Кукловод

– Так вы позволили? – улыбнувшись самой неотразимой улыбкой, на которую только был способен, уточнил Митя.– Ты мне дырку в затылке просверлил, – сказала она так, словно была с ним знакома с песочницы. – И хоть я, чего уж кривить душой, хотела, чтобы ты подошёл, всё же посылала тебе различные знаки не делать этого. Но, как видно, ты напрочь лишён всякой интуиции, хоть и производишь впечатление «знатока душ».

Напоминание о посылаемых знаках вернуло Митю в пережитый сон, но в голову, кроме красочных голливудских сюжетов, ничего не шло, а потому он отбросил всякую вероятность возможности принять её за архитектора сна. Будучи «сомневающимся реалистом», Митя не хотел считать эту женщину обладательницей какой бы то ни было сверхъестественной силы.

– Я сел за этот стол с желанием делать комплименты, а успел получить столько, что не осталось сил краснеть. Вы верите в вещие сны?

Девушка вдруг рассмеялась таким искренним смехом, что ей невольно пришлось прикрыть рот ладонью. Она запрокинула голову, устремив взгляд в потолок, а другую руку вытянула в сторону Мити, будто бы прося его больше не произносить ни слова. Или хотя бы подождать, пока её истерика прекратится.

– Что вас так развеселило?

Девушка словно не услышала вопроса, а, скорее всего, ей не хотелось его слышать. Она продолжала смеяться, приходя в необычайный, беспокойный, почти дикий восторг. Парень был полностью сбит с толку и, не найдя в тайниках своей души реакции, соответствующей этому безудержному смеху, решил тоже что есть мочи расхохотаться. У него получилось. Так они просмеялись минуты с две. Люди, сидящие за соседними столиками, обозревали происходящую картину всё с меньшим одобрением. Некоторые стали отодвигать свои стулья подальше, а Ольга, всё так же злорадно улыбаясь, указывала стоящим рядом гостям на Митю пальцем.

Девушка мгновенно успокоилась и, не оставив на мраморе своего скульптурного лица и тени улыбки, спросила:

– Ты веришь в Бога?

Эхо последней произнесённой буквы ещё звучало в его ушах, но он уже знал, что сейчас последует самая пошлая отповедь, на какую только способна женщина, желающая казаться чуточку нравственнее, чем есть на самом деле. Живой пример искусницы в подобных делах стоял сейчас и смотрел на него с противоположной стороны зала. Этим примером была Ольга. Она как никто другой умела маскировать свои тайные желания и реальные поступки под нравственность, сравнимую с подвигами Марии Египетской. А что хуже всего – в этом он не раз находил их общее с ней сходство. Ему это тоже было присуще. Он унаследовал это от сладострастника-отца и горевал по этому поводу, но ничего с собой поделать не мог, как ни старался.

– Верю, когда до слуха доносятся звуки мелодии, которые без вмешательства высших сил человек сочинить не в состоянии. Например, «Орфея и Эвридики» Кристофа Глюка.

– Значит, и молитву знаешь какую-нибудь на память?

– Это абсолютно ничего не значит, но молитву знаю. Одну. Молитву мытаря.

– А, ну?

– «Боже, милостив буди мне грешному».

– Что за слово «буди»?

– «Будь» значит. По-нашему звучит: «Боже, будь милостив ко мне, грешнику».

– Ага, понятно. Спасибо!

– Почему Вы спросили?

– Это был не вопрос, а просьба, – произнесла почти шёпотом загадочная девушка и с опаской огляделась по сторонам.

– Просьба? – не понял Митя.

– В чём просьба?

– Перестань, пожалуйста, мне «выкать». Я не больше того Бога, у которого ты просишь милости.

Дело прошлое: много повидал мой герой за свою не столь долгую, хоть и насыщенную жизнь. Со многими людьми ему доводилось вступать в диалог, однако такое с ним случилось чуть ли не впервые. Девушка, казалось, не упускала инициативу с того самого момента, как вступила с ним в разговор. Он впервые оказался в роли догоняющего, да ещё и в разговоре с женщиной. Всегда инициатива принадлежала ему всецело. Если этого по какой-то причине не происходило, он обрывал знакомство резко. Роль догоняющего не нравилась и пугала его. А ещё ему вдруг подумалось, что настало самое время поверить реалисту в посылаемые знаки и вещие сны. Ведь, скорее всего, его недаром отвели от царицы за ручку, словно ребёнка. «Нет, нет, – отогнал от себя навязчивую мысль наш реалист. – Сны ничего не значат». Он вспомнил, как один седобородый старец говорил это обступившей его толпе: «Не думайте о снах. Ничего в них нет, и никто из ныне живущих не может их трактовать. Не осталось на земле преемников Даниила и праведного Иосифа, а потому не думайте о снах». Этим словам он почему-то доверял больше, чем Юнгу, Хендерсону, фон Франц и Иоланде Якоби[1]6 вместе взятым, хотя был уверен в их – с его точки зрения – здравых трактовках.

Тем временем девушка придвинула к себе бутылку и стала с вниманием изучать золотую этикетку.

– Чем занимаешься? – спросила она, изучив информацию.

Митю словно вернули в реальность. Он тряхнул головой, и расплывчатые очертания силуэта девушки приняли нормальный вид. Он продолжал смотреть на неё с вниманием, но ей показалось, он не расслышал вопрос, а потому она его перефразировала:

– Чем зарабатываешь на жизнь?

– Я в процессе создания игры. Настольной. Такие, знаешь, в коробках продаются. Собираются люди провести вместе время, садятся за стол и играют.

– Типа «Мобстер»?

– Типа «Лилы». Игра трансформационная. Психологическая.

– В чём её суть?

Митя почувствовал себя сидящим на допросе. В любой другой похожей ситуации он давно бы ушёл, но какая-то неведомая сила держала его. Сила подсознательная, которую не увидеть, ни осознать, ни тем более измерить он не мог. Он взял бутылку и стал её откупоривать, имея чёткое представление, что будет делать дальше. Он собирался разлить шампанское по бокалам, поблагодарить её за знакомство, встать и уйти. Плевать на сны и оставшиеся вопросы. Митя протянул ей бокал, в котором плясали и искрились живые пузырьки, думая, что она откажется принять. А он именно этого желал – чтобы она отказалась, дав ему железный шанс закончить поскорее эту комедию. Но девушка приняла бокал, отпила от него маленький глоток и опять рассмеялась.

– Похоже, ты решил сбежать, – сказала она, продолжая смеяться, но теперь это был не тот её искренний смех. Он превратился в какой-то нервный и мелкий смешок. Некогда поразившие его прекрасные глаза смотрели на него лукаво и почти злокозненно. Она вновь оказалась впереди. Она читала его как открытую книгу.

Митя опрокинул бокал залпом и поднялся. Пузырьки приятно защекотали в носу, и его настроение из задумчивого мгновенно превратилось в игривое. Её лицо снова обратилось в его воображении в неотразимое и привлекательное, однако раз встал – значит, встал. Принял решение – следуй ему, ни о чём не жалея.

– Долго рассказывать, да и неинтересно это. – Митя задержал дыхание, будто не решаясь продолжить, затем выдохнул и произнёс: – Я смотрю и вижу, тебя…– Ты не видишь меня, – зачем-то сказала девушка и тут же осеклась.

Митя посмотрел на неё вначале с удивлением, но сумел превратить свой взгляд в насмешливый.

– Тебе только кажется, что ты меня видишь.

Теперь Митя с опаской огляделся по сторонам. Гости ресторана уже перестали глядеть на него с испугом, но иные всё же украдкой поглядывали. Некоторые, даже смущаясь, подхихикивали, убедив себя, что Митя не агрессивен.

– Тебя здесь нет или я всё ещё сплю?

– Ты можешь лучше…

Митя протянул руку и дотронулся тремя пальцами до тонкой кисти девушки. Ему на мгновение показалось, что задержись он в своём прикосновении – и на подушечках пальцев останется ожог. Он отдёрнул руку. Спрашивать, почему кожа её руки так горяча, не было смысла. Он понял, что не спит, что девушка не видение, и это его немного успокоило.

– Когда я сел за стол, эта женщина, – Митя, зажав кулак и оттопырив большой палец, закинул его за плечо, указывая направление…

– Ольга!

– Да, Ольга. Она сказала…

– Она сердита на тебя, – успокаивающе проговорила девушка, будто ей поручили миссию примирить двух влюблённых.

– Я не об этом. Она сказала, что я «окончательно выжил из ума». Я привык к её выходкам, но знаю её характер. Она бы не позволила говорить такое при постороннем человеке. В тот момент я не обратил на её слова внимания, потому что был увлечён тобой. На то есть, точнее были, причины. Однако когда ты сказала, что я не вижу тебя…

– Ну, во-первых, я ей человек не посторонний, а во-вторых, ты зря ищешь мистику в простых вещах. У тебя богатое воображение. За время нашего общения ты несколько раз удивлялся факту, что моё лицо, как тебе казалось, менялось. Ты то восхищался им, то хотел сбежать, как только что, чтобы больше его никогда не видеть. Никто и практически никогда не задумывался над тем, как мы видим. Однако всё, что мы видим, – это свет или…

– Распределение освещённости. Свет проходит через роговицу и хрусталик, и любой предмет, включая человека, на который направлен взгляд, в точности передаёт его проекцию и полностью соответствует внешней физической реальности, – продолжил Митя так, будто отвечал перед экзаменатором билет из раздела оптической физики. – Ты либо за дурака меня посчитала, либо училась наукам, смотря подкасты в соцсетях. Я, может, и похож на дурачка, но знаю научную версию того, как человек воспринимает окружающий мир через зрение.

Возникла оглушительная пауза. Мите показалось, что он перегнул, но отступать было уже поздно, а потому он учтиво, хоть и нехотя добавил:

– Я был рад нашему знакомству, но мне пора. – Он взглянул на неё ещё раз и понял, что не может уйти. Понял, что хочет остаться и в то же время хочет бежать со всех ног, а потому, чтобы не осталось шанса, добавил: – Я не был рад знакомству, я солгал.

Он медленно развернулся и, уже стоя спиной, снова услышал её чарующий, почти сказочный голос:

– Задержись, пожалуйста.

Желание сбежать нарастало с каждой секундой. Сбежать от неё, от Ольги, из этого проклятого места.

– Ещё хотя бы на несколько минут, – молвила она очень тихо, почти кротко.

Митя развернулся, но сделал это не потому, что поймал повод остаться рядом с привлекательной женщиной, а лишь потому, что его попросили. Он не умел говорить «нет», не научили. Вновь вернувшись к столу, он сел. Молчание длилось недолго, но показалось каким-то неуклюжим и почти бесконечным в своей неповоротливости. Наконец она прервала молчание:

– Меня зовут Эгерия[1]7, – сказала девушка из сна.

– Жаль, не Артемида, но я постараюсь это пережить. Меня можешь называть Нума[1]8.

– Тебя зовут Дмитрий.

– Помилуй, или меня стошнит.

– Тебя зовут Митя. Я знаю твоё имя. Ольга произнесла его несколько раз за вечер. Я не подслушивала, просто сидела недалеко.

– А тебя зовут Элая. Как ту из моего сна. А ещё – потому что я никогда, возможно даже под пытками, не смогу выговорить имя, которым ты обозвалась. И раз уж маски сброшены, – впервые за вечер перешёл в наступление Митя, – то к делу.

– Ты очень опасен для меня. А я опасна для тебя, и второе, если гипотетически случится, гораздо страшнее для нас обоих. Просто поверь в это как в данность. А если не поверишь и начнёшь добиваться, я, возможно, поддамся, но, кроме несчастий, я ничего нам не принесу. Мы слишком разные. Разные…

Эгерия, или, как назвал её Митя, Элая, хотела продолжить, но резко оборвала речь, будто боясь выдать тайну. Он это понял.

– Это звучит как предсказание, спрятанное в печенье. Но… Ты обворожительна, и я боюсь, это сильно осложнит наш диалог, потому что теперь мне придётся бороться не только с желанием рассмотреть твоё вечно меняющееся лицо внимательней, но и с желанием тебя выслушать.

– Я знала, что ты интеллектуал и немного позёр, а потому задам всего лишь один вопрос. А ты ответишь на него честно. И пусть твоё «да» будет да, а «нет» – нет.

– Мудро. В других обстоятельствах я бы сказал: «слова не мальчика», – но промолчу. Я внимательно слушаю тебя.

– Что тебе от меня нужно? Ты хочешь отношений со мной?

Митя был готов к вопросу, а потому задал свой почти моментально:

– Тебе рассказать красивую или правдивую историю?

– Митя, «да» – да, «нет» – нет!

– Нет.

– Это точно? Потому что, если ты говоришь правду, продолжать разговор есть смысл.

Ноздри его вздулись. Напало негодование, угрожающее вот-вот превратиться в ярость. Он не знал, как продолжать разговор, а потому затянувшееся молчание стало беспокоить не только Элаю. Наконец он подобрал правильный тон и нашёл нужные слова:

– Я зашёл сюда кое с кем объясниться, но слушать меня не захотели. Тогда я упал вон в то кресло, – Митя пальцем указал точное расположение кресла, в котором спал, – и мне приснился сон. В этом сне я увидел девушку. Она сначала была девушкой, потом превратилась в какую-то воительницу, потом в колдунью, потом в старика, потом снова в себя. То есть в тебя. – Митя задержался, решив посмотреть, какой эффект произвели его слова.

– О мерзость! Это буйный сад, плодящий лишь сомнения… – закатив глаза, будто в молитве, произнесла Элая.

– Мне не понравился этот сон, но странным образом лицо во сне и твоё лицо – один и тот же человек. Я не мог не подойти.

– Мне весело. Впервые за весь вечер.

– Это не конец всей узнанной мной дичи. Хочешь услышать продолжение?

Элая благосклонно кивнула в ответ.

– Мои представления о том, какой должна быть жизнь, практически никогда не соответствовали тому, какая она на самом деле. И в этом – суть этой любопытной коллизии. Суть всех моих проблем. Уверен, тебе не понравится то, что я сейчас скажу, но выбора ты мне не оставила. Сначала ты явилась в мой сон. Теперь, когда не дала мне уйти, – в мою жизнь. Так вот, всё, что я когда-то делал, о чём думал, что превозносил, о чём мечтал, неизменно несло на себе какой-то отпечаток, – Митя замолчал, пытаясь подобрать нужное слово, – похоти? Не совсем то, но близко… оно будто бы носило маску чувственности. Она, эта чувственность, была до того зловонной, плотоядной, какой-то развратно-нервной и всеми способами обороняющейся, что я придавал ей различные поэтические смыслы, но понимал, что суть всего останется неизменной, и имя ей – страсть, вожделение, зов плоти!– Сладострастие.– Но я не хотел, не мог поверить, что жизнь сама, её явления, – Митя развернулся в кресле и, устремив взгляд в зал, не нашёл ту, которую искал, – а конкретно женщина, и не просто как живая душа, а как символ жизни, как та, кто даёт жизнь, – могут быть так невыносимы и отвратительны. Поэтому нет, Эгерия… что за дурацкое имя! – почти в бешенстве выпалил он, но девушку это не задело.– Зови меня Элая, коль тебе так больше нравится.– Я не хочу отношений ни с тобой, ни с любой другой женщиной, нимфой, суккубом или русалкой. Повторяю, я не мог не подойти, и теперь ты знаешь почему.

Элая встала, одним глотком осушила свой бокал и коротко сказала:

– Тогда ты готов. Пошли.

Примечания

0

Виктор «Тиски-Модератор» – собирательный персонаж. Его легенда основана на истории реального легендарного face-контрольщика столичных клубов нулевых, чья несгибаемая воля и безупречное чутьё стали хрестоматийными. Именно он, по апокрифическому преданию, однажды не пустил на порог клуба голливудскую диву (прим. ред).

1

Сибилла Аскани – вымышленный персонаж, икона фэшн-индустрии, светская львица, чья скандальная слава затмила для многих её профессиональные достижения. Виктор Каменский отказал ей во входе в «Stravinsky» за демонстративное пренебрежение дресс-кодом: Сибилла появилась в потрёпанных джинсах и простой майке, сочтя их достаточным пропуском благодаря своему имени (прим. ред).

2

«La Scène», «Fata», «Stravinsky» – гламурные заведения Златоглава.

3

«Загадочная история Бенджамина Баттона» (The Curious Case of Benjamin Button) – фантастическая новелла Фрэнсиса Скотта Фицджеральда, опубликованная в 1922 году. В ней рассказывается о человеке, который рождается семидесятилетним стариком и проживает жизнь в обратном порядке, молодея с каждым годом. В 2008 году вышел одноимённый фильм. В данном контексте имя «Бенджамин Баттон» стало культурным аллегорией обратного течения времени, невозможного желания повернуть жизнь вспять и метафорой парадоксального существования (прим. ред).

0

Макиавеллевские – умение заставлять делать других что-то для достижения личных целей. (от Макиавеллизм – термин, обозначающий идеи, изложенные итальянским философом Никколо Макиавелли в его трактате «Государь»).

0

status quo ante bellum (лат.) – положение, бывшее до войны. Сокращённо – «status quo».

0

Харви Вайнштейн, Лоуренс Бендер – в период своего влияния считался одним из самых могущественных и «зловещих» продюсеров Голливуда, способным «запустить» или разрушить карьеру актера. Его имя стало нарицательным символов системы кастингового дивана, злоупотребления властью и безнаказанности в индустрии развлечений. В данном контексте упоминание его имени наряду с Лоуренсом Бендером (продюсером Тарантино, с безупречной репутацией) создаёт контраст, подчёркивая, что герой настолько привлекателен, что вызывает интерес у абсолютно разных, даже противоположных по своей сути фигур (прим. ред).

1

Лос-Анджелес Лейкерс – легендарный клуб НБА, известный в том числе тем, что в его составе всегда играли одни из самых высоких и атлетичных спортсменов мира. Позиция разыгрывающего (point guard), несмотря на требование к игрокам быть высокими по меркам обычного человека, традиционно является одной из самых низких в баскетболе. Таким образом, сравнение «не настолько высок, чтобы играть на позиции разыгрывающего в «Лейкерс»» является авторской гиперболой и означает, что герой очень высок, но всё же не достигает экстремального, «баскетбольного» роста игроков НБА, что подчёркивает его «идеальную», но не гротескную статуру (прим. ред).

2

Трикстер – мифологический и литературный персонаж-плут, нарушитель правил и создатель хаоса, который часто выступает в роли двигателя сюжета. Его главная функция – создавать конфликт, проблему или «встряску», разрушая предсказуемый ход событий. Трикстер своими действиями (проказами, обманом, провокацией) ставит под вопрос статус-кво и заставляет других персонажей проявлять свою сущность, принимать решения и меняться (прим. ред).

0

Las Meninas («Фрейлины» или «Менины») – величайшая и самая загадочная картина Диего Веласкеса, написанная в 1656 году.

1

Las Meninas («Фрейлины» или «Менины») – величайшая и самая загадочная картина Диего Веласкеса, написанная в 1656 году.

0

Mirrorgram – намеренно использованное автором альтернативное название платформы для обмена визуальным контентом. Название отражает ключевую особенность сервиса, требующего публикации исключительно зеркальных селфи – как метафору рефлексии, самолюбования и неестественности поведения. Употребляется исключительно в целях избежания рекламы товарного знака и для поддержания сатирической стилистики повествования. Не является попыткой создания путаницы или умаления прав правообладателя (прим. ред).

1

«В фарфоре рук, едва заметна дрожь, И память бередит за пядью, пядь… Не верит больше снам и всюду видит ложь, Прелестница, «одетая в Смесь Номер 5”» (свободный перевод автора).

2

Эрнест Бо (1881–1961) – выдающийся парфюмер русского происхождения, создатель известных духов Chanel №5. Родился в Москве в семье французских парфюмеров, эмигрировал после революции 1917 года.

3

Лопатник (жарг.) – портмоне, кошелёк.

4

Фарн – авторский неологизм. Денежная единица Златоглава и Кодгонда равная российскому рублю.

5

Туна – авторский неологизм. Вид подземного транспорта. Аналог метрополитена.

6

«Лулу» – опера-монумент австрийского композитора Альбана Берга, созданная по мотивам пьес Франка Ведекинда. Это история роковой, демонической женщины, чья красота и хаос, который она несёт, становятся причиной одержимости и разрушения всех, кто оказывается в её поле. Музыка оперы, напряжённая и пронзительная, идеально передаёт атмосферу фатального влечения и обречённости. (прим. ред)

0

πphone – намеренно изменённое автором название iPhone. Буква π (пи) символизирует иллюзию бесконечного выбора и индивидуальности, которая на деле сводится к замкнутому кругу (числа π) одинаковых устройств, предустановленных сервисов и правил экосистемы. Этот неологизм отражает авторскую критику стандартизации цифровой жизни. Употребление термина не преследует коммерческих целей.

1

«Манифестация желаний» – вымышленное произведение из мира романа, являющееся прямой отсылкой к популярным эзотерическим учениям начала XXI века, в частности, к теории «Трансёрфинга реальности» Вадима Зеланда. В книге пропагандируется идея о том, что мысль человека материальна и что для достижения желаемого достаточно «правильно» хотеть, визуализировать цель и снижать важность, тем самым «выбирая» благоприятную линию жизни из бесконечного «пространства вариантов». Эта книга – символ современного быстрого и поверхностного решения сложных психологических задач.

0

Excusez-moi (фр.) – извините меня, извиняюсь

1

Merci-ci – намеренно исковерканная, «расфранцуженная» форма благодарности, используемая для создания комического или сатирического эффекта. Подобная манера речи, где к известному иностранному слову добавляется бессмысленный, но «элегантный» звук, призвана подчеркнуть необразованность и подобострастие персонажа, его желание казаться изысканным, выдавая неуместную манерность за подлинную утончённость (прим.ред)

0

Uncertainty Principle – «Принцип Неопределённости». Название марки белого вина в рамках «вселенной» романа.

1

«Veuve Clicquot» – «Вдова Клико» – французское шампанское вино.

2

«Louis Roederer Cristal» – люксовое шампанское премиум-класса. Создавалось по заказу русского императора Александра II, желавшего, чтобы бутылки были прозрачными (crystal) чтобы исключить возможность спрятать в них бомбу. Выбор Митей «Cristal» вместо «Clicquot» – это переход на следующий уровень финансовой бравады, о причине которой читатель узнает позже.

3

Diamonds – имеется в виду Armand de Brignac «Ace of Spades» Diamonds – эксклюзивное шампанское, одна из самых дорогих бутылок в мире. Стоимость специальных версий может достигать астрономических сумм. Упоминание «Diamonds» – это риторический приём героя, чтобы унизить сомнения официанта и показать, что его запрос («всего лишь» «Cristal») более чем скромен в глобальной перспективе (прим. ред).

4

There’s a time for everything (англ.) – «Для всего есть своё время» – устойчивое английское выражение, восходящее к Библейскому тексту (Книга Екклесиаста, 3:1-8): «Всему своё время… время разбрасывать камни, и время собирать камни… время молчать, и время говорить…» (прим. ред).

5

Карл Густав Юнг, Джозеф Хендерсон, Мария-Луиза фон Франц, Иоланда Якоби – ведущие фигуры в области аналитической психологии, углубившие и развившие учение Карла Юнга об архетипах, коллективном бессознательном и процессе индивидуации.

6

Эгерия – в древнеримской мифологии нимфа источника и провидица. Её имя считается нарицательным для обозначения вдохновительницы, музы и советчицы (прим. ред).

7

Нума Помпилий (753–673 гг. до н. э.) – легендарный второй царь Древнего Рима, преемник Ромула. Известен как мудрый правитель-реформатор, который установил религиозные и гражданские законы, календарь, жреческие коллегии. Согласно мифу, его наставницей и женой была нимфа Эгерия, которая встречалась с ним в священной роще и наделяла его мудростью для установления религиозных культов и законов Рима (прим. ред).