Полукровка: Последняя из рода «Зов Крови»

«Я что… только что видела мир его глазами?» – эта мысль обожгла мой разум ярче любого пламени. Ощущение чужого, холодного и острого зрения было настолько реальным, что я невольно зажмурилась, пытаясь вернуть себе привычный мир.

глава 7

“Домен Воронов”

Рой

Ворон совершенно сбил меня с толку – он не просто подлетел к Каталине, а уверенно опустился прямо на её вытянутую руку. Это выглядело невероятно: обычно эти птицы лишь кружат высоко над дворцом и никогда не приближаются к людям. Поражение и изумление на мгновение сковали мои мысли, но я быстро взял себя в руки.

– Ну что, пойдёмте? – обернулся я к девушкам, мягко взял Каталину за руку и слегка потянул в сторону дома.

Она на мгновение замерла, озадаченно посмотрела на наши сплетённые пальцы, словно пытаясь осознать происходящее, а затем медленно перевела взгляд на Эмбер. Подруга лишь лукаво подмигнула ей, едва заметно улыбнулась и, ловко подхватив под руку Кэя, бодро направилась следом за нами. Коротко объяснив Кэю, куда следует проводить Эмбер, я мягко коснулся локтя Каталины и, слегка улыбнувшись, повёл её в отведённую ей комнату.

Каталина шла рядом со мной, с живым любопытством разглядывая интерьер дворца. Её взгляд скользил по резным карнизам, старинным гобеленам и массивным люстрам, свисающим с высокого потолка. Она то улыбалась, заметив какую-то причудливую деталь, то слегка хмурилась, вглядываясь в тёмные портреты на стенах, чьи строгие лица словно следили за нами. В её глазах читалось одновременно восхищение и лёгкая настороженность перед величием этого места.

– У тебя весь дворец такой тёмный? – спросила она, переведя на меня свой взгляд, в котором читалось лёгкое недоумение.

– Не весь, – я пожал плечами и слегка усмехнулся. – У матушки на этаже – светлые оттенки. И … ещё я попросил переделать твою комнату. Она тоже была тёмной.

Я открыл перед ней дверь, и на мгновение замер. Каталина заглянула внутрь и вдруг звонко рассмеялась: – О-о-о, да … Светлее не бывает!

– Какого?.. – я перевёл на неё взгляд и нахмурился, не веря своим глазам. – Я просил исправить … – начал я, но замолчал, оглядывая комнату.

Раздражение волной накрыло меня: помещение так и осталось в тёмных оттенках. Максимум, что изменилось, – цвет постельного белья и балдахин: его сменили на белый.

– Прости, видимо, они не поняли, что я просил от них, – процедил я сквозь зубы, сжимая кулаки. Мне отчаянно не хотелось, чтобы Каталина чувствовала себя здесь как в чёрной коробке.

– На самом деле, мне всё нравится, – тихо произнесла она, медленно оглядев комнату и покрутившись вокруг себя. Затем замерла, глядя прямо на меня. – Не нужно ничего исправлять, – улыбнулась она. – Эти светлые оттенки в доме Алана меня уже изрядно замучили.

Я смотрел на неё, широко раскрыв глаза, не в силах скрыть изумления. Даже моя мать, прожившая с отцом столько лет, так и не смирилась с этими мрачными, почти чёрными цветами в интерьере. А Каталина … Она только появилась здесь – и уже всем довольна.

«Я просто без ума от этой девчонки», – невольно улыбнулся я про себя, чувствуя, как в груди разливается тёплое, непривычное чувство восхищения.

– В таком случае я оставлю тебя, – произнёс я негромко, чуть помедлив у двери. – Вещи привезут чуть позже, но мама, насколько я знаю, должна была заранее заполнить шкафы одеждой. Посмотри, что есть, и выбери то, что тебе подойдёт. Я медленно подошёл ближе, невольно залюбовавшись её улыбкой, и осторожно заправил выбившуюся прядь волос за ухо. Её взгляд на мгновение задержался на моём лице.

– Постарайся отдохнуть и ни о чём не думать, ладно? – добавил я мягко, стараясь вложить в эти слова всю искренность. – Я зайду чуть позже – мы отправимся перекусить, а после я покажу тебе дворец: где что находится, какие двери куда ведут, где самые уютные уголки для отдыха …

Каталина ответила тёплой улыбкой, шагнула ко мне вплотную, слегка приподнялась на носочки и легко, почти невесомо, поцеловала в щёку.

– Спасибо, Рой, – прошептала она, и в голосе прозвучала неподдельная благодарность.

Я кивнул, на секунду замер, впитывая этот миг, а затем тихо вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. В груди разливалась непривычная теплота – казалось, этот простой жест сделал день светлее.

Оставив Каталину в её комнате, я тихо прикрыл дверь и направился к себе. Её покои находились буквально через пару дверей от моих – достаточно близко, чтобы чувствовать её присутствие, но и достаточно далеко для уединения.

Добравшись до своей комнаты, я с облегчением сбросил с себя дорожную одежду, которая успела за день стать тесной и неудобной. Приняв прохладный душ, смывая усталость и напряжение последних часов, я переоделся в свободную льняную рубашку и мягкие брюки. Ощущение свежей ткани на коже сразу принесло облегчение. Собравшись с мыслями, я решил отправиться на поиски мамы – нужно было обсудить с ней несколько важных вопросов, а также узнать о происходящих делах без меня.

Маму я нашёл быстро – она сидела в своём кабинете у окна и сосредоточенно разбирала почту, раскладывая письма по стопкам. Лучи утреннего солнца падали на её волосы, подчёркивая тонкие черты лица.

– Мама? – тихо произнёс я, осторожно заходя в кабинет.

Она тут же вскинула голову, а затем стремительно подскочила со своего места, будто только и ждала моего голоса.

– Рой? Вы уже приехали? – её голос дрогнул от неожиданности. – Я ждала вас не раньше обеда …

– Срезали путь, – я пожал плечами, стараясь говорить спокойно и не углубляться в подробности произошедшего. В её взгляде читалось столько вопросов, что мне на мгновение стало неловко.

Она окинула меня внимательным взглядом, будто проверяя, всё ли со мной в порядке, и улыбнулась – тепло, по-матерински.

– Я не слышала подъезжающей кареты, – мама удивлённо взглянула в окно, но двор за стеклом был пуст.

– Мы приехали без неё, – пояснил я. – На самом деле, мы добрались верхом – так вышло быстрее.

– Верхом? – она повернулась ко мне, приподняв брови. – Но как же вещи?

– Их привезут к вечеру, – я улыбнулся, стараясь смягчить неожиданность нашего появления. – Дашь распоряжение, чтобы их принесли в наши комнаты?

– Конечно, милый, – её лицо смягчилось.

– Но как ты привёз девушек без кареты? – мама удивлённо приподняла брови, в её голосе прозвучало искреннее недоумение.

– Возникли небольшие сложности по дороге, из-за которых пришлось оставить её во дворце, – я старался говорить спокойно, чтобы не вызывать лишних тревог. – Но не волнуйся, всё хорошо.

Она тут же встревоженно посмотрела на меня, в глазах мелькнула тень беспокойства:

– Всё обошлось? Ты уверен?

– Да, всё в порядке, – я мягко улыбнулся, стараясь её успокоить. – Ничего серьёзного не произошло, просто небольшая заминка.

Я никогда не скрывал от матери того, что со мной происходит. Знал: рано или поздно она всё равно узнает правду – дворец полон слуг, а новости здесь распространяются быстрее ветра. К тому же ссоры с ней были мне совершенно ни к чему: её поддержка значила для меня слишком много.

– И ещё, мам, – я выпрямился, голос стал строже, серьёзнее. В этот момент я отчётливо ощутил вес своей роли, которую занимал здесь, и ответственность за безопасность всех, кто находился под моей опекой.

– Мы больше не принимаем учеников и новых учителей. Пока – временно. Но дальше будет видно.

– Как это – не принимаем?! – мама резко вскинула голову, её лицо исказилось от изумления. – Ты что, хочешь разрушить мою школу? – в голосе прозвучала горькая обида, почти упрёк.

Я выдержал её взгляд, стараясь говорить спокойно, но твёрдо: – Ведьмы начали выходить из Топей. Их заметили на землях дяди – возможно, они уже бродят и здесь. Я не могу подвергать опасности тех, кто приезжает сюда. В Камелоте одна ведьма скрывалась под видом служанки – кто знает, может, и к нам уже подослали кого-то.

Мама побледнела, губы сжались в тонкую линию.

– Поэтому, – продолжил я, – ответь всем отказом. Официально сообщи, что дворец временно не принимает заявки от новобранцев. И ещё: собери всех живущих и приезжих в тронный зал. Я хочу лично проверить каждого. Шпионы мне здесь не нужны.

Она молча кивнула, осознавая серьёзность ситуации, и тихо произнесла: – Всё будет сделано.

Мы с мамой долго сидели за массивным письменным столом, разбирая накопившиеся дела – те самые, что она откладывала, не решаясь принимать решения без моего участия. Папки с документами, письма, списки поручений – всё это громоздилось перед нами, словно напоминание о том, как много произошло за время моего отсутствия.

Наконец, я отодвинул последний лист, провёл рукой по волосам и поднялся:

– Пора идти. Мы перекусим, а затем я покажу гостям дворец. Поэтому, мама, собери, пожалуйста, всех в тронном зале к этому времени.

– А может, познакомишь меня со своей девушкой? – мама слегка откинулась на спинку кресла, хитро прищурилась, и на губах её заиграла лукавая улыбка. В глазах заплясали озорные искорки, будто она уже знала какой-то секрет, которого не знал я.

Я невольно выпучил глаза, на мгновение потеряв дар речи: – У меня нет девушки, мама!

– Правда? – она слегка наклонила голову, изучающе глядя на меня. – Тогда зачем ты в последнем письме просил подготовить индивидуальную комнату для «особой гостьи»?

– Но ты же её не подготовила, – я пожал плечами, стараясь сохранить невозмутимость, хотя внутри всё сжалось от неловкости.

Мама громко расхохоталась, откинув голову назад – её смех звонко разнёсся по кабинету, эхом отражаясь от высоких потолков. Затем внезапно её лицо стало серьёзным, почти строгим:

– Если она действительно к тебе что-то чувствует, её не смутит, как выглядит твой дом. Ни мрачные стены, ни старые портреты предков, ни тяжёлые шторы – ничто не станет преградой.

В груди разливалось тепло. Я вспомнил Каталину – её искреннюю улыбку, когда она осматривала отведённую ей комнату, её неподдельный интерес ко всему вокруг. Она не обращала внимания на тёмные тона интерьера, которые вызывали неодобрение у многих. Для неё важнее было само присутствие здесь.

– Спасибо тебе, – поблагодарил я её с тёплой улыбкой, задержавшись на мгновение у двери.

Мама подмигнула мне в ответ, и в её глазах снова заплясали озорные искорки. Я покачал головой, невольно улыбаясь шире: значит, она всё это устроила специально. Хитра, как и всегда – умеет поддеть так, чтобы ты сам выдал то, что хотел скрыть.

Выходя из кабинета, я ещё слышал её тихий смех, доносившийся из‑за спины. В груди разливалось приятное тепло – несмотря на её подколки, я знал: она просто заботится обо мне по-своему. За это её отец и любил.

Я тихо постучал в дверь комнаты Каталины и стал дожидаться приглашения войти. Дверь распахнулась почти мгновенно, и передо мной предстала Каталина. В её глазах сверкала едва сдерживаемая ярость, а поза выдавала крайнее недовольство. Я невольно оторопел, засмотревшись на её облик. На ней было чёрное платье в пол, которое идеально облегало фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Голые плечи и глубокий вырез декольте придавали образу дерзкую изысканность. Юбка платья была расшита тонкими золотыми узорами, мерцавшими при каждом движении.

– Выглядишь … – я запнулся, пытаясь подобрать слова, – даже не знаю, какое слово сказать … – голос невольно дрогнул от восхищения.

Каталина ткнула пальцем в сторону открытого шкафа:

– Твоя мама, я так понимаю, только для меня подготовила такие наряды?

Я вошёл в комнату и подошёл к шкафу, внимательно рассматривая платья. Все они были в тёмных оттенках – чёрные, тёмно-синие, бордовые – и при этом максимально открытые: где-то была полностью обнажена спина, где-то отсутствовали рукава, юбки – то короткие с глубокими вырезами, то длинные, но с прорезями до бедра.

– Твоя мама либо любит одеваться … как бы это выразиться … – Каталина указала на своё декольте, – либо это сделано специально, – продолжила она. – Я была у Эмбер, и там все платья и одежда очень скромные.

Она надула губы и сложила руки на груди – от этого движения её грудь слегка приподнялась, и у меня от такого вида невольно вспотели ладони.

– Поменяем, – с лёгкостью отозвался я, стараясь подбодрить её. – Если оно тебе не нравится, можешь взять что-то у Эмбер.

Каталина слегка качнула головой, её взгляд на мгновение задержался на платьях в шкафу, а затем снова обратился ко мне.

– На самом деле они все красивые, – тихо призналась она, чуть опустив глаза. – Просто … я не ношу такое. Точнее, не носила раньше, — она сделала паузу, подбирая слова, и продолжила чуть тише: – Они все будто созданы для какого-то праздника, торжества … А если ходить в таком каждый день, все будут смотреть. И обсуждать, — в её голосе прозвучала нотка тревоги, а щёки слегка порозовели. Каталина тут же смутилась, будто пожалела, что высказала свои опасения вслух, и нервно поправила край платья.

Я ещё раз окинул её взглядом – медленно, внимательно, впитывая каждую деталь. Чёрное платье, золотые узоры, её смущение … И вдруг остро осознал: я не готов делить этот образ с кем-то ещё. Мысль о том, что кто-то посмотрит на неё с вожделением, вызвала внутри вспышку холодной ярости.

В груди закипала злость – я представил, как чьи-то глаза жадно скользят по её плечам, по линии декольте, по изящному силуэту. Нет. Этого не будет.

– Жди здесь, – бросил я и вышел из комнаты.

Через пятнадцать минут я вернулся, держа в руках другое платье. Оно было тоже чёрное, но куда более сдержанное – без глубоких вырезов, с длинными рукавами и скромным силуэтом.

– Вот, – я протянул его Каталине. – Думаю, лучше и вправду переодеться. Чтобы присутствующие не съели тебя взглядом.

Она выпучила глаза, удивлённо разглядывая наряд: – Что это?

– Просто попробуй, – мягко попросил я.

Каталина посмотрела на меня – и вдруг расхохоталась звонко, от души: – Серьёзно? Ты сходил за другим платьем, чтобы на меня не смотрели другие мужчины? Она положила платье на кровать, развернулась и вышла из комнаты, нарочито покачивая бёдрами.

И тут моя челюсть просто отпала. Её спина была совершенно голая – ткань едва прикрывала поясницу, а передняя часть платья держалась только благодаря тонким бретелям.

– Лин! – крикнул я ей вслед, делая шаг вперёд. – Прошу тебя… – мой голос дрогнул, в нём звучало искреннее умоление. – Умоляю, переоденься!

– Рой, я останусь так, – она остановилась на пороге, чуть повернув голову. – Может, ты уже отведёшь меня перекусить?

Я схватился за переносицу, слегка помассировал её, пытаясь унять нарастающее раздражение. Затем медленно покачал головой – Каталина всё равно не собиралась меня слушать. Тяжело вздохнув, я прикрыл за собой дверь комнаты, стараясь не выдать, насколько меня задевает её упрямость. Каталина тут же подошла ко мне вплотную, подхватила под локоть с непринуждённой лёгкостью и взмахнула ресницами – так изящно и кокетливо, что моё раздражение на мгновение отступило.

– Ну что ж, – она легко улыбнулась, чуть склонив голову набок, – ведите, господин Рой. Её голос звучал мягко, почти игриво, а в глазах плясали озорные искорки. Я невольно залюбовался её улыбкой, но тут же одёрнул себя: нельзя поддаваться её чарам так легко.

– Я выколю им глаза, – бросил я ей с явным недовольством, и в голосе прозвучала неприкрытая угроза. Брови невольно сошлись на переносице, а пальцы сжались в кулак – настолько меня раздражала мысль о чужих взглядах, которые будут скользить по её фигуре.

Она тут же залилась звонким, искренним смехом – таким заразительным, что я невольно улыбнулся сам. Её смех будто смыл моё раздражение, оставив после себя лёгкость и теплоту. Каталина запрокинула голову, глаза заблестели, а на щеках появился лёгкий румянец.

– Рой, почему они не могут на меня смотреть? – мягко спросила Каталина, слегка склонив голову набок. В её голосе не было обиды – лишь искреннее недоумение.

Я на мгновение замер, обдумывая её слова, а затем она добавила: – Королева Элиза сказала, что будет рада, если я найду здесь спутника жизни.

От этих слов я буквально вытаращил глаза. Взгляд невольно метнулся к дверям обеденного зала, где уже собрались мои ученики – молодые, амбициозные, каждый со своим характером. Мысль о том, что кто‑то из них может стать её избранником, заставила меня внутренне содрогнуться.

– Хочешь найти спутника среди моих учеников? – переспросил я хрипловато, стараясь скрыть волнение. В груди неприятно защемило, а голос прозвучал резче, чем хотелось бы.

Каталина посмотрела на меня с лёгким удивлением, будто только сейчас осознала, какой эффект произвели её слова. – На самом деле нет, – хихикнула она, лукаво блеснув глазами. – У меня вроде как совсем другие планы были, если ты забыл.

Я довольно кивнул, чувствуя, как напряжение последних минут тает. Распахнул перед ней дверь обеденного зала – и невольно замер. Внутри уже собралось поразительно много гостей: столы ломились от блюд, в воздухе витал аромат специй и выпечки, а гул разговоров наполнял помещение. Такого количества людей я точно не ожидал. Кэй и Эмбер, заметив нас, тут же оживились и замахали руками, призывно улыбаясь. Я кивнул им в ответ и направился в их сторону, ведя Каталину за собой.

Матушка сидела во главе стола, величественная и спокойная, но, едва заметив нас, тут же встала и с грацией, присущей лишь особам королевских кровей, уступила своё место для Каталины.

– Здравствуйте, – пролепетала Каталина, изящно склонившись в реверансе.

– Не нужно, детка, – мягко улыбнулась мама, касаясь её руки. – У нас так не принято, в отличие от дома моего брата. Меня зовут Патриция. Присаживайся сюда. Мама хитро бросила мне взгляд – я невольно закатил глаза. Она это делает специально. Хочет довести меня до безумия, подталкивая нас друг к другу.

– Разве я могу? – тут же вытаращила она глаза в искреннем недоумении, слегка отступив назад и инстинктивно вцепившись пальцами в край платья. Её плечи чуть приподнялись, а брови удивлённо изогнулись – настолько неожиданной показалась ей эта идея.

– Конечно, можешь! – мама широко взмахнула руками с тёплой, ободряющей улыбкой, и в её глазах заплясали добрые искорки. – Я буду сидеть здесь, – она указала на соседнее место рядом с собой, чуть похлопав по спинке стула ладонью. – Усадим вас во главе стола, как и положено почётным гостям, а я сяду напротив, рядом с Эмбер.

Эмбер улыбнулась и внимательно посмотрела на наряд Каталины: – Выглядишь чудесно!

– Большое спасибо, – Каталина слегка покраснела. – Но, честно говоря, это очень … – она понизила голос, чтобы никто больше не услышал, – я не привыкла к таким нарядам.

Мама тут же удивлённо приподняла брови: – Как это? Разве во дворце Донброеса ты не носила королевских нарядов?

Каталина покачала головой и ещё больше смутилась, опустив взгляд: – Нет…

– Мама, – вмешался я в разговор, – Каталина носит штаны.

Матушка перевела взгляд на неё, и её глаза загорелись искренней радостью.

– Правда? Это же замечательно!

Я невольно выпучил глаза от неожиданности – реакция мамы оказалась совсем не такой, какой я ожидал.

– На самом деле, – тихо прошептала она Каталине, наклонившись, – я тоже люблю носить штаны. Но отец Роя … – её голос дрогнул, – он долго отучивал меня от этой привычки. Поэтому ради его памяти я ношу платья. Пообещала себе, что после его смерти буду всегда выполнять его просьбу, – закончила она с лёгкой грустью в голосе.

Я медленно обвёл взглядом присутствующих за столом. Кивнув им с едва заметной улыбкой, я дал тем самым понять, что они могут приступать к трапезе.

Но я уловил кое-что ещё: несколько учеников, сидевших в середине зала, не сводили любопытных взглядов с моей спутницы. Их глаза скользили по её платью, лицу, движениям – слишком откровенно, слишком пристально. Не теряя самообладания, я метнул в их сторону строгий, предупреждающий взгляд – тяжёлый, цепкий, не терпящий возражений. Эффект последовал мгновенно: молодые люди тут же опустили головы, поспешно уставились в свои тарелки, будто бы именно там скрывалась тайна мироздания. Кто-то покраснел, кто-то неловко поправил салфетку, а один даже сделал вид, что увлечённо изучает узор на скатерти.

Мама очень сильно заинтересовалась Каталиной и Эмбер – настолько, что буквально не давала им ни капли возможности спокойно поесть. Она то и дело задавала вопросы, перебивала их попытки сделать глоток вина или поднести вилку ко рту, тут же вплеталась в разговор со своими историями, воспоминаниями, шутливыми замечаниями.

– И чем же вы занимались у моего брата? – наконец спросила она, слегка наклонившись вперёд и устремив на девушек внимательный, любопытный взгляд. В её глазах плясали искорки неподдельного интереса.

Эмбер, которая обожала общение и чувствовала себя в такой обстановке как рыба в воде, тут же взяла инициативу в свои руки. Она улыбнулась, поправила прядь волос и ответила с лёгкой непринуждённостью: – Я занималась библиотекой, – произнесла она. – Приводила в порядок старинные фолианты, каталогизировала новые поступления, помогала гостям с поиском редких книг. А Каталина ухаживала за садом королевы, – добавила она, бросив тёплый взгляд на подругу.

– Неужели? – мама приподняла брови, искренне удивившись. Её глаза загорелись ещё ярче, а на губах появилась улыбка. – И что же там растёт? Наверняка какие‑нибудь особенные цветы?

Каталина слегка покраснела, но ответила спокойно. – Да, там много редких растений. Особенно красив сад весной, когда цветут белые лилии и вьётся глициния вдоль арок.

Мама слушала, не перебивая, и в этот момент даже позволила им сделать пару глотков вина, прежде чем задать следующий вопрос.

– Может, ты сможешь помочь и мне? Я уже много лет стараюсь разбить хотя бы небольшие живописные полянки – без них этот мрачный дворец навевает невыносимую скуку, словно поглощая все краски мира. Здесь, в этой скалистой местности, почти ничего не растёт, – вздохнула она. – А я в садоводстве совсем не разбираюсь.

– Мама, Каталина здесь не для этого, – добавил я, пытаясь мягко объяснить ситуацию.

Но Каталина бросила на меня возмущённый взгляд, в котором читалось явное неодобрение.

– Конечно, я помогу, – твёрдо отозвалась она, повернувшись к маме и одарив её тёплой улыбкой. Затем, незаметно ткнув меня локтем в бок, тихо добавила: – Я могу совмещать приятное с полезным.

Мама тут же просияла от радости.

– Спасибо, детка! – воскликнула она, и её глаза заблестели. – А вообще, вы можете делать здесь всё, что пожелаете. Это теперь и ваш дом. С этими словами она улыбнулась, и все наконец принялись за еду. В воздухе повисло ощущение лёгкости и уюта – словно сама атмосфера стала теплее от маминой благодарности.

– Ну что, готова посмотреть, как я живу? – с лёгкой улыбкой обратился я к Каталине, слегка кивнув в сторону выхода.

Она одобрительно кивнула в ответ, её глаза засветились любопытством. Затем Каталина невольно перевела взгляд в сторону Эмбер. Та, поймав её взгляд, молча указала подбородком на Кэя. Он, уловив этот немой сигнал, едва заметно улыбнулся и ответил ей таким же молчаливым кивком – коротким, но полным понимания.

Выйдя из-за стола, я неторопливо повёл Каталину в сторону чёрного выхода. По пути я невольно бросал строгие, чуть прищуренные взгляды на остальных присутствующих. «И почему я вдруг стал таким ревнивым?» – мысленно удивился я, едва слышно пробормотав эти слова себе под нос. «Веду себя как мальчишка».

Первым делом я повёл Каталину по длинным коридорам, подробно показывая, какая комната куда ведёт. Она с живым интересом осматривала портреты предков в массивных золочёных рамах, висевшие вдоль стен, любовалась старинными картинами и причудливыми подсвечниками – каждый был словно произведение искусства, отлитый из тёмной бронзы с витиеватыми узорами.

Мимо нас бесшумно скользили служанки, бросая любопытные взгляды через плечо.

– Разве они не должны ходить какими-то другими путями? – тихо спросила Каталина, вспоминая роскошь дворца Алана.