животных?

– Двенадцать кошек, – начала перечислять бабушка. – Пять собак. Три курицы (вместе с той, что уже здесь). Два кролика. Ёж. Лис. Филин. И один козёл. Но он ручной.

– Козёл? – переспросил Зев.

– Ну да. С бородой. Очень умный. Сам открывает клетки, пришлось запереть отдельно.

Я смотрела на мужа, ожидая любой реакции. Гнева, раздражения, недоумения. Вместо этого Зев вдруг улыбнулся – широко, почти по-детски.

– Знаете, – сказал он. – В этом замке давно не было так… живо.

– Простите? – не поняла я.

– Живо, – повторил он. – В смысле – жизни. Здесь веками были только мёртвые. И вдруг – столько живых существ. Это… непривычно. Но приятно.

– Вы не против? – уточнила я на всякий случай.

– Я? – Зев посмотрел на меня. – Ярослава, это теперь и ваш дом тоже. Если вы хотите, чтобы здесь жили ваши пациенты – пусть живут. Только… – он замялся. – Только надо их как-то разместить. И объяснить скелетам, что с ними делать.

– Мортимер! – позвала я.

Скелет подбежал мгновенно.

– Слушаю, госпожа.

– У нас пополнение в хозяйстве, – сказала я. – Нужно организовать размещение. Кошки могут жить в южном крыле, там тепло. Собакам нужен выход во двор. Курицам – насест. С остальными разберёмся по ситуации.

– Будет сделано, госпожа, – кивнул Мортимер и тут же начал раздавать указания скелетам. Те засуетились с утроенной энергией.

Бабушка довольно наблюдала за происходящим.

– А твой муж – ничего, – сказала она мне вполголоса. – Совсем не страшный. И с животными поладил. Смотри, как Нюхач к нему привязался.

Я обернулась. Нюхач действительно сидел у ног Зева и смотрел на него с обожанием. А Зев… Зев чесал пса за ухом и чему-то улыбался.

– Он вообще удивительный, – сказала я тихо.

– Влюбилась? – проницательно прищурилась бабушка.

– Бабушка!

– Ладно-ладно, молчу. Но глазки-то горят.

Я отвернулась, делая вид, что очень занята разгрузкой телеги.

Размещение животных заняло весь день.

Скелеты, привыкшие иметь дело только с неживыми предметами, сначала отнеслись к задаче с некоторым недоумением. Бонни пыталась налить воды в миску для кошек и пролила половину, потому что забыла, что миска должна стоять на полу, а не висеть в воздухе. Костик споткнулся о кролика и рассыпался – пришлось собирать.

– Ничего, – утешал их Мортимер. – Привыкнут. Живые существа – они тоже ничего. Только тёплые и пахнут странно.

К вечеру всех разместили. Кошки облюбовали южное крыло, где было теплее всего, и уже через час вели себя как хозяева положения, развалившись на старинных креслах. Собаки получили бывшую караульную комнату с выходом во двор. Курицы – пустующую башенку (туда даже пришлось таскать солому и сооружать насесты). Кролики поселились в кладовке, где раньше хранились овощи – Мортимер сказал, что им там будет уютно.

– А козёл? – спросила я.

– Козёл в подвале, – доложил Мортимер. – Там прохладно, и он, кажется, нашёл общий язык с зомби.

– С кем?

– С зомби, – повторил Мортимер. – У нас в подвале живут два очень старых зомби. Им около двухсот лет, они уже почти не двигаются, просто лежат и разлагаются. А козёл к ним пришёл, лёг рядом и тоже лежит. По-моему, они подружились.

Я представила эту картину и решила, что пока не готова её увидеть.

– Потом как-нибудь, – сказала я. – Спасибо, Мортимер.

Вечером мы снова собрались у камина. Точнее, попытались собраться, потому что теперь в гостиной было не протолкнуться. Кошки оккупировали все кресла. Нюхач устроился на ковре у камина и грелся. Филин сидел на люстре и сверкал глазами. Ёж свернулся клубком в углу.

– Уютно, – сказал Зев, оглядывая это столпотворение.

– Правда? – я сомневалась.

– Правда, – кивнул он. – Раньше здесь было тихо и пусто. А теперь… теперь как будто жизнь появилась. Настоящая.

Он сидел в кресле, и на коленях у него устроилась рыжая кошка (та самая, бесстыжая). Она мурлыкала так громко, что дрожали стёкла.

– Она вас выбрала, – заметила я.

– Да, – Зев осторожно гладил кошку. – Странно. Обычно животные меня избегают. А эти… эти совсем другие.

– Потому что они магические, – объяснила я. – Они чувствуют суть, а не ауру. А суть у вас хорошая.

– Откуда вы знаете?

– Я же ведьма, – улыбнулась я. – Я чувствую.

Зев посмотрел на меня долгим взглядом.

– Вы необыкновенная, Ярослава.

– Я обыкновенная, – смутилась я. – Просто…

Договорить я не успела, потому что в этот момент дверь распахнулась и влетел Когни.

– Хозяин! Хозяйка! Там такое! – заорал он. – Козёл! В подвале! Он…

– Что «он»? – насторожилась я.

– Он зомби поднял! – выпалил ворон. – Те два старых зомби, которые сто лет лежали без движения, вдруг встали и пошли за козлом! Они теперь ходят за ним по подвалу как привязанные! А козёл довольный!

Мы с Зевом переглянулись.

– Идём, – сказал он, осторожно снимая с коленей кошку.

Подвал оказался именно таким, как я и ожидала: тёмным, сыроватым и слегка жутковатым. Но сейчас жутковатость перевешивалась абсурдностью происходящего.

Посреди подвала стоял козёл. Обычный, с бородой и рогами. А за ним, как два верных телохранителя, двигались зомби. Древние, полуразложившиеся, с остатками одежды, которая когда-то была, видимо, ливреями. Они синхронно переставляли ноги, повторяя движения козла.

– Это… – начала я.

– Это Борис, – сказал Зев. – Того зомби, что слева, звали Борис. Он был дворецким до Мортимера. А справа – Клара, его жена. Они умерли почти одновременно лет двести назад и с тех пор просто лежали.

– А теперь?

– А теперь они ожили, – Зев смотрел на происходящее с нескрываемым изумлением. – Козёл их как-то активировал.

Козёл, заметив нас, повернул голову и издал довольное «ме-е-е». Зомби синхронно повернулись вслед за ним.

– Боже мой, – выдохнула я. – У меня козёл командует зомби.

– Похоже на то, – согласился Зев.

Мы стояли и смотрели на эту странную процессию. Козёл сделал круг по подвалу – зомби за ним. Козёл остановился – зомби замерли.

– Они слушаются его, – сказал Зев. – Как дрессированные.

– Я не дрессировала козла, – возразила я. – Я вообще его только кормила. Он из приюта. Его хозяйка умерла, и он остался один.

– Видимо, у него дар, – задумчиво сказал Зев. – К магии смерти. Редкое явление для животных.

Козёл снова «ме-е-е»кнул, и зомби сделали шаг вперёд, словно представляясь.

– Кажется, они хотят остаться с ним, – сказала я.

– Пусть остаются, – пожал плечами Зев. – Борис и Клара сто лет лежали без дела. Хоть какое-то занятие появится.

Мы поднялись наверх, оставив козла и его новую свиту в подвале. Когни летел следом и комментировал:

– Я такое видел! Я такое видел! Козёл-некромант! Это же сенсация! Надо рассказать сорокам! Воробьям! Всем!

– Когни, – остановила я. – Если ты расскажешь, завтра в замок приедут охотники за диковинками.

– О, точно, – ворон притих. – Не надо охотников. Тогда я только своим, проверенным. Воронам с соседнего кладбища. Они никому не скажут. Ну, почти никому.

Вечер мы закончили в гостиной, где к тому времени добавились ещё и призраки. Прасковья (та самая, с борщом) пришла познакомиться с животными и теперь парила над Нюхачем, который радостно вилял хвостом, пытаясь её поймать.

– А ничего так пёсик, – одобрительно сказала Прасковья. – Весёлый. А что это у него с хвостом?

– Не спрашивайте, – попросила я. – Я сама не знаю.

Зев сидел в кресле, окружённый кошками, и выглядел самым счастливым человеком (некромантом) на свете.

– Ярослава, – сказал он тихо, когда призраки отвлеклись на обсуждение новой жизни в замке. – Спасибо.

– За что?

– За всё, – он обвёл рукой комнату. – За этот шум. За эту жизнь. За то, что мой дом наконец-то стал домом.

Я посмотрела на него. На кошек, на Нюхача, на призраков, на Когни, который что-то нашёптывал филину (видимо, сплетничал). И вдруг поняла, что сама чувствую то же самое.

– Это и мой дом теперь, – сказала я. – Нам делить.

– Не надо делить, – улыбнулся Зев. – Надо просто жить.

Мы сидели у камина, и вокруг кипела жизнь – странная, нелепая, полная кошек, собак, призраков и одного козла-некроманта. И это было прекрасно.

…

Неделя пролетела как один день.

Я осваивалась в замке, привыкала к его обитателям и потихоньку наводила порядок в зверинце, который бабушка так щедро мне подарила. Козёл Борис по-прежнему командовал зомби в подвале (теперь он водил их на ежедневные прогулки по двору, что вызывало неизменный восторг у скелетов и лёгкую панику у ворон). Кошки оккупировали южное крыло и считали себя законными владелицами замка. Собаки носились по двору, путаясь под ногами у Бонни и Костика. Курицы несли чёрные яйца, которые Мортимер научился готовить так, что пальчики оближешь.

– Госпожа, – сказал он однажды утром, подавая завтрак. – Это яйцо от вашей трёхглазой. Оно светилось в темноте, когда я его нёс. Это нормально?

– Для неё – да, – успокоила я. – Если светится зелёным – можно есть. Если красным – лучше выбросить.

– А если синим?

– Синим? – я задумалась. – Синим оно ещё не светилось. Если увидите – позовите, это интересно.

Мортимер кивнул и удалился, записывая что-то в маленькую книжечку – кажется, он вёл кулинарный дневник.

Зев большую часть времени проводил в своём кабинете, работая. Некромантия, как оказалось, требовала не меньше бюрократии, чем любая другая государственная служба. Отчёты, запросы, разрешения на захоронения, согласования с королевской канцелярией – я и не думала, что у повелителя мёртвых столько бумажной работы.

– Это всё король, – жаловался Зев за ужином. – Раньше некроманты делали что хотели. А теперь – отчитайся, подпиши, завери. Даже поднять скелета без разрешения нельзя.

– А вы поднимаете?

– Иногда, – он улыбался. – По старинке. Но в отчётах пишу, что всё по правилам.

Мы сближались. Незаметно, день за днём. Разговоры у камина становились длиннее, взгляды – теплее, паузы – уютнее. Я ловила себя на том, что жду вечера, когда мы снова сядем пить чай и обсуждать прошедший день. Он, кажется, тоже ждал.

Но идиллия не могла длиться вечно.

– Ярослава, – сказал Зев в пятницу утром, появляясь на пороге моей гостиной (теперь я называла её «своей», потому что кошки окончательно её оккупировали). – У нас проблема.

– Какая? – я отложила расчёску, которой пыталась причесать Нюхача (бесполезное занятие, его шерсть росла в хаотичном порядке).

– Завтра бал, – мрачно сообщил Зев. – У королевского наместника. Мы приглашены.

– Мы?

– Мы. Как муж и жена. Первый официальный выход в свет.

Я замерла. Бал. Светское мероприятие. Толпа незнакомых людей, которые будут пялиться на жену главного некроманта и перешёптываться за спиной.

– Зев, я не умею ходить на балы, – честно сказала я. – Я деревенская ведьма. Моё лучшее платье – то, в котором я призраков принимаю.

– У вас есть свадебное, – напомнил он.

– Оно слишком нарядное для бала? Или недостаточно? Я не знаю этих правил!

Зев подошёл ближе и взял меня за руку. Простое прикосновение, но почему-то сразу стало спокойнее.

– Ярослава, – сказал он тихо. – Вы будете там самой красивой. И неважно, что на вас надето. Но если хотите, мы можем съездить к портнихе. В городе есть отличная мастерица, она шьёт для всей знати.

– В городе? – переспросила я. – В Белых Камнях?

– Нет, в столице. Это недалеко, час лёту на карете.

Я задумалась. Столица. Там меня никто не знает. Там я не Ярослава-целительница, а просто жена некроманта. Может, это и к лучшему?

– Хорошо, – решилась я. – Едем к портнихе.

– Когни! – позвал Зев. – Карету!

Ворон, дремавший на люстре, встрепенулся.

– Куда летим?

– В столицу. К мадам Ирэн.

– О, – Когни оживился. – К мадам Ирэн! Это та, которая шьёт для вампирш? У которой вечно не хватает ткани, потому что её вороны тырят на гнёзда?

– Те самые вороны – твои знакомые? – подозрительно спросил Зев.

– Ну… может быть, – Когни сделал невинные глаза. – Но я тут ни при чём! Я вообще против воровства! Я только за… заимствование.

– Когни.

– Ладно-ладно, скажу им, чтобы не трогали ткань для хозяйки. Честное воронье!

Через полчаса мы уже мчались в столицу. Карета летела по дороге, лошади (полумёртвые, но резвые) стелились над землёй, а Когни сидел на облучке и перекрикивался с пролетающими мимо сороками.

– Сплетни собирает, – вздохнул Зев. – Потом неделю будет травить.

– А что говорят в городе? – спросила я. – О нас?

– О нас? – Зев задумался. – Не знаю. Я редко бываю в свете. Но, подозреваю, говорят много. Женитьба главного некроманта – событие не рядовое.

– И что говорят?

– Разное, – уклончиво ответил он. – Кто-то рад, кто-то не очень. Есть те, кто считает, что некромантам не место среди приличного общества.

– А вы что думаете?

– Я думаю, – он посмотрел мне в глаза, – что мне всё равно, что думают другие. Главное, что я думаю о вас.

Я смутилась и отвернулась к окну. За стеклом мелькали поля, перелески, деревеньки. Обычная жизнь, которая шла своим чередом, пока где-то в замке жил главный некромант с новой женой.

Мадам Ирэн оказалась женщиной лет пятидесяти, очень живой, с быстрыми глазами и вечно занятыми руками. Её ателье располагалось в центре столицы, в старинном особняке с высокими окнами.

– Вельзевул! – всплеснула она руками, когда мы вошли. – Сколько лет, сколько зим! А это, значит, та самая Ярослава?

– Та самая, – кивнул Зев. – Мадам Ирэн, нам нужно платье. На завтрашний бал.

– На завтра? – мадам Ирэн всплеснула руками уже сильнее. – Вы с ума сошли? За один день я могу только дошить то, что уже начато. Но если у вас есть что-то на примете…

– Есть, – Зев достал из-за пазухи свёрток. – Это платье моей матери. Оно старинное, но очень красивое. Может быть, вы сможете его подогнать по фигуре?

Мадам Ирэн развернула ткань. Я ахнула.

Платье было изумительным. Тёмно-синий бархат, расшитый серебряными звёздами, длинные рукава, глубокое декольте, шлейф. Оно выглядело как ночное небо, воплощённое в ткани.

– Это… – прошептала я.

– Платье моей матери, – повторил Зев. – Она надевала его всего раз, на свой первый бал. Потом спрятала и хранила всю жизнь. Я думаю, она была бы рада, если бы его надели вы.

– Оно бесценное, – сказала я. – Я не могу…

– Можете, – твёрдо сказал Зев. – Я хочу, чтобы вы его надели. Если, конечно, мадам Ирэн успеет подогнать.

– Успею, – мадам Ирэн уже снимала мерки. – Я всё успею. Даже спать не буду, но успею. Такое платье – это честь.

Остаток дня мы провели в столице. Зев показал мне королевский дворец (издалека), главную площадь и рынок, где торговали магическими артефактами.

– Здесь можно купить всё, – сказал он. – От любовного зелья до проклятия на соседа. Но я советую быть осторожнее: половина товаров – подделка.

– А вы часто здесь бываете?

– Раньше часто, – он улыбнулся. – Когда коллекционировал глазные яблоки. Тут есть один торговец, у него всегда свежий товар. Но потом я понял, что коллекция уже слишком большая, и перестал.

Я рассмеялась. С Зевом было легко. Удивительно легко, учитывая всю серьёзность его статуса и возраста.

К вечеру мы вернулись в замок. Мадам Ирэн обещала прислать платье с курьером к утру.

– Я волнуюсь, – призналась я Зеву за ужином. – Очень.

– Не надо, – он накрыл мою руку своей. – Просто будьте собой. Это лучшее, что можно сделать.

– А если я скажу что-то не то? Если опозорю вас перед всем светом?

– Ярослава, – Зев посмотрел мне в глаза. – Меня невозможно опозорить. Я некромант. Меня и так половина общества считает исчадием ада. Если вы случайно чихнёте не в ту сторону, это только добавит мне очков.

Я улыбнулась.

– Вы странный, Зев.

– Я знаю, – кивнул он. – Но вы всё ещё здесь. Значит, вам нравятся странные.

– Наверное, – согласилась я.

Утром платье привезли. Оно сидело идеально, словно было сшито специально для меня. Серебряные звёзды мерцали при каждом движении, бархат мягко облегал фигуру, шлейф струился за спиной.

– Красавица, – выдохнул Когни, заглянув в комнату. – Хозяин в обморок упадёт.

– Не упадёт, – отмахнулась я, но в душе приятно ёкнуло.

Волосы я уложила сама – простой пучок с несколькими локонами, выпущенными на плечи. Из украшений – только брошь Зева, та самая, фамильная. И обручальное кольцо.

– Готова? – спросил Зев, заходя в комнату.

Он замер на пороге. Смотрел долго, очень долго. Потом тихо сказал:

– Вы… вы как видение. Как сон.

– Спасибо, – я смутилась. – Вы тоже очень… элегантны.

Он был в чёрном фраке с серебряной вышивкой, идеально сидящем, с высоким воротником и запонками в виде черепов. Выглядел он потрясающе. Настоящий главный некромант.

– Едем? – спросила я.

– Едем, – кивнул он и подал мне руку.

Бал проходил в доме королевского наместника – огромном особняке в центре столицы. У входа толпились кареты, гости в нарядных платьях и костюмах переговаривались, обменивались любезностями и сплетнями.

Когда наша карета остановилась, я вдруг почувствовала, как дрожат колени.

– Страшно, – призналась я.

– Я рядом, – сказал Зев. – Всю дорогу.

Мы вошли.

Эффект был мгновенным. Разговоры стихли, головы повернулись, взгляды устремились на нас. Я чувствовала эти взгляды кожей – любопытные, оценивающие, недобрые, восхищённые.

– Вельзевул! – к нам подошёл пожилой мужчина в расшитом золотом камзоле. – Рад видеть! А это, надо полагать, ваша супруга?

– Моя жена, Ярослава, – представил Зев.

– Очень приятно, – я присела в реверансе, как учила бабушка.

– Какая прелесть! – мужчина (кажется, это и был наместник) поцеловал мне руку. – И откуда же вы, дорогая?

– Из Белых Камней, ваша светлость, – ответила я. – Я целительница.

– Целительница! – наместник удивился. – И как же вы познакомились с нашим уважаемым некромантом?

– По объявлению, – честно сказала я.

Повисла тишина. Потом наместник расхохотался.

– По объявлению! Прелестно! Просто прелестно! Вельзевул, вы гений! Так оригинально!

Зев улыбнулся своей тёплой улыбкой, но я заметила, как он сжал мою руку – поддерживая.

Дальше был вечер. Длинный, бесконечный вечер, полный знакомств, разговоров, танцев и бесконечных взглядов.

Ко мне подходили самые разные люди. Кто-то искренне хотел познакомиться, кто-то – просто поглазеть на жену некроманта, кто-то – отпустить язвительное замечание.

– Дорогая, и как вам живётся в этом… замке? – спросила одна дама, с ног до головы увешанная бриллиантами. – Не страшно?

– Нет, – спокойно ответила я. – Там очень уютно. И призраки не кусаются.

– Призраки? – дама побледнела.

– Ну да, – я улыбнулась самой невинной улыбкой. – Они у нас прямо в стенах живут. Очень милые. По ночам песни поют. Хотите, приезжайте в гости, послушаете?

Дама быстро ретировалась.

Зев, стоявший неподалёку с бокалом в руке, одобрительно подмигнул.

– Ловко вы её, – сказал он, подходя. – Теперь полгорода будет бояться к нам в гости напрашиваться.

– А я и не против, – улыбнулась я. – Мне и так хорошо.

Мы танцевали. Один танец, второй, третий. Зев оказался прекрасным танцором – лёгким, уверенным, ведущим. Я почти не смотрела под ноги, глядя ему в глаза.

– Ярослава, – сказал он тихо, когда музыка стихла. – Вы чудо.

– Я просто не наступила вам на ногу, – отшутилась я.

– Нет, – он покачал головой. – Вы – чудо. И я рад, что вы здесь. Со мной.

К концу вечера я устала так, что едва держалась на ногах. Но внутри было тепло и спокойно. Мы справились. Первый выход в свет прошёл успешно.

В карете по дороге домой я прислонилась головой к плечу Зева и закрыла глаза.

– Спасибо, – прошептала я.

– За что?

– За то, что были рядом.

– Всегда, – ответил он тихо. – Всегда.

Мы ехали в темноте, и я чувствовала его руку, обнимающую меня за плечи. И это было правильно. Так правильно, как ничего в моей жизни раньше.

А в замке нас ждали. Когни метался по гостиной, собирая сплетни от воронов, которых специально отправил на бал.

– Она сказала даме про призраков! – каркал он Мортимеру. – И та убежала! А они танцевали три раза! Три! Я считал! Это что-то значит!

– Когни, не шуми, – просил Мортимер, накрывая на стол. – Хозяин с госпожой устали.

– Но это же история! – не унимался ворон. – Это же сенсация! Я должен рассказать!

– Завтра расскажешь, – отрезал Мортимер. – А сейчас – чай и спать.

Когда мы вошли в замок, нас встретила тишина и накрытый стол в малой гостиной. Чай, булочки, варенье – всё, как мы любим.

– Мортимер постарался, – улыбнулась я.

– Он всегда старается, – кивнул Зев. – Особенно когда хочет, чтобы мы были счастливы.

Мы пили чай, окружённые кошками, собаками и одним филином на люстре. Нюхач устроился у ног Зева и посапывал. Рыжая кошка свернулась клубком у меня на коленях.

– Хорошо, – сказала я.

– Хорошо, – согласился Зев.

И это было правдой.

…

Я проснулась от странного звука.

Нет, не от скрежета в дверь и не от кудахтанья трёхглазой курицы. Это был звук, похожий на скрип несмазанной телеги, только выше тоном и как-то… ритмичнее.

Скрип-скрип. Пауза. Скрип-скрип.

– Что это? – спросила я в пространство.

Рыжая кошка, дремавшая в ногах, лениво открыла один глаз и тут же закрыла обратно – её это не касалось.

Я накинула халат и вышла в коридор. Скрип доносился из столовой. Я пошла на звук.

Картина, открывшаяся моим глазам, заставила меня замереть на пороге.

Мортимер пытался накрыть на завтрак. Но каждое его движение сопровождалось душераздирающим скрипом. Он поворачивал голову – скрип. Поднимал руку – скрип. Ставил тарелку на стол – скрип.

– Мортимер? – осторожно позвала я. – У вас всё хорошо?

Скелет обернулся. Скрип-скрип.

– Доброе утро, госпожа, – сказал он, и голос его звучал как-то… надтреснуто. – Простите за шум. Сегодня с утра что-то разболелись суставы.

– Разболелись? – я подошла ближе. – У скелетов?

– А вы думаете, у нас ничего не болит? – Мортимер вздохнул (скрипнул). – Ещё как болит. Особенно в сырую погоду. А вчера был бал, вы приехали поздно, я переволновался, видимо, простыл.

– Скелеты простужаются?