- Не хватает ещё одного стола, - тихо и неуверенно сказал стажёр.
- Что?
- Не хватает ещё одного стола, - повторил он уже увереннее и громче.
- Верно, не зря учился на отлично. Ладно, начнём, о твоём рабочем месте я договорюсь, за это можешь не переживать. Теперь приступим к делу, тебе нужно будет заполнить дневник наставника, ты умеешь писать?
- Так точно!
- Отлично, хоть чему-то тебя научили, но это ты сделаешь потом. Сейчас я придумаю, чем тебя занять.
Весь день Сергей занимался не тем, о чём думал с самого утра. В голове он уже прокрутил десятки вариантов развития ночного дела, того самого, загадочного и многообещающего, но реальность оказалась куда прозаичнее. Николай договорился о втором столе в свой кабинет, только загвоздка была в том, что Сергею пришлось тащить его одному с первого этажа на второй. Он вздохнул, но возражать не стал. Стол оказался не столько тяжёлым, сколько неудобным, он никак не хотел вписываться в узкие проёмы дверей. Лестничный марш тоже не облегчал задачу, приходилось то и дело изворачиваться, прижимать его к перилам, чтобы не задеть стены. Сергей пыхтел, протискивался, осторожно заносил стол на очередную ступеньку и начинал тихо ненавидеть Николая, который не соизволил ему помочь. «Почему, пока я тащу этот чёртов стол, никто не выходит из своих кабинетов, чтобы помочь?», раздражённо думал он, вытирая пот со лба. Но в конце концов задача была выполнена, стол занял своё место у окна, а ему наконец-то дали передышку.
Сергея отпустили на обед, и он направился в столовую, находившуюся недалеко. Он с большим аппетитом ел, наслаждаясь короткой передышкой, и мечтал поскорее вернуться к делу, начать его обсуждать с товарищем майором. Но иллюзии развеялись сразу после возвращения. Николай встретил его строгим взглядом и, без лишних предисловий, приступил к проверке знаний. Вопросы сыпались один за другим. Сергей отвечал, стараясь не сбиваться, вспоминал конспекты, примеры из практики. Николай кивал, иногда уточнял, заставлял рассуждать вслух, как он будет применять эти статьи и законы в реальной жизни, в конкретных ситуациях. Вопросы были жёсткими, прицельными, без права на ошибку. Сергей чувствовал, как напряжение нарастает, каждое слово нужно было взвешивать, каждую формулировку проверять на прочность. Лишь ближе к концу рабочего дня, Николай разрешил ему приступить к заполнению документов.
Сергей сидел на неудобном деревянном стуле, который то и дело скрипел при любом движении, зато за своим столом. Тишину в кабинете нарушил телефонный звонок. Николай, сидевший в кресле глядя в потолок, подался вперёд, взял трубку:
- Майор Константинов слушает! Понял. Сейчас буду.
Положив трубку, он встал и направился к выходу.
- Товарищ майор, - обратился к нему Сергей, - У вас не будет ручки? У моей наверное паста кончилась.
Николай остановился перед дверью и обернулся к стажёру.
- Посмотри в кабинете, где-то должна быть, - он шагнул за порог и вышел.
Сергей встал со стула, подошёл к столу Николая и внимательно осмотрел его. Затем принялся открывать ящики один за другим. В первом стопка бланков, скрепки, степлер. Во втором было пусто. В третьем блокноты с пометками, конверты и линейка. Ручки нигде не было. Он развернулся и направился к шкафу. Внутри было всё аккуратно развешено и расставлено. На одной вешалке тёмная куртка, на соседней форменный китель со штанами, идеально выглаженными, с чёткими стрелками. На верхней полке шапка и фуражка, выстроены строго параллельно друг другу, рядом с ними банка с кофе, кружка и ложка. Внизу на полу стояли уставные мужские туфли, начищенные до зеркального блеска. «Нужно будет принести вешалку, чтобы курка не висела на стуле», - подумал он и закрыл шкаф. Ручки и здесь не оказалось. Оставался только сейф. Сергей подошёл ближе, дёрнул верхнюю дверцу, заперто. Нижняя была приоткрыта. Он присел на корточки и полностью открыл её. Внутри лежала чёрная закрытая коробка, в которой обычно хранится обувь в магазине, рядом с ней неаккуратно сложенные деревянные рамки. Любопытство взяло верх. Сергей осторожно доставал одну рамку за другой, бегло пробегая глазами, это были почётные грамоты и благодарности. Он аккуратно сложил их в сторону в одну ровную стопку. Взял чёрную коробку, осторожно открыл её. Внутри, на бархатной подкладке, каждая в своём углублении, лежали медали. Сергей замер, разглядывая их: «Почему он это скрывает? Для него это не важно? Если выдастся случай, я спрошу про это» - промелькнула мысль в его голове. Он осторожно закрыл коробку, поставил её на место, аккуратно сложил рамки, теперь дверца плотно закрылась. Ручку он не нашёл, зато обнаружил что-то интересное.
***
Николай постучал в дверь и сразу же открыл её, не дожидаясь приглашения войти. За столом сидела Елена. Вид у неё был неважный, лицо бледное, веки чуть припухли, бессонная ночь давала о себе знать. Взгляд сонный, рассеянный, но она старательно не хотела это показывать, выпрямилась в кресле, расплавила плечи. Увидев Николая, она кивнула, стараясь скрыть зевок движением руки. Он сел на стул.
- Тебе следует отдохнуть, вид у тебя, мягко сказать, замученный.
- На себя бы лучше посмотрел, выглядишь не лучше меня, - и добавила с улыбкой, - А то и хуже.
- Мне простительно. К тому же я уже привык.
Они посмотрели друг на друга с улыбкой.
- Ну ладно, обменялись комплиментами и хватит, - сказал он, - Что такого важного ты хотела мне сказать, что нельзя было по телефону.
- Мне нравится разговаривать с тобой с глазу на глаз, тем более, пусть стажёр отдохнёт от тебя немного. Я тебя знаю, помню нашу первую встречу, когда я вошла в твой кабинет, и ты меня опросил от и до.
- Было дело, - с улыбкой вспомнил он, - Но посмотри, где ты сейчас.
- Это только благодаря тебе. Ну ладно, не будем вспоминать прошлое. Как тебе Сергей, достойный парень?
- Ну как сказать, выносливый, теорию знает, нужно проверить его, так сказать, в полевых условиях.
- Как раз об этом я и хотела с тобой поговорить. Мать опознала тело, это действительно её сын.
- Боюсь даже спросить, как она его опознала? Ты же видела тело. - Николаю не хотелось вспоминать то, что лежало на кровати ночью.
- По татуировке на плече.
- Хорошо, значит мы теперь знаем, кто это.
- Вся информация о нем лежит у тебя в папке.
- Хорошо, теперь можно изучить все внимательнее, только...
- Можешь взять её домой, если это поможет раскрыть дело.
- Спасибо.
- Врачи сказали, что смогли привести мать в чувство, и она готова к диалогу. Отчёт о вскрытии будет готов завтра.
- Хорошо. Понял. - Он встал со стула, собираясь уходить.
- Сергея возьмёшь с собой.
- Это само собой, тем более выбора у меня нет. - Он уже стоял у двери, как резко обернулся и спросил, - Ручка есть?
Николай вернулся к себе в кабинет. Сергей сразу же подскочил со своего места, во рту был стержень от ручки, щеки надуты.
- Вольно, - сказал Николай, глядя на него, - мы не в армии, можешь не подпрыгивать как пружина, когда я вхожу в кабинет. И ещё, я вроде тебе сказал начать заполнять дневник наставника, а не надувать стержень от ручки, словно это воздушный шарик.
Только сейчас Сергей осознал, что во рту у него стержень, он резким движением взял его в руку.
- Просто соблюдение субординации. И ещё я не нашёл ручку.
Николай положил ему ручку на стол. Подошёл к шкафу и надел куртку, достал из кармана ключи, из общей связки оцепил один и протянул его стажёру:
- Держи, закроешь кабинет, как закончишь. Завтра вернёшь.
Сергей взял ключ. Николай застегнул куртку, подошёл к своему столу, взял папку с делом и вышел.
На улице уже темнело. Воздух был пронизан осенней свежестью с лёгкой примесью дыма. Домой он не пошёл. Вместо этого направился в небольшой магазин возле своего дома, тот самый, куда он заходил каждый день. Знакомая вывеска горела фиолетовым светом: «Туман». Колокольчик над дверью звякнул, когда он вошёл. Внутри было тепло и уютно. За прилавком стоял молодой парень. Увидев Николая, он расплылся в широкой улыбке.
- Приветствую, вам как обычно?
- Добрый вечер, да... пожалуй.
- Пакет?
- Да, будьте так добры.
Продавец уже начал складывать товары в пакет, как вдруг резко распрямился и сказал:
- Нам сегодня завезли новый виски, не желаете попробовать?
- Нет, спасибо, как-нибудь в другой раз.
Парень протягивал пакет через прилавок, когда увидел папку в руке у Николая.
- Берёте работу домой?
- Не без этого, - сказал Николай, взяв пакет. Засунув в него папку с делом, расплатился и направился в сторону выхода.
Глава 3
Николай сидел на кухне, погружённый в тишину, которую прерывало только мерное тиканье настенных часов и робкий стук первых капель начинающегося на улице дождя. Перед ним на столе лежал лист с информацией о погибшем, завёрнутые в ткань листы и три тонкие зелёные тетради. Рядом невысокий стакан с янтарной жидкостью. Он пил не спеша, почти ритуально, чтобы дать мозгу паузу перед новым витком размышлений. Тёплое послевкусие скользнуло по горлу, он взял лист:
Потерпевший (предположительно) : Давыдов Вячеслав Алексеевич
Пол: Мужской
Дата рождения (предположительно) : 5 февраля 1994 года
Дата смерти: Неизвестно
Дата обнаружения тела: 17 сентября 2017 года
Причина смерти: Неизвестно
Вещи/улики найденные на месте преступления: три зелёные тетради в клетку (12 листов); плотные листы картона голубого цвета, завёрнутые в ткань.
Николай положил лист обратно в папку, больше полезной для него информации не было. Он осторожно развернул ткань, в которой лежали странные страницы, и ощутил, как руку начало покалывать - словно тонкие иголочки прокалывали кожу в самых чувствительных местах. Листы оказались сшиты между собой белой капроновой нитью, аккуратно, с ровными стежками по левому краю. Бумага бледно-голубая, плотная, с едва заметной фактурой, словно ручной работы. На ней был написан текст, но не привычными буквами, а какими-то знаками, напоминающими древний алфавит. Каждая новая строчка начиналась с заглавной буквы, выделенной ярко-красным цветом. Буквы были похожи на стилизованные руны или иероглифы, угловатые, с завитками, с острыми углами. Некоторые символы повторялись, некоторые встречались лишь однажды. Николай прищурился, пытаясь уловить закономерность. Он водил пальцами вдоль строк, будто это могло расшифровать послание. Но чем дольше он смотрел, тем сильнее кружилась голова, буквы словно шевелились, меняли очертания, словно живые. Свободной рукой Николай взял телефон, открыл браузер и попробовал поискать похожие шрифты и древние алфавиты. Сделал фото первой страницы и загрузил в сервис распознавания текста. Результат был один: «Ничего не найдено», «Совпадений нет», «Неизвестный язык». Колющая боль в руке начала усиливаться, теперь она начала отдавать по всему предплечью, пульсировала в такт сердцебиению. Он сжал и разжал кулак, пытаясь прогнать неприятные ощущения, но они не исчезли. Он ещё раз бегло посмотрел на все три страницы. Ничего другого на них не было, все тот же непонятный текст. Осторожно, словно стараясь не испортить, их положил обратно на ткань. Получившийся свёрток он убрал в сторону. Колющая боль постепенно начала сходить на нет. Он приложил ладони к лицу, потёр глаза, осталось только показывание в пальцах. «Что это такое? Что за странные страницы? Может, я просто устал?» - размышлял он про себя.
Он сделал ещё глоток, положил перед собой тетрадь, на которой в верхнем левом углу была выведена цифра один. На первой странице посередине было написано своего рода предупреждение, внизу стояла дата - сентябрь 2017 года. Николай подумал, что это может означать лишь одно, это дата написания тетради и, возможно, всех остальных. Николай быстро пролистал страницы: почерк был ровным, без лишних помарок. Он закурил, снова открыл первую страницу и приступил к чтению.
Тетрадь 1
Если ты читаешь это - пожалуйста,
не оставайся в этой квартире.
Я не знаю, кто ты -
полиция, сосед, мама, может даже Катя.
Эта квартира не отпускает,
в ней есть что-то необъяснимое,
что заставляет остаться,
меняет и не отпускает тебя.
Возьми эти тетради и уходи.
Не возвращайся.
Может тебе удастся понять,
что произошло, и предостеречь других.
Я надеюсь, у тебя получится,
и ты не повторишь мою судьбу.
Вячеслав, 23 года
Сентябрь 2017 года.
Я буду записывать сюда всё, что помню, любые факты, любую мелочь, которая сможет помочь понять. Возможно я просто сошёл с ума. Может я и сам всё осознаю и приду к выводу, что здесь происходит, а может и нет. Но времени остаётся мало, я уже это чувствую, скоро должно что-то случиться со мной, это неизбежно. Она меня не отпустит. Думаю, следует рассказать всё с самого начала, с момента, когда я пришёл из армии и получил в наследство эту квартиру.
Квартира досталась мне от моей прабабушки Клавдии. Она умерла в 2015 году в возрасте девяноста двух лет, я тогда служил в армии. Мама позвонила и сообщила печальную новость, прабабушка умерла тихо, в больнице. Насколько я знаю, она сама позвонила маме, сказала, что ей стало плохо. Вызвали скорую, её увезли, а на следующий день она скончалась. Врачи назвали причиной остановку сердца. Она не мучилась и умерла спокойно. Она всегда рада была меня видеть, рассказывала истории своей молодости, показывала старые фотографии. Но я был в армии и ничего не мог поделать.
После дембеля мне предстояло вступить в наследство. Это оказался тот ещё ад, бесконечные очереди, справки, нотариусы, какие-то недостающие документы. Но я прошёл через всё это и наконец получил ключи. Я направился в квартиру. Внутри ничего не изменилось, старые обои и такая же старая мебель, деревянные скрипучие полы, на тумбе стоял всё тот же старый телевизор, который в детстве мне удалось выиграть в одной телевизионной передаче. Очень много вещей осталось от неё. Работы и ремонта, чтобы навести тут порядок, было много. Но для начала я решил, что первым делом найду работу, а по выходным буду приходить сюда и заниматься уборкой. Вернувшись домой, я рассказал маме о своих планах.
В скором времени я нашёл работу. График позволял заниматься уборкой по субботам и воскресеньям, и я приступил к выполнению своего плана. Мама вызвалась помогать. Я был не против. Целый месяц мы наводили здесь порядок, что-то мы выкинули на помойку, что-то перевезли к ней. В один из дней я прибирался в серванте и наткнулся на кусок простыни. В ней что-то лежало. Внутри меня поднялось странное волнение, откуда оно взялось я не знал. Руки слегка задрожали, когда я стал разворачивать ткань. Я увидел лишь угол бледно-голубой бумаги, плотной, с обожжённым краем. Меня окликнула мама, я вздрогнул и быстро завернул бумагу обратно, прижал к себе. Не знаю почему, но мне не хотелось, чтобы она это видела. Не придумав ничего лучше, я открыл шкаф серванта, который запирался на ключ, выкинул оттуда всё содержимое на пол и положил находку внутрь. Закрыл на ключ.
- Что тут такое? - спросила мама. Она пришла из кухни, услышав грохот.
Я вздрогнул от неожиданности и повернулся в её сторону, ключ от дверцы я крепко сжал в руке.
- Да ничего такого. Просто прибираюсь тут, - ответил я.
- Всё нормально? - спросила она. Видимо, услышала волнение в моём голосе.
- Да, всё в порядке, - я выдавил улыбку, подтверждая своё враньё.
- Поможешь передвинуть холодильник? Я хочу там помыть.
Я согласился и пошёл на кухню, но меня не отпускала находка. Мысли крутились вокруг неё: что это? Что за листы там завернуты? Почему я так остро на это среагировал? Я хотел вернуться сюда один и посмотреть, что же завёрнуто в ткань. Что-то подсказывало: это важно. Что-то в этой квартире знает, что я здесь. И оно ждёт.
Ещё пару выходных нам потребовалось, чтобы навести здесь порядок. Порой я забывал про свою находку, но по возвращении в квартиру резко вспоминал о ней и хотел остаться один, посмотреть, что же там. Совместными усилиями мы справились, квартира преобразилась в лучшую сторону. Пыль и хлам исчезли, пространство стало чище и просторнее. Только старый ремонт и мебель немного портили вид, но это можно будет исправить со временем.
Наконец настал тот день, когда я пришел в квартиру один. Сердце билось чаще обычного, ладони слегка вспотели. Я подошёл к серванту, открыл отделение и достал то, что там лежало. Я сел в кресло, положил ткань на колени и медленно, словно не дыша, начал разворачивать её. Перед моим взором появились плотные листы бумаги бледно-голубого цвета, сшитые между собой. Каждая страница была обожжена по краям, неровно, будто огонь специально лизал бумагу, не уничтожая её полностью. Текст, написанный на страницах, был мне непонятен. Буквы казались знакомыми, но в тоже время чужими, словно какой-то древний алфавит или тщательно продуманный шифр. Мне стало не по себе, но любопытство пересилило страх.Что было написано на этих страницах? Я полез в интернет, искал, что-то похожее, но так ничего не нашёл. Может это какой то шифр или послание, предназначенное только для меня? «Может, у кого-нибудь спросить?» - мелькнула мысль. Но я тут же её отбросил. Нет. Я не хочу показывать эти листы никому. Да и это бессмысленно, среди моих друзей и знакомых не найдётся того, кто смог бы перевести этот текст. Пока я изучал страницы, заметил странности, когда держишь листы, в пальцах начинает покалывать. Чем дольше они у тебя в руках, тем сильнее это покалывание, будто слабый электрический разряд. И ещё одно, чем внимательнее всматриваешься в буквы, тем больше кажется, что они плывут, словно живые. Меняется форма, изгибаются линии, будто пытаются сложиться в новые слова.
Может я тогда уже начал сходить с ума? И это был первый признак?
Так ничего и не поняв, я завернул листы обратно и убрал туда, откуда взял. Закрыл это отделение серванта на ключ. Его я повесил на свою связку ключей. Теперь он всегда будет при мне. Я не хотел, чтобы кто-то добрался до этих листов. Они всегда должны быть спрятаны от чужих глаз. Они мои.
Я вышел из квартиры, закрыл входную дверь и вдруг заметил небольшой кровавый след на ручке. Озадаченно нахмурился, посмотрел на свои руки и обнаружил небольшой порез на большом пальце. Из него выступала капля крови. Обо что я мог порезаться? Об ручку? Возможно. Рана была мелкой, почти незаметной. Я не придал этому большого значения, вытер кровь о ладонь другой руки и пошёл к себе домой.
Снова в этой квартире. Сижу в старом кресле и смотрю телевизор. Обычно я приходил сюда только в один из выходных дней, просто проверить, всё ли в порядке. Обходил, осматривал, проверял, не бежит ли вода из крана, не пахнет ли газом. Сделав свой обход, немного сидел в кресле и уходил. Спустя какое-то время, не сразу, я начал замечать, что приходить сюда стал слишком часто. Это было уже не просто «прийти и посмотреть, всё ли в порядке». Я просто садился в кресло и сидел. Сам не знаю почему, но мне так хотелось. Визиты стали чаще, а моё пребывание здесь дольше.
Мама начала задавать вопросы: «Почему я так поздно возвращаюсь домой с работы?». Друзья замечали: «Мы почти перестали видеться». Я придумал оправдание, говорил, что потихоньку занимаюсь ремонтом. Хотя по факту я ничего не делал. Просто сидел и наслаждался одиночеством и тишиной. Я хотел приходить сюда. Садиться в кресло. Иногда включать телевизор. И ничего не делать.
Но теперь я понял, что дело не только в тишине и покое. Что-то в этой квартире притягивало меня. Что-то, связанное с теми листами. Она не отпустит меня. Теперь я это знаю. Но тогда я этого не осознавал.
Я иду в квартиру с целью начать что-то делать. Я потерял счёт попыткам сделать здесь хоть что-нибудь. Но как только я переступаю порог, всё это улетучивается, словно ничего и не было. Мысли рассеиваются, руки опускаются, а ноги сами несут меня к старому креслу. И каждый раз садясь в него, я ловлю себя на мысли, что оно будто подзывает меня, принимает в свои объятия, обволакивает покоем, опасным, вязким покоем.
В один из дней мама начала разговор о квартире, хотела прийти, посмотреть, что я там сделал. Предлагала помощь в ремонте, но я постоянно отказывал, говорил, что справлюсь один.
- Ты точно в порядке? - спрашивала она, глядя на меня с тревогой. - Ты стал таким...отстранённым. Будто не здесь.
- Всё нормально, мам. Просто занят.
Говорил это в резкой форме, сам того не осознавая. После череды бесполезных попыток она сдалась. И больше не поднимала этих тем.
Бывало, когда я сидел в кресле, слышал топот соседей сверху. Порой возникало ощущение, что шаги раздаются прямо в моей квартире. Я поднимал голову, смотрел в потолок, был слышен только топот и больше ничего. Однажды на кухне отчётливо раздались шаги. Я пошёл проверить. Никого не было, окно закрыто.
Тогда я утешил себя тем, что дом старый, стены тонкие, поэтому так всё отчётливо слышно.
Я уже собирался вернуться в кресло, как вдруг услышал стук в дверь. Не посмотрев в дверной глазок, я открыл. Там стояли двое моих друзей. Не буду называть их имена, они не имеют никакого отношения к тому, что происходит. Во всём виноват я и эта квартира, больше никто. Я сразу же обратил внимание, что в руках они держали большие чёрные пакеты.
- Здорова, - поздоровались они. - Что на телефон не отвечаешь?
- Просто был занят, - только и ответил я.
- Мы давно не виделись, вот и решили прийти к тебе, посмотреть, чем ты тут занят. Да и так, просто отдохнуть. Тем более есть повод, - они протянули пакеты мне.
- Какой?
- Выходной, - ответил друг с улыбкой. И они прошли внутрь.
Я принял их без особого энтузиазма. Я никого не ждал и не хотел, чтобы кто-то приходил сюда. Но это изменило мою жизнь и поведение на несколько месяцев.
Мы расположились на кухне. Благо осталась хоть какая-то посуда, которой мы и воспользовались. Разливали алкоголь по кружкам, разговаривали обо всём и ни о чём. Мне стало весело, и на миг я забылся. Я забыл, что нахожусь под влиянием этой квартиры. Пока мы сидели, я вдруг заметил, что тени от света ведут себя странно, они не просто подрагивают, а словно дышат, расширяются и сжимаются в каком-то чуждом виде. Я моргнул и всё вернулось в норму. В тот момент я просто подумал, что устал. Сейчас я понимаю, что квартира давала мне знаки.
Мы сидели, веселились, выпивали. В голову ударил алкоголь, и мы решили отправиться в клуб, он находился недалеко от дома. Он стал нашей, а может быть только моей, дополнительной зоной отдыха. По дороге я поймал себя на мысли, что иду не потому, что хочу, а потому, что должен. Будто кто-то или что-то внутри меня шепчет «Иди. Отвлекись. Забудь».
Мы проводили там почти все выходные. Я никогда не был приверженцем таких мест, но в тот момент мне это понравилось, хотелось этого так же сильно, как манила меня к себе квартира. Поначалу инициаторами были мои друзья, но потом роли поменялись, я всё чаще звал их развлекаться. Бывало, после клуба мы сразу же расходились по домам. Иногда, когда нам было скучно , мы просто покупали алкоголь и шли ко мне. Сидели до утра и расходились, а я сам оставался здесь, в этой квартире. Всё так же садился в кресло и сидел, иногда пару часов, бывало, что дольше.
Иногда друзья отказывались, и я шёл в клуб один. Нередко я начал бывать там и в будние дни. Чем чаще я ходил туда и возвращался в квартиру, тем сильнее стал отдаляться от всех. Друзья звонили не для того, чтобы сходить туда, а для помощи в чём-то, в этих случаях я всегда отказывал. «Если они меня не поддерживают, - думал я, - То почему я должен помогать им?». Звонки становились всё реже, и в конце концов они перестали мне докучать.
Но я не остался один. Нашёл себе другую, более приятную компанию. Моё «весёлое приключение» продолжилось, я стал знакомиться с девушками в клубе и в интернете. Сначала это было похоже на игру. В клубе я выбирал себе цель, ту, что смеялась громче всех, или ту, что смотрела на меня дольше обычного. В сети я листал профили с холодным расчётом, будто выбирал товар. «Симпатичная, - думал я, -пойдёт на вечер». И в тот момент, когда мы встречались вживую, во мне просыпалась странная энергия. Я становился остроумным, обаятельным, уверенным. Девушки улыбались, флиртовали в ответ. Если они мне нравились, мы шли ко мне, благо в квартире была кровать, хоть и старая, пружинистая. В момент знакомства они действительно казались мне привлекательными. Я любовался их улыбками, ловил взгляды, наслаждался тем, как они реагируют на мои шутки. В эти мгновения я чувствовал себя живым, настоящим, словно наконец-то играл свою роль правильно.
Но стоило нам переступить порог квартиры, всё менялось. Сначала едва заметно. Я ловил себя на том, что слушаю их вполуха, киваю машинально, жду, когда закончится этот спектакль. Потом отчётливее. Их голоса начинали казаться назойливыми, смех фальшивым, прикосновения лишними. Однажды, когда девушка собиралась уходить, я заметил, что тень на стене не повторила её движения. Она осталась на месте, буквально на секунду, а потом медленно догнала хозяйку. Я вздрогнул и потёр глаза. Девушка ничего не заметила, она как раз говорила про то, что хочет ещё раз увидеться, но её голос доносился будто издалека.