Квартира

Утром становилось ещё хуже. Бывало, когда они ещё спали, я сидел на кухне и смотрел в окно. В голове крутилась только одна мысль, что они не должны быть здесь, я не должен больше сюда никого приводить. Квартира будто сжималась, воздух становился гуще, а стены всё ближе. Я чувствовал это каждый раз, словно пространство отвергает их присутствие здесь. Мне казалось, что даже старые обои чуть слышно шуршат «Уходи. Уходи. Уходи». Бывало, они уходили сразу, надеясь, что у нас будет продолжение отношений. Иногда, когда видели мой игнор в их сторону. Бывало и такое, что я их просто выгонял, когда они своим поведением показывали, что не хотят уходить. При этом я не испытывал вины, только облегчение, когда за ними закрывалась дверь. После их ухода я подходил к закрытому отделению серванта, открывал его и с облегчением вздыхал, видя, что завёрнутые страницы лежат на своём месте, их никто не увидел, их никто не трогал. Тишина. Покой. Было такое ощущение, что квартира и сама вздыхает с облегчением.

Оставаясь один, я понимал, что не был таким раньше. Я не хотел, чтобы так происходило. Зачем я так поступал? Что на меня нашло? Тогда я не понимал этого. Но сейчас возможно понял. Она не хотела, чтобы они были тут. Она хотела только меня. И чем дольше я оставался в ней, тем сильнее она меняла меня. Я начал

замечать и другие странности. Иногда я слышал шёпот за спиной «Правильно. Так и надо. Ты один. Ты в безопасности». В зеркале я стал замечать круги под глазами, это была не просто усталость, а что-то глубже, будто внутри меня разрасталась пустота, которую я заполнял этими встречами.

Мама заметила изменения в моем поведении и пыталась поговорить со мной. Иногда я просто молчал, бывало мы ругались. Я отвечал ей в очень резкой форме, но она всегда была спокойна, пыталась сгладить углы, отвечала ласково и нежно, старалась меня успокоить. Я этого не понимал, агрессировал, воспринимал помощь в штыки. После этих разговоров я уходил в квартиру. Здесь было спокойно и комфортно. Я один и никто меня не трогает. Сидя в кресле я чувствовал, как что-то наблюдает за мной из углов комнаты. Не глазами, скорее, сознанием. Оно ждало. Терпеливо. И чем дальше, тем яснее я понимал. Оно готовит меня к чему-то.

Так продолжалось до тех пор, пока я не познакомился с Катей. Если бы не она, моя жизнь закончилась бы намного быстрее.

В один из дней, я точно помню, что это был ноябрь, я снова поругался с мамой. Разговор начался с её беспокойства обо мне, а закончился криками и упрёками с моей стороны.

- Ты совсем перестал быть собой, я тебя не узнаю! - сказала она.

- А может, я только сейчас становлюсь собой? - бросил я в ответ и вышел из дома, хлопнув дверью.

Я хотел пойти в квартиру, но сначала решил пройтись, освежить голову. Сколько я бродил по улицам, не могу сказать. Ветер пронизывал до костей, снег залеплял глаза, руки не согревались в карманах куртки. В какой-то момент я понял, что совсем замёрз, и решил зайти в кофейню неподалёку. Внутри было уютно, пахло кофе и свежими булочками, а главное, что здесь было тепло. Я подошёл к барной стойке и взял меню, хотелось выпить чего-нибудь горячего. Рассматривал список напитков, не мог выбрать. Половину названий я видел впервые. Обычно я пил просто чёрный кофе без всяких добавок.

- Здравствуйте, выбрали напиток? - голос был женский, нежный и приятный.

Я опустил меню и увидел её. Она стояла и улыбалась мне. Её длинные рыжие волосы были убраны в хвост, она смотрела на меня своими красивыми голубыми глазами. И в этот момент я потерял дар речи. Забыл, зачем пришёл сюда, забыл, что мне было холодно. И не потому, что в помещении было тепло, а от одного её взгляда.

Увидев моё молчание, она задала свой вопрос снова:

- Выбрали напиток?

Речь ко мне не вернулась. Я стоял как дурак и просто смотрел на неё. Можно даже сказать, наслаждался её красотой. Позже она признается мне, что в тот момент увидела перед собой влюблённого дурака, которого нужно было вывести из оцепенения. Не придумав ничего лучше, она пощёлкала пальцами перед моим лицом и сказала:

- Молодой человек?

Это сработало.

- Да...да, - неуверенно, но хоть какие-то слова я начал из себя выдавливать.

- Да, выбрали? Или да, вам помочь с выбором?

- Да, - снова вырвалось это «да», - то есть... помочь с выбором, если можно.

- Конечно, - она наклонила голову и начала показывать пальцем на напитки в меню. Я не запоминал и, если честно, не понимал, про что она говорит. Просто продолжал смотреть на неё.

Поднял свою голову, она спросила:

- Что из перечисленного вам понравилось?

- Вы, - откуда это взялось? Почему я это сказал? Наверное, потому, что мой мозг в этот момент думал только о ней.

- Ой, - Она покраснела, отвела взгляд. Было видно, что своим ответом я её смутил. Но её улыбка стала ещё прекрасней, - А вы смешной.

- Бывает, - я продолжал смотреть на неё, не в силах оторвать взгляд.

- Я имела в виду кофе. Какой вам больше всего понравился?

- А какой ваш любимый?

- Моккачино.

- Тогда я буду его.

- Какой объём желаете?

- Сделайте такой, насколько сильно я вам понравился.

Она засмеялась, и это было прекрасно. Звук её смеха будто растопил что-то внутри меня, оттаяло то, что замерзало всё последнее время.

- Если честно, такой объем ещё не придумали.

От этих слов моя улыбка расползлась до ушей. Наверняка со стороны я выглядел как полный идиот. Но впервые за долгое время мне было всё равно.

Так я встретил Катю.

Когда она принесла мой заказ, я наконец собрался с мыслями:

- Спасибо. И... извините, если вам показалось, что я вёл себя как дурак. Обычно я другой.

- Ничего, - она слегка пожала плечами. - Если честно, мне это даже понравилось.

Я сделал глоток. Кофе оказался невероятно вкусный, сладкий и горячий. И впервые за эти месяцы я почувствовал что-то настоящее. Не искусственное веселье клуба, не вязкий покой квартиры, а что-то живое и тёплое.

- Вячеслав, - сказал я.

- Катя, - улыбнулась она в ответ, - Буду рада знакомству.

Я поймал себя на мысли, что не хочу уходить. Хочу остаться здесь, в этой тёплой кофейне, рядом с этой девушкой, которая заставила меня на мгновение проснуться.

Я просидел в кофейне до закрытия. Болтал с ней обо всём, и с каждым новым словом удивлялся всё сильнее. Оказалось, что у нас было очень много общего. Читали одних и тех же авторов, слушали одну и ту же музыку, любили одни и те же книги. Как же сложно найти в этом мире такого человека, и мне в этом плане повезло.

Она взглянула на часы и вздохнула:

- Моя смена закончилась, пора закрываться.

Мне не хотелось уходить. Совсем. По её поведению я видел, ей этого тоже не хотелось. Мы попрощались, и я вышел на улицу. Холод сразу же окутал меня, напомнив о реальности. Снег перестал идти, но ветер усилился, пробираясь под куртку. Я не ушёл, стоял у входа, глядя на светящиеся окна кофейни, и ждал. Через некоторое время вышла Катя. Она затегнула пуховик, поправила шапку и улыбнулась, увидев меня:

- Всё ещё здесь?

- Да, - я шагнул к ней. - Подумал, может, проводить тебя до дома? Уже темно, а со мной будет безопаснее.

- Хорошо, я не буду против твоей компании. Я живу недалеко.

Мы шли по заснеженной улице. Для меня сейчас было главным, что рядом шла она, слушала меня и иногда смеялась, от её смеха внутри становилось теплее. Мы пришли к её дому, прошли через тёмную арку, подошли к её подъезду.

- Знаешь, - сказала она вдруг, - Ты первый человек за долгое время, с кем мне так легко общаться.

Я замер на секунду, посмотрел на неё. Щеки раскраснелись от холода, а глаза блестели от света фонаря и были ещё прекраснее.

- Я рад, - тихо ответил я, - Очень рад.

Я не хотел уходить, прощаться с ней. Вокруг нас повисла тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра.

- Спасибо, что проводил, - сказала она нарушив тишину, - Мне было очень приятно.

- Мне тоже, - я помедлил, - Может, повторим? Как-нибудь?

Она ничего не ответила. Только улыбнулась. Подошла ко мне ближе и поцеловала в щёчку. Я знал, что это означало «Да». Затем она вошла в подъезд и скрылась. Я стоял ещё минуту, а потом пошёл обратно, но не в квартиру. Впервые за долгое время я чувствовал себя настоящим. Не марионеткой обстоятельств, не заложником квартиры, а живым человеком, с желаниями, чувствами, надеждой.

Ходить в кофейню я стал часто, но только тогда, когда была смена Кати. Я приходил после работы. Проводил там весь вечер до закрытия, а потом провожал её до дома. Когда наши выходные дни совпадали, мы проводили целый день вместе. Катя рассказала, что переехала в этот город недавно. Сначала нашла квартиру, потом и работу. Мне стало понятно, почему я не встретил её раньше. Она была другой, не такой как те девушки из клуба. Она меняла мою жизнь к лучшему. Рядом с ней я был собой, иногда молчаливым, иногда взволнованным, иногда болтливым. И она принимала это, слушала, кивала, задавала вопросы. Я был ей интересен.

Спустя время я познакомил её со своей мамой. Они сразу же нашли общий язык. Даже мама заметила:

- Ты стал другим, сынок. В хорошем смысле этого слова. Она делает твою жизнь лучше.

- Знаю, мама, - ответил я, - Катя - это лучшее, что произошло в моей жизни за последнее время.

В основном мы просто гуляли, наслаждаясь обществом друг друга. Ценили каждый момент, проведённый вместе. Когда на улице становилось слишком холодно, мы шли к ней и проводили вечера в её съёмной квартире. Там пахло корицей и ванилью, она любила печь. Мы смотрели фильмы, укутавшись в плед, или играли в настольные игры, которые она коллекционировала. Про свою квартиру я не вспоминал всё это время. Совсем забыл о ней и не говорил Кате. Просто боялся, что может всё повториться. Боялся, что снова попаду под её влияние, что вернусь в тот вязкий покой кресла, в ту странную зависимость от стен, которые будто дышали со мной в унисон. Я вырвался и больше не хотел возвращаться. Я начал верить, что всё позади, что наконец-то живу по настоящему.

Но однажды мы пришли к маме на ужин. Катя помогала ей накрывать на стол, а я резал хлеб. Поначалу разговор шёл легко, о погоде, о наших дальнейших планах на жизнь. И тут мама, как бы между прочим, сказала:

- Кстати, я сегодня была в твоей квартире. Там всё в порядке.

Я замер с ножом в руке. Звук её голоса доносился будто издалека. Внутри меня всё сжалось. Я не знал, что ответить. Не хотел говорить про это место, про то, как оно на меня влияло. Не хотел, чтобы оно коснулось Кати.

- Хорошо, - выдавил я из себя в надежде, что разговор про квартиру не продолжится. Но я ошибся.

- У тебя есть квартира? - Катя обернулась и посмотрела на меня, - Ты никогда не говорил.

Я сжал рукоятку ножа чуть сильнее. В ушах звучал шёпот, не явный, а где-то издалека: «Вернись». Я выдавил какое-то подобие улыбки:

- Да как-то не было случая рассказать тебе. Может, - я предпринял попытку сменить тему, - сядем уже ужинать? А то жуть как кушать хочется.

В тот момент я понял. Сколько бы я ни пытался, сколько бы времени ни наслаждался новой жизнью , квартира всё ещё была частью меня. И рано или поздно мне придётся встретиться с ней лицом к лицу, теперь уже не одному, а вместе с Катей.

С того ужина Катя всё время спрашивала меня про эту квартиру. Почему я про неё не рассказывал, что я скрываю. Я находил всякие отговорки, говорил, что там грязно, нужен ремонт, что такая старая квартира не подходит для такой красивой девушки. Но это не помогало. Она мягко, но настойчиво уговаривала, и в конечном итоге я сдался. Мы договорились, что сходим туда в эту пятницу, сразу после её смены. Катя сказала, что попробует отпроситься пораньше. Оставшиеся дни из головы не выходила эта квартира. Чем ближе подходил этот день, тем тревожнее мне становилось.

В пятницу, как обычно после работы, я пришёл в кофейню. Катя сразу же приготовила мой любимый кофе. Я сел за столик в углу и стал ждать. Тревожность нарастала, она начала превращаться в страх. Я почти не притронулся к напитку, мысли были заняты другим. Я не заметил, как прошли часы. Подошла Катя и сказала, что она освободилась, и мы можем идти. Она заметила моё бледное лицо и спросила, всё ли в порядке.

- Да, - ответил я слишком поспешно, - Просто немного устал.

Мы вышли на улицу и направились в сторону квартиры. Мои руки дрожали, Катя заметила это, взяла меня за руку и спросила ещё раз, всё ли хорошо и почему у меня дрожат руки. Я ответил, что просто холодно, хотя на улице была уже тёплая весна.

Мы пришли. Я стоял у входной двери и нервно пытался вставить ключ в замочную скважину. Наконец, дверь открылась. Я прошёл внутрь, Катя следовала за мной. Включив свет, она огляделась.

- Здесь и правда нужен ремонт, - сказала она спокойно, - Но здесь есть свой шарм. Что-то уютное. - Потом, посмотрев на моё бледное лицо, она добавила мягче, - Таким ты мне не нравишься. Нам нужно расслабиться.

Только сейчас я заметил, что всё это время в руках у неё был пакет. Мы прошли на кухню. Катя достала из пакета бутылку красного вина. Она вручила её мне, а сама стала искать кружки. Благо оно было закрыто на крышку. Она поставила найденные кружки на стол, я разлил в них вино. Сделал два коротких глотка. Тревожность не пропала, она сидела где-то внутри тяжёлым грузом.

Катя подошла ближе, поцеловала меня в губы, мягко, успокаивающе. Потом взяла за руку, выключила свет на кухне, затем в коридоре. Мы пришли в комнату. Она обернулась ко мне и шёпотом сказала:

- Расслабься. Просто будь здесь, со мной.

Наши губы слились в страстном поцелуе. И это сработало. Я забыл, где я нахожусь. Тревожность исчезла. В этот миг главное было только одно, я и она. Её тепло, её дыхание, её руки, которые будто вырвали меня из липкого кошмара.

Проснувшись утром в одной кровати, я почувствовал, как меня одолевает страх. Я посмотрел на Катю, она мирно спала, её рыжие волосы разметались по подушке, а лицо было таким безмятежным. И вдруг я осознал, что ничего не изменилось, всё осталось как прежде. Страх отступил. Квартира, как я понял тогда, отпустила меня. Позволила дышать, жить дальше. Я поцеловал её. Она проснулась, улыбнулась и глядя мне в глаза сказала:

- Слав, а давай жить вместе? Здесь. В этой квартире.

Как бы мне хотелось вернуться в этот момент, ответить «нет». Сказать, что мы можем продать эту квартиру и найти другую, подальше отсюда. Признаться ей во всём, сказать правду про эту квартиру, что она не принесёт нам ничего хорошего, что нужно уходить, пока она снова не начала оказывать своё влияние. Пока не затянула нас обоих. Что она проклята. Но в тот момент я был слишком счастлив. Её рука лежала на моей груди, глаза светились надеждой и глядя в них я не смог сказать «нет».

***

Николай закрыл первую тетрадь и отложил её в сторону. Нужно было приступать ко второй, но он слишком устал, веки тяжелели, в висках стучала тупая боль, а мышцы словно налились свинцом. Он провёл ладонями по лицу, растирая усталость, и допил остатки виски из стакана. Горьковатый древесный привкус на языке немного прояснил мысли, но ненадолго. Щёлкнув зажигалкой, закурил, дым медленно поплыл к потолку, распадаясь на причудливые клубы. В голове крутились обрывки прочитанного.

«Сведений всё ещё мало, - подумал Николай. - Может этот парень действительно сошёл с ума? Просто перекидывал всё на квартиру? И что это за странные листы, завёрнутые в ткань? И почему он тоже описывал колющую боль от прикосновения? Это всё равно не объясняет, что с ним случилось». Он затушил сигарету в пепельнице и уставился в потолок. В ушах всё ещё звучали строчки из тетради «Эта квартира не отпускает». Теперь появились зацепки, и нужно действовать. «Первым делом нужно найти Катю, - решил Николай, - Узнать, где она живёт и работает. Допросить. Может, она прольёт хоть какой-нибудь свет на то, что случилось с ним. Наверняка она знает больше. Возможно, была свидетелем его странностей, его, если можно так сказать, изменений».

Голова уже практически не соображала. Мысли путались, образы из прочитанного смешивались с реальностью. Он понимал, что если продолжит сейчас, то только запутается ещё сильнее. Утром, на свежую голову, картина станет яснее. Николай встал со стула, выключил свет, кухня погрузилась во мрак. Он отправился спать на диван. Устроился поудобнее, натянул плед на плечи, закрыл глаза. На этот раз лицо мертвеца не всплыло в сознании. Вместо него только тишина и темнота. Дыхание стало ровным, мысли размытыми. От усталости он даже не заметил, как провалился в сон.

Николай стоял на улице. Тьма окутывала всё вокруг, словно плотный саван, заглушая звуки мира. Лишь знакомый дом высился по правую сторону. Тёмный силуэт на фоне чернильного неба. В дальнем конце, у того самого подъезда, мигал тусклый свет. Он мерцал, пульсировал, словно манил, приглашая зайти в неизвестность. Николай нехотя двинулся вперёд. С каждым шагом тревога внутри нарастала, не страх, а тяжёлое вязкое предчувствие. Воздух становился гуще, тяжелее, будто сопротивлялся его движению. В груди что-то сжалось, знакомое, мучительное чувство, которое он так долго пытался заглушить.

Подъездная дверь оказалась открыта настежь. Николай замер на пороге, вслушиваясь в тишину. Ни шагов, ни голосов, ни скрипа, лишь глубокое биение собственного сердца отдавалось в ушах. Ноги сами понесли его на второй этаж, ведомые чьей-то незримой волей. Он дёрнул за ручку двери квартиры, та открылась бесшумно, слишком легко, без малейшего сопротивления, словно ждала его. Николай переступил порог. В тот же миг дверь за спиной захлопнулась с грохотом, от которого содрогнулось всё тело. Он резко обернулся, рванул ручку, но дверь не поддалась. Она словно приросла к стене, стала её частью. Из глубины квартиры донёсся голос:

- Кто там? - произнёс он. Голос был женский, мягкий, молодой, но в нем слышалась странная давняя печаль.

Николай замер, затаил дыхание. Он стоял в оцепенении, чувствуя, как по спине пробежал ледяной озноб. В голове вспыхнули обрывки воспоминаний: смех, звонкий голос, тёплые объятия... Он резко отогнал их прочь. Не сейчас. Нельзя.

- Кто там? - повторил голос, теперь чуть ближе, будто источник звука медленно перемещался в его сторону.

Он нехотя двинулся вглубь квартиры. И всё же, сквозь тьму он мог видеть. В дверном проёме комнаты он увидел кровать, на которой сидела тень, очертаниями напоминавшая молодую девушку.

- Ты наконец-то пришёл ко мне, - произнесла тень. Голос был знаком Николаю. Что-то внутри дрогнуло, тонкая струна, натянутая годами боли, зазвучала снова.

Он не видел глаз тени, но чувствовал, что она смотрит в его душу, пристально, изучающе, с какой-то тоскливой надеждой. В этом было что-то до ужаса родное, знакомое, но разум отказывался это принимать.

- Кто ты? - хрипло спросил он.

- Ты сам знаешь! Подумай...

Николай застыл. Страх ледяными пальцами сжал сердце. Этот голос... Он его знал, знал слишком хорошо. В нём звучали интонации, которые он слышал тысячу раз. Но нет. Этого не может быть. Он не позволит себе поверить.

- Нет, - произнёс он, стараясь сдержать дрожь в голосе, - Это не ты. Тебя не может быть здесь.

- Ты узнал меня, я так рада. Я давно ждала тебя. И вот ты наконец пришёл.

Николай не мог в это поверить. Он отталкивал от себя мысль, что это действительно она, та, кого он так долго пытался забыть. Образ, который хранит в сердце, живой, смеющийся, солнечный, он не мог быть связан с этой тенью.

- Мне здесь так грустно и одиноко, - продолжила тень, в её голосе звучали ноты, от которых защемило сердце. - Я хочу, чтобы ты остался здесь, со мной. Ты очень устал от такой жизни, я знаю это. Останься и ты обретёшь покой, который так желал все эти годы.

- Нет, это не ты, я в это не верю.

- Поверь, это я.

Тень встала с кровати и начала потихоньку приближаться к нему. Николай отступил на шаг назад и упёрся в стену. Дальше отступать было некуда. Тень почти приблизилась к нему, протягивая свои темные руки. Он зажмурился, тряхнул головой. Нет. Это иллюзия. Обман. Страх окончательно овладел им. Он начал повторять, всё громче лишь одно слово.

- Нет!

Николай проснулся с этим криком, хриплым, надрывным, вырвавшимся из самой глубины души. Дыхание было сбито, сердце бешено колотилось, отдаваясь гулкими ударами в висках и ушах. Он взялся ладонью за грудь, сжал ткань майки, пытаясь унять эту внутреннюю бурю, хоть как-то успокоиться. Он сидел на диване, ловил воздух ртом. В ушах всё ещё звучал тот голос, а перед глазами стояла эта тень. Постепенно дыхание начало восстанавливаться, короткие, рваные вдохи сменялись более ровными, размеренными. Сердце потихоньку приходило в свой ритм, удары уже не отдавались болью.

Николай провёл рукой по лицу, ладонь оказалась влажной от пота. Он медленно поднялся с дивана, чувствуя лёгкую дрожь в коленях, и направился в ванную комнату. Открыл кран, подставил ладони под струю холодной воды, умыл лицо. Вода стекала по щекам, принося короткое, отрезвляющее ощущение реальности. Он наклонился над раковиной, посмотрел в зеркало. Отражение казалось чужим, тёмные круги под глазами, напряжённый взгляд, в котором ещё не до конца погас ночной ужас. Он вытер лицо полотенцем, постоял ещё мгновение, вглядываясь в своё отражение, и направился на кухню. Щёлкнул выключателем, посмотрел на стену, часы показывали шесть утра. Подойдя к столу, он дрожащими пальцами достал сигарету из пачки. Зажигалка чуть не выскользнула из рук, пальцы всё ещё подрагивали. Наконец, он поднёс пламя к сигарете, затянулся, медленно выпустил дым в сторону открытого окна. На улице начинало светать, всё то же серое затянутое небо. На мгновение, в отражении окна, ему показалось, что он снова видит очертания той тени. Размытый силуэт, скользящий вдоль стены. Николай резко обернулся, вглядываясь в угол кухни. Пусто. Никого. Он глубоко затянулся снова, пытаясь унять внутреннюю дрожь.